глава 4

ГЛАВА 4

– Ты у него была?

– Да, мам…

– Томочка…

– Мам, не ругайся, пожалуйста. Очень тебя прошу.

– Не буду.

Елена Викторовна подошла и обняла дочь. Крепко.

Та обвила в ответ мать за талию и притихла.

Устала она. Несмотря на то, что впервые за несколько месяцев спала всю ночь и ни разу не проснулась от кошмара.

– Мне на слушание надо.

– Извини…

Судья поморщилась.

– Прекрати извиняться. Так, завтрак на столе, разогреешь.

Тамара энергично кивнула.

От Жени она ушла, пока тот спал. Точнее, делал вид, что спал. При этом даже не удосужился притвориться как следует.

Просто дал понять, что не желает с ней общаться.

В очередной раз.

Она проводила маму, пожелав легкого дня. Потом прошла на кухню и как была в вечернем платье села за стол. Посидев некоторое время, заставила себя встать и запустить кофемашину.

На столе ждали пышные, немного остывшие оладушки. Увидев их, Тома улыбнулась. Да-да, грозная и суровая судья Бягезова, которая славилась своей неподкупностью и жесткостью, умела готовить. Причем очень вкусно.

После возвращения дочери она постоянно ее баловала. Никакой ресторанной еды, никакой доставки.

Дождавшись, пока кофе приготовится, Тома перенесла тарелку с оладушками на широкий низкий подоконник с мягким съемным настилом. Это было ее любимым местом в квартире. Даже в спальне на лоджии она не так любила сидеть, как тут.

Кофе с утра… Вот оно, тихое счастье.

Полив оладушки сметаной, Тома забралась на подоконник и принялась завтракать. Если бы мама увидела ее сейчас, точно что-нибудь сказала бы.

А может, и нет…

Кофе грел организм. И немного душу.

Тома прислушалась к себе. Хорошо ей? Она не могла сказать.

Скорее, спокойно.

Несмотря на ужасный вечер, обернувшийся для нее унижением и полным фиаско, хотелось улыбаться.

Она понимала, что состоянии эйфории скоро пройдет и на нее обрушится реальность. В которой она снова будет одна.

Психолог говорила, что ей необходимо двигаться дальше. Что она зациклилась, создала сама себе замкнутый круг, из которого не желала выбираться. Так и было. Разве Тома спорила?

Стокгольмский синдром наоборот. Она влюбилась не в похитителя, а в человека, который ее спас.

Бывает ли такое? Бывает.

Девушка прикрыла глаза и вспомнила те секунды, которые провела в руках майора Евгения Тихонова. В тот день… Первое, что она почувствовала, – тепло, которое окутало ее, как одеялом. Коконом. Такое родное, вкусное. Потом уже были его глаза. Серьезные. Сосредоточенные. Немного злые. Она их очень хорошо запомнила.

И помнила все дни, что находилась в больнице, на реабилитации. Ей очень хотелось, чтобы обладатель серьезных зеленых глаз пришел и навестил ее. Такого, конечно, не случилось. А она думала о нем. И думала.

Быть дочкой судьи значит иметь определенные преимущества. Связи. Тамаре не составило труда узнать многое о человеке, в котором она потонула…

Добровольно.

Она цеплялась за него, как за спасательный круг.

Мама как-то раз вспылила и сказала, что для девочки недопустимо унижение. Бегать за мужчинами последнее дело. Раньше Тома придерживалась такого же мнения.

Мальчики всегда оказывали ей внимание. С садика. Сколько Тома себя помнила, вокруг нее всегда «вились ухажеры». Так бабушка, посмеиваясь, говорила ей, наблюдая, как пацаны в песочнице таскают ей цветы.

Тома никого не выделяла. Ее сердце продолжало ровно биться.

Чуть позже повзрослевшей внучке бабушка сказала, что красота Томы роковая. Что из-за таких, как она, мужья уходят из семей. На что Елена Викторовна грозно фыркнула.

Бабушка у нее мировая, надо навестить, давно Тамара у нее не была.

Роковой красоткой она себя так и не почувствовала. Наверное, принимала то, что дано природой, как данность.

И не думала, не гадала, что единственный мужчина, чье внимание для нее окажется жизненно важным, останется равнодушным.

Хотя в последнее Тамара тоже особо не верила. Вот не верила, и все тут. В ней могла говорить излишняя самоуверенность, но это было не так. Тома трезво смотрела на вещи, на обстоятельства. И она ловила на себе взгляды Тихонова.

Только толку-то…

Тома откинулась на спинку подоконника и вспомнила, как они впервые очно познакомились.

Лицо Жени в тот момент она вряд ли забудет.

Он с другими парнями выходил из спортивного комплекса, где у них проходили тренировки. Тома к той минуте уже стояла у машины минут десять. Мужчины запаздывали. Может, дольше обычного тренировались или в душе заболтались, обсуждая текущие дела.

Увидев их, Тома поспешила открыть переднюю пассажирскую дверь и достать длинноствольные розы. Сто одну штуку. Букет был тяжеленным. Если продержать его дольше минуты, руки ощутимо напрягались.

Естественно, девушка отлично знала, как выглядит со стороны и что ее сложно проигнорировать.

Поэтому не удивилась, когда кто-то из мужчин восхищенно заулюлюкал. Кто-то даже неприлично выругался.

Она же смотрела только на Женю.

Тот остановился. Впрочем, как и другие парни, когда увидели, как она идет к ним.

– Добрый вечер, – стараясь сохранять видимое спокойствие несмотря на то, что сердце истошно колотилось в груди и готово было выпрыгнуть и покатиться по асфальту, сказала девушка, приветливо улыбаясь. – Евгений, это вам.

Бабушкино воспитание давало о себе знать. Никаких «ты» с незнакомыми людьми.

Тома протянула букет шокированному Евгению. Он, в отличие от нее, удивление, граничащего еще с чем-то, скрывать не собирался. Его брови взметнулись кверху. А потом…

Кажется, он разозлился.

– Жека, ну нифига себе. У нас теперь тебе барышни цветы дарят, а не ты, – заржал кто-то рядом. Беззлобно.

– Завидуй молча, Тох.

– Цветы-то возьми, девчонка едва их держит.

Тихонов сделал к ней шаг.

– Точно мне? – как-то недовольно буркнул он, хмурясь.

– Вам. – Тамара продолжала улыбаться, хотя губы начинали дрожать.

Что-то не так…

Не рады ей.

В том, что ее узнали, она не сомневалась.

Цветы у нее забрали со словами:

– Это ты зря…

– Мне хотелось вас поблагодарить. И познакомиться. Очно.

– Тоже зря.

Друзья у Тихонова оказались догадливыми, потому что незаметно испарились. Разошлись к своим машинам, оставив их вдвоем.

– Почему? – Тома склонила голову набок, отчаянно вспоминая, как надо кокетничать с мужчинами.

Она не учла одного. Перед ней стоял взрослый мужчина, а не ровесник-воздыхатель! Хотя поклонников и старшего возраста у нее тоже хватало.

– Потому, – недружелюбно сказал Евгений, глядя прямо ей в лицо.

Строго. Неприветливо.

Липкий страх, который отнюдь не покинул Тамару, яростно всколыхнулся в груди, разлил кислоту, впрыснул в кровь. Ноги задрожали. Пришлось выпрямить спину, чтобы они не подкосились. Хороша же будет красота, если она рухнет на асфальт прямо к ногам спасителя!

– Я бы хотела… – снова начала Тамара, но ее бесцеремонно оборвали:

– Тамара, прекратите. – Тон Тихонов не смягчил. – Цветы я еще возьму. Ладно, поверю, что вы искренне хотели поблагодарить меня и парней.

Про парней он намеренно сказал.

– Остальное – лишнее. Всего доброго.

С этими словами он закинул спортивную сумку на рюкзак и направился к своей «киа», оставив Тамару стоять одну у спортивного комплекса.

Она кожей чувствовала, как на нее смотрят. Его друзья. Другие посетители.

Сохраняя лицо, Тома вернулась к своей машине.

Потом она звонила Евгению. Предлагала встретиться. Купила абонемент в тот же спортзал, который посещал он. Глупо, конечно.

Она начала преследовать своего спасителя. Своего героя.

Девушка прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. И мама, и он сам говорили, чтобы она прекратила унижаться. Бегать за ним. Что с ее-то внешностью она может получить любого мужчину в городе.

– Томочка, девочка моя, это… – Мама замолкала, опасаясь произнести вслух роковые слова.

– Нездорово, да? Я знаю, мам.

Тамара трезво оценивала происходящее, кто бы что о ней ни думал.

Женя перестал ходить в зал. Его парни – тоже. Значит, перешли в другой… Узнать куда не проблема. Пара звонков, и Томе дадут нужную информацию.

Вопрос в другом: зачем?

Вчера, собираясь в клуб, Тамара решила: последняя попытка.

Наверное, хватит…

Сколько можно?

Да, грудь жгло. И тесно было. И больно. Сильно-сильно.

Но это же пройдет…

Обязательно.

Все проходит, известный факт.

Ей придется попрощаться с Евгением Тихоновым.

Еще бабушка часто говорила, что у них в роду все женщины сильные. Что они такими рождаются. Тома тихо смеялась. Ее забавляли подобные разговоры.

– Ба, разве должны роковые красотки быть сильными?

Последний подобный разговор, кажется, состоялся лет пять назад, Тома точно не помнила. Она гостила у нее на даче, они сидели на открытой веранде, пили чай. Из настоящего тульского самовара. Белая скатерть тоже была, как и баранки. Бабушка умела создавать атмосферные вечера, а главное – практиковала.

Бабушка засмеялась и прижала к себе худенькое тело внучки.

– Почему бы и нет?

– А вот и не должны, – кокетничала Тома, закатывая глаза. – Сильным должен быть мужчина. А мы, девочки, слабыми и… красивыми…

– …красивыми!

Хором закончили они вместе.

У Тамары была счастливая жизнь.

Все изменилось три месяца назад.

Девушка долго стояла под душем и вспоминала, как мылась у Жени. Надо будет купить такой же гель, как у него. Она запомнила… Потом одернула себя и уперлась рукой в плитку.

Хватит, Том… хватит.

***

После ее «возвращения» знакомые изменили отношение к ней. Абсолютно все. Сначала Тамару это подбешивало. Хотелось кричать, что она прежняя, что ничего не изменилось!

Это был самообман. Изменилось все.

Прежде всего она сама.

Три месяца реабилитации давали о себе знать, но кошмары никуда не делись. Психолог рекомендовал обратиться к психиатру, чтобы тот выписал антидепрессанты и, если потребуется, снотворное.

Тамара отказывалась.

У нее имелся личный антидепрессант.

Она смотрела на фотографии Жени, листала их в телефоне. Офицерам не разрешалось иметь личные странички в мессенджерах, о чем Тамара сожалела. Она могла бы знать о жизни майора чуть больше. Фото, сториз, запечатленные яркие моменты. Ни-че-го.

Пришлось извернуться и попросить других людей сделать его фото и переслать ей.

Надо их удалить. Все. Она приняла решение. Но рука не поднималась. Всего-то и требовалось, что нажать несколько кнопок.

– Том, ау! Ты где летаешь?

Натали щелкнула перед ней пальцами.

– Вернись ко мне.

– Тут я.

– Точно?

– Да.

– Итак, что ты мне скажешь? Принимаешь мое приглашение?

– Конечно, Нат. Ты чего?

– Да кто тебя знает, – протянула Натали, играя бровями.

– Перестань. Бесите.

– Ты нас тоже, но мы же тебя терпим.

– Вечеринка намечается большой?

– Нет. Но пафосной.

– Та-ак, – протянула Тамара и отложила телефон. Фотки Тихонова она так и не удалила.

Вечером.

Честно.

– И что значит – пафосной?

Натали сделала невинную гримасу.

– Ты же знаешь моих предков…

– Ната.

– Что Ната? Сначала родители просят, чтобы все было «по-правильному».

Тамара наигранно закрыла лицо ладонями.

– Не продолжай. Будут взрослые дяди и тети?

– Ага. И твоя мама тоже.

– Против своей мамы я как раз не возражаю.

– А я возражаю против всех! – фыркнула Натали. – Но мои поставили условие: сначала официальное мероприятие в честь дня рождения единственного чада и уже потом туса в клубе. Я снимаю весь! Будем только мы.

– Но сначала пафосное мероприятие…

– Ага. С вечерними платьями и суперкрутыми прическами.

– А в клуб – джинсы и топ.

Натали ткнула в ее сторону указательным пальцем.

– Так точно! Итак, твой вердикт? Идешь?

– Я же сказала – да.

Она обещала маме…

Что выйдет из раковины.

Что не будет сидеть дома.

По-хорошему, и в институт надо вернуться.

К осени вернется… С экзаменами что-нибудь придумает, сдаст.

Время лечит.

День рождения Натали отмечали с размахом. Много незнакомых лиц, много приглашенных.

Тамара старалась держаться подальше от большого скопления народа. Натали, ее единственная близкая подруга, блистала. Сегодня был ее день. Она порхала между гостями, сверкая улыбкой и новыми драгоценностями.

– Родители подарили, – успела похвастаться она, показывая на колье из бриллиантов.

– Не боишься такую побрякушку носить? – Холодок прошел по спине Томы.

– Ты чего? Здесь же охрана… Да и вообще!

Натали пожала плечами и убежала встречать вновь прибывших, а Тома направилась в сторону сада.

Интересно, если она сделает вид, что никого не замечает, какова вероятность, что и ее не заметят?

До ужина оставалось более получаса. Можно смело подышать свежим воздухом где-нибудь на веранде.

Она ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Кто-то был со спутницами. Те тоже поглядывали на нее.

Конечно… Дочка судьи. Похищенная маньяком и проведшая в его подземелье больше двух недель. Ожившее «Молчание ягнят». Интересно же…

Она абстрагировалась от любопытных взглядов и, прихватив бокал с шампанским, вышла на веранду, как и планировала.

Ну их всех.

Она тут ради Натали. И мамы.

– Бягезова, так и знал, что ты где-то прячешься. – Насмешливый знакомый голос вызвал у девушки улыбку.

– Привет, Темыч.

Двоюродный брат Натали, который был младше их на несколько лет и всегда задирал Тому, поприветствовал ее бокалом.

– Тебе уже можно официально пить? – не удержалась Тома от дружеского подкола. Потому что Темыч тоже не будет церемониться в отношении нее.

За что она его уважала и по-своему любила.

Он рос задирой. Хулиганом богатых родителей. Но каким-то правильным хулиганом. Задирал только тех, кто был ему ровней. Не обижал слабых. Одним словом, был тем, кого стоило уважать.

– И не только пить. Ты чего здесь?..

– Небом любуюсь.

– Я так и знал.

Парень встал рядом с ней.

– Ты потом в клуб с нами едешь?

– Так клуб через пару дней.

– Не-е-е, это понятно, что через пару. Две масштабные тусы в одну ночь – слитый праздник. Я про то, что сегодня мы планируем свалить чуть пораньше… Ну ты понимаешь.

Она сделала глоток вина, не чувствуя вкуса.

Она вроде как обещала веселится. Но хватит ли ее надолго? И стоит ли напрягаться?

– Посмотрим после ужина, – уклончиво ответила она, отмечая краем глаза движение. – Здравствуйте, Клим Васильевич.

К ним подошел отец Артема. Хотя каждый, кто посмотрит на этого мужчину и не знает его лично, усомнится, что у него взрослый сын.

Климу Сотову было около сорока, точный возраст Тамару не интересовал.

Ее больше триггерило другое: многие их знакомые пищали от восторга, когда видели его. Темыч, естественно, ржал и каждую из них называл «мамочкой». А Тома несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды Клима Васильевича.

Она не была ханжой, не ставила ограничения в свободе выбора и отношений. Каждый волен выбирать себе пару и партнера на вкус, цвет и кошелек. Но для нее разница в возрасте играла большое значение.

Увидев отца Темы, Тамара стушевалась.

Мужчина подошел к ним и встал с ее стороны.

– О чем беседуем? Не помешал?

– Даже если мы скажем, что помешал, ты же не свалишь, – усмехнулся Темыч, подмигивая Тамаре.

Отец снисходительно улыбнулся, а потом внезапно стал серьезным.

– Так, молодежь. Дело серьезное.

– Э-э-э-э… Бать, ты о чем?

– Я предупредил Пашку… К соседям могут сегодня гости пожаловать, мне птичка на хвосте принесла. Поэтому осторожнее.

Тома нахмурилась, ничего не понимая.

– Какие гости?

– Те, что лица прячут за масками.

Несколько слов, и все… Мир куда-то утек. Тома поспешно отвернулась от Клима Васильевича.

– Тамара? – Его обеспокоенный голос донесся до нее сквозь некую пелену. – С тобой все нормально?

– Да, – быстро отозвалась она. – Да…

– Не понял, отец. Там что, маски-шоу, что ли, намечаются?

– Возможно.

– Охренеть днюха у Наты будет.

– Не выражайся.

Информаторы не подвели Сотова. Потому что когда в небо полетели первые яркие звезды и цветы фейерверка, к отцу Наты подбежала охрана.

Дальше действовали все по инструкции.

– Надо уезжать.

Рядом с Томой и Еленой Викторовной оказался Сотов.

Мама встрепенулась.

– Что-то серьезное?

– Мало ли… Пойдемте. Тема уже машину подгоняет.

Мама быстро кивнула.

Как оказалось так, что Клим Васильевич взял Тамару за локоть, а она, испуганная, дезориентированная, попавшая на несколько минут в прошлое, где были темнота, боль, отчаяние и страх, позволила себя повести к выходу?

Приглашенных было много. Все машины не поместились на стоянку внутри дома. Многие отогнали свои тачки и сейчас в спешном порядке возвращали. Но суеты особой не было, что не могло не радовать. Кто-то не воспринял обыск в доме соседей всерьез и остался веселиться.

– Осторожнее, Томочка, – сказал Клим, когда они уже вышли и шли к его машине.

Девушка споткнулась, тонкий каблук зацепился за брусчатку, и она споткнулась. Мужчина ее поддержал. Она повернула голову, намереваясь его поблагодарить, когда по коже разом рассыпались мурашки. Колкие, едкие. И такие… яростные.

Тома внутренне вздрогнула, не понимая, что происходит. От страха? От воспоминаний, что накатили? От чего…

Все прояснилось менее чем через минуту.

Пусть между домами было приличное расстояние.

Они все видели черные машины офицеров спецгрупп…

Видели и тех, кто работает. В масках.

Тамара же видела лишь одного…

Он стоял на дороге и смотрел на нее.

На них.