Глава 17 · Прости и прощай
— Что, прям вот так провел по губам? — Фрея повторила жест Бергмана, а меня всю передернуло.
— Зачем ты напоминаешь мне⁈ У меня мурашки по всему телу, — я обхватила себя руками. — Это вы с Тиной виноваты, что я вообще попалась этому психу на глаза.
— Не надо сваливать на нас свои грешки.
— Слышь, — в подругу полетела подушка. — О, пресвятая богиня целомудрия, подскажите, а как дела у Грега?
— Перестань! — подушка вернулась ко мне. — До сих пор не понимаю, что меня привлекает в Греге.
— Шаловливые пальчики и острый язычок, — поднесла два пальца ко рту и провела языком между импровизированной рогатки.
Фрея вся покрылась красными пятнами от злости.
«Так ей! Не только же Фрее тебя подкалывать!» — ликовало подсознание.
— Как там Леон? Вы увидитесь перед отъездом?
— Да. Вечером пойду провожать его на вокзал.
— Неужели он вот так просто уезжает? Всё же наладилось у вас? Не понимаю его.
— Его семья переезжает, да и в другой академии лучше условия для ветеринаров. А после окончания студентов сразу устраивают на работу, так что вообще париться не надо.
— Ну хоть прощальный секс будет?
— Не успеем.
— Жаль.
Я легла Фрее на колени. Мы с ней сидели в общей зоне на полу и болтали обо всём и ни о чём. Она разбирала мои волосы на пряди и плела из них маленькие косички.
— Переживаешь? — аккуратно спросила Фрея. Снизу вверх она выглядела еще красивее.
— Как не переживать. Конечно, переживаю.
— Ну вы же можете поддерживать связь? Ездить в гости на каникулах.
— Сама бы смогла так? Мы жили в одном общежитии и то почти месяц не пересекались. Я вся извелась от додумываний, а тут полстраны на поезде пересечь надо.
— Это очень грустно. Но у тебя есть отличный запасной вариант! Загадочный мистер Тобиас Бергман, — Фрея сделала из руки диадему и подставила к своему лбу. Я прыснула, потому что это звучало очень глупо. — Хотя он тоже не вариант, я слышала инспектор на днях тоже уезжает. Итак тут уже два месяца околачивается.
— Я тоже удивлена. Думала, он свалит сразу же как закончит издеваться надо мной. А уже весна началась…
— Может, из-за тебя? — предположение Фреи звучало абсурдно.
— Да нужна ему. Я не в его вкусе, а он просто псих закостенелый.
— Можешь верить в это дальше.
— Но он сам мне это сказал!
— А то мы всегда говорим то, что думаем?
Мысль о том, что Тобиас мог питать ко мне какой-то интерес, безусловно, дарила приятные ощущения, но не более. Все его действия были жестом доброй воли одной запутавшейся студентке. Так я себя успокаивала.
«Как он там сказал? Это был опыт.»
— Я до сих пор не понимаю, как ты могла скрывать от меня это всё так долго! Все эти катания на коньках на озере, неловкий первый поцелуй, а потом…
— Прекрати, — я спрятала лицо в ладонях и зажмурилась. Фрея копошилась в тех воспоминаниях, о которых я старалась не думать. Я испытывала противоречивые чувства, стыд и восторг. — Я посчитала, что будет нечестно. Перед Леоном.
— Леон, конечно, не парень, а мечта! Его девушка с каким-то типом ошивалась, пришла к нему, рассказала всё, как есть, а он спокойно выслушал без скандалов и истерик. И в поездку вы все-таки съездили, как ты и хотела! Не с тем я переспала тогда в начале года, ой, не с тем.
Фрея приготовилась к оплеухе, но я лишь с грустью и нежностью посмотрела на подругу. Она пыталась подбодрить меня как могла.
— Он просто знал уже тогда, что уедет… Скандал бы только испортил то хорошее, что было между нами.
Стоило мне подумать о серьезном разговоре с Леоном, мне пришло видение. Я увидела, как он разговаривает с сестрой через магический шар. Обрывки фраз, но всё же. Он так радовался этой возможности учиться в другой академии, но потом стал переживать обо мне. В тот момент я решила, что нужно дать ему повод не жалеть о сделанном выборе. Так было нужно. В первую очередь я сделала это для Леона. Хоть и пришлось признаться ему прямо в лицо, что меня влекло к другому мужчине. Я сделала ему больно, чтобы он отпустил меня. Правильно это или нет? В любом случае это было честно. Леон же сделал всё, чтобы я навсегда запомнила его милым, добрым и понимающим.
В уголках глаз начали собираться слезы.
— Милая, ну не плачь. Давай после вокзала сходим, например, в таверну. Позовем Тину с Ваней…
— … и Грега.
Фрея снова схватила подушку и начала душить меня.
— Я разве виновата, что ты с ним вся светишься⁈ Прекращай, дура, я сейчас задохнусь.
— Тебя мало придушить, Октавия Ленар.
(Прим. автора: Отрывок ниже я писала под песню Лиса — Помятые простыни. Советую к прослушиванию)
Весна вовсю входила в свои права, но как это обычно бывает — вместе с дождем и грязью. Так и в день отъезда Леона шёл проливной дождь. Я опаздывала, очень сильно.
«Давай Октавия! Я в тебя верю!» — подбадривало подсознание.
Выдохнула от облегчения, когда поняла, что успела. Но это был полный провал — на прощание оставалось буквально несколько минут. Как я так умудрилась ума не приложу.
Влетела на перрон, почти теряя равновесие, как в каком-нибудь романтичном кино.
«Первый, второй, третий вагоны. Не то,» — судорожно высматриваю нужный номер.
Увидела заветную цифру семь и обрадовалась. Я пробивалась сквозь толпу провожающих, мне было страшно. Страшно не обнять в последний раз, не сказать важные слова.
Увидела Леона в очередной раз поражаясь тому, как он хорош собой. Он совсем не выглядел грустным. Я очень привыкла к нему за то время, что мы были вместе. Леон подарил мне много прекрасных и счастливых моментов, тысячи поцелуев, не меньше сотни прекрасных ночей, тонну смеха и вагон самых различных эмоций, за которые я буду благодарна ему всегда. Несмотря на все трудности, мы любили друг друга. Но…
— Октавия! — Леон побежал мне навстречу, подхватил на руки и закружил, накрывая губы теплым и одним из самых нежнейших поцелуев. Эмоции на разрыв. До слез. — Эй, не плачь, прошу. Я же не на войну ухожу.
— Это так эгоистично, но я же имею право грустить?
— Вита… — Леон опустил меня на брусчатку и вытер мои слезы большими пальцами. — Ты должна услышать это от меня. — Он заглянул мне в глаза. — У тебя всё будет хорошо. Ты со всем справишься. У нас ещё вся жизнь впереди.
Теплый океан глаз Леона обнимал мое сердце и душу, укутывал в плед и не давал упасть, разбившись вдребезги.
— Я буду очень скучать, — слезы было не унять, они текли водопадом.
— Мы будем созваниваться. Обещаю.
— Леон, я тебя… — он не дал мне договорить. Просто еще раз поцеловал. И этот поцелуй уж точно был самым последним. Запустила в последний раз руки ему в волосы, прижалась как можно ближе, чтобы запомнить запах.
Мучительно больно.
Леон взял мои руки в свои, поцеловал костяшки пальцев и приложил мои ладони к своим щекам.
— Слова, которые ты хотела сказать… Они не для меня. Не стоит. Мне будет сложнее тебя отпустить.
Я почти задохнулась, когда он это сказал. Леон не позволил признаться ему в любви. А ведь мне было жизненно необходимо поделиться с ним своими чувствами, сказать ему хотя бы раз. Чтобы он знал, что независимо от всего остального, я его всё равно люблю.
— Ты обязательно скажешь их, и это будет один из самых ярких моментов в твоей жизни.
— Когда ты стал таким рассудительным?
— Просто… хочу запомнить нас такими, какими мы были.
Он не верил мне. Леон хотел сказать, что несмотря на всю ту страсть, любви так и не случилось. Той настоящей, из-за которой готов на подвиги, перед которой нет никаких преград, которая преодолевает города и расстояния. Я любила Леона, но по-другому. И он не хотел обманываться громкими словами, ведь вкладывал в них иной смысл.
— Ты тоже обязательно услышишь их, мой лев.
— Это звучит куда лучше «зайчика».
— Потому что это правда.
Я засмеялась сквозь слезы и уткнулась ему в грудь, чтобы он не вспоминал меня красной и сопливой.
— Леон! Живо в поезд! — строгий женский голос позвал Леона.
— Это сестра. Мне пора.
Посмотрела через плечо Леона, ему махала девушка, которая как две капли воды была на него похожа, только волосы были очень длинные.
— Прощай, Октавия.
— До встречи, Леон.
Я правда надеялась, что мы еще встретимся. Может не как любовники, а хотя бы как друзья. Ведь у нас, как сказал Леон, вся жизнь впереди. Поначалу будет тяжело: сомневаюсь, что он будет звонить, а я не буду напоминать о себе. Он любил меня куда больше, хоть со стороны так могло и не показаться. Просто вот он такой. Дикий и ненасытный, и, занимаясь любимым делом, забывающий обо всём Леон Грейвз. Никто не любит всех этих тварей также как он. И найдется та, которая будет любить и понимать его куда лучше, чем я.
Я не стала смотреть как он уходит и садится в поезд. Я не могла вынести этого зрелища.
«Дорогой дневник, наша история с Леоном Грейвзом закончилась,» — обратилась я к подсознанию.
«Теперь ты можешь начать с чистого листа!»
«Это точно…»
Леон уехал, и я не придумала ничего лучше, кроме как топить свою печаль в вине. И снова я пятое колесо нашей телеги. Кажется, Фрея пожалела, что предложила провести вечер именно так и всячески пыталась меня рассмешить и развеселить.
— Да не переживай ты так, Вит. Будет у тебя еще сотня таких Леонов. Он тебе хотя бы не изменял! — Фрея подбадривала слегка странно. — И надеюсь ты тоже держишь свои причиндалы в штанах, Грег.
— Куколка, ты — лучше всех. Можешь даже не переживать об этом.
Фрея схватила двумя пальцами Грега за подбородок и смачно поцеловала.
— Смотри мне.
Странно было еще и то, что Ваня совершенно забыл о Фрее. Они с Тиной кормили друг друга с ложечки, а я смотрела на это с каменным лицом.
«Клин клином вышибают. Неужели, Грег был прав?»
Я давно не пила, и вино быстро ударило в голову. Стало душно и тесно в помещении. Ребята быстро перестали меня замечать, настолько тихо я сидела в своих мыслях и раздумьях. И сколько бы я ни думала, ни одна здравая мысль в мою голову не пришла.
— Я, пожалуй, пойду.
— Погоди, мы с Грегом тебя проводим, — Фрея начала вставать со своего места, но я остановила её.
— Я хочу побыть одной. Сяду в лодочку, погребу немного. Физнагрузки хорошо снимают напряжение. Так всегда говорил… — осеклась, потому что снова подумала о Леоне.
— Ты точно в порядке? — Фрея сжала мою ладонь, она казалась обжигающе горячей.
— Уверена. Мне нужно побыть одной. А вы продолжайте веселиться, а главное — предохраняйтесь!
— Так точно, мэм! — Грег выпрямился по струнке и отдал мне честь.
Надо отдать должное Фрее, она каким-то чудом приструнила этого идиота.
«Перед ней невозможно устоять. Была бы мужчиной, сходила бы по ней с ума не меньше прочих».
Воздух наполнил легкие весенней прохладой, еще не теплой, но уже не холодной. Где-то можно было заметить набухшие почки деревьев, скоро станет совсем зелено и солнечно, вокруг распустятся цветы. Академия преобразится и наполнится красками.
Выполняла все действия на автомате: села в лодку, отвязала веревку, опустила весла на воду. Помогла себе немного практической магией, я много тренировалась и теперь могла не бояться, что руки устанут слишком быстро от гребли.
Раз, два, три. Течение было попутное, а потому позволила себе залипнуть на звезды. Дождь закончился почти сразу же, как уехал Леон, словно говоря мне перестать лить слезы. Я посчитала это знаком. Уткнулась пустым взглядом в свои ноги и продолжила грести.
Раз, два, три. Ветер ударил в спину и запахло апельсинами. Это показалось странным. Повернулась, чтобы посмотреть, может кто выращивает на окне эти цитрусы, но увидела, что больше не в канале. Я гребла посреди того самого озера, куда приводил меня Тобиас. Только оно уже было совсем не замерзшее, а мана выплескивалась, разбиваясь волнами о борты. От удивления я резко встала, но знакомая рука легла на плечо и остановила, а затем прямо над ухом послышался голос Тобиаса Бергмана.
— Утопиться решила сгоряча?
— Конечно. Как почувствовала твоё приближение, сразу захотелось выпилиться.
— Я тоже скучал по тебе, Октавия.
Тобиас Бергман облокотился на меня так, что меня перекосило, а затем он прошел аккуратно мимо и сел ближе к носу прямо напротив меня.
— И что мы опять здесь делаем? Снова решили поиграть в гляделки? Спасибо, но мне в прошлый раз хватило.
— Огрызаешься. Значит, я зря подумал, что тебя нудно подбодрить.
— Подбодрить? — я удивленно вскинула брови. — С чего ты взял, что меня нужно подбадривать?
«Он говорит о том, что Леон уехал!» — подсказало подсознание.
— Ты следил за мной?
— А что, если да? — зеленые глаза сверкнули, отражая лунный свет.
— Прекращай. Ты же не сталкер какой-нибудь.
— Да что ты обо мне знаешь? — и снова эта нахальная ухмылка.
— Это моя фраза.
Почему-то от его появления мне стало легче. Мы не виделись два месяца, у него волосы отросли еще длиннее. Тобиас был одет в укороченные брюки и черную рубашку, поверх которой была накинута оверсайз ветровка, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, показывая ярко-выраженные ключицы. Я вспомнила о том, какая у него длинная и красивая шея.
«Великий Магистр, Тобиас Бергман был и остается красавчиком, сколько его не рассматривай!» — пищало подсознание.
— Когда уезжаешь? — решилась я задать вопрос инспектору.
— Уже не терпится от меня избавиться?
— Просто думала, что ты давно должен был закончить проверку.
— Немного некорректно раскрывать детали моей работы, но скажу так: были причины задержаться. Не думай, что это из-за тебя.
— Да больно надо. Апчхи, — я чихнула так сильно, что лодка пошатнулась. Испугавшись, я вцепилась в борты. На мне был совсем легкий свитшот, а куртку я впопыхах забыла в таверне, так сильно хотела оттуда уйти.
Тобиас молча снял ветровку и кинул в меня, молния хлестнула по щеке.
— Надень, если замерзла.
— Не нужны мне твои подачки, еще и в таком виде, — швырнула ветровку в него назад, но он элегантным движением руки заставил её зависнуть в воздухе. — Верни меня назад.
Тобиас нахмурился.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
Инспектор многозначительно кивнул головой, желваки ходили ходуном.
«Он что? Злится? Очень интересно из-за чего? Я ведь ничего не сделала».
Ветровка со звоном упала, Тобиас еще раз взмахнул рукой и лодку стремительно понесло в сторону берега. Я думала, что как минимум вылечу из нее на такой скорости, и начало откровенно укачивать. Хотя по правде говоря, ощущение скорости отлично прочищало мозги. Адреналин в крови зашкаливал, сердце уходило в пятки от страха и чувства будто могу умереть. И мне это нравилось. Зажмурилась, ожидая удара о берег.
«Тобиас Бергман явно меня ненавидит и решил, наконец, убить. Темный властелин закончит своё дело и уйдет в закат.»
Но удара не было. Лодка замедлилась и плавно остановилась у самого берега. Тобиас спрыгнул первый, а затем протянул мне руку. Снова эта рука, которая не предвещала ничего хорошего.
— Так и будешь сидеть в лодке?
— Иду я, иду.
Вложила свою замерзшую ладонь в горячую Тобиаса, и он помог мне выбраться из лодки.
«Какой-то он подозрительно тихий».
— Сними обувь.
— Зачем?
— Тебе всегда надо задавать много вопросов? — обреченно и с усталость произнес Тобиас.
— Они помогают понять, что может произойти, а что нет.
— Со мной они тебе не помогут. Разуйся и поймешь, что произойдет.
Послушно стянула сначала одну кроссовку, затем вторую. Ступни коснулись песка, который оказался очень теплым и мягким, что я в миг ощутила, как начинаю согреваться.
— А почему песок такой теплый? — я радовалась как ребенок, который сделал первый шаги.
— В местах силы всё иначе.
— Так тепло и мягко, будто это и не песок вовсе.
Тобиас улыбнулся той самой версией улыбки, которую я считала «очаровательной» и от нее стало теплее еще и на душе.
— Ты тоже снимай туфли!
— Ну нет, они потом все будут в песке. Не люблю это ощущение.
— Нет, давай сюда свои ноги.
Меня переполняло неимоверное веселье, хотелось дурачиться. Наклонилась, чтобы самостоятельно разуть этого чудика, но он начал от меня убегать и смеяться.
— Не поймаешь, я выше тебя и быстрее.
— Ты просто не знаешь, что я теперь умею.
Махнула рукой, Тобиас был повержен мгновенно, упав лицом в песок. Не ожидала, что сделаю это с такой легкостью. Источник магии в такой близости утраивал мои возможности. Я уже бежала со всех ног, охотясь на ноги инспектора Бергмана.
«Октавия, чем ты занимаешься, да простит тебя Великий Магистр…» — если бы у подсознание было лицо, то оно бы закатило глаза.
«К черту магистра. Мне так весело!»
Тобиас пытался подняться, выплевывая песок, но я взгромоздилась верхом, зажимая со всех сторон, чтобы ограничить его движения. Я стянула эти треклятые лакированные пижонские туфли. Радовалась победе, как будто получилось сдать тяжелый экзамен, а потом поняла, что сижу прямо на его довольно упругих ягодицах.
— Ну, всё, Октавия, — мое имя прозвучало иначе. Он скинул меня, перевернувшись на бок. Я упала на горячий песок, а Тобиас Бергман уже держал мои руки в замке над головой, одна его нога оказалась между моих бедер. — Поиграли и хватит.
И снова эта хитрая улыбка, а мне очень горячо. То ли от песка, то ли от всей этой ситуации. Его лицо было так близко, кудряшки касались моей щеки, наши вдохи и выдохи смешивались, а губы…
«Какой вкус поцелуя Тобиаса Бергмана?» — я решила, что обязана узнать это до того, как он исчезнет из моей жизни.
Хоть мои руки и были захвачены, но расстояние между нами сократить не вызвало никакой проблемы. Я наступала на одни и те же грабли, снова первая целовала мужчину, но было просто невозможно устоять. Тобиас Бергман оказался на вкус как кислород, без которого невозможно дышать.