Глава 14 · Зимний бал

Фрея и Дерек расстались буквально за несколько дней до Зимнего бала. Она долго терзалась тем, что произошло с Грегом, но в итоге, по иронии судьбы, застала своего супер-ревнивого капитана футбольной команды кувыркающегося с какой-то девицей из группы поддержки. Получается, что всё это время он проецировал на Фрею свои же грешки, а стоило подруге показать характер, как она оказалась не нужна. Отвратительная ситуация, ничего не скажешь.

Мне хотелось верить, что Фрея в порядке, но она была не в порядке. Фрея стала нервной, забывчивой и рассеянной. Самолюбие моей подруги было сильно задето, хоть и у неё самой рыльце в пушку. Но я чья подруга? Правильно, Фреи, а потому гореть Дереку в адском пламени.

— Только не думай, что ты виновата в этом.

— Я и не думаю. Закончили эту историю со счетом 1:1, — подытожила подруга.

— Ну… я бы сказала 0,5:1.

— Вита! Не напоминай!

— А что? Люблю Грега. Не так как ты, конечно.

— Прекращай, — пригрозила Фрея. — Сама знаешь, что он ни одной юбки не пропускает и сам по себе несерьезный.

— Может, тебе это и надо? Я не детей с ним заводить предлагаю. Только секс и никаких обязательств.

— С каких пор ты стала свахой?

— Вот! Ты даже говоришь, как Грег!

— Ты бредишь, сходи к лекарю, — Фрея отмахивалась от меня и пыталась уйти, но я ходила за ней как хвостик, не оставляя ни на минуту.

— Только после тебя, — послала Фрее воздушный поцелуйчик. — На бал-то идешь?

— Нет. Если увижу рожу Дерека и этой девицы, то боюсь не сдержусь и устрою скандал.

— Уууу. Страшно.

Фрея закатила глаза, а затем подошла к шкафу и достала оттуда чехол для одежды и швырнула его в меня.

— Что это?

— Я купила это платье для бала, возьми себе. Хоть денек выгляди поэлегантнее.

— Ты всегда так много значения придаешь внешнему виду.

— Мне просто нравится наряжаться. Открывай.

Молния скользнула вниз, и я обомлела. На вешалке красовалось платье поразительного глубокого синего цвета из бархатной ткани, которая вся переливалась в свете ламп.

— Красивое, но слишком откровенное. И у меня грудь меньше твоей.

— Мерь давай, а не трепись. Сейчас посадим на тебя его, и дело в шляпе.

Послушалась подругу и примерила её шикарное платье. Я не смогла найти слов, оно было идеально. Фрея щелкнула пальцами, ткань послушно подтянулась и укоротилась там, где надо, обнимая каждый сантиметр тела красивыми складками, а вдоль одной ноги тянулся разрез почти до бедра, едва различимые бретели служили лишь какой-то сомнительной поддержкой для целого платья, декольте открывало мои ярко выраженные ключицы.

— Тебе очень идет! — воскликнула Фрея.

— Да. Но что-то мне неловко, оно такое облегающее, и кажется, что упадет, и я останусь голой, — я продолжила водить рукой по мягкой ткани, удивляясь тому, как какой-то кусок ткани может полностью изменить человека. — Хочется шею немного прикрыть.

— Ага. Веревку накинь и будет отлично, — я прыснула, когда Фрея изобразила висельника, а потом подруга довольно улыбнулась и добавила: — Волосы соберем тебе наверх и будешь королевой.

— Не хочу излишнего внимания. Это как будто не я. В этом платье должна блистать ты. Может всё-таки пойдешь на бал? — я умоляюще посмотрела на подругу.

— Октавия, признаешь ты это или нет, но каждой девушке, даже такой как ты, хочется внимания. И ты идешь туда не одна. Просто представь Леона в смокинге, и то как ты будешь смотреться в своей одежде рядом с ним. Это бросится в глаза куда сильнее, чем платье, соответствующее мероприятию.

— … — я не нашлась, что ответить.

— Если не я, то хотя бы моё платье должно быть на этом балу, и только ты справишься с этой задачей. — Фрея аккуратно убрала прядь волос, упавшую мне на глаза, а потом хитро улыбнулась: — Это тебе наказание за то, что произошло с Грегом. Это же твой братан или как ты там их называешь?

— Ладно, ладно, уговорила!

В платье Фреи я ощущала себя по-другому. Более красивой, и должность «некрасивой подруги» словно вычеркнули из моей трудовой книжки.

«Может, стоит иногда выползать из своего оверсайз панциря?» — обратилась к своему внутреннему голосу.

«Поддерживаю!»

— Только не дай Леону разорвать на тебе платье в порыве страсти.

— Фрея! — я закатила глаза, хотя она была права. Риск был велик.

И от этого риска я устала. Леон либо все время занят, либо мы только и делаем, что занимаемся сексом. Как будто больше нечем заняться! Да, я мало уделяла ему времени при подготовке к тестированию, да и вообще начало года выдалось какое-то сумбурное, и мы как-то умудрились пропустить конфетно-букетный период. И причиной тому стал мой внезапный поцелуй, а потом еще один, а потом… Ему не приходилось меня добиваться. Я преподнесла себя на блюдечке с золотой каёмочкой. Хлопушка щёлкнула и Леон Грейвз стал неотъемлемой частью моей жизни. А как же студенческая жизнь, как же веселье? Почему мы постоянно «работаем» и совсем не отдыхаем? Наверное, я немного не так представляла себе отношения и от этого тошно. Еще это склизкое ощущение не покидало, будто я предаю Леона в своих же собственных мыслях, отстраняюсь и забываю, а затем он обнимает меня и снова всё становится на круги своя, бушует буря и кипит страсть. Но как долго мы продержимся на одной только страсти? Мне это уже становится не так интересно. Я как фитиль, только пока неясно, от динамита или от свечи: взорвусь или сгорю до основания. А хочу быть костром, в который подкидывают поленья и не дают потухнуть. Когда-то я мечтала о парне, и о безудержном сексе, а, получив желаемое, оказалось, что всё это не так важно — мне нужно что-то большее.

Рассуждать просто, но куда сложнее произнести это вслух. А случая всё не представляется. Когда вижу Леона, такого уставшего после всей этой магической живности, сразу теряю решимость. Я ведь сама на него набросилась, сама согласилась стать его девушкой, он даже почти сказал, что любит меня! Только язык всё равно не поворачивается назвать это любовью с моей стороны. Симпатия, влечение, но не любовь.

— Как ты поняла, что любишь папу? — спросила я как то у матери.

— Ой, дорогая моя, это хороший, но очень сложный вопрос, — мама уперлась подбородком в сложенные руки и задумалась. — Знаешь, твой отец был просто невыносим! Стоило мне его увидеть, я вся кипела и постоянно злилась, но он был таким настойчивым, что нашел как потушить этот пожар, а потом я поняла, что просто жить без него не могу. Минуты без твоего отца казались часами, а часы бесконечностью. Наверное, как-то так. Это было так давно, что я могу ошибаться.

— Твоя мать была просто ужасной стервой, а я стал тем смельчаком, что вызвался приструнить её. Но она заколдовала меня и держит в заложниках. Не верь ей и звони в полицию! — прокричал отец где-то на фоне, а мама вся изменилась в лице и была похожа на разъяренного быка.

— Стерва, значит, Марк? Стерва⁈ Что за бред ты несешь перед дочерью?

— Она должна знать, чья кровь течет в её жилах.

Папе тогда знатно прилетело. Но меня эти ссоры больше забавляли: родители быстро мирились. Но мама и правда порой бывала слегка… стервозной.

Скучала ли я по Леону? Да, безусловно. Но я и по друзьям своим скучаю, когда долго их не вижу. Могу ли я жить без него? И снова мой ответ «да». Его итак постоянно нет, а жизнь продолжает идти своим ходом. Сложно, я запуталась.

«Можно избавить меня от всех этих размышлений?» — взмолилась перед внутренней Октавией.

«Можно напиться и забыться!» — подсознание тут как тут.

«Это перестало быть моим вариантом, да и смысл?»

«Расслабишься, как тогда на вечеринке. Было же весело!» — не унимался внутренний голос. Лучше бы не спрашивала.

— Посмотрим, — ответила вслух своему отражению в зеркале.

— Что посмотрим? Вау. Просто нет слов.

Леон пришел за мной в день бала, когда я была почти готова. Осталось только чуть-чуть припудриться. Фрея помогла со сборами, даже раздобыла туфли-лодочки в тон платью, а на шею выдала чокер, расшитый стразами, помня о моём желании прикрыться. Волосы мы уложили в высокую прическу, слегка небрежную, как я люблю, выпустили несколько прядей вдоль щек. Да что говорить, Фрея даже заставила меня накрасить ногти. Мне самой очень нравилось, как я выгляжу. Чем дольше смотрела на себя, тем уверенней себя чувствовала.

— Нравится?

— Спрашиваешь? Я тебя такой красивой еще никогда не видел, — Леон подошел и аккуратно поцеловал в шею, руками провел от голых плечей и вниз вдоль рук. — Может, никуда не пойдешь? Боюсь, что все ослепнут от такой красоты.

— Смущаешь!

— Это ты смущаешь меня таким видом. Особенно, когда знаю, что под ним скрывается, — теплая рука легла на живот и притянула к себе.

Я не смогла сдержать улыбки. Какая девушка не любит комплименты и какой девушке не нравится чувствовать себя желанной.

— Ты тоже прекрасно выглядишь. Тебе идут костюмы, — развернулась, вырываясь из его крепкой хватки, поправила бутоньерку в виде снежинки, прикрепленную к пиджаку Леона.

Сейчас мы выглядели такими взрослыми, такими нарядными и элегантными.

— Леди Ленар, карета подана, — Леон подал мне пальто.

Я улыбнулась, потому что никакой кареты быть не могло, но это звучало довольно мило.

Всё по классике: большая зала, потолок, завешенный люстрами-канделябрами, в центре — танцпол, по бокам вдоль стен фуршетные столы с огромным количеством закусок и бесконечным шампанским, живой оркестр, певцы и актеры, которые будут развлекать нас весь вечер. Ректор скажет приветственные слова, пройдет официальная часть, где подведут итоги уходящего года, а затем протрубят фанфары и начнется веселье. Первым танцем будет вальс, это дань традициям. А дальше — полный отрыв. Каждый год одно и тоже (Фрея рассказывала). Поначалу я удивлялась такой старомодности, но оказавшись на балу, ощутила всю эту атмосферу своей кожей. Я будто перенеслась во времени и уже дискотека казалась мне неуместной. Глядя на девушек в красивых нарядах и парнях в костюмах-тройках, я про себя поблагодарила Фрею, что заставила меня надеть её платье. Я ловила на себе изучающие взгляды парней, и одобряющие от женской половины присутствующих. Леон держал меня крепко за руку, но мне хотелось спрятаться. Не привыкла я к такому.

«Да кому ты нужна. Выдохни.» — успокаивало меня подсознание.

«Но они же смотрят.»

«Какая досада, что у них есть глаза, да?»

Увидела в толпе Тину, она помахала мне, подзывая к себе. Тина была в белом брючном костюме, который прекрасно подчеркивал её индивидуальность. Никакие платья ей и в помине не нужны были, да и мне, кажется, тоже. Вся моя уверенность стремительно исчезала. Я радовалась тому, что рядом со мной Леон, с ним было спокойнее.

— Вит, я должен тебе кое-что сказать, — Леон остановился и обратился ко мне.

Я вопросительно смотрела на него, ожидая того, что он собирается мне сказать. Но его выражение лица мне не понравилось, как будто ребенок нашкодил и будет сейчас просить прощения за провинность.

— Я здесь ненадолго. Я пришел проводить тебя, зная, что если сразу скажу, то ты просто никуда не пойдешь.

— И? — в моем голосе появились стальные нотки.

— Прости. Не злись. Знаю, что поступаю снова как козёл, бросаю тебя.

— Ты изменяешь мне? — выпалила я в сердцах самую из абсурдных своих мыслей.

У меня просто не оставалось другого выбора, как спросить это. Эти мысли были поверхностные, и я почти никогда не развивала их, но не отрицала такой вероятности, зная сущность его лучшего друга.

— Нет, боги, что за бред. Никогда! Как ты вообще могла такое подумать? — Леон взял мои руки и сжал, словно я могу раствориться, если не поверю ему.

— Что еще я должна думать, если тебя никогда нет рядом, — я смотрела в пол, не в силах больше выносить его взгляд. — Я думала у нас отношения, но ты всё время возишься с этими зверями, во всяком случае, ты так говоришь.

— Но это дело моей жизни…

— А я, значит, туда не вхожу? В твою жизнь?

— Конечно, входишь, — Леон аккуратно взял меня за подбородок, обращая к себе.

В его глазах читалась искренняя грусть от того, что происходит. Мне стало не по себе от того, что начала ему высказывать ему всё, что наболело, особенно когда вокруг так много людей, которые могли нас услышать. Но удачного момента разве дождешься? Вот меня и сорвало.

— Бал один раз в году. Как ты и сказал, я решилась пойти только потому, что знала, что ты будешь со мной.

— У нас будет еще куча таких балов! Прошу, прости меня. В последний раз. Я постараюсь освободиться и мы, наконец, съездим куда-нибудь. Только вдвоем, — Леон поцеловал мои руки, а затем приблизился к губам, но я отвернулась и его поцелуй запечатлелся на щеке.

Я ничего не чувствовала. У меня случилось короткое замыкание и вся энергия пропала. Я смотрела на него, как на чужого человека. Сколько раз я уже слышала это его «я отпрошусь», «я освобожусь», «у нас вся жизнь впереди». Да, мы вместе не так долго, но разве откладывать наши отношения на потом — нормально? Даже когда я была погружена в учебу, я посещала все его матчи и болела с трибун, не спала в те дни, когда он мог прийти после дежурства, и ждала. Я сама стала собакой, что ждет хозяина у двери. Наши графики и образ жизни просто не дают нам быть вместе. Волновало ли это Леона также, как меня? Чувствовал ли он, что мы отдаляемся? И опять он выбрал свою жизнь вместо нашей.

— Ладно. Я же знаю, как это для тебя важно, — я попыталась смягчиться, Леон просиял от радости.

Он напоследок обнял меня и легко поцеловал в висок, зная, как я не люблю прилюдные нежности. Леон проводил меня к Тине, поздоровался с ребятами и сразу попрощался.

— Опять в ветлечебницу ушел? — Тина скривилась, глядя в удаляющуюся спину Леона.

— Да, — только и смогла выдавить из себя.

— Ты злишься?

— Тина, помолчи.

— Ладно-ладно. Молчу. Будешь? — Тина протянула мне бокал с шампанским.

Я выхватила у нее из рук шипящий напиток и осушила залпом. Парни с боевого начали тихо хихикать (удивительно, что не орать!). Дерек стоял не так далеко от нас со своей новой подружкой, она ни в какие подмётки Фрее не годилась. Из моих одногруппников я не увидела никого, Тина осталась единственным приятным мне человеком в бальном зале. Цепь снова замкнулась, и я начала испытывать гнев. Поглядывая косо на Дерека, я готова была учинить скандал вместо подруги, но сдерживалась как могла.

— Попрошу тишины! — голос ректора пронесся над нашими головами, заполняя каждый угол зала.

Что он говорил дальше я не слушала, мне было неинтересно. Я нашла успокоение на дне бокала, и еще парочки. Он так долго болтал, что я успела почувствовать опьянение.

— Вита, ты слышишь это? У меня не глюки? — Тина дергала меня за руку. — Это же он!

Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, о чем говорит Тина. картинка перед глазами не фокусировалась, все вокруг перешептывались. Подруга дернула меня за локоть, обращая моё внимание в сторону балкона. Прищурилась и мне показалось, что рядом с ректором стоял кто-то очень на вид знакомый.

— Представляю вам нашего почетного гостя — инспектора Тобиаса Бергмана. Он является членом аттестационной комиссии и провел в нашей Академии целых полгода в роли студента, чтобы понять, заслуживает ли наша Академия того статуса, что имеет. Прошу вас, скажите пару слов.

«Что, Великий Магистр, тут происходит?» — в полном шоке обратилась к подсознанию.

«Кажется, Тоби Мангельф из студента-второкурсника превратился в инспектора Тобиаса Бергмана,» — немного неуверенно подытоживал внутренний голос увиденное. — «В целом ты недалеко ушла в мыслях о темном властелине…»

Тоби… То есть Тобиас Бергман выглядел совсем по-другому. А точнее он выглядел так, каким он предстал в моём видении: ровная и прямая спина, гордые плечи, задранный и уверенный подбородок. От него за версту несло самоуверенностью. За капюшоном он скрывал острые и высокие скулы, прямой и аккуратный для мужчины нос. Брови больше не закрывали глаза и тон лица не казался мертвенно-бледным. Волосы Тобиаса Бергмана доходили почти до плеч, крутились легкими кудрями. Тина не зря обратила на него внимание, Тобиас Бергман был привлекательным юно… мужчиной. Возраст я определять не умела, но могла предположить, что ему около тридцати, хотя в образе Тоби он явно выглядел младше. И теперь я окончательно убедилась в причинах, по которым он присутствовал на тестировании. Но если он был простым наблюдателем, зачем тогда пытался помочь мне?

Если сложить все слагаемые, можно сделать какие-то выводы, например, что я пыталась увидеть будущее взрослого и сильного мага. Я действовала опрометчиво, как он мне тогда и сказал — не стоило этого делать.

Пока Тобиас Бергман говорил с балкона, мое платье стало казаться тесным. Чокер сдавил шею, когда мне показалось, что инспектор на меня посмотрел. Его яркие, почти нечеловеческие, зеленые глаза душили меня.

— Вита, тебе плохо? Ты побледнела, — забеспокоилась Тина.

— Что-то дурно, — я стремительно отвела свой взор от балкона. — Наверное, много шампанского выпила. Выйду подышать.

— Тебя проводить?

— Не надо. Развлекайся, — уговорила подругу не следовать за мной и спешно стала пробираться сквозь толпу.

Голоса вокруг слились в один сплошной шум, все обсуждали инспектора. Ну, а как иначе? Все знали его как нелюдимого Тоби Мангельфа, полгода он водил всех за нос. Какой бред! А я еще за ним следила, наивная дурочка. Надеюсь, это никак не скажется на статусе Академии. Я настолько хреновая провидица, что не смогла даже при прямом контакте увидеть его намерения.

Выбежала на улицу, совсем не обращая внимания на то, что забыла пальто в гардеробе. Холодный ветер пробирал до самых костей, но лицо горело, а голова болела почти также, как тогда, во время слежки.

«Надо держаться от него подальше. Он как-то странно на меня влияет. Добегу до общаги?» — спрашиваю у подсознания.

«Дура! Замерзнешь!» — логичный ответ, но логика — не мой конёк.

В зале прозвучали бурные аплодисменты и заиграл оркестр, знаменуя начало бала. Я не смогла даже начала дождаться, сбежала как последняя трусиха. Как не ходила в толпу, так и не стоило начинать. Мне было всё равно, что обо мне подумают. Шлейф платья намок от снега. Внутри купола не было больших сугробов, снега было достаточно. Обхватила себя руками, борясь с холодом.

«Все-таки, надо вернуться. Я же не самоубийца.» — решила вернуться только для того, что забрать пальто и свалить под шумок. — «Прости, Фрея, но твое платье уже нагулялось».

Тепло зала обожгло замерзшую кожу, и она на глазах начала покрываться красными пятнами. В носу засвербило, и я громко чихнула, а следом потекли сопли. Красотка, ничего не сказать. Забежала на несколько минут в уборную.

«Раз уж вернулась, побудь немного на празднестве и уйди позже. Как согреешься.» — пыталось вразумить меня подсознание.

Пары во всю кружились в первом вальсе. Танцпол вмещал в себя всего тридцать пар, а желающих было куда больше. Старомодно или нет, но всем нравилось.

— Октавия! — я услышала голос Инги Филаксис. — Ты чего стоишь на пороге? На улицу в таком виде ходила? Куришь, что ли?

— Нет, профессор. Дурно стало, вышла подышать.

— Воспользовалась бы балконом, ты же совсем раздетая!

Профессор увидела, как мне некомфортно продолжать разговор и резко замолчала. Осмотрела меня с ног до головы и хмыкнула.

— Кстати, ты отлично справилась с тестом, я хотела тебя поздравить. На лекциях мне было неловко выделять тебя среди ребят, но ты должна знать, что я горжусь тобой. Ох, ты так напоминаешь меня в твоем возрасте!

Это звучало смешно. Инга Филаксис — один из лучших предсказателей в стране, а может и во всем мире. Думаю, она знала о том, что я пройду тест еще до того, как меня туда послала. Мне были приятны её слова, но я не была уверена, что хочу следовать по пути провидца, как она. В любом случае, эта похвала была для меня важна.

— Развлекайся, Октавия. Ты это заслужила. Но если будешь много пить, даже не знаю, пожалеешь ли… — профессор подмигнула мне и потрепала по плечу. — А после каникул жду тебя как штык на экзаменах.

И что это значило? Инга Филаксис предпочитала не давать никакой конкретики.

Я вернулась в зал и игнорируя слова профессора, позволила ещё одному бокалу шампанского залететь как к себе домой в мой желудок. На сухую на Зимнем балу точно делать нечего, особенно, после появления в зале Тобиаса Бергмана.

«Буду стоять себе спокойно в уголке и просто наблюдать как другие веселятся. Всё равно в этом платье даже ходить тяжело».

Звуки оркестра стихли, партнеры поклонились друг другу и начали расходиться к столам, время для второго круга.

«Жаль, не с кем потанцевать».

«Определись уже! Ты в стороне стоять собралась или всё-таки участвовать в празднике?» — внутренний голос нервничал из-за моего переменчивого настроения.

Игнорировала свои собственные мысли, которые стали слишком болтливые. Может я хотела танцевать, а может забиться в угол и поплакать. Шампанское во мне жаждало веселья, разум просил передышки и отключался.

Объявили начало второго круга. Мы вместе с моим пустым прозрачным другом-бокалом ощутили на себе чей-то пристальный взгляд. По спине пробежали мурашки, а душа упала в пятки. Тобиас Бергман стоял прямо передо мной и тянул руку, приглашая на танец.