Глава 50

Май

Узкие извилистые улочки небольшого городка не блестят чистотой. Здесь мало «белых воротничков» и праздно прогуливающегося люда. Мужчины в рабочей одежде. Их руки огрубели, лица потемнели, волосы уложены ветром.

Женщины с озабоченными лицами. Волосы убраны на затылке, чтобы не мешались. Руки с надутыми венами.

По дорогам мало машин класса люкс.

Лавру казалось, что он попал в чужое королевство, где его встречают настороженно, если не враждебно. Его машину с генеральской эмблемой тотчас окружили мальчишки. Они протягивают руки, чтобы провести по капоту ладошкой, но тут же оттягивают, словно бояться обжечься.

Девушки приглаживают волосы, одёргивают курточки, поправляют сумочки при виде миловидного молодого человека. Переговариваются, хихикают.

А он не обращает на них внимания. Оставив свою машину на платной парковке, мужчина уверенным шагом направляется к одной из пятиэтажек. Здание выглядит чистеньким, да и двор ухожен: много зелени, распускается сирень, уже отцвела японская слива.

Лавр присел на скамейку. «Надо съездить домой», — ностальгия сжала его сердце. Вот и он вырос в таком же скромном рабочем городке. Он был беднее, но свободнее. Они весело отмечали праздники, а женились только по любви. У них была обыкновенная школа по месту жительства. Кто сильно хотел, тот выучился и вернулся в город специалистом. Правительство специально устраивало гранты для выходцев из таких городков, чтобы там всегда были врачи и учителя. А он всегда мечтал стать военным. Для него не было гранта, но было огромное желание и усердие.

В это время во дворе дома тихо. Несколько мамочек сидят на лавочке и качают коляски. Малыши постарше возятся в песке.

— Лавр, что ты здесь делаешь? — услышал он удивлённый голос Бьянки. — Ты уже полчаса смотришь на меня и не здороваешься. Что, стыдно здороваться с генеральской подстилкой? — девушка горько усмехнулась.

— Бьянка, прости, не узнал. — Лавр поднялся и заглянул в коляску. — У тебя красивый малыш. Ему месяц? Как назвала.

— Георг. Два… — она с нежностью посмотрела на малыша. — Он раньше времени родился. Сэкономила деньги генерала. — она усмехнулась.

— А почему не сообщила, что ребёнок родился? Мы бы… — он замялся, — я бы помог с коляской, кроваткой.

— Зачем? Спасибо Георгу за то, что он и так оплачивал все мои расходы по беременности. — она наклонилась, чтобы поправить простынку у малыша.

— Странно, но страховая не сообщила, что ты родила. — продолжил свою мысль Лавр, словно не слышал её. — У тебя была страховка на ровно девять месяцев плюс одна неделя после выписки из больницы.

— Понятно, — она улыбнулась. — А я до сих пор жду плату за госпитализацию после родов. Мы с малышом месяц там лежали. Он родился восьмимесячный, тяжёлый. Но сейчас почти всё хорошо. Если ты не против, прогуляемся до рынка. Мне надо продукты купить.

Они шли по мостовой, ведя не спеша беседу. Бьянка изменилась. Она стала степенной. Её фигура пополнела, но от этого она не проиграла. Её платиновые волосы были заплетены в косу на затылке. Пальцы без маникюра: ногти аккуратно обстрижены. Она не выглядела несчастной. Наоборот, материнство светилось из неё.

Лавру было интересно наблюдать, как Бьянка подходила к выбору продуктов. Раньше она смотрела на цену: что подороже, то и берём. Сейчас она выбирала качество, не забывая поторговаться.

— Бери что надо, я оплачу. — сказал Лавр, которому надоело переходить от ряда к ряду. Он не за этим сюда приехал.

Бьянка посмотрела на него с изумлением: «Лавр, не думаешь ли ты…»

Но он не дал ей закончить фразу: «Я не хочу знать, что ты себе нарисовала в мозгу. Я приехал сюда, чтобы выяснить пару деталей. А это принимай за дружеский жест. — и не дав девушке возразить, продолжил, — я сам вырос в таких кварталах. Позволь мне быть просто твоим другом».

Она улыбнулась и отошла от прилавка. Лавр заплатил за её покупки, забрал сумки: «Если ты не против, занесём это к тебе, а потом посидим в каком-нибудь уличном кафе, где можно перекусить и пообщаться. Договорились?»

Молодая женщина к себе не пригласила. Она повесила пакеты на ручку коляски и покатила в подъезд.

— Оставь малыша, — попросил Лавр.

Но Бьянка отрицательно покачала головой:

— Я тебе верю, Лавр, но ты человек генерала, а какие у него тараканы в голове, я не знаю. Я сейчас спущусь. Подожди.

Он посмотрел, как закрылась за ней дверь. Странная девушка. Назвала ребёнка в честь генерала, значит — любит. Но в то же время не доверяет.

Бьянка спустилась нескоро. Лавр уже стал подозревать, что она его обманула. Хотя какой смысл ей было это делать. Она прекрасно понимала, что ему известен номер квартиры. Захоти, придут полицейские и откроют дверь. Найти предлог несложно.

Молодая женщина успела переодеться. Теперь на ней был брючный костюм свободного покроя. Красивая молодая женщина.

— А ты здесь пользуешься популярностью, — улыбнулась она, указывая на девушек, посматривающих на адъютанта.

— Про тебя я бы сказал то же самое. — не остался в долгу Лавр.

Они выбрали небольшое кафе на берегу городского пруда. Столик стоял под плакучей ивой, ветки которой едва не доставали до их голов. Сюда не долетал шум улицы. Зато мимо проплывали гордые лебеди.

Лавр подождал, пока официант примет заказ.

— Я здесь по одному деликатному делу. Георгу пришёл запрос на разрешение продажи люстры и картины. Тебе нужны деньги, я так понимаю. Но у тебя были накопления. И суда по всему, живёшь ты скромно. Теперь ты знаешь, что твоё пребывание в больнице полностью оплачено. Ты уверена, что хочешь продать?

— Да, — проговорила тихо девушка. — Почему Георг получил запрос? Он подарил мне эти вещи.

— Все твои дела веду я. Георг пока не знает о запросе. Он поставил на уведомление о продаже ценных вещей после появления сообщения о шантаже. Я обязан буду сообщить ему о сообщении. Зачем тебе такие деньги? Продай хотя бы только люстру. Картины продашь потом. Их ценность будет возрастать.

Женщина опустила глаза, задумалась. Лавр её не торопил. Она что-то скрывала.

Вскоре принесли еду. Бьянка раньше никогда не отличалась хорошим аппетитом, сейчас наворачивала, словно не ела неделю.

— Бьянка, скажи честно, ты голодаешь? — удивлённо спросил Лавр, глядя, как она кусочком хлеба собирала остатки соуса с тарелки.

— Нет, — женщина виновато улыбнулась. — Я грудью кормлю. Поэтому вечно голодная. Ем всё, что не приколочено.

— Тогда заказывай ещё.

Некстати зазвонил телефон. Лавр кинул взгляд на экран. Как некстати. Если Георг звонил ему в его законный выходной, значит, дело срочное. Лавру не хотелось, чтобы генерал знал о его поездке.

— Он? — спросила Бьянка и при этом покраснела. — Почему не отвечаешь?

Георг

Что-то в последнее время Лавр зачастил в королевство.

Я думаю, это связано с Бьянкой. Он меня убедил, что её здоровью ничего не угрожает, но почему он слишком часто к ней ездит? Я, конечно, могу ошибаться. Хотел даже приставить хвост, да вовремя одумался. Не моё дело, как он проводит свои выходные.

Не моё, если не с ней. А если с ней? Да что это со мной происходит? Она мне никто. Пора забыть про неё. Только не забывается.

Говорят, что время отшлифовывает прошлое: стирает из памяти негатив, оставляет лишь светлые стороны. Надо, наверно, съездить, чтобы понять, что она мне больше неинтересна. А если интересна?

Я просто уверен: Лавр не может любить Бьянку. В Посаде он постоянно крутится около Сабины. Я хотел её уволить, да он упросил не делать этого. Эта Сабина всё-таки умудрилась провалить задание. Или Ребекка оказалась слишком умна. Но однажды она мне выдала:

— Знаешь, я всякий раз пыталась понять, как ты меня вычисляешь, пока… Пока не вышла на Сабинку. Я-то думала, что она моя подружка. А оказалась твоя шпионка. Подло это, господин генерал.

— Ничуть, — ответил я, не смущаясь ничуть. Я не видел смысла скрывать или врать. — Сабина не просто мой человек, это ещё и твой телохранитель.

— А Глеб? Надеюсь, что он…

— Твой ботаник сейчас проходит усиленный и ускоренный курс телохранителей. Прости, но хочешь ты или нет, остаёшься принцессой. Слушай, Ребекка, а не хочешь вернуться ко мне?

Она посмотрела на меня как-то странно, а потом рассмеялась: «Вернуться к тебе? Я, что, уже была у тебя? Возвращайся, лучше, к своей Бьянке».

И тут ещё подкинул проблему Сигизмунд. Он потребовал, чтобы накануне свадьбы Ребекка жила у меня. Пришлось привезти её к себе, а ботаника отправить в общежитие.

Ребекка рвала и метала. Кажется, она забыла о нашем договоре. Мне пришлось на неделю закрыть её в её апартаментах.

— Чурбан безмозглый! — вопила Ребекка из-за двери. — Имей в виду, если хоть пальцем тронешь меня…

— То что? — усмехнулся я, когда открыл дверь и вошёл к ней. — Какой из пальцев ты имеешь в виду? У меня их двадцать один.

— Ты к тому же ещё и пошляк. Выпусти меня! Где Глеб?

— Там, где ему положено. Изучает придворный этикет и ругается не меньше твоего. Объясни мне, дорогая, — я подошёл вплотную к девушке. Она вжалась спиной в стену. Я поставил руки по обе стороны от её головы. — Ты когда-нибудь видела чурбанов с мозгами?

Ребекка в изумлении подняла на меня свои глаза, словно я ей сказал, что дважды два будет пять.

Я видел, как расширялись её глаза, как острый язычок облизывал внезапно пересохшие губы, как краска заливала щёки.

— Неужели я настолько сексуален, что даже ваше величество не может мне противостоять, — усмехнулся я.

— Перестань, — она сглотнула слюну. — Ты же тестостерон ходячий.

— О, это уже приятнее слышать, чем чурбан безмозглый. Тебе в кайф меня обзывать?

— А тебе в кайф меня закрывать? — не оставалась в долгу Ребекка.

Она упёрлась руками мне в грудь. Наивная, это было всё равно, что толкать гору. Но вот у меня неожиданно на неё появилась реакция. Я почувствовал, что встало колом. Впрочем, чему удивляться? Ребекка стала изящной молодой женщиной. При виде её даже сухой дуб расцвёл бы.

Я отошёл. Зачем? Она верна своему ботанику или?

— Ребекка, — я прошёл к мини-холодильнику и достал от туда минеральную воду: — Ты уверена, что хочешь выйти замуж за Глеба? Пока ещё не поздно, ты можешь изменить своё решение.

— Уверена, — ответила она.

Ребекка подошла ко мне, взяла из моей руки бутылку с минералкой. От её прикосновения я вздрогнул.

— Что, господин генерал, и на тебя нашлась управа? — она улыбнулась, хлебнула из горла. — Прости, но я не люблю тебя. Ты это имеешь в виду, я права?

— Права.

— Но ты… Неужели ты влюбился в Дуньку, которую катал на спине, когда она была маленькая?

Я расхохотался. Влюбился? Вряд ли. А вот женщину в ней разглядел. Если быть точнее, то почувствовал.

— Ребекка, я тебе говорил, что твой отец хочет, чтобы эти месяцы ты жила у меня. И нам придётся это исполнить. Ты должна быть готова к тому, что после экзаменов я тебя отправлю к себе в поместье. Глеба там не будет. Не переживай, меня тоже не будет. Приставлю к тебе Сабину. Я знаю твой характер. Оставь тебя без присмотра, и тебе словно пятки смажут скипидаром. Так вот, если ты действительно любишь своего ботаника и хочешь выйти за него, ты должна исполнить всё, что скажу тебе я. О Глебе не волнуйся. Он привыкает к дворцовой жизни и пытается обустроиться в подаренном ему поместье. Филипп и принц Посада не оставляют его без присмотра ни на минуту.

Я не стал ей говорить, что Филя постоянно проверяет будущего шурина на прочность и таскает с собой по клубам. Благодаря стараниям мастеров моды и спортзалу Глеб стал выглядеть стильно: развернулись плечи, появились мышцы, взгляд уверенный, нагловатый, волосы уложены по модному, одежда не за бесценок куплена. В общем, один из нас.

Я сидел в кабинете и разбирался с документами, когда Лавр принёс мне на подпись разрешение на продажу люстры и картины. Эти вещи были среди подарков Бьянке. Я хорошо помнил, как она хотела эту вычурную хрустальную люстру, больше подошедшую для холла театра или ресторана, чем для квартиры. Она ею очень дорожила. Бьянка могла часами смотреть, как свет играет на хрустальных гранях. И вдруг решила её продать.

— Что это? Ей нужны деньги? Она уже спустила всё, что накопила и теперь решила продавать вещи? — я усмехнулся. Положил разрешение перед собой. — Лавр, или её опять шантажируют?

— Ей нужны деньги. — без объяснений ответил Лавр. — Подпиши. Она вольна ими распоряжаться.

— Я хочу знать, зачем ей такая сумма? Лавр? Шантаж?

— Тебе не всё ли равно? Она больше не твоя содержанка. Ты ей подарил свободу.

— Ты это мне сейчас сказал? — я встал, упираясь кулаками в столешницу. — Ты знаешь, что будет с тобой, если я тебя уволю?

— Напугал. — что-то мой адъютант стал слишком борзым. — Вернусь туда, откуда вышел. Устроюсь на завод.

— Лавр, зачем ей такие деньги? Я же ей назначил минимальное содержание пока не начнёт работать.

Лавр удивлённо посмотрел на меня:

— Так вот почему она до сих пор не получила уведомление о расторжении контракта.

Я был прав. Лавр виделся с ней.

Я вышел из-за стола, прошёлся по кабинету, вцепился руками в волосы. Сердце билось о рёбра, словно хотело их пробить.

— Лавр, — каждое слово мне давалось с трудом. — Как она?