Глава 51

Июнь. Георг

«Тебе не понять, что значит унижаться за каждую копейку», — слова, брошенные Лавром, не давали мне покоя. Я выдал одно общее разрешение на все подарки. Теперь Бьянка могла распоряжаться своим имуществом, как ей было угодно. И от этого я не находил себе покоя. Пока она спрашивала моего разрешения, я мог контролировать ситуацию. Сейчас же она могла всё продать и спустить за один вечер в казино.

В моей голове рисовались картины одна страшнее другой. То я видел Бьянку, платящую шантажистам, то проигрывающую в рулетку, то подсевшую на наркотики.

На все мои вопросы Лавр отвечал: «Отзови своё распоряжение, и я скажу, как она».

Тогда, когда стало известно, что Бьянка беременна не от меня, я передал все её дела Лавру и издал распоряжение, что тот не имеет права передавать третьим лицам какую-либо информацию о ней. К третьим лицам я отнёс и себя среди прочих. Тогда я сделал это специально, чтобы вычеркнуть её из своей жизни. Думал, что так будет проще забыть её. Но, как показало время, я лишь обманывал сам себя.

Ребекка уже сдала экзамены и теперь проводила дни в моём поместье. Я не удосужился проводить её туда. Отправил, как и отправлял когда-то Бьянку, со своей охраной.

Чем больше я запрещал себе думать о содержанке, тем чаще её вспоминал. Я оборачивался при виде каждой беременной женщины, представляя себе Бьянку на её месте. Однажды, когда мы с Лавром прогуливались по парку, навстречу показалась хорошенькая блондиночка. Она шла, переваливаясь уточкой.

— Бьянка наверно тоже также ходит, — ни с того, ни с сего заметил я.

— Уже не ходит, — между делом ответил Лавр.

— Что значит не ходит? — я остановился, схватил адъютанта за плечи и повернул лицом к себе: — Что с ней? Почему ты молчал?

— С ней все нормально, — сказал Лавр, стряхивая с плеч мои руки. — Она уже родила, ещё в марте.

— Как родила? — я опешил. — Ещё рано. Или я в сроках ошибся. Не понимаю.

— Она родила на месяц раньше. Роды были тяжёлые. Но с Бьянкой всё хорошо.

Я молча зашагал вперёд, пытаясь осознать сказанное: Бьянка родила. С ней всё хорошо. Что-то ускользало от моего внимания. Но что?

— А с ребёнком? — неожиданно спросил я.

— Тебе зачем? — ответил вопросом на вопрос Лавр.

— Что значит зачем мне? Ты почему со мной так разговариваешь? — гнев начинал заполнять мои лёгкие. Становилось тяжело дышать. — Вообще-то я — твой генерал. И ты обязан отвечать на мои вопросы.

— Тебе напомнить, господин генерал, — как-то с усмешкой произнёс Лавр, — я не имею право что-либо сообщать тебе о Бьянке, даже под страхом смертной казни.

— А ты мне не о Бьянке, а о ребёнке скажи.

— Только с разрешения его матери.

Этими словами Лавр взбесил меня окончательно:

— Я всё понял. Был не прав. Ты это хотел услышать? — выдал в сердцах. Ноги хотели бежать, только голова не знала, куда их гнать. — Если отменю документ, не выдержу, рвану.

Тем вечером я закрылся у себя в кабинете. Отключил телефон. Сидел за столом и рисовал каракули на листе бумаги, пытаясь понять иронию судьбы. Вникнуть в её хитроумную задумку.

Мне нравилось дразнить Ребекку. Даже не прочь бы её поцеловать, но сердце не вздрагивало при её имени. Я уважал её как личность, но не любил как женщину.

Я гордился успехами Лены. При виде этой девушки мой второй мозговой центр вставал навытяжку, как часовой на посту, но сердце не тосковало в её отсутствие.

И лишь Бьянка. Эта пустоголовая Бьянка, которая за два года не проявила никакого желания хоть чему-то научиться, которая жила рядом со мной, пользуясь той жизнью, которую я позволял ей вести, не тяготившаяся быть ведомой, тратившая мои деньги на всякую дребедень, притягивала меня словно магнитом. Я пытался понять, почему при одном упоминании её имени моё сердце начинало плясать.

В конце концов я смирился и признался сам себе, что люблю эту девушку. Я люблю её не за шикарные платиновые волосы, не за точёную фигурку, не за умение подарить мне ласку. Нет. Я люблю её просто так. Просто, потому что это Бьянка. И мне было всё равно, какой она стала после родов, глупая она или умная, красивая или страшная.

Бороться с любовью не под силу даже генералу. Это война, заведомо обречённая на поражение. И она только подрывала мои силы. Сводила меня с ума. Я любил эту девушку не “потому что”, а просто так. И сейчас отлично понимал Ребекку, которая также без причины любила своего ботаника.

Что-то надо было делать с этой любовью, пока она не уничтожила меня.

— Лавр, давай ко мне, — отдал я распоряжение по телефону.

— Георг, на часы смотрел?

Было три утра. Солнце начинало просыпаться, потягиваясь редкими лучами, скользившими по краю небосвода.

— Адрес Бьянки и можешь дальше спать.

— Но, Георг… — сонно пробормотал Лавр.

— Значит, одевайся. Едешь со мной. Сейчас! Через пятнадцать минут я тебя жду.

В трубке раздалось ворчание, а потом мне был продиктован заветный адрес.

— Можешь дальше спать. Только отправь по этому адресу два наряда охраны и детское кресло для машины.

— Георг, — похоже, что Лавр начинал просыпаться. — Не надо. Ей и так сложно. Не береди старую рану. Если ты появишься, ты сломаешь её налаженную жизнь. Родители не дают ей покоя из-за того, что она была содержанкой, что у её ребёнка нет отца. Она одна против общественного мнения, а тут ещё ты нарисуешься. Понимаешь? Бьянка стала матерью. Она стала матерью, — и он подчеркнул эти слова. — Наверно, в ней проснулся тот древний инстинкт, когда всё живое заботится о своём потомстве. Так вот, она как волчица тебя растерзает, если ты приблизишься к её малышу. Не надо, не езди к ней. Ей будет трудно. Пожалей её. У неё пропадёт молоко от стресса. Георг, подумай и о себе. Пожалей королевство. Ты же разрушишь его после этой поездки.

— Почему? — Георг стоял против окна и смотрел, как край неба окрашивался в розовый цвет.

— Потому что ты будешь в ярости от того, что ты не сможешь быть с ней. Ты понимаешь это?

— Слушай, а ты не много ли на себя берёшь? Дожили, мне мой адъютант пытается что-то доказать? Тебе напомнить кто ты?

— Напоминал уже. А тебе напомнить, где Бьянка и где ты? — точно, распоясался. — Найди себе хорошенькую дочку какого-нибудь маркиза или депутата и топчи, сколько хочешь. А Бьянку оставь. Она и так своё уже получила и расплатилась.

Лавра спасало от гнева генерала только расстояние.

— Ладно, сам разберусь. Не вздумай её предупреждать. Может я и не зайду. Так, постою около подъезда. Но я должен её увидеть.

Я не думал, что буду так волноваться. Когда спустился к своей машине, то увидел поджидавшего меня водителя. Тот потягивался и позёвывал. При моём появлении он вытянулся, отдал честь:

— Господин генерал, машина готова, маршрут настроен. Доедем часа за три.

Три часа! Целых три часа до встречи с ней. Я глянул на часы, было начало пятого. Значит я прибуду на место в семь утра. Интересно, доскольки она нежится нынче в постели.

Кортеж из трёх машин выехал за городские ворота, когда петухи ещё спали. Густой туман лежал в низинах плотным покрывалом. Мерное гудение мотора и ровная езда слегка успокоила. Георг прикрыл глаза, чтобы хотя бы немного поспать, но сон не шёл вовсе. В голове прокручивался сценарий встречи. Он мысленно подбирал слова, но не мог найти нужные. Ему казалось, что тащились они слишком медленно. Водитель молчал. Лишь радио крутило песенки прошлого столетия.

Рабочий городок уже был на ногах. Дымили заводские трубы. Улицы были многолюдны. Малыши, которых тащили за руки, упирались и капризничали. Они тёрли ручками свои глазки.

Грузовики и рабочие автобусы стояли на светофоре, ожидая своей очереди продолжить движение.

— Господин генерал, заехать во двор или на парковку? — спросил водитель, сворачивая в одну из подворотен.

— Ты уверен, что это правильный адрес?

Георг с удивлением посмотрел на здание, около которого притормозила машина. Выходившие из подъезда люди бросали заинтересованные взгляды на машину с вензелем баронов. Но не останавливались. Они поглядывали на часы и продолжали спешить.

— Да, господин Лавр дал этот адрес. Вот подъезд, третий этаж…

— Хорошо, свяжись с охраной, пусть ожидают с обоих выездов. А сам останься здесь.

— Не могу, загораживаю путь.

И правда, позади уже сигналила какая-то машина.

Георг вышел, направился к подъезду. Набрал код, который ему продиктовал Лавр. Колючка ревности неприятно царапнула в душе. Неужели его адъютант бывал здесь часто. Какого тогда он делал здесь сейчас?

Георг достал телефон, набрал Лавра. Тот ответил сразу, словно ждал этого звонка.

— Лавр, только честно, у тебя есть что с ней? — вопрос прозвучал глухо.

— Нет, я бы тебе сказал. Мы просто друзья. Я помогаю ей время от времени, — ответ успокоил. — Ты уверен?

— Я уже занёс ногу. Надо пройти этот путь, даже если обратно придётся удирать, — ответил Георг.

Он огромными скачками через ступеньку вбежал на третий этаж. Постоял у двери. Попытался выровнять дыхание. Позвонил. Прислушался. За дверью стояла тишина. Георг позвонил ещё раз, и в этот момент распахнулась дверь. Перед ним стояла она, Бьянка.

Она только проснулась. Волосы выбились из косы. Она придерживала полы халата, из-под которого проглядывала ночная сорочка. Никакой косметики на лице.

— Ты? — она смотрела на него растерянно, покусывая губу. — Я думала, что это такси. Что проспала, — выдохнула. — Что ты здесь делаешь? Уходи.

— И тебе доброе утро. Спасибо за приглашение. Воспользуюсь. Войду, — проговорил он, поставив ногу между дверью и рамкой.

Он подхватил её под мышки и внёс в квартиру. Поставил на ноги и закрыл за собой дверь.

— Вот ты какая стала, — произнёс генерал. Ему до зубного скрежета захотелось провести рукой по её волосам. Он протянул руку, но она отклонилась, положив свою ладошку на его пальцы.

Ему показалось, что их ударило током. Бьянка быстро отдёрнула руку и спрятала за спину. Её щёки запылали.

Георг рассматривал пополневшую фигуру. Полы халата раскрылись. Он с недоумением смотрел на ночную сорочку, свободную, из простой ткани, сквозь которую просматривались очертания бюстгалтера.

— Ты в этом спишь? — спросил он, показывая рукой на грудь. — Зачем?

— Чтобы не протечь, — ответила она, смущаясь и застёгиваясь. — Молока у меня много. Течёт. Уходи. Что забыл? Не приглашаю. Сейчас такси подойдёт, нам ехать надо.

— Куда? — генерал стоял и не знал, что делать. — Я на машине, отвезу.

Он достал телефон и отдал распоряжение охране отправить такси.

— Георг, ты что творишь? Свалился, как снег на голову, и теперь командуешь. Я больше не твоя содержанка, хочу тебе напомнить. Убирайся.

— Ошибаешься, — он сделал шаг к ней, — я назначил тебе содержание и не расторг контракт.

Девушка удивлённо посмотрела на него, открыла рот, словно хотела что-то сказать, а потом взмахнула руками.

— Это ты зря, — наконец, проговорила она. — Я не буду больше твоей содержанкой. И мне от тебя ничего не надо. Не хочу, чтобы моему сыну тыкали в спину и говорили, что его мать содержанка. Уезжай, пока не весь дом тебя увидел. Иначе мне придётся опять переезжать.

— Бьянка, у тебя нет денег? — Георг обвёл взором скромную обстановку. Здесь было всё необходимое. Диван, который был расстелен как кровать. Около стены стояла колыбель. Телевизор, стол, стул и даже книжный шкаф.

Генерал подошёл к шкафу посмотреть книги. В основном это были издания о детях и про детей.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

Из колыбели послышалось попискивание.

— Уходи, мне ребёнка кормить надо.

— Корми, — он уселся на диван. — Думаешь, я не помню твоё тело? Подожду.

Она не стала с ним спорить. Взяла пелёнку, расстелила на диване. Потом подошла к колыбели, достала оттуда малыша. Положила, распеленала. Малыш тотчас выпустил высокую струю, окропив Георга.

— Он чего? — удивился Георг, склонившись над малышом. — Какой красивый. Я слышал, что маленькие дети страшные, а твой такой красивый. И какие у него глаза: огромные, как переспелая голубика. Это не твои глаза и не его.

Бьянка вздрогнула, словно её хлестанули плёткой:

— Ты знаешь, кто он? Ты приехал, чтобы забрать у меня ребёнка и отдать отцу, а меня вернуть к себе в койку. Так знай, это не твой ребёнок. Это мой ребенок. Не тебе решать, с кем ему жить. Ты слышишь? Уходи, не смей к нему прикасаться! — сейчас она была похожа на фурию.

Бьянка отважно наступала на Георга, отталкивая его от кровати. Он не ожидал такой реакции.

— Бьянка, успокойся, я тебя прошу. Если бы я хотел, ребёнка бы забрали сразу после родов. Я давно знаю, кто его отец. Только отец его этого не знает. Я не собираюсь забирать у тебя ребёнка. Успокойся, корми уже и поехали.

Малыш голодно заплакал. Женщина словно очнулась. Она отвернулась от Георга, присела на край кровати, стыдливо достала грудь и всунула розовый сосок в маленький ротик.

Малыш удовлетворённо зачмокал.

Георг смотрел на это зрелище, словно завороженный. И чем больше смотрел, тем больше ему хотелось обнять Бьянку с её сыном. И ему было уже неважно, что это не его ребёнок. Это был ребёнок любимой женщины.

А она, казалось, не замечала никого рядом. Склонила голову к малышу. На её лице блуждала счастливая улыбка. Одной рукой Бьянка прижимала сынишку к своей груди, а другой поглаживала по бровкам, щёчкам, ушкам.