Глава 8. Евгения

Подъезжаю к нужному дому и паркуюсь на единственном свободном месте. Марина уже ждет у подъезда, прислонившись к стене и напряженно курит. Увидев меня, кидает окурок в урну, качает головой.

— Сколько можно ждать.

— Гаишник задержал.

— Вечно у тебя что-то не так.

Не спорю. Поднимаемся на девятый этаж. Квартира просторная, только специфически пахнет ремонтом и новой мебелью. Нам предстоит генеральная уборка перед заселением.

— Ну что, по коням? — Марина натягивает перчатки и многозначительно усмехается, оглядывая фронт работы.

— Давай.

Работаем в четыре руки быстро и слажено. Окна, полы, кухня и санузлы. Мы как феи чистоты порхаем по квартире, превращая ее в жилое помещение. Пыль исчезает, окна и зеркала блестят, а мои плечи начинают неприятно ныть. Руки, не привыкшие к тяжелой работе, болят, пальцы сводит, а кожу стягивает. Но нужно доделать уборку, иначе денег не видать. Мы и так получаем всего тридцать процентов.

Бросаю небрежный взгляд на часы, управились чуть раньше заявленного времени. Даже не верится, но вся квартира сияет чистотой. Напарница делает фотоотчет на телефон и оправляет администратору.

— Закончили, — Марина без сил опускается на пуф у двери. — Осталось дождаться денег и день прошел не зря.

— Думаешь надолго зависнут?

Мне надо срочно купить лекарства.

— Зависит от настроения администратора и фазы луны, — заявляет она на полном серьезе.

Переглядываемся и синхронно начинаем ржать. Смех выходит скорее нервный и усталый. Нам обеим катастрофически нужны деньги.

— Слушай, Жень. А чего ты в такси днем не выходишь?

— Конкуренция больше, да и заработок меньше, — собираю ведра и прочий инвентарь.

— А вечером кто с детьми сидит?

— Свекровь.

— Ну и как она?

— Нормально, — вру, не задумываясь. Зачем ей мои проблемы? Своих по горло.

Марина качает головой, но не задает лишних вопросов. Мы не настолько близки, чтобы откровенничать. Так, случайные попутчики, можно сказать.

Выходим на улицу. Я сажусь в машину и завожу двигатель. Марина стучит по стеклу, открываю окно.

— Завтра заказ на утро, сможешь? Платят хорошо.

— Смогу, — уверенно киваю. — Пришли адрес.

— Захвати меня, поедем вместе.

— Хорошо.

Она уходит, а я откидываюсь на спинку и борюсь с желанием закрыть глаза. Потому что сразу же усну. Мне кажется, я не высыпалась уже целую вечность и хотеть спать мое перманентное состояние. В салоне тихо, только дождь снова начинает накрапывать. Внутри леденящая пустота и усталость, а еще страх, что Алина опять закашляется, а лекарства нет.

Словно услышав мои молитвы на телефон приходит сообщение о зачислении денег за сегодняшний рабочий день. Облегчение волной прокатывается по внутренностям и даже дышать становится легче.

Еду в аптеку. Очереди нет, и я подхожу к стойке.

— По рецепту, — протягиваю бумажку.

Провизор — молодая девушка с уставшими глазами, смотрит на листок, потом на меня. Кивает, уходит в подсобку. Возвращается с маленькой коробочкой.

— Вот держите. Как раз сегодня привезли.

Кручу в руках знакомую коробочку, рефлекторно читая название. Да, это именно то, что выписал врач. Без него Алина не доживет до операции. Документы на квоту приняли, но вызов обещают только в следующем году.

— Сколько? — спрашиваю обреченно.

Девушка озвучивает сумму, от которой у меня невольно дергается веко. Цена опять поднялась. Скрепя сердце достаю карту и прикладываю к терминалу. Оплата проходит и на телефон падает сообщение о списании. Мельком мажу взглядом по экрану, отмечая сколько денег осталось.

Чек пихаю в карман, коробочку с лекарством в сумку и выхожу из аптеки. Дальше в супермаркет. Покупаю самое необходимое: молоко, хлеб, яйца, макароны, сосиски. Сил нет на то, чтобы готовить что-то сложное. На кассе внимательно пересчитываю покупки и улыбаюсь. Хватает, еще и на шоколадку детям остается. Добавляю на ленту. Пусть, сегодня пятница, побалую немного.

В садике Алина уже ждет и переминается с ноги на ногу. Увидев меня, кидается в объятия.

— Мамочка!

Улыбаюсь ей и приседаю, чтобы обнять. Она кашляет, прямо в плечо, надрывно, сухо.

— Все, все, — глажу по спине. — Сейчас лекарство выпьем. Поедем домой.

В машине достаю коробочку, набираю в шприц суспензию и вливаю в рот Алине, она морщится.

— Не вкусно.

— Зато кашель пройдет.

Она кивает и доверчиво прижимается ко мне. Целую ее в макушку, пристегиваю в детском кресле и сажусь за руль.

Приезжаем домой, а там тишина. Свекровь в своей комнате. Не выходит и слава богу. Никита высовывается в коридор и улыбается.

— Вы пришли, — говорит таким голосом, как будто могло быть иначе.

— Конечно, — треплю его по волосам и целую в макушку. — Отнеси на кухню, я пока сестру раздену.

Сын берет пакет и, что-то там пыхтя, уносит на кухню. Раскладывает продукты по местам и комментирует каждый купленный мной товар. Отправляю Алинку мыть руки, а сама иду на кухню.

— Уроки сделал?

— Делаю.

— Давай, а я проверю.

Фыркает и уходит в комнату, а я принимаюсь за ужин. Быстро готовлю макароны с сосисками, нарезаю салат из огурцов и помидор. На десерт делю шоколадку на три части, но себе беру самую маленькую, чтобы потом отдать им обратно. Накладываю и зову детей к столу.

Ужинаем молча, дети хотят съесть быстрее, чтобы получить сладкое.

Свекровь приходит к нам, садится за стол, бросает быстрый взгляд на наши тарелки.

— Опять макароны? — фыркает недовольно.

— Почему нет? Нам нравится, — отвечаю спокойно. — На вас тоже хватит. Если хотите, конечно.

Она поджимает губы, но накладывает себе порцию.

После ужина рисую с Алиной, чтобы хоть чуть-чуть провести время вместе. Никита доделывает уроки только с моей помощью. Математика дается ему нелегко, приходится сидеть над задачами почти до девяти. Потом читаю дочке сказку и укладываю спать, засыпает мгновенно. А я глажу ее по волосам и нежно целую в висок. Так не хочется оставлять одну, но я должна…

Выхожу в коридор. Никита уже в пижаме, трет глаза.

— Мам, а когда папа вернется?

Внутри все обрывается. Смотрю на полные надежды глаза сына и не могу соврать. Не получается, но и правды у меня для него тоже нет.

— Не знаю, сынок, — говорю тихо и притягиваю его к себе. Не хватает ему отца, мужской руки, мужского внимания, защиты. Нам всем не хватает…

— Он же не бросил нас?

— Конечно нет, — качаю головой, хоть и нет былой уверенности. — Не бросил. Просто… случилось так, что он пока не может вернуться.

— Ты же мне не врешь? — хмурится сын.

— Не вру.

Прижимается теснее, а я целую его в макушку.

— Ложись спать. И следи за сестрой, — смотрю в глаза. — Если что, сразу звони мне.

— Хорошо, — зевает он и уходит в комнату к Алине.

Прохожу мимо комнаты свекрови, точнее пытаюсь прокрасться незамеченной, но от нее так просто не уйти.

— Шалава, — бросает, не удостоив меня взглядом. — По ночам таскается, а дети одни.

— Я работаю, — цежу сквозь зубы. Головой понимаю, что нельзя вестись на провокации, она все это делает специально. Но не получается, каждое слово попадает точно в цель и цепляет за живое.

— Работает она, — хмыкает снисходительно. — Проститутка. Постеснялась бы хоть, дети в доме, а ты все туда же.

— Не вам меня судить, — беру ключи, надеваю кепку и выхожу из квартиры.

Спускаюсь вниз и щелкаю брелоком. Машина приветливо мигает фарами. Сажусь в салон и завожу двигатель. Открываю приложение такси, смотрю на свой рейтинг и не верю своим глазам.

4,9… Не может этого быть! Выхожу и захожу заново, наверное, какая-то ошибка. Но ничего не меняется, рейтинг по-прежнему остается высоким. Но как это возможно?

Откидываюсь на спинку и барабаню пальцами по рулю. Кто-то исправил оценку? Неужели тот «пиджак» сжалился? Но с чего бы?