Глава 26. Руслан

— Внимательно. Излагай.

— Руслан Викторович, по Родионову пришел ответ, — голос Артема звучит непривычно собранно. Без обычного топтания вокруг да около. — Точнее, подобие ответа.

Краем глаза слежу за Женей. Стоит у плиты спиной ко мне, помешивает что-то в сковороде. Кажется, не прислушивается, но мне все равно не нравится говорить при ней. Особенно про ее мужа.

Выхожу в гостиную.

— Конкретнее.

— В базе без вести пропавших Родионова нет. Вообще. Ваш запрос сначала приняли, а потом перенаправили в закрытый контур. У меня доступа не хватает.

Останавливаюсь около окна. За стеклом темно, во дворе горят фонари, а я провожу логические цепочки. Женщина готовит ужин, ребенок играет в комнате, а пропавший муж внезапно оказывается совсем не пропавшим.

— Какая отметка?

— Оперативный интерес. Материалы закрыты. И еще…

— Не тяни.

— Карточка обновлялась три месяца назад.

Невольно напрягаю поврежденную руку. От пальцев до плеча простреливает боль, но сейчас мне не до нее.

Антон исчез почти год назад. Значит, через девять месяцев после исчезновения кто-то все еще работал с его карточкой. Мертвых и без вести пропавших так не ведут. Особенно под закрытым грифом.

— Кто куратор?

— Не видно. Даже подразделение скрыто. Я попробовал зайти с другой стороны, но запрос сразу поставили на контроль.

Блядь. Вот это уже хуже.

— Больше официально не лезь, — говорю тихо. — Вообще никаких запросов по этой фамилии. Понял?

— Так точно.

— Подними открытые данные. Работа, счета, недвижимость, машины, связи. Все, до чего можно дотянуться без сигнала в системе.

— Сделаю.

— И, Артем…

— Да?

— Никому.

— Понял, Руслан Викторович.

Сбрасываю звонок и несколько секунд смотрю на темное стекло. В нем отражается кухня и Женя. Маленькая, хрупкая на фоне моей мебели. Хозяйничает, открывает шкафы, раскладывает тарелки, будто уже давно здесь живет. На самом деле она понятия не имеет, куда попала. И я пока тоже.

Ее муж жив. Скорее всего. И кто-то очень серьезный не хочет, чтобы его искали. Телефон снова вибрирует. Сообщение от Артема:

«Метаданные скинул на закрытую почту».

Убираю гаджет в карман и возвращаюсь на кухню.

— Что-то случилось? — Женя оборачивается. В руке деревянная лопатка, на лице настороженность.

— Работа.

— Я поняла, что не подружка звонила, — хмыкает она.

— Ревнуешь? — вопросительно приподнимаю бровь.

Она закатывает глаза и отворачивается к плите.

— Не дождешься.

Вот и поговорили. Еще час назад меня бы это позабавило. Сейчас внутри скребет совсем другое. Там, в закрытой базе, находится ее законный муж. Живой или мертвый — пока вопрос. Но его достаточно, чтобы я чувствовал себя третьим лишним в собственной квартире.

Да схера ли? Бред какой-то. Я вообще никому здесь не муж и не отец. Нанял водителя, временно поселил семью. Остальное моя больная фантазия.

— Никита, ужинать! — зовет Женя.

Мальчишка появляется почти сразу. Садится за стол и с интересом заглядывает в тарелку.

— О, мясо!

— С овощами, — строго добавляет мать.

— Зачем портить хорошее мясо?

Усмехаюсь и занимаю свое место. Женя ставит передо мной тарелку, приборы кладет слева. Случайность? Перевожу взгляд на нее и подозрительно прищуриваюсь. Она не смотрит, как ни в чем не бывало, поправляет салфетки и садится рядом с сыном.

Беру вилку левой рукой. Куски мяса уже маленькие, резать не нужно. Точно не случайность. Но не говорит ни слова. Ни жалости в глазах, ни предложения помочь. Просто сделала так, чтобы я не чувствовал себя инвалидом за собственным столом.

Опасная женщина. К такой роскоши можно привыкнуть слишком быстро. Только отвыкать потом как?

— Вкусно, — говорю, попробовав.

Женя на мгновение замирает, потом пожимает плечами.

— Обычная еда.

— Бабушка так не готовит, — сообщает Никита с набитым ртом.

— Не разговаривай, когда ешь.

Несколько минут за столом тихо. Непривычно, но не раздражает. Никита поглядывает на меня, явно хочет что-то спросить, но сдерживается. Терпения хватает ненадолго.

— Дядь Руслан, а вы преступников ловите?

— Ловлю.

— Настоящих?

— Игрушечных у нас не держат, — пожимаю плечами.

Он хихикает. Женя прячет улыбку, опуская глаза в тарелку.

— А людей вы умеете находить?

Вилка замирает у рта.

— Никита, — предупреждает Женя.

— Я просто спросил, — обиженно отвечает мальчик, но смотрит прямо.

Глаза серьезные, взрослые. Такие не должны быть у девятилетнего ребенка.

— Умею, — отвечаю осторожно.

— Тогда найдите нашего папу.

Тишина придавливает к стулу. Женя бледнеет и кладет ладонь сыну на плечо.

— Никита, хватит, — она пытается спасти ситуацию. — Руслан не обязан заниматься нашими проблемами.

— Но он же может.

Может. Уже занялся. И результат мне совсем не нравится.

— Я попробую, — говорю, глядя мальчишке в глаза и выдавливаю из себя натянутую улыбку.

Женя резко поворачивается ко мне.

— Не надо обещать ребенку то, чего не сможешь выполнить, — глаза метают молнии, но красивая. Даже слишком.

— Я не обещал, — объясняю спокойно. — Сказал, что попробую.

— Это одно и то же для него.

— Для меня нет.

Наши взгляды сталкиваются. В ее глазах надежда, которую она отчаянно пытается задавить. Боится поверить или не дождаться? Бесит. До чертиков.

Выкручивает от ревности к человеку, которого она год не видела. К ублюдку, который оставил ее без денег с двумя детьми и старой мегерой в придачу. Но ведь замуж она за него вышла. И детей ему родила. Ой, пиздец… Хочется впечататься лбом в столешницу. Отлично, Азаров. Приехали.

— Мам, я все съел, — Никита поднимает пустую тарелку.

— Молодец. Иди умойся и готовь вещи на завтра.

Он уносится из кухни. Женя собирает посуду, двигается быстро, будто хочет чем-то занять руки. Или побыстрее сбежать от меня. Это тоже цепляет.

— Не стоило это говорить, — произносит тихо.

— Почему?

— Потому что он ждет Антона. Каждый день. Теперь будет ждать еще и новостей от тебя.

— А ты не ждешь?

Она ставит тарелку в раковину слишком резко. Фарфор звякает.

— Это допрос?

— Обычный вопрос…

— Тогда не твое дело.

Разворачивается и упирается ладонями в столешницу. Злится. Значит, попал в точку. Шумно втягиваю воздух и сжимаю руки в кулаки. Получается только у одно.

Хочется подойти, развернуть к себе и вытрясти все, что она знает о муже. Где работал, с кем общался, почему исчез. Но нельзя. Пока у меня только закрытая карточка и подозрения. Я не стану ломать Жене жизнь догадками.

— Завтра утром мне нужно в управление.

— Я помню.

Она включает воду и начинает мыть посуду. Разговор окончен.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но боль в руке прошивает от плеча до пальцев. Невольно морщусь.

— Таблетки, — летит в спину.

— Что?

— Ты сказал, что не взял обезболивающее. Где оно?

— В сумке.

Женя вытирает руки, находит сумку в прихожей и возвращается с блистером. Выдавливает таблетку на ладонь, ставит рядом воду.

— Я не умираю и сам способен о себе позаботиться, — огрызаюсь я.

— Заметила, — ее улыбка больше похожа на оскал. — Выпей.

Смотрит спокойно, даже бровью не ведет. Спорить дольше глупо и я уступаю. Закидываю таблетку в рот и запиваю. Женя забирает стакан.

— Довольна? — усмехаюсь.

— Вполне, — пожимает плечами. — Хотя бы ночью не будешь рычать на всю квартиру.

Уходит в спальню, а я остаюсь посреди кухни с дурацкой улыбкой. Заботится? Приятно черт возьми! Но ни о чем не говорит.

Жду, пока квартира затихнет и за дверью спальни гаснет свет. Только тогда открываю ноутбук и захожу в закрытую почту.

Артем прислал скрин карточки. Почти все поля закрыты черными полосами. Фамилия, имя, дата рождения. Категория учета скрыта. Подразделение скрыто. Основание скрыто.

Внизу две доступные строчки.

«Статус: активен».

«Дата актуализации: три месяца назад».

Откидываюсь на спинку и смотрю на дверь спальни. Там спит женщина, которая год оплакивает исчезнувшего мужа. А ее мужа в это время кто-то продолжает вести как действующий объект.

Родионов не пропал, а залег на дно. И это совсем уже другая ситуация.