Глава 41

— Господин генерал, Лена отказывается. — раздалось в трубке.

— Что отказывается? — Георг оторвался от бумаг, протёр указательным и большим пальцем глаза.

— Как что, расширять анус.

Георг молча посмотрел на аппарат, который держал в руке, словно пытался понять, что ему сказали.

Напротив Георга сидел Лавр. Он тоже прилетел в королевство. За их отсутствие работы накопилось невпроворот. Адъютант то и дело поглядывал на часы.

— Георг, я поехал, — полушёпотом спросил он.

Но Георг показал ему остаться.

— Господин генерал…

— Я услышал. Только я не понял, почему ты мне звонишь. Ты не знаешь, как это делается? Вызываешь юристов и даёшь ей на подпись уведомление о расторжении контракта. И пусть себе шурует. Это всё?

— Юристы здесь. Она не подписывает уведомление.

Чёрт, похоже, она сама не знает, чего желает.

— Переключи мне на видео.

На экране появилась больничная палата. Лена сидела за столом на стуле. Руки стояли на столе. Она обхватила руками голову. Плечи вздрагивали. Плакала. «Чего плакать? — рассердился Георг, — не хочешь, шуруй. Никто насильно тебя не заставляет».

— Лена, посмотри на меня, — произнёс он сердито.

Она подняла глаза. Закусила губу.

Георгу вдруг вспомнилось, совсем недавно он разговаривал с Бьянкой по видеосвязи. Тогда ему хотелось протянуть руку, вытереть слезинку, успокоить. Слёзы Лена раздражали.

— Лена, ты определись, чего ты хочешь. У меня нет ни времени, ни желания тебя уламывать. Я чётко обозначил свою позицию: мне нужна женщина, которая будет удовлетворять все мои желания в постели. Всё. Ты согласилась тогда. Не хочешь, подписывай уведомление и иди. Квартира твоя останется при тебе. Я тебе дам месяц на поиск основной работы. Всё. Либо ты выполняешь мои требования, либо мы расстаёмся. Ты меня услышала?

Лена кивнула. Услышала.

— Ты будешь подписывать?

Она отрицательно замотала.

— Тогда выполняешь распоряжение врача.

Она снова замотала.

— Так, оформляйте уведомление без её согласия с видеофиксацией. Всё, мне некогда.

— Уже оформлено. Она из кабинета не уходит. — ответил один из юристов. — Нам её полиции сдать?

— Пусть остаётся. Стоимость госпитализации вычтете из её зарплаты.

Георг отключился. Потёр виски. С утра раскалывалась голова, а здесь ещё заморочки с содержанкой. Надо было воспользоваться услугами агентства.

В кабинет зашёл секретарь. Положил перед Георгом конверт. Генерал посмотрел на надпись и отложил в сторону.

— Что так?

— Информацию по Лене принесли. Неактуально.

— Что делать будешь? — Лавр посмотрел на генерала. С молчаливого согласия взял конверт, открыл. Георг пожал плечами. Не до этого ему сейчас.

Минут через пятнадцать Георг услышал свист Лавра.

— Георг, ты только посмотри. — и он протянул какую-то бумагу Георгу.

— Мне это не интересно. — ответил тот, не отрываясь от того документа, над которым только что работал.

— Ладно, слушай меня. Это, — и он поднял над столом ветхий от возраста листок, — заявление матери Лены о передаче её в приют. Пятнадцатого мая она её сдаёт, девочку там обследуют, вот справка о состоянии здоровья. А через неделю забирает. Платёжка на имя матери Лены выписана этим же днём. Сумма хорошая. А вот список рецептов. Я позвоню Ллойду, узнаю?

Георг пожал плечами, мол, звони, если хочешь. Сам пододвинул себе папку. Посмотрел, взял телефон.

— Добрый день, это Георг. У вас лежит пациентка под номером тринадцать дробь триста тридцать три. Скажите, у неё была операция по удалению почки? А шов есть? А остальные органы? Спасибо. — он положил трубку и подождал, пока Лавр закончит разговаривать с Ллойдом. — Странно, здесь есть документ, что у женщины удалили одну почку. Шов есть, но и почки все на месте. А что сказал Ллойд?

— Это психотропные. Они полностью подавляют волю принимающего. А при их резкой отмене может произойти психическое расстройство.

— А когда она прекратила их принимать?

— Судя по рецептам, последний датирован десять лет тому назад.

Мужчины полезли в интернет смотреть, что могло произойти десять лет назад. Они сами толком не знали, что искали.

— Георг, я, кажется, нашёл. — сказал Лавр.

— Я тоже.

На экране высветилась заметка о том, что задержали руководителей секты, которые привлекали в свои ряды одиноких или бедных родителей.

Бедняков находили по-разному, предлагали спонсорскую помощь. В один прекрасный миг у бедняка находился смертельный недуг. Родителю внушали, что это он наказан за неправильное воспитание своих детей. Секта якобы вкладывалась в лечение, на самом деле никто взрослых не обследовал и не лечил. Обследовались только дети. Родителей подсаживали на психотропные лекарства. А дальше начинался процесс воспитания детей. Дети должны были стать послушными рабами своим господам. Подросших детей перепродавали, а родителей выкидывали. Многие потом оказывались в психиатрических больницах. Вышли на секту случайно.

— То есть получается, что Лена сначала воспитывалась в секте? — Лавр удивлённо посмотрел на Георга.

— Получается. Теперь не удивительно, почему мать так усердно её толкала к Юргену. Скорее всего, у неё в голове всплывала картинка прошлого. И деньги… Она собирала деньги.

Лена

Я понимала, что мне надо успокоиться. Собрать свою волю в кулак. В последнее время всё чаще и чаще снилось моё детство: огромный дом и мы, дети. Нас было много. Сначала нас кормили. Потом разрешали поиграть. Было весело. А потом нас наказывали. Говорили, что игра — это грех и за этот грех мы должны быть наказаны. Некоторые плакали. Я не плакала никогда. Я научилась терпеть боль. А ещё я научилась избегать боли.

Я помню, как однажды пришли какие-то люди. Нам дали конфеты. Положили в центр комнаты. И сказали, что тот, кто наберёт больше всех конфет, получит ещё столько же. Тогда началась большая драка. За эту драку нас всех высекли. Больше конфет есть не хотелось.

Я каждый раз плакала и просила маму не приводить меня в этот дом. Мама была раздражённая. Она кричала на меня. А когда возвращалась, то была добрая.

А однажды это прекратилось. И мама никогда уже доброй не была.

Я боюсь добрых людей. Они делают добро, чтобы потом сделать больно.

Сегодня, находясь в медицинском кабинете, я вдруг поняла. Я хочу стать независимой. Я хочу использовать для этой цели Георга. Знаю, он использует моё тело для своего удовлетворения. Мне до смешного стало всё равно до своего тела. Пусть использует. Он не делал мне больно. А вот его я могу использовать по полной.

Я поняла, как его можно раскрутить. Я поломалась перед камерой, а потом пошла на процедуру. Я не знала, что анус — это тоже возбуждающе. Может, не совсем привычно вначале, но потом становится приятно и даже очень. Я очень старалась, чтобы показать, как мне больно и стыдно. Я знала, что Георгу обязательно доложат. И доложили. Я это поняла, когда увидела на утро премию и слова: «Тебе за мужество!».

Лох, такой же как и все мужчины. Я постараюсь от него научиться всему, чтобы никто больше и никогда не смог мною манипулировать. Я сделаю всё, чтобы моя сестра ни в чём не нуждалась. Чтобы она не знала ни унижений, ни боли.

Георг, мне кажется, мы с тобой сумеем договориться, даже если ты об этом не будешь подозревать.