Глава 6. Руслан

Приезжаю в госпиталь к Сурову и поднимаюсь в кабинет к реабилитологу, которого Глеб считает лучшим. Мне в принципе все равно, но мнению друга доверяю.

Кабинет врача находится на втором этаже. Нахожу без труда. Стучу. Никто не отзывается. Стучу еще раз.

— Входите, — раздается женский голос. Взрослый, скорее даже пожилой.

Открываю дверь левой рукой и вхожу. Кабинет небольшой, но светлый. Чего тут только нет: шведская стенка, несколько тренажеров, даже стол для массажа. У окна стол, на нем ноутбук, принтер и стопка карт пациентов. Рядом со столом, уперев руки в бока стоит женщина лет шестидесяти, с короткой, мужской стрижкой и пронзительными серыми глазами. На лице нет ни штриха косметики, а халат застегнут на все пуговицы.

— Азаров Руслан Викторович? — смотрит поверх очков.

— Да.

— Меня зовут Серафима Васильевна Голубева. Раздевайтесь до пояса и присаживайтесь на кушетку, — бросает строго и отходит к раковине, чтобы помыть руки.

Я не двигаюсь и смотрю на нее исподлобья.

— Вам что-то не понятно? — ее бровь вопросительно дергается.

— Вы уже видели мою медкарту. Когда я смогу вернуться к нормальной жизни?

— Нормальной понятие растяжимое, — хмыкает она. — Все разговоры после осмотра. Раздевайтесь.

— Вы не поняли… — раздраженно втягиваю воздух.

— Это вы не поняли, — перебивает, не моргнув глазом. — Я реабилитолог, а не гадалка. Моя задача посмотреть, что наворотили хирурги и травматологи и восстановить. Если вы не хотите этим заниматься — я уговаривать не собираюсь.

Смотрю на нее и недоумеваю. Обычная женщина, а ведет себя так, будто генерал в юбке, не меньше.

— Мне нужна моя рука, — цежу сквозь зубы.

— Тогда перестаньте капризничать и делайте, что я говорю.

Резонно. Сбрасываю куртку, стягиваю рубашку. Правый рукав снимаю осторожно, бандаж-рукав пока оставляю. Серафима подходит, смотрит на рубец, трогает пальцами, нажимает сильно, профессионально.

— Больно? — надавливает на плечо.

— Немного.

— Здесь? — смещается выше.

Терплю, но давление усиливается.

— Больно, — признаюсь наконец.

— Еще бы, — хмыкает она и отходит к столу, что-то записывает. — Месяц в гипсе, мышцы атрофировались. Связки укоротились. Сустав разрабатывать надо, но без фанатизма.

— Что вы предлагаете?

— ЛФК, физио, лазер, массаж. И главное каждый день по три-четыре часа упражнений. Если будете делать все по схеме, то через три месяца вернете процентов семьдесят подвижности.

— Вы издеваетесь?

— Я работаю, — она что-то ищет в своей огромной папке, а потом пододвигает ко мне. — Вот список упражнений. Придется заучивать и выполнять. Второй раз объяснять не буду.

Обреченно читаю. Сгибания, разгибания, отведения, ротации. Эластичные бинты, гантели, мячи. Как в спорте, только для инвалидов.

— Мне некогда этим заниматься, — качаю головой. — У меня служба.

— Тогда зачем вы ко мне пришли? — смотрит на меня в упор.

— Мне сказали, что вы лучшая.

— Лучшая значит не волшебница, а требовательная. Я буду гонять вас три раза в неделю. Дома будете заниматься сами. Если пропускаете — нагрузка увеличивается. И никакого нытья.

Перспектива не самая привлекательная, но «рука» веский аргумент.

— Когда начинаем?

— Пройдемте, — довольно усмехается врач, а по моей спине бегут колючие мурашки.

Следующие полчаса превращаются в ад. Серафима, судя по всему, работала в гестапо и знает толк в пытках. Она безжалостна и беспощадна, заставляет меня сгибать руку, разгибать, поднимать. Потом тянуть, расслаблять. Я морщусь, иногда шиплю, но терплю. Она не обращает внимания, только отдает приказы: «Еще. Выше. Медленнее».

— На сегодня достаточно, — говорит врач наконец. — Послезавтра в это же время. Опоздаете на пять минут — не приму.

— Есть, — отвечаю с иронией и натягиваю рубашку. Тело влажное и получается с большим трудом.

— И давайте без сарказма, — Серафима одаривает меня снисходительным взглядом поверх очков. — Я ваша последняя надежда. Если не получится у меня, то уже ни у кого не выйдет.

Да уж, от скоромности эта дама явно не умрет. Остается надеяться, что все не напрасно.

Выхожу в коридор. Правая рука настолько охренела, что почти не шевелится. Зато мышцы горят с непривычки.

На телефон падает сообщение. Открываю

Глеб:

«Как успехи?»

Я:

«Гоняла, как новобранца».

Глеб:

«Терпи. Она лучшая».

А всех посмотреть было нельзя?

Телефон звонит, когда я сажусь в такси. Володин.

— Слушаю, Петр Саныч.

— Родионову твою на посту тормознули, — говорит он. — Минут на десять помурыжат, а дальше или предъявлять, или отпускать.

— Услышал, — расплываюсь в улыбке. — Я успею. Спасибо.

Называю водителю новую точку маршрута. Едем туда.

Машину Родионовой вижу издалека и губы сами собой растягиваются в улыбке. Впервые вижу Евгению вблизи и без кепки. Волосы собраны в хвост, лицо бледное, но глаза красивые. Очень даже.

Такси паркуется неподалеку, а я продолжаю наблюдать за своей «жертвой». Она что-то говорит инспектору, тот разводит руками. Родионова ругается, но аккуратно.

Не выдерживаю и выхожу из такси, поправляю пиджак. Обхожу машину и аккуратно опираюсь задницей на багажник, продолжая наблюдать за развернувшейся драмой.

Женя замечает меня не сразу, спорит с инспектором, а потом поворачивает голову и замирает, словно приведение увидела.

— Вы! — выдыхает она, а глаза округляются.

— Я, — усмехаюсь самодовольно.

Она поворачивается ко мне лицом, и я получаю возможность рассмотреть ее поближе, чем и беспринципно пользуюсь. Так вот ты какая, Родионова. При солнечном свете и без мешающей кепки. Красивая и утонченная, но взгляд волчий, агрессивный, пробирает до мурашек.

— Что вам от меня нужно? — голос звенит от плохо скрываемой злости.

— Мне? Ничего, — равнодушно пожимаю плечами. — Решил спросить, не нужна ли помощь.

Она хмурится, не верит. Пытается прочитать меня, но не получится. Я преподавал там, где она училась.

— От вас мне ничего не нужно, — фыркает недовольно и отворачивается.

— Что со мной не так? — не могу сдержать улыбку.

— Вы издеваетесь? — ее наконец-то прорывает. — Сначала вы мне отомстили, а теперь…

— Я? Вам? — вот это уже интересно. — И как же?

Женя на мгновение теряется, хмурится, но все же не сдается.

— Рейтинг в приложении разве не вы мне уронили?

Не я. Мелкие пакости не мои методы.

— Евгения, — говорю мягко, почти ласково. — Вы правда считаете, что мне делать нечего? Я о вас думать забыл, как только добрался до дома.

Лукавлю, конечно. Но ей об этом знать ни к чему. А вот найти «вредителя» в принципе можно. Даже интересно.

Женя подозрительно прищуривается, не верит ни единому слову, но это ее проблемы.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — смотрит на меня исподлобья.

Не выдерживаю и смеюсь. Такая она дерзкая и опасная, но больше похожа на нахохлившегося воробья.

— В приложении написано. Я же заказывал такси. У вас в профиле имя.

Она молчит и кусает губы, видимо решает, насколько можно верить моим словам. Но ответить ничего не успевает, у нее звонит телефон. Принимает звонок и отходит на пару метров. А я пока подхожу к инспектору и показываю ксиву.

— Спасибо, очень выручил, — награждаю пятитысячной купюрой. — Давай документы.

— Хорошо, — гаишник отдает мне все и уходит дальше работать.

Держу в левой руке и иду к Жене. Обрывок разговора долетает до меня.

— Да, еду уже. Скоро буду. Нет, не волнуйся.

Она поворачивается и наши глаза встречаются. Я смотрю на нее, она на меня. Доли секунды, но этого достаточно, чтобы понять — я ее не отпущу.

Евгения подходит, нервно забирает документы из моей левой руки.

— Спасибо, — бросает коротко и идет к своей машине.

Садится в салон и резво срывается с места, оставляя меня на обочине. А я стою, как идет смотрю вслед и улыбаюсь.

— Вот же зараза, — говорю сам себе.