глава 10
ГЛАВА 10
Выглядела она как всегда так, что мужики сворачивали головы. Точнее, ошивались вокруг нее. И вроде бы ничего на этот раз на ней этакого не надето! Трикотажный спортивный костюм, волосы собраны в хвост. А пипец. Мужиков вело.
Жека видел…
И поспешил к ней, чтобы обозначить свое право. Было ли оно у него или нет – уже другой вопрос!
Тамара отдалилась от группы, достала телефон. Да ну нафиг!
– Привет. Теперь ты в зоне действия сети?
Девушка встрепенулась, вскинула голову, ища источник обращения.
Когда ее взгляд остановился на Евгении, у того щелкнуло в груди. Кровь в лицо бросилась. Вихрь эмоций обрушились на него с головой, меняя спектр и окрасы ежесекундно. Он выдохнул…
– Женя?
– Он самый.
– Что ты тут делаешь? – На ее лице удивление сменилось растерянностью. И радостью, которую она даже не пыталась скрыть.
– Это тебе. – Евгений вручил ей цветы, точнее, впихнул и забрал чемодан. – Пошли…
– Жень…
Он перехватил рукой ее ладонь и потянул за собой.
К себе. В машину. Подальше от всех.
А там…
Закинул чемодан в багажник, распахнул переднюю пассажирскую дверь, не особо тактично подтолкнул Тому вперед, не упустив возможности провести рукой по ее аппетитной попке.
Тамара что-то попыталась сказать, но он ее не слушал.
Не сейчас…
Обойдя машину, сел и сразу же притянул ее к себе. Она пискнула, протестуя, но ему оказалось все равно. Поздно. Он спустил внутреннего зверя с цепи, и тот скорее сдохнет, чем откажется от Томы. От возможности прикоснуться к ней, втянуть ее сладкий запах в себя.
Первые секунды Тамара упиралась, даже что-то пыталась сказать ему прямо в губы. Нихера! Тихонов и не думал слушать. Он жадно брал ее поцелуй, положив руку на затылок, чтобы уж наверняка. Чтобы никуда не делалась…
Тома обмякла, застонала и обвила его шею руками. Вцепилась намертво. Что ему и требовалось. Их зубы столкнулись, издав забавный скрежет. Женя толкнулся языком вперед. Вот так… Чтобы внутрь. К ней. И она к нему. Губы к губам. Вкусная… Такая вся мягкая и вкусная.
Он разорвал поцелуй, но отлипать от Томы не спешил. Так и дышал ей в лицо, ловя ее дыхание.
– Жень, ты чего? – прошептала она, едва слышно, явно не желая отсоединяться от него и нарушать то единение, в котором они оказались.
В ее глазах можно утонуть. Нырнуть и потеряться. И это будет охрененно кайфово.
Евгений чуть скривил губы и стараясь смягчить тон, выдал:
– Дай мне пару минут. Я отойду.
– От чего? – тихо поинтересовалась она, мягко улыбаясь.
И от ее улыбки тоже можно сойти с ума. А еще смотреть на нее часами, наслаждаясь тем, как она блуждает на любимом лице. Такая счастливая…
– От того, что встретил твоего знакомого в зале. Думал, он за тобой.
Брови Томы взметнулись кверху.
– Кого?..
– Потом, – отмахнулся Женя, снова нависая над девушкой.
Та стихла.
Быстро облизнула губы и потянулась к нему. На этот раз целовала она.
– Поехали.
– Куда?
– Матери позвони, скажи, что задержишься.
Тома откинулась на спинку кресла и снова притихла. Он едва ли не физически чувствовал ее смятения и сомнения.
– Я звонил тебе все эти дни, – буркнул он, заводя двигатель и выезжая с парковки.
– Знаю.
– Почему не ответила?
Риторический вопрос.
Тома повела плечами и достала телефон.
– Мамуль, привет. Да, приземлилась и уже получила чемодан. Нет, никого не надо присылать. Я… – она сделала паузу, быстро посмотрев на Евгению. – Меня Женя встретил. Угу, к нему… Нет, домой ночевать приеду, я соскучилась.
Последнее предложение не особенно понравилось Тихонову. Отпускать он ее не планировал. Удержать силой – не мог. Не имел права. Он пока вообще мало на что имел право.
– Хорошо, и я тебя люблю, мам.
Тома прервала звонок.
– Все, сообщила.
Ее голос звучал немного иначе. В нем слышалась легкая вибрации.
Евгений поймал ладошку Томы и прижал к губам.
– Спасибо.
У девушки распахнулись глаза, дыхание сбилось. Она смотрела на него, практически не мигая.
– Я все объясню. Честно. Смахиваю на сумасшедшего, да?
– Пока не определилась еще.
– Можешь не определяться. Мы этот пункт пропустим. Музыку включить?
– Негромко если только.
Им обоим требовалась передышка. В машине говорить – то еще удовольствие. Тамара оказалась с ним солидарна.
Насторожилась она, когда он свернул на Ташкенскую улицу.
– Жень, а мы разве не к тебе едем?
– Я хочу тебе кое-что показать.
Диалог Тома возобновила, когда они въехали на закрытую территорию ЖК.
– Мы в гости?
Евгений ничего не ответил. Консьержка на этот раз была сдержаннее. Суховато поздоровалась, но под конец, когда они уже подошли с Томой к лифту, не удержалась, привстала и ментально продырявила им спину.
– Жень, ты объяснишься, наконец, или нет?
Тома смущенно улыбнулась, когда створки лифта закрылись за ними. Хорошо, что рядом никого не было. Евгений жадно шагнул к ней и вдавил в стену лифта.
Его всегда поражала в ней природная естественность. Томка настолько красива, настолько сексуальна, что ей не надо напрягаться, чтобы донести это до окружающих. Заявить о себе. Иногда смешно было наблюдать за некоторыми девочками, которые из кожи вон лезли, чтобы привлечь к себе внимание. Губищи делали на пол-лица, ресницы-опахала. Одевались так, что мужскому воображению не оставалось места. Кого-то цепляло. На каждую птичку находился тот, кто желал ее получить. Вопрос конечной цели.
Казалось, Тамаре при ее природных данных не дано смущение. Нет же! Постоянно щеки розовели, и эта улыбка… Евгения конкретно вело.
Он вдавил пах в бедра Томы. Она зажевала губы и покачала головой, пряча от него румянец.
– Я дико по тебе соскучился.
– Хм… Тихонов, что случилось за те дни, что меня не было? Ты был на задании и тебя хорошенько приложили по голове?
Недобро усмехнувшись, Женя склонился и ткнулся сухими губами в открытый участок кожи шеи девушки. И тут вкусно… Повел ниже, оставляя влажный след. И дышал, дышал, впитывая в себя ее сладковатый запах.
Так бы и лизал дальше. Всю.
Она заерзала под его весом.
– Нечего было меня в ЧС добавлять. – В отместку за потраченные нервы, Тихонов ощутимо прикусил нежную кожу. Пока лишь губами.
Тома вцепилась ему в торс. Скомкала джемпер.
– Я не добавляла. Я пользовалась другой симкой. Местной.
– Нафига?
– Захотелось. Этого мало?
– Куда уж.
Лифт плавно остановился, прерывая их уединение.
А жаль…
Ему не хватило.
Тома молчала, пока он открывал дверь квартиры. И молча вошла, поймав пригласительный жест мужчины. Огляделась и повернулась к нему.
– Чья это квартира? – задала она актуальный вопрос, осмотрев помещение. Без особого любопытства, кстати.
Евгений прислонился к выступу в стене и скрестил руки на груди. Правда, чего он носится с этой жилплощадью? Зациклился на ней.
– Моя.
– О, ты купил недавно? – На лице отразилась радость.
За него…
Тома сделала пару шагов в его направлении. Женя же любовался ей. Загорела и как будто немного похудела. Последнее не особо хорошо, учитывая, что ее вес не нуждался в коррекции. Он мог ее талию двумя ладонями обхватить. От одной мысли, что его руки могут прикасаться к обнаженной коже Тамары, ладони полыхнули огнем и зачесались от нетерпения. Предчувствия – тоже.
Спрашивается, зачем он притащил ее сюда? Почему сразу не повез к себе? Не сдернул спортивный костюм и не прижал голенькую к себе?
– Нет. Ты слышала о генерале Тихонове?
– Откуда?
И правда…
– Он мой отец.
Тома нахмурилась и скрестила руки на груди. Его слова не произвели на нее никакого впечатления.
– И что? Послушай, Жень… Я, конечно, рада, что ты мне показал свой новый дом…
– Нет, это не дом.
Она поджала губы, медленно приподнимая брови.
– Еще лучше.
Женя провел рукой по коротким волосам. В груди ворочалось нечто незнакомое, почти инородное. Здравый смысл требовал остановки, утверждая, что надо притормозить. Интуиция гнала вперед. Пульс шпарил бешено.
– Я дурак, Том. Такое объяснение подойдет?
Девушка поиграла мимикой.
– Почти идеальное. Но все-таки хотелось бы подробностей, а то я потерялась. Одно твое появление в аэропорту чего стоит.
Евгений снова огляделся. Черт! Не надо было ее сюда привозить. Зачем?.. Хрен знает, он и сам не понимал. Ладно… Будем разбираться по ходу действия.
Он подошел к Томе и снова потянул ее. Уже в сторону дивана.
– Садись.
Тома послушно села, при этом на ее лице продолжало блуждать шаловливо выражение. Зацеловать бы. Евгений шумно вздохнул. Можно, конечно, начать и с секса. Только Тома достойна лучшего. В том числе и правды, какой бы она ни была.
– Давай начнем сначала.
– В смысле?
– В самом прямом.
– Ты предлагаешь мне начать отношения сначала?
Он еще и идиот…
Тихонов быстро кивнул.
– Да. И отмотать время назад. Смотри… Отец ушел от нас, выбрав карьеру. Так я думал в прошлом. Ему приписывали роман с дочкой влиятельного военного. Ну и… я решил, что он нас променял. Родители развелись, я затаил на отца обиду. Подожди, Том, дай я выговорюсь, объясню, почему вел себя, как придурок, и ты резюмируешь уже. Хорошо?
Она кивнула.
– Я рос с мыслью, что не приму от него ни копья. Зациклился на этом. Хату отец мне подарил на двадцатипятилетие. Я не то чтобы не принял ее… Приехал сюда, осмотрелся. Любопытно же… А дальше забыл. Ни квартплату не платил, ничего.
– Ого.
– Да-а. – Евгений усмехнулся, пристально ловя любую реакцию Томы. – Ко мне даже приставы наведывались.
– Боже. – Тома, чтобы скрыть смех, прикрыла тонкими пальчиками с идеально розовым маникюром губы. – Серьезно?
– Абсолютно. Следом идет вопрос – при чем тут я и ты. Я, наверное, не смогу точно тебе объяснить… Но где-то в голове у меня поставилась галочка. Такая, знаешь, жирная. Что я не могу тебе дать то, чего ты достойна. С моей зарплатой. Ты дочь судьи, ты привыкла к лучшему.
Услышав последний выданный им бред, Тома изменилась. Точно по щелчку. Раз – и беспечность, некая шаловливость исчезла с ее лица. Девушка даже подалась назад. Нахмурилась.
Женя всматривался в нее, тоже хмурясь. Он ляпнул что-то не то. Что-то, чего говорить не стоило.
– То есть ты решил за меня? – чересчур спокойно, наконец, спросила она.
– Блять, Том…
Он не нашел ничего лучшего, как податься к ней. Судорожно сцапать ее руки и сжать их.
– Я не решал за тебя. Говорю же, это сложно объяснить! Сначала я тихо охреневал. Начиная с того дня, как ты появилась с цветами у спорткомплекса. Я в осадок выпал, Том. Ты такая… Ранимая и одновременно нереально нежная. Красивая. И я… Боец. Что я могу тебе дать?
– Все! Хватит, Тихонов… Я достаточно услышала…
Тома порывалась встать, забрать у него свои руки.
Не отдал.
Тамара вспыхнула тотчас.
– Я думала, ты что-то умное мне скажешь, Тихонов! Наконец-то поймешь! А ты!.. В одном ты прав – мы не пара! Ты твердолобый и…
Договорить она не успела. Евгений набросился на ее губы, одновременно запрокидывая Тамару на спину. Благо диван был разобран. Когда он его разбирал и зачем – вопрос спорный. Но кого он сейчас волнует?
В первые секунды Тома не поняла, что произошло. Иначе чем объяснишь ее заминку? Он же дурел от ощущения, что она под ним. Снова. По позвоночнику прокатилась огненная волна, ударила в пах.
Он брал поцелуй. Срывал его с сладких губ, пока Тома не пустила в ход ногти и зубки.
Почувствовав во рту вкус собственной крови, Евгений оторвался. Отодвинуться и не подумал. Освободить Тому от тяжести собственного тела – тоже.
Она будет под ним! И точка.
– Не смей! – зашипела Тамара, извиваясь под ним и еще сильнее его распаляя, за что Тихонов готов был себя уничтожить.
Испытывать возбуждение, когда женщина против – последнее дело.
И он бы отпустил…
Точнее, не допустил бы ситуации вовсе, если не несколько «но».
– Не смей… – снова зашептала Тома, смело глядя ему в глаза. И, Слава Богу, в них не было ни страха, ни отвращения. Ни паники. – Понял меня? Сейчас что ты мне пытаешься сказать? Что пошел против принципов? Привел меня сюда, потому что якобы эта квартира должна мне зайти, а твоя старая нет?! Ты придурок, майор!
– Нет! – заорал он в ответ, раздвигая ее колени в сторону и устраиваясь между ними. Тома охнула и интуитивно приподняла бедра. Зрачки расширились, выдавая ее небезразличие. – Я не о том!
– А о чем же? Я не понимаю тебя!
– Я и сам не понимаю! Мать помирилась с отцом, а я…
– Господи, Тихонов, ты сведешь меня с ума.
Тамара внезапно обмякла под ним. Разом. Перестала сопротивляться.
Время закристаллизовалось, застыло. Они, кажется, и дышать перестали, глядя друг на друга. Их лица находились близко. Очень. Дыхание смешалось.
Мотнув головой, Тома подняла руку и подрагивающими пальчиками коснулась лица Евгения. Сначала скулы. Подбородка. Потом губ.
Верхнюю обвела… И снова повторила движение.
– Прости меня, – глухо выдавил из себя он, ловя малейшее ее касание.
– У меня нет слов.
– Хочешь – ударь.
– Зачем? Я любить тебя хочу, майор.
В ее огромных глазах появилась влага. Прозрачная. Как там говорят поэты? Хрустальная? Так и есть. Видя накатывающие слезы Тамары, Тихонову захотелось себе же и втащить.
– Том… Не надо…
Грудь сдавило от нестерпимой нежности. Он начал покрывать ее лицо уже куда более осторожными поцелуями. Самого потряхивало от адреналина. Внутри жгло, давило. И одновременно рвалось к ней.
Пусть потом она его пошлет куда подальше. Он придет к ней. И будет приходить до тех пор, пока она его не примет. Не посмотрит, как раньше. С робкой теплотой и надеждой.
Она как-то протяжно всхлипнула и ткнулась губами ему навстречу.
– Теперь отталкивать не будешь? – прошептала она, больно кусая его мочку уха. Этакая маленькая женская месть.
– Ты прикалываешься, да? – Он вскинул голову, чтобы найти ее глаза.
Тщетно.
Она спрятала их, отвела. Сильнее приподняла бедра, потеревшись о его пах. Член стоял колом.
Раздевались они спешно. Пару секунд смотрели друг на друга, а потом, не говоря ни слова, начали избавляться от одежды. Евгений предпочел бы раздеть Тому сам, но она перехватила инициативу, сдергивая с себя футболку.
Под той – нежное розовое кружево.
И соски. Маленькие напрягшиеся камушки, которые Евгений тотчас обхватил губами.
Тома оттолкнула его. Уперлась в плечи, чтобы продолжить обнажаться. Он не мог не уступить.
Все для нее… И, как хочет, будет.
Он жадно смотрел на обнажающуюся плоть. На подрагивающий животик. Бронзовый, почти плоский, с красивыми поперечными мышцами. Идеальный… А дальше – еще безупречнее.
Тонкая полоска волосков… и аккуратные губки…
Избавившись от боксеров, Евгений снова навалился на Тому. Та послушно приняла его. Обвила ногами.
– Скажи… – зашептала она торопливо. – Теперь все иначе будет?
Спрашивала она не о сексе.
– Даже не сомневайся.
Он целовал ее всю. Везде. Ее кожа пахла солнцем, теплом. Ему было мало. Он желал большего.
– Жень…
Тома в какой-то момент перехватила инициативу и оказалась сверху. Небольшим усилием завела сначала одну руку Евгения над его головой, потом вторую. Нависла сверху, удерживая кисти. Хищно улыбнувшись, Женя поймал губами розовый сосок и не спешил отпускать. Тома захныкала, застонала.
А потом перешла к нему. Тоже целовала… Везде.
Непонятно, кто не выдержал первым. Их тела сомкнулись, ноги переплелись. Женя интуитивно толкнулся членом вперед и вошел. Плавно. Во влажное лоно, готовое его принять безоговорочно. Тома ахнула, подстраиваясь под него, и Тихонов приглушенно выругался. Да что за день такой? Все он делает неправильно! Спешит…
– Больно, Том? – выдохнул он в миллиметре от ее губ, готовый в любой момент отодвинуться, выйти.
– Ты меня каждый раз спрашивать об этом будешь? – засмеялась девушка, обвивая его шею тонкими руками и прижимаясь плотнее. Впуская окончательно.
Она была влажной. Сочащейся. Сладкой и дурманящей голову. Инстинкты гнали его вперед. Он прижал Тому плотнее, сжал ягодицы, обхватив их пятерней. И задвигался. Неспешно. Толчок…следующий…
– Хочу жестче. Быстрее, – прошептала она, прикусывая кожу на его плече.
Он едва не зарычал от обрушившегося на него восторга. Не только он чувствовал ее – она тоже! Он сжал Тому. Сцапал. Прошелся губами по нежной коже шее. Жадно, немного грубовато. Ласково старался… А как выходило – другой вопрос. В висках пульсировало, билось нетерпение. И потребность в Томе. В этой девочке.
Она захныкала, неправильно истолковав его заминку. Заелозила бедрами.
Евгений дал себе пару секунд. Нервы натянулись до предела. На спине выступила испарина. А в голове лишь одна мысль – чтобы Томе было хорошо… Само корежило от похоти, что ядом разливалась по крови. Кипятком шпарила.
Он задвигался, послал себя вперед. До самого упора. Чтобы яйцами в нее врезаться, издать пошлый звук, который только подогрел их обоих. Тома пискнула, лихорадочно царапнула его по спине, заплуталась руками, вернулась к плечам. Он же ускорился. Сама просила, маленькая…
Пульс шпарил. Оголенные инстинкты плавились. Мозг в какой-то момент отключился, уступив место удовольствию.
В котором они оба – он и Тома – ушли с головой. Он двигался бешено, не щадя ее, лишь краем сознания прислушиваясь к ее реакции. Вдруг скажет «стоп»… Такое тоже может быть. Но нет… Обнимала. Принимала. Жалась. Стонала. Снова и снова. Выгибалась так сильно, что ему приходилось ее сдерживать. Ловить. Губы… руки…
– Женя… Женечка… родной… Боже!
Она вскрикнула, замерла. Евгений и не думал останавливаться. Диван скрипел, выдавая их с головой. Тихонов не мог остановиться. Не мог насытиться. Впился губами в губы Томы. Вкусная, блять!
И его…
Никому не отдаст. Присвоит. Кольцо на палец наденет…
Эти мысли в голове – единственно верные.
Не сразу, конечно… Больно ей он делал и не раз. Но сейчас она же с ними? С ним! Значит, есть шанс.
Есть надежда.
Он руками прошелся по тонкой талии. Ниже. Пальцем нашел чувствительное место над мокрыми складочками и надавил на него. Женя ахнула.
– Нет-нет-нет, – затараторила она, попыталась выскользнуть из-под него. Но куда!
Довольно не то улыбаясь, не то скалясь, Евгений продолжил ласку при этом продолжая двигаться. Ему нужен второй оргазм Томочки! Чтобы девочка окончательно одурела, ничего не соображала. С ним была.
Он отчетливо ощутил, когда она безоговорочно сдалась вторично. Обмякла, задрожала. Влаги стало еще больше. Звуков и запахов – тоже. Его давно разрывало изнутри, кипятком шпарило по позвоночнику раз за разом. Но майор двигался…
К ней. В ней. Чтобы взорваться. Выйти в последнюю секунду, сжать напряженный до предела член, провести ладонью по стволу единожды и ярко кончить на мягкий животик Томы.
***
Хорошо. И безумно сладко. Так хорошо и сладко, что с трудом верилось.
Нет, не так…
Верилось, и еще как. Тома потянулась к Жене и сцеловала капельку испарины, что хрусталиком застыла в впадинке на горле.
– Ты чего, маленькая? – Он продолжал держать ее в своих руках, не спеша нависая.
Улыбнувшись ему в шею, Тома качнула головой, молча прося продлить их общее единение.
Он понял ее, сильнее прижав к себе. Так сильно сжал, что едва косточки не захрустели.
– Тебе идет загар.
– Спасибо.
– Со мной по заграницам особо не полетаешь, – как-то глухо и хрипло заметил он.
– Есть Крым. Анапа. Сочи. Карелия, наконец.
Услышав последний пункт, Тихонов громко хмыкнул.
– Ну да, и комары.
– И что? Может, я спокойно отношусь к комарам?
– Следующим летом проверим. К матери на огород отвезу тебя.
Сказал и замер в ожидании ответа.
Тома не стала медлить. Не сделала даже секундной паузы.
– Я заранее запасусь спреями и различными гелями. Полную косметичку набью ими. А у меня, знаешь, какая большая косметичка!
– Верю, – сказал он, продолжая всматриваться ей в лицо.
И вроде бы даже улыбнулся.
Но одними губами.
Тома не выдержала. Вздохнула. И что ей с ним делать? Снова допустить, чтобы колючками обзавелся? Броней?
Иногда у взрослых мальчиков так и остаются тараканы, что щедро заползают им в головы в детстве, пока те разбирают машинки, выясняя, из чего состоит игрушка. Это нормально. Тома не считала себя мудрой или взрослой.
Похищение изменило многое в ней. Находясь, там, в яме, она сравнивала себя с героиней «Молчания ягнят». Ту спасли, и ее спасут! Она снова и снова перебирала события прежних дней. Она не делала никому плохого? Почему она?..
На этот вопрос не нашлось ответа. Выбор маньяка пал на нее. Рандомно.
Еще она помнила тот день. В мельчайших подробностях. Когда Женя принял ее в свои руки. Его глаза, его запах. Они впитались в нее, проникли под кожу. Можно ли влюбиться в своего спасителя? Спорный вопрос.
Сначала Тамара хотела просто отблагодарить его. Почему-то именно его. Мама говорила, что вопрос решен.
Но нет… Она должна была сама.
В Женю она влюбилась, когда увидела выходящим его из спорткомплекса. Смеющимся. Довольным.
Ее сердце екнуло.
Дальше… Ну что дальше? Чудила она. Бывает такое.
Можно и дальше продолжить, будет ли смысл?
Она мало что поняла из его признаний про отца и квартиру, в которой они сейчас находились. Ее задело другое – его мысли о том, что Женя не пара дочке судьи. Ну бред же!
У нее в обозримом будущем прекрасная профессия.
– Как ты думаешь Елена Викторовна меня пошлет, когда я попрошу у нее разрешения за тобой ухаживать?
Говорят, это женщины любят поболтать после секса. Томе было настолько кайфово находиться рядом с Женей, что она готова молчать, ни единого слова не говорить. Лишь кутаться в его руки. Остальное – потом.
Но ему не терпелось. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце. Намного чаще, чем требовала физиология. А ее?.. Кажется, тоже.
– Хм. – Тома заелозила, удобнее устраиваясь. Хотя куда еще. – А ты намереваешься за мной ухаживать? По-настоящему.
– Совершенно верно.
Его губы прикоснулись к ее волосам. Господи… Как же приятно! Лежала бы так бесконечно. И мурчала периодически. А еще тихо молилась, чтобы счастье не заканчивалось.
Никогда.
– Это хорошо. Мне по классике жанра надо будет покочевряжиться, да? – Тома говорила, а у самой грудь распирало от счастья. В горле ком образовался, и голос предательски дрогнул. Еще немного – и расплачется, глупая. Тихонов точно оценит ее душевные порывы.
– Если только немного, Том.
Евгений переменил положение, мягко опрокидывая ее на диван и нависая сбоку. Тома не сопротивлялась. Пусть делает что угодно, лишь бы никуда не уходил.
– А если я не буду кочевряжиться? Такой вариант подлежит рассмотрению? – продолжила она. Ей было мало контакта их тел. Не надышалась еще.
В глазах Жени промелькнуло удивление, которое он постарался быстро скрыть. А вот не нахмуриться не получилось.
– Том, я люблю тебя. Признаю, вел себя порой неадекватно. Даже не порой, а в большинстве случаев. И ты не будешь на мне отыгрываться? Эй-эй! А это что у нас тут…
Она все-таки не сдержалась и заплакала. Точнее, одинокая слеза потекла из глаза.
Которую он смазал большим пальцем.
– Любишь? Дошло до тебя?
– Готов голову пеплом посыпать.
Тома качнула головой и прикрыла глаза на пару секунд.
Ей необходима тишина… Чуть-чуть, совсем немного.
– И какое тут отыгрываться, Жень? Я так хочу быть с тобой. Как сейчас… Каждую свободную минуту. Знаю, девочкам вроде как положено поломаться немного…
– Давай будем считать этот этап пройденным и учтенным за то время, что ты попу грела на пляже? – с надеждой и чересчур поспешно сказал Женя, сжимая ее сильнее. – Я с ума сходил. Сначала тебя потерял, потом твоя мать сказала, что ты улетела. У меня сразу в голове – с кем?..
– Одна я улетела. Мне… – Тома зажевала нижнюю губу, подбирая слова. – Это тоже сложно объяснить, Жень. Наверное, как в твоем случае с отцом. Я столько за тобой бегала…
– Прости за это…
Он прервал и себя, и ее поцелуями. Тома с удивлением отметила, как низ живота снова потянуло, прострельнув желанием. Соски тоже отреагировали, бесстыдно напряглись. Женя прижимал ее едва ли не вплотную к себе, поэтому они уткнулись ему в грудь.
– И когда между нами что-то сдвинулось, я не могла остаться здесь. Мне надо было уехать.
– Надо – значит надо. Сейчас ты как?
– Сейчас? Офигенно.
Евгений боднул ее шутливо лбом.
– Я не в моменте.
– Да и не про него.
Они оба разом замолчали. Иногда тишиной сказать можно куда больше, чем словами. И взглядами. Телами.
– Я тебя к Сотову приревновал в аэропорту, – выцедил из себя Евгений, кривя губы.
– О! К Климу Васильевичу?
– Васильевичу?
Тома видела, как после отчества из глаз Жени уходит колючесть. Она клокотала где-то на дне, то поднималась, то опускалась. Они говорили урывками, всплывающими фразами. Эмоциями.
Сердцами.
Еще никогда ранее Тома не чувствовала такого сильного единения с Женей. Он тоже. Она в этом не сомневалась. Кто-то может спросить – почему? Да потому. Иногда не надо задаваться лишними вопросами, стоит прислушаться к себе.
Сожалела ли она о том, что их отношения развивались именно так? Нет. Значит, это их путь.
И они стоят в самом начале.
Женя провел рукой по позвоночнику, вдавливая пальцы в кожу.
– Я снова хочу тебя. Наверное, рано?
– Да, – кивнула она, сохраняя во чтобы то ни стало серьезную мину. – Мы калорий потратили дофига. Я есть хочу.
– Черт, Томка, точно!
Женя рыпнулся вскочить с дивана, но Тамара непонятно каким чудом удержала его, обвив ногами крепкий торс. Мужчина отреагировал должным образом – сразу прекратил какие-либо движения, поддался ей, остановился.
– Тут холодильник пустой.
– Я подозревала. Поэтому согласна на пиццу.
– Том, давай что-нибудь более… хм… интересное что ли. Сейчас ресторан выберем и…
– …и к пицце газировку. Вредную. А пиццу я хочу на тонком тесте. И чтобы было много-много сыра.
Она говорила, а сама тянула на себя Евгения. Сладить с таким бугаем оказалось не так-то легко. Детинушка ей достался сильный.
– Понял. Сделаю сейчас.
– Не сейчас… Через минут десять, – прошептала Тамара, нацеливаясь на его губы.
Майор расставил руки по обе стороны от ее лица.
И снова этот взгляд… В самую душу.
– А мне надо говорить, что я тебя люблю? – едва слышно, почти не размыкая губ, прошептала Тамара, одновременно впуская его в себя и прикусывая мочку уха. – Или обойдешься?
– Надо, – довольно разулыбался Женя. – Причем каждый день.