Глава 15 · Потенциал

Дорогой дневник, можно как-то откатиться

к тому моменту, когда я просто фантазировала?

Тобиас Бергман тянет руку, а я могу лишь ошалело хлопать глазами. Все смотрят на нас. Независимо от моего ответа, это будут обсуждать на каждом углу. Отказ равносилен неуважению, а он — не последний человек в магическом обществе. Соглашусь и…

«…ты расселась на коленках у другого. Если бы мы встречались, я бы разозлился,» — Грег в моей голове напоминал о нормах приличия.

«Но это просто танец!»

«Мне почему-то так не кажется…»

Тобиас Бергман смиренно ждал, а я забыла как дышать. Оркестр уже начал играть первые такты, а пары опускались в приветственном реверансе. В панике и ужасе посмотрела в глаза этому нахалу, который поставил меня в неловкое положение. Зеленые глаза уже не казались такими ядовитыми, но аура этого мужчины захватывала и утаскивала в темноту. Как завороженная, вложила свою дрожащую руку в раскрытую ладонь инспектора. Он тут же притянул меня к себе и закружил.

Танцор из меня был ужасный, а платье и без того трещало по швам. Шаг вперед, и оголялось бедро, шаг вбок, наклон — лямка летит вниз, а грудь норовит выпрыгнуть из откровенного декольте. И зачем я только согласилась? Но если так подумать, то все мне как один говорили веселиться, а как прикажете веселиться на балу, если не танцевать? Правда партнера я не выбирала. Тобиас Бергман как снег на голову свалился, и я совершенно не понимала его намерений.

— Ты сегодня выглядишь иначе, — вдруг заговорил он, когда мы оказались почти в центре зала. — Тебе идет синий.

Он ждал моего ответа, а я всё думала о его руке на моей спине, которая едва касалась оголённой кожи.

— Вы тоже выглядите иначе.

Тобиас Бергман едва заметно… улыбнулся. Я решила, что мне пора бросать пить, потому что мне показалось, что Тобиас Бергман чертовски привлекателен. Взгляд взрослого мужчины, нахальный, хитрый, изучал меня и… манил. Как я могла не заметить этого раньше? Хотя бы тогда, на тесте. Мне еще учиться и учиться. Я корила себя за то, что не раскусила его сразу. То как Тобиас Бергман смотрел на меня, заставляло шевелиться волосы на затылке. Он смотрел, как голодающий смотрит на свежеиспечённый хлеб. Немного страшновато.

Показать страх значит проиграть. А проигрывать этому мужчине я не планировала. Осталось понять, в какую игру мы играем.

— Не бойся меня, Октавия. И можешь опустить формальности.

— Не в моих привычках разговаривать со старшими неуважительно, — снова этот наклон, от которого мне дико неловко.

— Я не намного тебя старше. Мне всего лишь двадцать восемь, так что… — инспектор потянул меня на себя, и мы оказались как-то уж слишком близко друг к другу. Я даже могла ощущать, как от него пахнет апельсинами.

— Это ничего не меняет. Мы с вами не друзья и даже толком не знакомы.

— После всего, что между нами было, — инспектор ухмыльнулся. — Сначала следишь за мной, а потом отвергаешь?

— Именно так, — мне нечего было поставить против его слов.

— Но я нужен тебе, поверь на слово, — очень тихо произнес Тобиас Бергман мне на ухо, а затем отстранился, хотя явно безопаснее мне было бы сейчас быть где-то на Северном полюсе среди тюленей.

— Довольно смелое заявление, — я удивлялась тому, что вообще могла что-то отвечать. Мой язык прилипал к небу каждый раз.

Я посылала зашкаливающее количество мысленных сигналов космосу и вселенной, умоляя оркестр перестать играть.

— Если хочешь научиться защищать свой разум, то здесь тебя этому не научат. В тебе слишком много хаоса. И он мешает. Можешь, конечно, и дальше пить настойки, но они тебе не помогут.

— Предпочитаю разбираться со своим хаосом самостоятельно. И нашим преподавателям я больше доверяю. Они — лучшие в своём деле.

«А я еще лучше,» — бархатный голос Тобиаса Бергмана говорил прямо в моей голове и это… напугало. Я попыталась оттолкнуть его, но рука инспектора прижала меня к себе ближе. Я содрогнулась и тихо взвизгнула, когда наши лица стали разделять какие-то считанные сантиметры. Я чудом сохраняла самообладание.

— Почему такое внимание к моей скромной персоне? — тихо произнесла, мой голос дрожал.

— Вижу в тебе потенциал, — инспектор развернул меня, и я оказалась к нему спиной.

Со стороны никто не мог заметить того, что происходило. Все движения были выверены и не нарушали рисунок танца.

— Во мне нет и половины того, что есть у других.

— Октавия, ты даже не представляешь, как ошибаешься, — его дыхание коснулось моего уха и шеи.

Я испугалась тому, как реагировала на него. Он словно бросал мне вызов, дарил надежду или же просто подкатывал. Я ничего не понимала.

«Что происходит? То в жар, то в холод бросает.»

«Перестань говорить сама с собой, он может читать твои мысли!»

Еще один разворот, и снова столкнулась с его пристальным взглядом. Инспектор смотрел на меня, будто и нет на мне этого платья и вообще ничего нет, даже кожи и костей, обнажал самую душу. Меня сковал страх быть настолько обнажённой перед ним.

— К чему этот разговор?

— Пока я в Академии, приходи ко мне и я дам тебе несколько частных уроков.

— Звучит как ужасный подкат из дешевого романа.

Я тысячу раз пожалела, что вообще это ляпнула. Неудачная попытка скрыть трясущиеся поджилки за нелепой шуткой.

Оркестр доиграл последний такт и пора было поклониться партнеру, но Тобиас Бергман всё еще крепко сжимал свою руку у меня на талии.

— Очень интересно, что из этого выйдет. Жду тебя в понедельник в семь вечера в башне провидцев.

— Я не соглашалась.

— Я уверен, ты придёшь, — и снова едва заметная ухмылка.

Инспектор отстранился, поклонился и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Меня парализовало и я как невежа забыла, что должна поклониться в ответ. Я развернулась на прямых ногах, сгорающая от стыда. Мне срочно нужна была доза алкоголя, иначе я могла потерять сознание от волнения.

«И перестань много пить,» — и снова в голове голос инспектора.

«Уйдите из моей головы!»

«Если перестанешь пить,» — Тобиас Бергман всё не унимался.

«Хорошо!»

«Умница», — мне показалось, он мысленно мне подмигнул.

Остаток вечера я провела, не выпив и капли алкоголя. Не думала, что могу быть настолько послушной, особенно, если дело касается выпивки.

«Запретить мне пить? Да что он о себе возомнил!»

Стоило протянуть руки к бокалу, в голове возникал его образ, качающий головой. Как бы я ни искала его глазами после, он снова как сквозь землю провалился. И это меня… разочаровало? Опечалило?

«Тобиас Бергман, что ты со мной сделал, а главное зачем⁈ Так бы и придушила».

Я очень надеялась, что он прочитал мои мысли.

Время до понедельника пролетело незаметно. Леон, на удивление, не оставил совершенно никакого комментария относительно моего танца на Зимнем Балу с другим мужчиной. Да вообще никто ни о чем не говорил, и это было странно. Даже Тина просто пожала плечами, мол, ну все танцевали. Этот мутный тип как будто загипнотизировал всех. Я не могла оставить этого просто так, иначе сошла бы с ума. Мне нужно было прямо спросить, что за чертовщину он устроил в моей альма-матер.

«Ох, не пожалеть бы потом».

Я хотела перенести в дневник воспоминания о бале, но что-то пошло не так. Ручка ударила меня зарядом магии так, что аж звёздочки перед глазами появились, а затем и вовсе перестала работать. Моему негодованию не было предела, я даже поплакать успела и пожаловалась отцу. Но он не мог сделать новую ручку, если меня нет рядом, а родительский дом был далеко, почти у самой границы страны на западе (потому и ездила я домой только летом). Порталы были совсем недешёвым удовольствием, а моя семья не относилась к богачам, поэтому мне приходилось тарахтеть в поезде, чтобы хоть изредка повидаться с родными людьми.

— Я не хочу туда идти, — поделилась своим страхом с Фреей.

— Как будто он какой-то монстр и съест тебя.

— Ты сама была одной из тех, кто запретил к нему приближаться!

— Да? Не помню такого, — удивилась подруга, а я готова была рвать на себе волосы.

«Это точно происки Тобиаса Бергмана. А что будет, если я не пойду? Вот просто не пойду и всё!».

Ну да, ну да. Пошла я на хутор бабочек ловить и стою себе такая, до опупения воодушевленная, прямо перед дверью кабинета ровно в девятнадцать ноль-ноль понедельника. Не хотелось бы вообще об этом вспоминать, но я думала о Тобиас Бергмане даже во время секса с Леоном, и это было просто отвратительно! Его эта рожа с идиотской ухмылкой засели в голове и будто всё время наблюдали за мной. Я так и не смогла расслабиться, что довольно сильно ударило по настрою Леона. Такое было впервые, но что я могла поделать?

Нерешительно постучала в дверь в надежде, что он опоздал или вовсе не пришёл. Тогда я могла бы сразу уйти, и сослаться на его непунктуальность и необязательность.

— Открыто, — приглушенно донеслось с той стороны.

Я вытерла влажные ладони о твидовое пальто, толкнула дверь и вошла. Тобиас Бергман стоял в самом центре кабинета, в полумраке, лишь одна свеча на столе давала свет. На нём были чёрные брюки, белая рубашка и коричневый кашемировый джемпер. Если не знать, кто перед тобой, то можно подумать, что этот софт-гай очень мил, но меня ему больше не одурачить.

— Октавия! — просиял «учитель».

«Или лучше называть его мучитель? Вряд ли он меня чему-то научит, но намучаюсь я точно вдоволь».

— Ты все-таки пришла! Очень рад.

— Как будто у меня был выбор, — сняла пальто и повесила на вешалку.

— Выбор есть всегда. Просто он не всегда верный.

— Вы философ? — с губ сорвался смешок.

— Всего лишь ментальный коуч, — инспектор дернул бровями.

— Это типо как те, что кричат «Всегда говори да»?

Тобиас Бергман одарил меня, не побоюсь этого определения, хищной улыбкой. Такой, от которой кровь в жилах стынет.

— Хорошая шутка, но побереги свой запал для наших занятий.

— И что мы будем делать?

— Для начала присядь, — мучитель выдвинул два стула, стоящих рядом, и поставил друг на против друг друга.

Я выбрала одно из предложенных мест и заняла его. Тобиас Бергман сел чётко напротив.

— И что теперь?

— Ничего. Просто смотри.

— Куда?

— На меня, конечно же, — локтями этот тип упёрся в колени и положил свой подбородок на сцепленные в замок руки. Все его пальцы были украшены замысловатыми кольцами, одно из которых — то самое кольцо с черепом. У него были длинные и изящные пальцы, а вены на руках складывались в довольно красивый узор. — В глаза смотри. Мои руки не самое интересное, на что можно посмотреть.

Меня обдало волной жара от такой наглости.

«Да кому ты нужен! Тьфу!» — возмущалось подсознание и я присоединялась к нему. — «Он не отстанет, если не посмотришь на него.»

Я послушно посмотрела ему прямо в глаза. Смотрела, смотрела, смотрела, но ничего не происходило.

— Если мы играем в гляделки, то кто-то уже точно проиграл. Может, закончим? — я не выдерживала. Воздух казался осязаемым и давил на плечи.

Он сказал только смотреть, но что я должна увидеть не сказал. Я ожидала видений, либо его голоса в своей голове. Но я лишь раз за разом погружалась в непроглядный зеленый лес, где не было ничего и никого. Взгляд то и дело скользил и я начинала рассматривать его расслабленный лоб без единой морщинки, его длинные ресницы, скулы, уши, губы…

— Закончим, когда я скажу.

«Улыбка то от уха до уха. От точно издевается!»

И мы сидели. Смотреть на кого-то так долго глаза в глаза было просто невыносимо. Особенно незнакомцу. Такой контакт я позволяла только Леону.

— Хватит думать о своём парне. Его здесь нет.

— Вы понимаете, как отвратительно это звучит?

— Раз пришла — делай, что говорю.

Я закрыла глаза, борясь с яростью, что кипела во мне, отвела взгляд и встала, не намереваясь дальше минуты находиться с этим типом наедине в одном помещении.

— Я ухожу. Это всё попахивает каким-то домогательством.

Направилась в сторону двери, бежать, бежать и еще раз бежать, дернула ручку, но Тобиас Бергман оказался сзади быстрее, чем я успела моргнуть. От шеи вдоль позвоночника прошел нехороший холодок. Рука мучителя крепко придерживала дверь, на гранях его перстней играл свет свечи. Не надо было быть аналитиком, чтобы понять, что каждое из этих колец напитаны древней магией.

— Я тебя даже пальцем не тронул, Октавия, а ты уже так нервничаешь. Мы просто смотрели друг на друга.

— Я б-буду кричать, если не от-отпустите, — от волнения я начала заикаться.

Его дыхание щекотало, дистанция между нами сокращалась и схлопывалась. Страшно. Очень страшно. Как будто может произойти что-то непоправимое, как будто он может сделать со мной что угодно, а я не смогу сопротивляться.

— Ты слишком много думаешь. Твои мысли такие громкие.

Свет одинокой свечи еле-еле доходил до двери, наши с Тобиасом Бергманом тени сливались, образовывая один нечеткий контур. Сердце било по ребрам, в горле пересохло от волнения, от неизвестности. Меня буквально тошнило.

Мучитель отстранился и с плеч будто сняли тяжелый груз. Затем он подошел к вешалке и надел своё пальто.

— Я придумал, как заставить тебя отпустить этот хаос. Иди за мной.

— Я хочу уйти.

— Уйдешь, когда я скажу. Не спорь и одевайся, — Тобиас Бергман следом подал мое пальто, о котором я с перепугу забыла. — Тебе понравится.

«Псих!»

Послушно, но с очень кривым лицом, позволила себя одеть.

— И что вы придумали?

Тобиас Бергман молча подмигнул мне и одарил улыбкой, которая показалась мне хитрой и одновременно… очаровательной.

«Октавия! Что за определение? Этот тип жуткий и только!» — кричало подсознание, а я согласно кивала в своей голове. Жуткий, определенно, но это не отменяет его опасной привлекательности.

Он пошел первым, я прожигала взглядом его спину. Мы вышли за пределы Академии, я уже боялась задавать какие-то вопросы.

«Ну не убьет же он меня?»

— Убийство в мои планы не входило.

Я закусила губу, ругая себя за… за что? За мысли? Я несколько раз проверила свой блок, и он был цел и невредим, но ему удавалось просочиться.

— Куда мы идем?

— Очень далеко отсюда. Дай руку…

И снова эта протянутая рука, взяв которую я подпишусь непонятно на что.

— Зачем?

— Хватит задавать вопросы, Октавия. Просто возьми меня за руку. — Он ждал, а я медлила. — Ну же, я не кусаюсь.

Голову сдавливало от напряжения.

«Стоит ли ему доверять? Что значит „далеко“? Я и правда слишком много думаю. Но хочу ли я пойти за этим странным парнем, мужчиной или кто он там вообще».

«Хватит отрицать очевидное. Ты хочешь,» — подсознание зрило в корень.

При всём при том, что я готова была упасть в обморок, мне очень хотелось узнать, что на уме у Тобиаса Бергмана. Я испытывала извращенное удовольствие от неизвестности. Меня не смущало даже видение из его будущего, где он издевался над людьми. Противоречивость стала моим верным спутником. Как там говорят? И хочется и колется.

Желание узнать, что скрывается в этой чёрной дыре по имени Тобиас, поглотило меня. Стоит ему протянуть руку, и я который раз, без всякого смысла, иду за ним. Я должна была понять, почему это происходит со мной.

Накрыла его ладонь своей, пальцы дрогнули. Крепкая, но нежная и бережная, хватка инспектора отозвалась где-то глубоко в сердце. А затем он уволок меня в черный, как и его волосы, портал. Мрак окутал со всех сторон стремительно, но также быстро отступил. Мы оказались в месте, при виде которого можно было получить сердечный приступ. Невероятно, волшебно, умопомрачительно.

Горы, горы и еще раз горы, с белыми вершинами до самого неба; хвойные насаждения обнимали их у основания своими пушистыми кронами; замерзшее озеро, не тронутое человеком, словно огромное зеркало, слегка припорошенное снегом. Мы стояли в самом центре этой красоты, мои ноздри обжигало свежестью и чистотой воздуха. Вечером должно быть темно, но это место словно было в другом времени, а может и измерении. Лунный диск был очень близко и одновременно далеко, свет отражался от горных пиков, от снега, озеро светилось изнутри всеми цветами радуги. Я видела и слышала потоки, которые бурлили под толщей льда. Чистая магия текла по венам, отзываясь в каждой клеточке моего тела.

— Нравится?

— Это просто… потрясающе, — произнесла шёпотом, боясь нарушить эту идиллию, моё единение с природой. Не было слов, один восторг и искренняя радость.

Тобиас Бергман отпустил мою руку. Я решилась сделать шаг и, наконец, осознала, что стою на льду и каждое лишнее телодвижение могло привести к падению. Расставила руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, но выходило неуклюже, и я стала похожа на какую-то раскоряку. У меня не осталось иного выбора кроме как вцепиться в локоть инспектора, что есть мочи. Моё действие сразу отразилось на его лице неподдельным удовольствием.

— Умеешь кататься?

Тобиас Бергман взмахнул рукой, и наша обувь сменилась на коньки. Стоять стало проще, но всё ещё страшно. Не хотелось разбить нос, неудачно упав.

— Что это за место?

— Озеро Итурия. Один из источников чистой маны.

— Нам можно здесь находиться? Разве источники не тщательно охраняют?

— Сегодня можно, — Тобиас Бергман подмигнул мне.

«У него нервный тик или что?» — ворвалось подсознание.

— Хватит думать, шевели ногами.

Инспектор убрал мои руки от себя и с легкостью и грацией покатился задом, удаляясь всё дальше и дальше, сделал поворот, еще один, и вот он снова рядом, объехал меня в круг и снова удалился, оставляя на девственно чистом льду узорчатые борозды.

Я не умела кататься и даже ни разу не ходила на каток. Я продолжала стоять в раскорячку, ноги разъезжались в разные стороны.

«Надо успокоиться и попробовать. Это же похоже на роликовые коньки? Вдруг прокатит.»

Неуверенно повела ногой вперед, чуть приседая, второй. Скорость начала увеличиваться, а вместе с ней паника, ведь я не знала, как затормозить. Потеряла равновесие и полетела вниз лицом. Я сощурилась, готовая к неминуемой черепно-мозговой травме, но удар оказался мягче, чем я думала.

Тобиас Бергман спас меня, приняв на себя роль подушки безопасности. Я оказалась лежащей на нём, а его руки крепко обхватили меня за спину. Биение его сердца было слышно даже через толстый слой одежды, нарушая звенящую тишину озера Итурия. Не удивительно, он преодолел большое расстояние между нами в считанные секунды.

— Могла сразу сказать, что не умеешь. Что-нибудь придумали бы.

— Разве вы не читаете мысли? Могли бы и узнать.

Я чуть приподнялась, Тобиас Бергман ослабил хватку. Из наших ртов шел пар, объединяясь где-то на середине. Его лицо было в непростительной близости от моего. Он нарушал все мои видимые и невидимые личные границы.

«А лучше разбить нос?» — возмутилось подсознание.

«Лучше было бы вообще к нему не приходить!»

— Быть в чужой голове постоянно — утомляет. Особенно в твоей, — и снова эта ухмылка и нахальные зеленые глаза, к которым я начала немного привыкать.

— Надо же, я думала вам нравится копаться у меня в мозгах.

Пора было выбираться из этой неловкой позиции. Оперлась руками о лёд, согнула колени и попыталась встать, но всё, как назло, шло не так рядом с этим мужчиной.

— Не делай резких движений…

Он пытался меня предупредить, но опоздал. Мои слишком прямые ноги и отсутствие какого-либо понимания, как надо вставать на льду, привели к новому падению, только теперь назад. Уж лучше бы я упала! Тобиас Бергман успел схватить меня за руку и потянуть на себя. Никто не мог предположить такую траекторию моего падения. Ну как никто? Я провидица или кто? Почему моя магия работала, как ей вздумается, а не когда это жизненно необходимо⁈

Я снова была сверху этого мучителя, но в этот раз упала так, что наши губы соприкоснулись в легком поцелуе, и от этого меня окатила волна ужаса.

«Ты поцеловала его!» — подсознание стучало в барабан в голове.

«Я просто неудачно упала!»

Самое ужасное, что мне не хотелось прерывать это мгновение. Его губы были очень мягкие и от него приятно пахло, я бы сказала, что до одурения приятно, а зелень колдовских глаз гипнотизировала. А еще он мог прочитать мои мысли…

В голове опустело, в ушах стоял звон. Я не моргала и глаза начало покалывать от холода. Руки Тобиаса Бергмана крепко сжимали, и он мог чувствовать как я вся дрожу. Как можно выдержать этот винегрет из желания убежать куда подальше и желания узнать, какой на вкус Тобиас Бергман, не остановиться на легком касании наших губ, а по-настоящему поцеловаться? Мы в таком волшебном месте, совершенно одни. Из свидетелей лишь звёзды в небе. Никто ничего не узнает, а он через какие-то пару дней так и вовсе пропадет из моей жизни.

«Почему рядом с ним мне хочется забыть обо всем? Почему мне хочется, чтобы он вел меня за собой, даже если в конце концов я упаду с обрыва в пропасть? Хочу откинуть всё лишнее, всё прошлое. Я же его совсем не знаю.»

«А как же Леон?» — вкрадчиво, едва слышно, с вселенской грустью и тоской, подсознание напомнило о том, почему я должна остановиться.

Будто игла вошла в сердце от осознания того, как ужасны мои мысли и желания. Я позволила себе думать о предательстве. Я не относила себя к девушкам, что предпочитают плохих парней хорошим. Ведь Леон — хороший, очень хороший. А Тобиас Бергман…

Мы застыли в моменте. Я видела, что он в замешательстве, его зрачки расширились. Короткое мгновение ощущалось вечностью, пока мы смотрели друг на друга. Могу поклясться, что щеки Тобиаса Бергмана порозовели. Его пальцы со скрипом сжались в кулак, а затем он резко оттолкнул меня.

— Я же просил так много не думать. У тебя голова когда-нибудь взорвется.

Голос инспектора помог выйти из ступора и вернуться в реальность.

— Я не специально, — только и могла вымолвить еле шевелящимся языком.

— Выдохни, Октавия. Не расстраивайся сильно, но ты не в моём вкусе.

«Это что сейчас было⁈» — центр управления выдавал ошибку. Я не поверила словам инспектора, но они больно ударили по лицу и, видимо, по моему самолюбию.

Он поднял меня на ноги, и безразличным голосом объявил о том, что на сегодня мы закончили.