Глава 27. Евгения

Просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд смотрю в незнакомый белый потолок. Потом вспоминаю все разом. Квартира Руслана. Алина в больнице. Первый рабочий день.

Никиты рядом нет…

Вскакиваю, натягиваю халат и выхожу в коридор. С кухни доносятся голоса.

— А бутерброд можно?

— Если найдем.

Замираю в дверях. Никита сидит за барной стойкой, а напротив стоит Руслан. Уже в брюках и белой рубашке, волосы влажные после душа. Правую руку бережет, левой открывает холодильник.

— Мам, доброе утро. Тут колбаса есть?

— Была вчера, — бормочу я.

Азаров скользит по мне взглядом. Медленно, сверху вниз. Только сейчас вспоминаю, что халат тонкий, а под ним короткая сорочка.

— Доброе, — говорит слишком спокойно, а я вспыхиваю от смущения, как школьница.

— Я сейчас.

Разворачиваюсь и возвращаюсь в спальню. Щеки горят. Отличное начало рабочего дня. Осталось въехать в ворота управления и можно даже не увольняться.

Быстро принимаю душ, натягиваю вчерашние джинсы и свитер. Другой одежды все равно нет. И тут вспоминаю про школьную форму Никиты, учебники и вещи Алины. Все осталось у Анфисы Федоровны.

На кухне Руслан ставит передо мной кофе. Сам приготовил? Для меня? Благодарно киваю.

— Нам перед школой нужно заехать к бабушке, — говорю осторожно.

Его взгляд становится внимательнее.

— Зачем?

— За формой, рюкзаком и учебниками. У нас почти ничего нет. И Алине нужно привезти ее вещи.

— Позже нельзя это сделать?

— Никите надо переодеться… и учебники.

Он смотрит на часы.

— Сколько времени понадобится?

— Десять минут.

— Должны успеть.

Через двадцать минут спускаемся во двор. Я сажусь за руль, Руслан рядом, Никита сзади. Настраиваю кресло и зеркала, стараясь не показывать волнения.

— Расслабься, — говорит Азаров.

— Я расслаблена.

— По рукам не видно.

Разжимаю пальцы на руле.

— Не отвлекай водителя.

— Не буду, — отворачивается к окну.

До дома Анфисы Федоровны добираемся быстро. Двор встречает подозрительными взглядами соседок. Дорогая иномарка Руслана моментально привлекает внимание.

— Мы с Никитой сами, — говорю, выключая двигатель. — Ты можешь подождать здесь.

Азаров уже открывает дверь.

— Могу.

И выходит. Спорить бесполезно. Он идет с нами.

Дверь открывает Анфиса Федоровна. Увидев меня, поджимает губы. Потом замечает Руслана за моей спиной.

— Явилась все-таки.

— Мы за вещами. Никите в школу.

— Я догадалась. Без сопровождения уже никуда?

Руслан молчит, но одного его присутствия хватает, чтобы свекровь отступила от двери. Мы проходим внутрь. Здесь ничего не изменилось. Даже чашка на кухонном столе стоит там же, где я ее оставила. Будто нашей жизни не случилось.

— Никита, собирай учебники и переодевайся в форму, — говорю сыну. — Только быстро.

Он убегает в комнату. Я достаю сумку и начинаю складывать одежду. Свою, детскую, лекарства Алины, документы.

Руслан остается в дверях. Не вмешивается, не задает вопросов. Только наблюдает. На комоде стоит наша свадебная фотография. Антон обнимает меня за талию и улыбается, только я не выгляжу счастливой.

Взгляд Руслана задерживается на снимке. Лицо не меняется, но я чувствую, как все внутри него напрягается. И мне тоже становится не по себе.

Анфиса Федоровна подходит к нам.

— Вот скоро Антон вернется и будет вам…

Руслан медленно переводит взгляд на нее.

— Откуда такая уверенность?

Свекровь осекается.

— Я мать. Чувствую.

— Целый год?

— Вам какое дело?

— Никакого, — отвечает равнодушно, но я слышу эту интонацию. Ему есть дело. Только не понимаю почему.

Никита выходит из комнаты с рюкзаком и в форме. Бледный, губы поджаты. Конечно, все слышал.

— Мам, я готов.

Застегиваю сумку.

— Тогда пошли.

Анфиса Федоровна преграждает дорогу.

— А это куда понесла?

— Там вещи Алины.

— Они куплены на деньги моего сына.

— И принадлежат его дочери.

Она хватается за ручку сумки, но Руслан перехватывает ее запястье. Без резкости, только пальцы сжимаются достаточно сильно, чтобы свекровь сразу отпустила.

— Не смей, — произносит он тихо.

— Вы в моем доме мне угрожаете?

— Пока прошу не устраивать скандал при ребенке.

— Она сама детей против меня настроила!

— Анфиса Федоровна, — голос Руслана становится еще тише, — если у вас есть претензии к Евгении, решайте их без детей. А если попробуете удерживать их, следующий разговор будет уже не со мной.

Он отпускает ее и забирает у меня сумку здоровой рукой.

— Пошли.

На улице дышать становится легче. Складываем вещи в багажник и садимся в машину. Руслан молчит. Я тоже. Только Никита шуршит молнией рюкзака, проверяя содержимое.

— Мам, бабушка правда думает, что папа вернется?

Вопрос прилетает неожиданно. Смотрю на сына в зеркало.

— Наверное.

— А дядя Руслан найдет его?

Пальцы сильнее стискивают руль.

— Никита, Руслан ничего тебе не обещал.

— Он сказал, что попробует.

Азаров смотрит в окно и больше не вмешивается.

— Вот и все, — говорю я. — Не нужно спрашивать его каждый день. Если что-то выяснится, он сам скажет.

Никита кивает, но видно, что не согласен.

У школы он отстегивается и тянется ко мне за поцелуем.

— После уроков жди меня внутри, — напоминаю. — Никуда не уходи.

— Я знаю.

— Телефон держи включенным, — добавляет Руслан.

Никита кивает.

— Пока.

— Давай, — коротко отвечает Азаров.

Сын выскакивает из машины и бежит к воротам. Руслан не отводит взгляда, пока тот не скрывается в здании, но никак не комментирует.

До управления едем молча. Азаров отвечает на сообщения и хмурится. Со вчерашнего вечера он стал еще более закрытым. Возможно, уже жалеет, что поселил нас у себя. Или понял, что водитель с двумя детьми и сумасшедшей свекровью приобретение сомнительное.

Останавливаюсь у центрального входа.

— Я поеду к Алине, потом заберу Никиту и вернусь в больницу, — говорю первой.

— Хорошо.

— Когда мне приехать за тобой?

— Сегодня не нужно.

Поворачиваюсь к нему.

— Но я должна работать.

— Ты и работаешь, — пожимает он плечами.

— Как именно?

Руслан тяжело вздыхает.

— У меня важная встреча. Заниматься детьми.

Он открывает дверь.

— Если что-то изменится, звони.

— Кому?

Азаров медленно поворачивает голову.

— Мне, Женя. Кому еще?

Выходит и захлопывает дверь. Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается в здании. Откуда мне знать кому? Еще вчера у меня не было никого.

В госпитале Глеб встречает меня около лифта. Уже в халате, с папкой в руках.

— Доброе утро. Алина стабильна, ночь прошла спокойно. Сегодня проведем обследования. Хирург приехал, через полчаса посмотрит ее.

— Уже приехал?

— Да.

— Как вам удалось так быстро?

— Руслан умеет ускорять процессы.

Конечно. Азаров может все. Найти врача, решить проблемы с полицией, поселить у себя чужую женщину. Интересно, есть хоть что-то, что ему не под силу?

Алина лежит на высокой кровати, маленькая и бледная. На пальце датчик, рядом тихо пищит монитор. Увидев меня, улыбается.

— Мамочка.

Подхожу и осторожно обнимаю, боясь задеть провода.

— Моя сладкая. Как ты?

— Хорошо. Только скучно, — морщит свой маленький носик.

— Потерпи немного.

— А Никита где?

— В школе. После уроков приедет к тебе.

Она кивает и начинает рассказывать, как ночью медсестра принесла невкусное лекарство. Я слушаю, глажу ее по волосам и стараюсь улыбаться. Нельзя показывать страх. Дочка и так все чувствует.

Приходит хирург. Высокий седой мужчина в идеально выглаженном халате. Представляется, но от волнения имя тут же вылетает из головы. Изучает карту, слушает сердце Алины, долго смотрит на экран аппарата.

— Сегодня сделаем расширенное УЗИ, ЭКГ и анализы. Возможно, понадобится КТ-ангиография, — говорит он. — Мне нужно понять, насколько изменилось ее состояние и можем ли мы ждать.

Сердце предательски сжимается.

— А если ждать нельзя?

Он закрывает карту.

— Будем искать возможность оперировать раньше.

— Вы сами будете ее оперировать? — от волнения ладони становятся влажными.

— Если возьмусь за этот случай — да.

— А она справится?

Врач смотрит на меня поверх очков.

— Операция сложная, Евгения. Я не стану обещать вам, что все пройдет легко. Но и пугать раньше времени не буду. Сначала обследования.

Ни обещаний, ни утешений. Только ровный голос и медицинские слова. Наверное, так правильнее. Но хочется схватить его за рукав и заставить сказать, что моя девочка будет жить.

Алину увозят на обследования. Я хожу следом по коридорам, подписываю бумаги, держу дочь за руку, пока у нее берут кровь. Она плачет тихо, без истерики, а я готова разнести здесь все стены.

— Мамочка, я домой хочу.

— Знаю, моя хорошая. Потерпи…

Не обещаю, что скоро. Она и без того слышала слишком много обещаний, которые никто не смог выполнить.

После обеда оставляю Алину с медсестрой и еду за Никитой. Он ждет у охраны, как я просила. Забирается в машину, устраивает рюкзак в ногах.

— К Алине?

— К Алине.

— А, бабушка звонила.

— Тебе?

Он кивает.

— Я не ответил.

— Правильно.

Не хочу, чтобы она выспрашивала у него, где мы живем. Хотя адрес Руслана ей, скорее всего, уже известен. При желании Анфиса Федоровна умеет найти кого угодно.

В палате Никита сразу садится рядом с сестрой и начинает рассказывать школьные новости. Алина слушает, обнимая принесенную им игрушку. Я устраиваюсь в кресле у окна. Усталость накрывает резко, глаза закрываются сами.

Просыпаюсь от мужского голоса.

— Результаты уже есть?

Поднимаю голову. В дверях стоит Руслан. Без пиджака, рука зафиксирована, в левой ладони пакет из книжного магазина.

— Ты почему здесь? — выпаливаю не подумав.

— Я тоже рад тебя видеть, — усмешка трогает его губы.

— Ты же на работе.

— Уже нет.

Смотрю на часы. Только четыре.

— А управление?

— Не развалится.

Он подходит к кровати и кладет пакет на тумбочку. Внутри альбом, цветные карандаши и детская книжка.

Наверное, попросил кого-то купить. Не представляю Азарова, стоящего перед полками и выбирающего карандаши.

Алина с любопытством разглядывает его.

— Ты дядя Руслан?

— Просто Руслан, — поправляет осторожно.

— Мамин начальник?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Вроде того.

— Мама хорошо работает? — выспрашивает Алинка.

— Пока не уволил.

— Руслан, — возмущаюсь я.

В уголках его губ мелькает озорная улыбка и лицо мгновенно преображается.

— А почему у тебя рука сломана? — не отстает дочь.

— Не сломана. Ранена.

— Больно?

— Терпимо.

Она показывает пластырь на сгибе локтя.

— Мне тоже кровь брали, — делится своими горестями.

— Вижу.

— Я плакала.

— Уже прошло?

Она согласно кивает. Руслан садится возле кровати. Не сюсюкает, не пытается развеселить. Просто остается рядом. Это так странно и непривычно. Зачем он здесь? Для чего?

В палату заглядывает Глеб.

— Пришел все-таки, — они пожимают руки.

— Серафима ждет, — улыбается Руслан. — Что по обследованиям?

Глеб открывает папку.

— Острой отрицательной динамики нет. Это уже хорошо. Завтра сделают КТ, после этого соберем консилиум.

— Во сколько?

— Предварительно после обеда.

— Мне сообщишь.

Это звучит не как просьба.

— Куда ж я денусь, — усмехается Глеб.

— Хирург возьмется?

— Руслан, я не буду отвечать за него. Он сначала должен увидеть КТ. Завтра все будет понятно.

Азаров кивает. Не задает лишних вопросов и не требует невозможных обещаний. И мне рядом с ним внезапно становится легче. Совсем немного, но впервые за сутки я могу нормально вдохнуть.

Руслан остается до вечера, сначала уходит в другое крыло на реабилитацию, потом разговаривает по телефону в коридоре, о чем-то спорит с Глебом. В палате почти не находится. Никита держится настороженно, словно не понимает, как теперь вести себя рядом с ним.

Зато Алина быстро осваивается. Рисует в новом альбоме и время от времени показывает Руслану картинки.

Он рассматривает каждую. Ни одну не хвалит. Но и не отмахивается. В семь медсестра напоминает, что посещение закончено. Я целую Алину и обещаю приехать утром.

Руслан уже выходит, когда дочка окликает его:

— Дядя Руслан!

Он оборачивается.

— Ты завтра придешь?

Азаров молчит всего секунду.

— Если смогу.

Алина хмурится.

— Приезжай, — она расплывается в улыбке, от которой, что-то мне подсказывает, плавится не только мое сердце.