Глава 5. Евгения

Дети спят, а я с кружкой горячего кофе стою у окна. Медленно пью и настраиваюсь на новый день. Еще чуть-чуть, несколько минут тишины и начнется привычная суета.

Режим белки в колесе не выключается в моей жизни никогда. Двадцать четыре на семь я бегу вперед, чтобы заработать денег и обеспечить своих детей самым необходимым. Днем работаю в клининговой компании, а вечером выхожу в такси. Так получается выгоднее по деньгам. На большее, увы, рассчитывать не приходится. Высшее образование так и не закончила.

Звонит будильник, выключаю его и залпом допиваю кофе. Пора.

Сначала бужу Никиту, присаживаюсь к нему на кресло и глажу по спине.

— Ник, в школу пора.

— Ну ма-ам, — тянет он недовольно. — Я спать хочу.

— Бегом чистить зубы, — взъерошиваю волосы. — А я заправлю твою кровать.

— Ладно, — садится сын на постели и широко зевает.

Целую его в макушку и пересаживаюсь к дочке на диван.

— Сладкая моя Малинка, — глажу ручки и плечи.

— Мамочка, — девочка улыбается и тянет ко мне руки.

Подтягиваю ее к себе и усаживаю сверху. Алина заходится кашлем. Прижимаю чуть сильнее, качаю и успокаиваю.

— Все хорошо, малыш, — шепчу на ушко. — Сейчас лекарство выпьем.

— Никитушка, иди за стол, — доносится с кухни голос свекрови.

— Мам, а почему бабушка зовет только Никиту? — шепотом спрашивает дочь.

Как объяснить ребенку, что бабушке нужен только внук, а внучку она не признает и считает не родной? У меня язык не поворачивается. При Антоне она себе такого не позволяла, а сейчас все очень изменилось.

— Потому что ты завтракаешь в садике, — смотрю на Алинку и улыбаюсь. — Поэтому бегом чистить зубки и собираться.

Дочка довольно сползает с моих колен и устремляется в ванную. Я быстро привожу комнату в порядок, заправляю постели и достаю одежду для обоих.

Никита появляется с кухни сытый и довольный. Алинка прибегает из ванной. Пока одеваемся, снова закашливается. Даю лекарство, последнее…

— Ну и куда ты ее такую болезную тащишь? — на пороге появляется свекровь и недовольно качает головой.

— В детский сад, Анфиса Федоровна, — говорю ровно и надеваю на дочь кроссовки.

— Лучше бы в детский дом сдала, — фыркает свекровь. — Проблем было бы меньше.

— Вы с ума сошли?

— Я не хочу в детский дом, — всхлипывает дочь и смотрит на меня огромными глазищами, огромные капли начинают стекать по щекам.

— Ну что ты, родная, — прижимаю Алину к себе. — Я тебя никому ни за что не отдам. Бабушка шутит.

— Дурацкие у тебя шутки, бабушка, — со знанием дела заявляет Никита и поворачивается ко мне. — Да, мам?

— Вот чему ты внука учишь? — обрушивается на меня свекровь. — Я так и знала, что против меня настраиваешь.

— Так, все, достаточно, — обрываю ее на полуслове. — Нам пора.

Поправляю Никите рюкзак, даю в руки кепку. Алине застегиваю ветровку и надеваю панаму. Все же еще не лето, а болеть никак нельзя. На выходе летит в спину:

— Я тебя выселю. И выродку твою тоже.

Стискиваю зубы и закрываю дверь. Обида клокочет в груди, но я гашу ее. Не нужно, не сейчас. Она все равно не может нас выселить. От того и бесится. Терпеть эти нападки уже нет никаких сил, но других вариантов тоже пока нет. Все деньги уходят на бензин, детей и лекарства для Алины. Снимать квартиру мы просто не потянем… Ладно справлюсь, не впервой.

Усаживаю детей в машину и плавно трогаюсь с места. В салоне тишина, дочь смотрит в окно, сын в телефон, подаренный бабушкой на день рождения. Смотрю на дорогу и сильнее сжимаю руль. Бесит эта беспомощность и безнаказанность.

Останавливаюсь у школы. Никита выбирается сам и убегает к друзьям, даже не попрощавшись. Потом приезжаю в детский сад. Провожаю Алину до группы. Она обнимает меня за шею и не отпускает, словно боится, что я исчезну. Обещаю забрать пораньше, соглашается и бежит в группу к ребятам.

Остаюсь одна. Возвращаюсь в машину, завожу двигатель и откидываюсь на спинку, чтобы перевести дух и подумать, как все распланировать, чтобы успеть.

На телефон приходит уведомление из приложения такси. Кто-то хочет, чтобы я отвезла его. И маршрут не сложный. Но нет, днем я не работаю. Отменяю заказ и убираю телефон в карман.

На сегодня у меня два заказа. Первый — небольшой офис, надо помыть окна и полы, успеть до обеда, пока не вернулись сотрудники. Второй квартира в новостройке, генеральная уборка, возможно и чаевые хорошие дадут.

Снова уведомление. Все тот же адрес и тот же пассажир. Кто же такой непонятливый? Захожу в профиль и меня едва не сносит волной раздражения. Вчерашний гад, которого я высадила, а он еще и рейтинг мне испортил. Первая мысль встретиться и высказать все, что я думаю в лицо, но я быстро гашу ее. Не нужны мне это разборки, работать надо. Поэтому просто добавляю пассажира в черный список и выхожу из приложения.

«Выезжаю» — пишу напарнице.

«Я уже на месте» — приходит ответ.

Отлично. Включаю передачу и трогаюсь с места.

***

Окна в офисе открыты, ветер носится туда-сюда, шевелит документы, оставленные на столах. Мы с Мариной, надев резиновые перчатки, работаем в четыре руки. Нужно закончить побыстрее, чтобы не подводить людей, на перерывы нет времени.

Стою на подоконнике и тру стекло. Вода уже серая, холодит пальцы даже сквозь перчатки. Кожа от моющих средств потрескалась и загрубела, никакой крем не помогает. Но я не жалуюсь, это лучше, чем ничего.

— Ой, Жень, — вздыхает Марина, намыливая свое окно. — Вот смотрю я на тебя и не понимаю.

— Чего?

— Ты же модель. Зачем тебе это? Окна мыть, полы тереть. Нашла бы папика и жила бы в свое удовольствие.

Я усмехаюсь и закрываю створку.

— Марин, скажешь тоже. Не модель я больше. Закончилась сказка.

— Ну почему закончилась? Ты красивая, лицо, фигура…

— Да кому я нужна с двумя детьми, — отмахиваюсь с улыбкой. — Мне же не восемнадцать.

Она заканчивает полировку створки.

— Ну кому-то может и нужна, — бормочет между делом, любуясь своей работой.

— Хватит с меня, — спрыгиваю с подоконника, поправляю ведро ногой. — Не хочу больше ждать подачки и зависеть от кого-то. Сама заработаю.

Марина качает головой, но с уважением.

— Ну ты даешь.

Снимаю перчатки и смотрю на свои покрасневшие, с заусенцами руки. Антон бы сказал, что я опустилась. Но его нет, он исчез и разрушил мою жизнь до основания. Теперь я вынуждена мыть полы и окна, потому что надо кормить детей, платить за коммуналку и лекарство Алине, а свекровь не дает ни копейки.

Дальше работаем молча, но быстро и слаженно. За сорок минут успеваем все закончить.

— Ладно, — говорит Марина, оглядывая результаты. — Вроде чисто. Давай собираться, у нас еще один объект.

— Сколько времени?

— Половина второго. Должны успеть.

Собираю все наши вещи и отношу в машину. Марина закрывает окна и дверь, отдает ключи и спускается ко мне.

— Слушай, Жень, — говорит она, переминаясь с ноги на ногу. — А можешь меня на полчасика отпустить? Надо домой заскочить…

— Конечно, беги, — улыбаюсь ей, хоть и понимаю, что нагрузка возрастет.

— Я быстро. Честно.

Ну, конечно, как всегда. Честность закончится где-то на полпути ко мне.

— Да не волнуйся, я пока одна начну.

Марина благодарно улыбается и сбегает, а я остаюсь в машине одна. В салоне играет ненавязчивая музыка, трогаюсь с места и выруливаю на главную дорогу.

Дождь лил всю ночь, дорога после него скользкая. Еду медленно и осторожно, соблюдая все правила и держу дистанцию. У меня нет права на ошибку. На выезде из района пост ГИБДД. Обычно на меня не обращаюсь внимание. Да и вообще, по статистике женщин останавливают сильно реже, чем мужчин. Но сегодня даже статистика не в мою пользу, потому что машет инспектор жезлом именно мне.

Останавливаюсь и открываю окно.

— Старший сержант Григорьев, ваши документы, — бросает равнодушно.

— Я что-то нарушила? — протягиваю права и документы на машину.

— Разберемся, — забирает и обходит машину по кругу.

Лениво листает и все проверяет в планшете. Что он там хочет найти понятия не имею, но тупое раздражение уже начинает скапливаться внутри.

— Аптечка есть?

— Есть.

— Покажите.

Хочется послать куда подальше, но сдерживаюсь. Выхожу из машины, открываю заднюю дверь и достаю чемоданчик с лекарствами. Собранный по стандарту и даже еще не распечатанный.

— Откройте, нужно проверить содержимое, — говорит инспектор.

— Вы серьезно? — уточняю на всякий случай.

— Вполне, — кивает он.

Ладно. Стискиваю зубы и выполняю его просьбу. Распечатываю и открываю, показывая, что там внутри. Он бросает равнодушный взгляд на блистеры и бинты и кивает.

— Огнетушитель есть?

— В багажнике, — цежу сквозь зубы от раздражения.

— Доставайте.

Глубокий вдох и медленный выдох. Не отпускает ощущение, что надо мной просто издеваются. Открываю багажник, показываю. Он смотрит, не глядя, кивает. Потом лезет под капот.

— Что случилось, старший лейтенант? — пробую улыбнуться.

— Ничего, — бурчит он себе под нос. — Рейд.

— Я очень тороплюсь.

— Ничем помочь не могу.

Стою, сжимаю ключи, чувствую, как время уходит. Он сверяет там что-то под капотом, проверяет фары, дворники, даже давление в шинах. Руки чешутся нагрубить, но я молчу.

— Что-то еще не проверил, — задумчиво тянет он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в него чем-то тяжелым.

— Может я уже поеду? — с нажимом говорю ему.

— Сейчас-сейчас, — бормочет он, снова вчитываясь в мои документы.

— Сорок минут прошло, — начинает сильно подгорать. — У вас что дел нет других?

— Скорее наоборот, но…

Краем глаза замечаю, что на обочине останавливается белый седан. Такси. Из задней двери выходит мужчина в дорогом костюме, опирается ягодицами на багажник и складывает руки на груди. Смотрит прямо на меня спокойно и нагло. Хищная усмешка искажает его губы, а глаза остаются серьезными.

Пара мгновений мне требуется, чтобы узнать его и все стремительно становится на свои места. Это же вчерашний гад, которого я высадила!

— Вы! — выдыхаю, и голос срывается от охватившей меня ярости.