Глава 42

Лена

Прошло чуть больше месяца, когда я общалась с Георгом последний раз.

В больнице меня продержали неделю, а потом выпустили «разработанную» по всем фронтам, как они же сами и выразились. Откровенно говоря, я даже жалею, что всё так быстро закончилось.

Похоже, что ни Георг, ни его врачи не подозревали, что они разбудили во мне дремлющую сексуальность.

Первые разы я была очень скованной. Мне казалось, что всё, что со мной делают, это стыдно. Разве можно ЭТО брать в рот? Можно. Ещё как можно. Разве можно ЭТО и в попу? И это можно, если головокружительно.

Ещё до начала «лечения» со мной работал психолог. Я сопротивлялась. Не хотела пускать в своё личное пространство. Я так долго возводила заборы и укрепляла замки, чтобы никто не смог мне сделать больно. Больно не физически. Этого, к сожалению, все эти годы я не могла избежать, а больно морально. Но психолог смогла меня убедить, что всё, приятное моему телу не может быть стыдным.

Каждый раз во время процедур на меня надевали кучу всяких аппаратов, которые раздражали мои рецепторы. Я узнала, что такое экстаз. Я научилась получать удовольствие. Я уже с утра ждала начала процедур. Я орала так, что, наверно, меня было слышно в радиусе десяти километров. Поначалу после процедур мне было совестно смотреть в глаза врачам. Что они думали обо мне, но однажды… Медсестра, укладывая меня после очередной процедуры, ибо ноги отказывались держать, шепнула, что она завидует мне, но не может себе позволить, ибо стоит это очень дорого. Ещё бы. Рядом со мной всегда было три-четыре человека. Они смотрели, чтобы не было перенагрузки на сердце, чтобы не было ни трещин, ни разрывов. А главное, чтобы у меня не появилось отвращение. Каждый раз напротив лица устанавливалась камера. Ллойд сказал, что скрыть экстаз или отвращение неспособна даже самая гениальная актриса. В общем, меня ублажали.

С того момента, когда меня выписали, я с нетерпением стала ждать Георга. Мне хотелось поделиться с ним своим умением. Мне хотелось узнать, а способен ли человек дать всё то, что я получала через стимуляторы.

В первый же рабочий день меня пригласила к себе начальница.

— Лена, ты будешь приходить на работу на четыре часа после занятий. С утра только в случае отмены лекций. Если будешь плохо учиться, трудовой контракт с тобой расторгнут.

Я, в общем-то, была к этому готова, но хотела ходить в университет три раза в неделю, а два раза на работу. Теперь на мне была ещё сестра. Её перевезли в общежитие сразу после моей выписки.

Аля, увидев нашу с ней небольшую комнату в общежитии, была на седьмом небе от счастья.

— Аля, ты же понимаешь, что места здесь меньше, чем в нашей квартире.

— Лена! Здесь нет старья!

Аля сразу оборудовала свой уголок: она сказала, что ей нужна полочка, тумбочка и коробка для одежды.

Передо мной возник вопрос. Георг запретил мне без его ведома покидать территорию резиденции. Я набрала номер, который он оставил для сообщений. Минут через пятнадцать после моего звонка в дверь постучались. Там стояла девушка. Она пригласила проследовать за ней. Мы пришли в магазин, который находился на территории. Аля как зашла, так и ахнула. Там было много стильных вещей. Выбирали долго.

— Аля, бери самое дешёвое. Нам нужны деньги. — сделала я замечание сестре, когда увидела цену тумбочки, к которой она присматривалась.

— Лена, не будь как мать. — ответила сестра. — Мне нравится эта тумбочка. Я же не на день её беру.

В общем, я купила сестре всё, что она хотела. Сумма вышла солидная. Половина из того, что было переведено Георгом за мои «мучения». Но мне не хотелось слышать: «Не будь как мать».

В следующий раз, когда я встретилась с психологом, я спросила: «Как найти тот баланс между надо и хочется?» Психолог улыбнулась и ответила:

— Держи в голове свой основной заработок. Вычти все необходимые платежи. Вычти то, что хочешь отложить на отпуск или на будущее, а остальное трать. Не надо покупать всё сразу. Может завтра ты найдёшь другое, которое понравиться больше.

После её слов я решила завести тетрадь расходов. Оказалось, что очень сложно писать туда свои доходы. Я настолько привыкла скрывать, что боялась открыться даже перед собой.

С психологом я встречаюсь до сих пор. Георг проплатил. Не могу игнорировать. Однажды она меня довела до слёз. Я рыдала, а она сидела и ждала, пока успокоюсь. Я её ненавидела в тот момент. А потом… оказалось, что стало проще говорить о том, что так долго я скрывала. Это было сродни прорвавшему нарыву. Гной вышел и можно стало защищать место.

Я многое поняла. Но всё равно не смогла ненавидеть свою мать. Сквозь воспоминания боли прорывались те моменты, когда она заботилась обо мне, когда я болела. Однажды, когда я была под гипнозом, я вдруг услышала её голос. Мама пела мне колыбельную. И я поняла, что она не могла тогда меня ненавидеть. Она любила меня… Что же произошло потом?

Психолог сказала, что моя мать психически больной человек. И когда она заболела, она не знает. Когда мой отец её бросил или это наследственное заболевание, которое проявилось при наступлении неблагоприятных обстоятельств. В общем, так или иначе, но психолог сказала, что у меня есть ценное качество — я умею прощать.

Мать я навещаю, привожу ей фрукты. Недавно купила ей кофточку. Правда, пришлось постирать, чтобы она не подумала, что вещь новая. В больнице за ней хорошо ухаживают.

Чем больше я думаю о Георге, тем меньше его понимаю. Сейчас он полностью взял заботы на себя о моей матери и сестре. Оказывается, он оплатил обеды в школе до конца года. Зачем ему это надо? А вот про меня совсем забыл. Психолог сказала, чтобы я не мечтала о нём, а пыталась воспользоваться возможностью встать на ноги, пока мне это позволяют.

Георг. Как только подумаю о нём, так и скручивает низ живота, поясницу начинает тянуть, груди тяжелеют. Однажды я проснулась от безумного желания. Я хотела секса до зуда между ногами. Я стала сама себя ласкать. Первым делом рванула в больницу. Мало ли что. Врач осмотрел меня и сказал, что начался период овуляции. Организм требует самца. И… посоветовал купить себе игрушку. Я продержалась до вечера, а на следующий день последовала его совету.

А ещё я заметила, что на меня с интересом смотрят молодые люди. Если раньше я боялась их взгляда, то теперь мне это нравилось. Некоторые мальчики были настолько сексуальными, что я представляла, как мы предаёмся любовным утехам.

Георг, когда же ты появишься? Я помню, что мне нельзя ни с кем встречаться. Но тело требует, а тебя нет.

Я сидела на рабочем месте. Сегодня лекций не было. Стелла, коллега, стол которой стоят рядом с моим, вдруг забежала в кабинет и закричала: «Генерал идёт!».

Что тут началось! Женщины полезли в сумочки за расчёсками. Моментально наш отдел стал похож на салон красоты.

— Лена, а ты не хочешь привлечь к себе внимание генерала? Говорят, что он чертовски хорош собой, молод и холостой. — сказала одна, опрыскивая себя духами.

— Зачем Лене наводить красоту. Ты посмотри, на неё и так шею себе сворачивают мужики. — ответила вторая.

Я много слышала про генерала, но ни разу не видела его. Дверь отворилась. Как по команде девушки одним движением убрали со столов всякие намёки на подготовку к его встрече.

— Добрый день, девушки — красавицы. — раздался знакомый голос.

Я подняла глаза. В дверях стоял Георг. Как же я могла не догадаться, что именно он здесь главный? «Просто щедрый клиент», — усмехнулась про себя. Мне захотелось ему высказать всё, что я думаю. Но вместо этого я смотрела, не в силах отвести взгляд.

Георг, как всегда, был великолепен. Нет, не великолепен. В своей униформе он был до ужаса сексуален. Я вдруг поняла, что протекла только от одного взгляда на него. Я бросила взгляд на коллег, не заметили ли они моего волнения. Но, похоже, это никого не волновало. Они сглатывали слюну и облизывали губы.

— Господин генерал, а вы с какой целью к нам пожаловали? — спросила Вероника, самая смелая из нас. Она каждое утро хвасталась своим любовными похождениями.

Георг прошёл, присел на стол Вероники, улыбнулся:

— Хочу поздравить вас с окончанием года, поблагодарить за хорошую работу и вручить премию.

Я видела как рука Вероники, так и тянулась к его ягодице. Ещё чуть-чуть и она его коснётся. Увидел ли это Георг или нет, но так или иначе он встал.

Из своего кабинета вышла Наталья. Она, словно маленькая девочка, терялась перед этим мужчиной.

А мне хотелось до боли в животе, чтобы он обратил внимание. Но на меня Георг смотрел точно так же, как и на других. За что он так? Я встала, сама не зная зачем, и направилась к двери.

— Лена, вернись на место! — приказала Наталья.

— Мне надо выйти. — пролепетала я. Мои щёки горели изнутри. Георг повернул голову в мою сторону, изумлённо поднял бровь.

— Я не отпускал. — сказал холодно.

Я повернулась, села на своё место. Опустила глаза. Для чего-то взяла карандаш, но он стал плясать у меня в пальцах.

— Я надолго не задержу. Для тех, кому не с кем отмечать Новый год или живёт в общежитии, на территории резиденции будет устроен праздник. Все желающие могут записаться через сайт. Можно привести с собой родственников или друзей, только, умоляю, не по десять человек. А теперь, если нет вопросов, по одному, прошу в кабинет к Наталье. Вы позволите? — спросил он у начальницы, хотя вначале пригласил.

Ещё бы она посмела ему отказать.

— Господин генерал, а если я пойду на вечер, у меня есть шанс с вами потанцевать? — всё та же Вероника. Она встала, намереваясь первой войти в кабинет. У неё неприлично была расстёгнута блузка. Вряд ли нормальный мужчина мог пропустить возможность нырнуть в ложбинку между грудей.

— Ну если я там буду и без невесты, то всё может быть. — улыбнулся Георг.

У меня же заныло сердце. Правильно, он развлёкся со мной. Лишил девственности. А сейчас проводит время со своей невестой.

— Вероника, ты подожди. Лена, ты хотела выйти. — просто поразительно, но он знал по именам сотрудников. — Зайти в кабинет, а потом пойдёшь, куда тебе надо было.

Я встала и на негнущихся ногах прошла в кабинет начальницы. Георг прошёл следом. Я услышала, как он закрыл за мной дверь. Обошёл меня. Встал напротив. Приподнял лицо пальцами одной руки, а вторую запустил мне под юбку.

Я стояла не шевелясь. Я чувствовала, как его пальцы касаются моей промежности. Бессовестно-влажной. Мне хотелось его послать, но моё тело отказывалось это делать.

— Лена, ты поняла, за что я тебя наказал? — вдруг спросил он.

Ах ты же гад. Значит, твоё отсутствие — моё наказание. Так ты наказываешь? Не деньгами. Я получила свою «зарплату» за ничего неделание. Деньги пришли на счёт вовремя. Не физически. Ты просто лишил меня своего общества.

— Нет, я не поняла… — выдавила я из себя, невольно двинув тазом.

— Я не люблю, когда мне врут. А ты мне врала, когда отказывалась от подписи и от процедуры.

Я от изумления открыла рот и подняла глаза.

Он улыбался. Самодовольно нагло улыбался. В его глазах горела страсть. Я видела, что он хотел меня. Георг поднял к носу пальцы, которыми трогал меня между ног. Понюхал. А потом прижал к себе и впился в мой рот. Его язык не просто требовал, чтобы впустили, но, ворвавшись, он начал нагло командовать.

Когда же он оторвался, хрипло произнёс:

— Я жду тебя сегодня после восьми. Скажи сестре, что не придёшь ночевать. За тобой зайдут. Посмотрим, чему ты научилась. Держи. Здесь, как всем. — и он передал мне конверт с премиальными. — Сейчас все ваши рванут покупать наряды на вечеринку. Я сам решу, что тебе надеть. Поняла? А сейчас можешь идти.