Эпилог
В палате персикового цвета в кювете спокойно спит малыш. К нему от приборов на стене тянутся многочисленные провода и шланги. Мигают лампочки на приборной панели.
Через стекло, отделяющее палату от коридора, за ним наблюдают двое: блондинка, прикусывающая нижнюю губу и беспокойно теребящая ручку сумки, и молодой мужчина. По его взгляду, осанке, жестам видно, что он здесь повелитель. Одна рука мужчины лежит на животе женщины. Он прижимает спутницу к своему торсу.
Женщина время от времени подносит к глазам платок, намотанный на палец, промокает их.
— Беляночка, дорогая, успокойся. Видишь, Георг второй спит, — шепчет мужчина на ухо женщине. — Разве оставил бы его одного врач, если бы были проблемы?
Пара краем глаза замечает, как стремительно к ним приближаются два неформала. Черно-зеленые волосы девушки скручены в шишку на затылке, из которой торчат концы, словно вороньи перья. Её спутник выглядит не так радикально.
— Георг, — срывается девица и виснет на мужчине. — Я звонила, сказали, что всё хорошо. Вот, мы передачу принесли, побаловать, — и она показывает на коробку зефира, которую держит в руках парень.
— Глеб, ты не представляешь, какое счастье, что теперь это будет твоя головная боль, — генерал пожимает руку ботанику. — Как медовая неделя? Что, больше не выдержал с ней, или она устроила переворот в тихой альпийской деревушке?
— Какая тут неделя. Ребекка не расставалась с телефоном и каждые пять минут спрашивала, как прошла операция. Вот, мы сразу с самолёта. Успели только это в аэропорту купить.
— А зефир кому? — усмехается генерал. — Малыш ещё на мамкином молоке.
Он с нежностью смотрит на Бьянку и целует её в висок.
— Зефир будет есть Бьянка, и он с молоком поступит моему крестнику, — улыбается Ребекка. — Как же хочется подержать его за ручку. Кстати, а вы уже решили, когда женитесь? Отец, — и она хихикает в ладошку, — сказал, что это была его последняя индульгенция.
— Мы? — Георг улыбается в очередной раз, обнимает двумя руками стоящую перед ним женщину, словно она хочет от него сбежать. — Когда эта особа соизволит сказать мне: «Да».
— Как, неужели сам генерал у кого-то спрашивает разрешения? Бьянка, ты его пыльным мешком по голове бомбанула? — смеётся Ребекка. — Во, ещё славная четверка: три мушкетёра и миледи.
И точно, в конце коридора показались наследные принцы двух государств, Лавр и Сабина.
— Знаешь, после того, как наш папаша понял про Филю с Андрэ, он принял Глеба как родного, — хихикает Ребекка. — А Сабинке я не в жисть не прощу. Я ей девичьи тайны доверяла, а она…
— Дунька, успокойся, Сабина мне твои тайны не передавала, только твоё местонахождение и то не сразу, за что теперь и понижена в должности.
С другой стороны в сторону компании приближается мужчина в белом халате. Рядом с ним идёт личный врач генерала господин Ллойд.
Бьянка резко бледнеет и вцепляется в руку Георга, как человек, падающий в пропасть. Мужчина чувствует мелкую дрожь её тела.
— Всё хорошо, успокойся, родная, — он целует её в висок. Она послушно кивает. Обнимает себя руками, словно хочет согреться.
— Господин генерал. Хочу вас обрадовать, операция прошла успешно. Жизни вашего сына ничего не угрожает. Ему, конечно, понадобится длительная реабилитация и придётся зависеть какое-то время от лекарств. Точнее можно будет сказать через несколько лет, но сейчас угрозы точно нет.
Бьянка поворачивается к Георгу лицом, утыкается ему в грудь и плачет навзрыд…
— Мне говорили, — всхлипывает она, — говорили, что он может даже не встретить свой первый день рождения. Господи, вы не представляете, что значит жить с мыслью, что малыш однажды не проснётся.
Георг гладит её по голове, целует в макушку и шепчет: «Наш сын станет генералом, вот увидишь, обязательно станет».
— Доктор, а когда можно к крестнику? Мне не терпится подержать его на руках! — Ребекка сияет как новая монетка на ярком солнце.
Врач обводит глазами толпу, улыбается: «Сейчас, но только пока матери. Пройдите в стерильный отсек, вас там переоденут. А остальным придётся набраться терпения».
— Иди, я подожду тебя в кафе. Передай Георгу, что его ждёт новая детская комната, — улыбается.
Бьянка недоуменно смотрит на Георга, отводит его в сторону от всех и спрашивает: «А почему он назвал Георга твоим сыном? Он не…»
— Тссс, — генерал прикасается губами к её губам, проводит по ним языком. — Ты сладкая. Он назвал Георга моим сыном потому что… я попросил подделать результаты экспертизы. Так что Георг второй — мой сын. Кстати, у нас с ним одна группа крови.
— Но… — слезы счастья стоят в её глазах. — Я не отдам тебе его…
— Я люблю его, и не сделаю ничего, что бы могло навредить малышу. Разве может ребёнок быть счастливым, если его мать несчастна? — он стирает слезинку с её щеки, — милая, ни один мужчина в мире не может точно знать, его ли это его ребенок. Я обещаю тебе, что ни разу ни словом, ни жестом не намекну на прошлое. Ты выйдешь за меня замуж?
— А ты оставляешь мне выбор?
Бьянка
Разве могла я тогда предположить, что так сложится моя судьба.
Когда узнала о беременности, малыш сразу вышел для меня на первое место. С того самого дня я общалась с ним, советовалась, объясняла.
Долго лежала на сохранении, и каждый раз мне становилось страшно, что я могу потерять своего ребёнка. Поняла в те кошмарные времена, что никакие богатства мира не смогут заменить любовь.
Я вспомнила Георга. Моё сердце сжималось от понимания, что я потеряла его навсегда. Мне казалось, что я снова и снова задыхаюсь, лишившись его. Мне не хватало воздуха, не хватало света. Весь мир то и дело терял яркие краски, становился бесцветным. Никогда не думала, что можно любить так сильно. Я любила его с первой минуты нашей встречи и, видимо, буду любить до своего последнего вздоха. Но он никогда не замечал моей любви. Я для него была всего лишь содержанкой.
Я нашла выход. И назвала своего сына Георгом. Мне хотелось, чтобы мой Георг был рядом со мной. Теперь в моём сердце жило два Георга. И боль от потери одного притуплялась при виде другого.
Но насмешница-судьба вознамерилась отнять у меня и второго. И вместе с тем устроить мне ад прямо на земле. Вердикт врачей был слишком жесток, чтобы я смогла его принять.
Проплакала ночь, а потом решила, сколько бы не осталось жить моему сыну, он обязательно должен быть счастливым. Я сделаю всё, чтобы каждое мгновение его жизни было радостным и приятным. Точно, я смогу. Я справлюсь.
Я заставила себя забыть о смерти. Я научилась радоваться каждому дню, научилась ценить повседневность. Меня поддержал Лавр. Я продала все свои ценные вещи, положила деньги на счёт, чтобы в любой момент смогла оплатить операцию.
Георг появился на пороге моей квартиры, когда его никто не ждал. Я была рада увидеть дорогие мне глаза. Мне хотелось прижаться к нему и рассказать о своих переживаниях и о своей любви, но я не смела. Кто я ему? Кто ему мой ребёнок?
Георг
— Как его зовут? — спросил я, глядя на малыша Бьянки. Думал, что не смогу принять чужого ребёнка, но с первой минуты, когда он посмотрел на меня своими голубичными глазами, моё сердце дрогнуло. — Бьянка, у ребёнка есть имя?
— Георг, — прошептала она.
— Да, я тебя слушаю. Как зовут малыша?
— Георг. Его зовут Георг. В честь английского короля.
— И чем же знаменит этот король? — усмехнулся я и вдруг понял, что рад этому. — Ты не умеешь врать, Бьянка. Почему ты дала ребёнка моё имя?
— Я должна была тебя спрашивать? Красивое имя, — она задумчиво посмотрела на малыша, улыбнулась. — Я хочу, чтобы он вырос таким же сильным, умным, добрым как обладатель этого имени. Георг, ты всё увидел и узнал, а теперь иди.
Не знаю, что произошло со мной в тот момент, но мне показалось, что это мой сын и именно я несу за него ответственность.
Вошла моя охрана и внесла детское автокресло.
Когда я ехал к Бьянке, думал, что уговорю её вернутся ко мне, пообещав создать условия для малыша. Она увидела это кресло, вздрогнула, кинулась к малышу, прижала его к груди, повернулась ко мне спиной, словно пыталась заслонить ребёнка от меня.
— Уезжай! Ты слышишь, Георг, уезжай! Я не отдам тебе его! Он мой! Никто не сможет отнять у меня малыша.
— Бьянка, успокойся, — я сделал знак охране отойти. — Пожалуйста, успокойся. Ты сказала, что собралась куда-то ехать. Ребёнка перевозят в кресле. Я не собираюсь его у тебя забирать.
— Ага, так я тебе и поверила! Откуда ты его достал за пять минут? Ты генерал, но не всемогущий. Ехал ко мне, чтобы забрать малыша. Иначе откуда это кресло?
Я подошёл к ней и попытался её обнять, но она увернулась. Слёзы катились по её щекам. И вдруг обмякла, села на диван. Она по-прежнему прижимала малыша к себе. Но теперь не кричала, а говорила тихо, словно нараспев:
— Он больной! Врачи сказали, что ему осталось недолго жить. Нужна операция, очень дорогая операция. Георг, — она подняла ко мне своё заплаканное лицо и заговорила очень быстро, словно боялась передумать: — Я буду тем, кем ты хочешь, но помоги. Ты ведь можешь? Я оплатила первый этап, но потом реабилитация и следующий этап. Я продлила ему жизнь, но не на долго. Спаси моего сына или уходи.
Спаси или уходи. Уйти я точно не мог. Я задыхался без этой женщины. А ещё я понял, что не прощу себе, если не попытаюсь спасти эту маленькую жизнь.
— Бьянка, я всегда был честен с тобой. Я сделаю всё, что в моих силах. Ты мне веришь?
Мы пережили это непростое время. Я молчал о своей любви. Я не хотел, чтобы она считала себя обязанной. Я мучался от нахождения любимой рядом и невозможности признаться.
Помощь пришла неожиданно. Ребекка всегда была дружна с Бьянкой. Две молодые женщины поведали друг другу свои секреты. Накануне операции Ребекка сказала, что Бьянка хочет покрестить своего сына, и она будет крёстной матерью.
— Тогда я буду отцом, — ответил я.
— А ты не хочешь стать его настоящим отцом, а не крёстным? — как-то хитро спросила принцесса.
— Отцом? Что ты имеешь в виду?
— Да, генерал, армией командовать научился, а понять женщину не сумел. Сколько тебе твердить, что Бьянка любит тебя? Мы с Филей поддержим тебя на королевском совете. Ну? Ты чего?
Она удивлённо смотрела, как я наливал себе минералку мимо стакана. Со стола на пол тонкой струйкой стекала шипящая вода.
— С чего ты взяла, что Бьянка любит меня? Я для неё бездушная секс-машина.
— Вот ты болван. Неужели женщина назвала бы своего сына в честь мужчины, к которому равнодушна?
***
Недаром у Георга моё имя и моя кровь. Да, да, ему нужно было делать переливание. Никакая другая так идеально не подходила, как моя. Не так много людей с редкой группой крови. Малыш быстро идёт на поправку. И хотя он до сих пор находится под наблюдением врачей, мы точно знаем, что ничего не угрожает его здоровью.
Знаете, какая у него любимая игра? Конечно же в солдатиков.
Бьянка переваливается как уточка. Она говорит, что нам обязательно в семье надо девочку. На что я хихикаю про себя, вспоминая Ребекку в детстве.
Ребекка и барон Глеб кропят над каким-то открытием. Этих двоих интересует только они сами и физика. Правда, своего крестника Ребекка балует и показывает первые опыты. Она убеждена, что он вырастет не генералом, а великим физиком.
Лавр и Сабина создавать семью не собираются. Они строят свою карьеру и встречаются на выходных.
Филипп и Андрэ до сих пор встречаются тайком от своих королевских советов. Все знают, но делают вид, что не замечают. Зато отношения между нашими странами заметно улучшились и даже сделали безвизовый режим. Андрэ — крестный папа Георга второго.
Лена, как я и предполагал, стала работать сама на себя. Она говорит, смеясь, что её услуги настолько дороги, что ни одно из предприятий не может взять её к себе на баланс. Аля, как и мечтала, учится на дизайнера одежды. Встречается с молодым человеком, но замуж не торопится.
Я побежал, моя дорогая супруга зовёт меня обедать.