Глава 25. Евгения

Азаров расплачивается за телефон, и мы выходим из магазина техники. Внутри все еще болезненно вибрирует от того, что только что произошло. Я согласилась на условия Руслана. На его работу и помощь. И теперь я — его личный водитель. Можно сказать официально, звучит как-то странно, но почему-то не пугает. Скорее... дает опору. Теперь у меня и моих детей есть завтра. И снова появилась почва под ногами.

— За телефон я отдам с зарплаты, — мой голос звучит уверенно. — Никаких подарков я не принимаю.

— Хорошо, — хмыкает Руслан, не собираясь спорить. Тем лучше. Границы лучше расставлять сразу.

Идем за продуктами. Гипермаркет встречает гулом голосов и ярким светом. Давно я не была в таких огромных магазинах, да и не зачем. Все, что мне необходимо есть у дома. Я по инерции беру тележку с подозрительно скрипящим колесом и везу перед собой. Мы идем по рядам, и я ощущаю себя максимально неловко. Руслан рядом со мной, в этом бытовом мире, где я выбираю хлеб и молоко. Это странно и напряженно. Расслабиться не получается, я будто сдаю экзамен. Но мой экзаменатор молчит и не обращает на меня никакого внимания.

Обреченно вздыхаю и привычно выбираю самое нужное по своему списку: молоко, хлеб, крупы, яйца. Дешевое, но не самое плохое. То, к чему я привыкла. Но стоит мне только отвлечься, как в тележке появляется что-то, чего я не клала.

— Руслан, это лишнее, — говорю я, когда он добавляет упаковку дорогого сыра.

— Это не лишнее, — отвечает он невозмутимо. — Это необходимое.

— Не нужно...

— Не нравится не ешь, — равнодушно пожимает плечами.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что за этим стоит. Но Азаров демонстративно на меня не смотрит и просто идет дальше. Невольно внутри поднимается раздражение и благодарность одновременно. Я не хочу быть ему обязанной еще больше, но и спорить бесполезно.

— Руслан, — пытаюсь говорить твердо. — Я не могу сейчас позволить себе это.

— Я-то могу, — отвечает он. — Просто прими как данность и расслабься.

— Нет, это…

— Жень, — Руслан останавливается, поворачивается ко мне. — Ты сильная, независимая и все такое. Я понял, оценил и не претендую. Но мой холодильник, стоит в моей квартире, я могу заполнить его едой, которая нравится мне?

Я молчу. Потому что он прав. И это бесит.

— Давай договоримся так, — продолжает он. — Я покупаю продукты, ты готовишь еду.

Выбора у меня в общем-то нет. Да и не хочу я никакого выбора. Так устала, что сил уже ни на что не хватает.

— Ну пойдемте уже, — канючит сын и мы двигаемся дальше.

Никита вздыхает над витриной с игрушками, и я уже открываю рот, чтобы сказать «нет», но Азаров кивает первым:

— Бери.

— Руслан...

— Я себе беру, — отвечает с усмешкой. — С детства мечтал.

— Ты сразу взрослым родился, — бурчу я, но сдаюсь. Может просто прикинуться ветошью и пусть делают что хотят?

Мы идем дальше. Я кожей ощущаю настойчивое присутствие Руслана. Он не лезет, не командует, просто идет рядом, но я чувствую его взгляд на себе. Вспоминаю про прокладки и беру с полки упаковку, но становится так неловко, что краска заливает лицо. Азаров ничего не говорит, отворачивается и идет дальше. Я облегченно выдыхаю.

У кассы я боюсь предположить, сколько это все стоит. Смотрю на гору продуктов, на игрушки, на вещи, которые я не выбирала, и откуда-то изнутри поднимается страх. Я не привыкла, чтобы за меня платили.

— Руслан…

Он мажет по мне недовольным взглядом, принуждая заткнуться и прикладывает карту к терминалу. Платеж списывается, а я не понимаю, что мне делать. Возмутиться или просто принять как данность.

— У вас же есть доставка? — спрашивает Руслан, а я округляю глаза от удивления.

Но не проходит и пары минут, как появляется молодой парень и забирает наши пакеты. Записывает адрес и удаляется.

— Зачем? — бормочу невнятно.

— Ни к чему носить тяжести, если есть специально обученные для этого люди.

Когда мы выходим из магазина, я чувствую себя странно. Неловко. Как будто я должна что-то сказать, но не знаю что.

Едем домой. Я за рулем его мощной и дорогой машины, так непохожей на мою старую «Тойоту». Отлично слушается меня и быстро реагирует. Это непривычно, но приятно. На мгновение я позволяю себе почувствовать эту свободу.

Но краем глаза замечаю, что Руслан напряжен. Сидит, сжав челюсть, смотрит в окно. Меня это тоже нервирует.

— Ты всегда так ходишь в магазин? — спрашиваю, чтобы нарушить тишину.

— Я не хожу в магазин в принципе, — раздражается он.

— Зачем тогда это все?

Азаров молчит.

— Что-то не так? — настаиваю я, в таком напряжении невозможно находиться.

— Ничего нового, — цедит сквозь зубы.

— Если я могу...

— Не можешь, — огрызается Руслан.

Замолкаю и насупливаюсь. Мне обидно и неприятно. Я хотела помочь, а он рычит, как будто я в чем-то виновата.

— Извини, — выдавливает он через минуту.

Недоуменно смотрю на нее, впервые замечая в нем что-то человеческое, скорее даже уязвимое.

— Рука болит. Таблетки не взял.

Я понимающе киваю, становится легче. Будто камень убирают с плеч.

— Что случилось? — спрашиваю, хотя знаю, что лезу не в свое дело.

— Ранение, — вздыхает Руслан. — Один ублюдок оказался проворным.

— Скоро восстановишься?

— Зависит от того, как буду заниматься, — криво усмехается. — Серафима заставляет работать.

Искоса смотрю на него и вижу, как устал. Как борется с болью, с этой рукой, которая не слушается и во мне просыпается что-то новое, чему я пока не знаю названия.

Подъезжаем к дому. Я паркуюсь, мы поднимаемся. В коридоре сталкиваемся очень неловко, слишком близко. Чувствую его запах, слышу дыхание. На мгновение мы замираем. Руслан смотрит на меня, вижу в его глазах что-то, что заставляет сердце биться быстрее. Он отступает первым.

— Я сейчас, — говорит тихо. — Заберу вещи из комнаты.

Что-то берет в спальне и уходит в гостиную. Я стою, прижимаясь спиной к стене, и пытаюсь унять дыхание.

Мы с Никитой размещаемся в комнате. Он играет в телефон, я пытаюсь восстановить свои контакты, чтобы хоть как-то наладить связь.

Привозят продукты, я выхожу помочь и глаза разбегаются, столько всего и за год не съесть. Смотрю на пакеты и по коже ползут мурашки. Я уже забыла, каково это, когда можно позволить себе многое. Когда не надо считать каждую копейку.

Азаров сидит за барной стойкой с ноутбуком, что-то делает. Я не спрашиваю, это вообще не мое дело.

Разложив все по полкам стерильной кухни, принимаюсь готовить ужин. Помешиваю подливу и между делом проверяю телефон. Из больницы тишина. Кошусь на Руслана, незаметно рассматриваю его лицо, линию мощной шеи, длинные пальцы. В домашней одежде он выглядит иначе, мягче, расслабленнее.

— Если ты хочешь что-то спросить, не стесняйся, — говорит он, не поднимая головы.

Я вздрагиваю от неожиданности, густо краснею и отворачиваюсь.

— Я хотела обсудить завтрашний день... — начинаю я. — У нас с Никитой школа...

— Отвези меня утром в управление и до вечера можешь быть свободна, — отвечает он небрежно и отвлекается на вибрирующий на столе телефон.

— Внимательно. Излагай, — говорит уже в трубку.

Невольно начинаю смотреть на этого мужчину иначе и это пугает меня больше, чем все, что было раньше. Я отворачиваюсь к плите и режу овощи. Руки дрожат, но я не обращаю внимания. Думаю о том, что завтра будет новый день и все будет иначе. Я стану водителем Азарова. Это немного странно, но мне не страшно. Мне почти хочется этого. И это пугает меня больше всего.