Глава 7 · Эй, малышка…

Во время второго ужина (и первого свидания!) я убедилась в мнении, что Максимилиан Бергман — почти идеальный мужчина. Но как известно, идеальных не существует, а потому меня всё подмывало задать какой-нибудь каверзный вопросик и вытащить пару скелетов из его шкафа. Особенно учитывая тот факт, что они родственники с придурошным Тобиасом, о котором он, к слову, ни разу не обмолвился. Да и вообще предпочитал не говорить о семье, переводя разговор сразу на меня. Я рассказывала байки со времен учебы, опуская некоторые моменты. Немного приуменьшила (самую малость!) свою любовь ко всему, что горит. Я умею себя контролировать, а потому Максу необязательно знать, сколько его спутница может вылакать за ночь. В общем и целом, мои истории казались довольно веселыми и без того факта, что я чаще всего в них была пьяная вусмерть. Макс смеялся и тоже рассказал парочку своих студенческих историй. Вечер прошел мило и непринужденно.

Из интересного о Максимилиане Бергмане: был женат. Сначала я даже как-то расстроилась, а потом вспомнила, сколько сама перебрала парней — и не то, что замуж выходила за них, а просто пользовалась и бросала — и отпустило. С учетом того, что ему тридцать четыре года, неудивительно, что он уже успел жениться и развестись. Ну хотя бы детей у них нет, и на том спасибо. Не уверена, что смогла в данный момент своей жизни пойти на такой шаг, как отношения с мужчиной, имеющего ребенка.

— А твоя бывшая она…

— Ты правда хочешь говорить о ней? — Макс стал жестче.

Я поняла, что завела странную тему.

— Нет. Конечно нет. Прости.

— Не стоит извиняться. Понимаю твой интерес, но эту тему я обсуждать не хочу. Это все в прошлом. А впереди прекрасное будущее.

— Звучит как тост.

Звон бокалов и напряжение немного спало. Хотя, если не кривить душой, мне было дико интересно, что же было не так в его браке. Люди просто так не разводятся. Кто был инициатором? Какие у них были чувства?

«Тебе это знать зачем? Ты же в видении была счастлива!» — подсознание напомнило о факте, что немного отошел на задний план.

Мои щеки вспыхнули, как начала думать, что могу выйти замуж за Максимилиана.

— О чем задумалась? Ты так покраснела, — Максимилиан улыбнулся, закидывая в рот кусочек стейка.

— Да так. Хорошо сидим, — улыбнулась, смущаясь и еще сильнее краснея. Отвела глаза, чтобы совсем не поплыть от умиления.

— Вечер только начался. Сейчас доедим и пойдем в другое место.

— Куда? — искренне заинтересовалась я.

— Увидишь, — подмигнул Макс.

Я все-таки поплыла. Если так подумать, то я и на свиданиях-то ни разу не была, если не считать того ужасного ужина с Тобиасом. Всё бегом-бегом, отношения начинались с секса и дальше уже не до свиданий, с Леоном мы так вообще почти жили вместе то у меня, то у него. От того мне было безумно интересно, что еще предложит Максимилиан.

Доели, допили, Макс расплатился по счету, и мы вышли в еще одну теплую летнюю ночь. Он протянул мне раскрытую ладонь и я с радостью взяла его за руку. Портал схлопнулся, и мы очутились посреди центральной площади, среди толпы людей, которые танцевали и веселились.

— Что это?

— А ты не знаешь? — удивился Макс. — По воскресеньям на площади всё лето танцы.

Немного поежилась из-за слишком уж большой толпы. Что-то слышала краем уха, Тина даже звала как-то сходить вместе с ней и Ваней, но я всегда отвечала отказом.

— Знаешь, я… — обхватила себя рукой. — Не очень люблю…

Мой голос утонул в гуле толпы, когда заиграла очередная популярная песня. Кто-то толкнул меня в спину, и я пошатнулась, инстинктивно выставила руки перед собой. Больно уткнулась носом в грудь Макса, он незамедлительно обнял меня за спину, создавая безопасный кокон. Макс оказался слишком близко, я поняла, что была к этому не готова. Я слышала как часто бьется его сердце, оно было очень громким. И мое ответило в такт.

— Тесновато немного. Согласен. Хочешь уйдем?

«Ты же любишь танцевать.» — ругалось подсознание.

«Но тут так много людей…»

«Ты же выпила немного. Не бойся!»

— Уйти, не потанцевав, было бы ошибкой.

И мы танцевали, как в последний раз. Прыгали, кружились, одним словом — веселились. Было жарко, очень жарко. От адреналина, что выбрасывался в кровь с каждой новой быстрой песней. Я ушла в отрыв. Давно не позволяла себе ничего больше бара, где не так много людей. И совершенно не ожидала, что богач Максимилиан Бергман любит такие народные гуляния. А потом случился медленный танец, и я не могла остановиться вдыхать запах Макса, прижимаясь щекой к его груди, его руки скромно лежали чуть выше талии. Я выбилась из сил и позволила себе отдохнуть в его объятиях.

— Вита… — позвал Максимилиан.

Я подняла голову, встретилась с туманом его глаз и готова была заблудиться в нём.

Макс провел большим пальцем по моей щеке, дошел до губ, но не стал их касаться.

— Я очень хочу тебя поцеловать. Ты не против такой спешки?

Подсознание верещало, а я закрыла глаза в безмолвном согласии и немного подалась навстречу. Он коснулся меня так легко, так осторожно, словно я была сделана из тонкого стекла и могла сломаться. И даже если этот поцелуй не был страстным, но он был такой… такой… такой удивительно прекрасный. И мы остались одни посреди этой площади, я погрузилась в негу.

И снова громкий бит, вырывающий из прекрасного момента. Как бы я ни хотела продолжить целовать этого мужчину, музыка била по мозгам с пущим усердием.

— Мне нужна передышка, Макс. Я сейчас в обморок от жары упаду. И я вся мокрая, уф, — обмахивала себя, ощущая как горят лицо и шея.

— Иди присядь, я схожу купить нам что-нибудь попить.

— Хорошо.

Пробиралась сквозь толпу, все толкались, не замечая ничего и никого вокруг. На площади собралось не меньше сотни человек, а то и больше, сложно определить на глаз. Душно, очень душно. Мне не хватало воздуха, грудь неприятно сдавливало. Остановилась перевести дыхание, кто-то снова толкнул в спину. Я потеряла равновесие и врезалась в круг каких-то не слишком трезвых парней.

— Малышка, ты к нам какими судьбами?

Меня всю скривило от этого «малышка». Я попыталась выйти, но кольцо сузилось, и мой путь преградил один из парней. От него за километр разило какой-то наркотической дрянью, а его элемент выбит почти на лбу — огонь.

«Надо сваливать побыстрее!» — кричал внутренний голос.

Не могла не согласиться, но были некоторые сложности.

— Пропустите.

— А что, если я скажу «нет»?

— Не наживайте себе проблем.

— Ууууу! — загудели остальные.

— Какая спесивая кобылка. Но и не таких заезжали.

Меня всю передернуло от того, какое отвращение вызывали эти недомужчины. У меня были сомнения в части того, насколько они отбитые и на что пойдут, когда вокруг столько людей.

Проигнорировав мерзкий комментарий, еще раз попыталась вырваться из круга, и снова мне преградили путь. Развернулась в другую сторону, но там поджидали его дружки. Я ощутила чью-то руку у себя на заднице, и хлестнула по ней невидимым кнутом.

— Вот же сука. Вздумала брыкаться⁈

— Я буду кричать, если вы не прекратите.

— Это мы еще посмотрим, — его скривился в отвратительной ухмылке, от которой кровь застыла в жилах.

Главарь этих отморозков нервно махнул головой. Один из парней схватил меня за руки и заломал их мне за спину. Мой рот зажали рукой быстрее, чем я успела позвать на помощь, и начали куда-то тащить.

— Сделай всё красиво, Том, — сказал главарь еще одному.

«Сколько их? Пять? Шесть?».

Тот, которого назвали Том, махнул рукой и люди, которые хоть какое-то внимание обратили на то, что происходит, безразлично отвернулись, возвращаясь к своим занятиям.

«Телепат. Как же хреново».

И вот тут мне уже стало страшно. Я пыталась брыкаться, плести заклинания, но из-за алкоголя и адреналина не могла сосредоточиться. Сердце било прямо в виски, подсознание не отвечало. Сигнал красный, почти кровавый. А далее портал и пустота. В рот всунули какую-то вонючую тряпку, глаза завязали. Несколько пар чужих рук трогали меня, рвали одежду. Было настолько мерзко, словно я тонула в вонючем болоте. Слезы текли по щекам, мой крик драл горло до боли.

— Да что же ты так орешь, что тебя не заткнуть. Весь настрой сбиваешь!

Сильный удар в живот, затем по челюсти. Зубы щелкнули, во рту ощутила металлический привкус крови. От боли и страха в ушах загудело. Мозг защищался, я перестала что-либо чувствовать, перестала слышать и видеть. У меня не осталось сил сопротивляться.

«И как такой прекрасный день мог закончиться этим?»

— Так-то лучше! — сквозь барьер послышался скрипучий голос нападавшего, а затем смех тысячи гиен. — Держите её крепче. Я хочу первый почувствовать, какая она внутри.

Меня схватили под руки и под ноги, пыталась сжаться до молекулы, но эти парни были куда сильнее.

«Помогите… Кто-нибудь…» — взмолилась в мыслях изо всех сил, совершенно ни на что не надеясь, уже готовая к самому худшему. Я готова была молить о смерти, только бы это прекратилось побыстрее.

А затем наступила тишина. Удушающая, зловещая, томительная. Вызывающая во мне еще больший страх. Моё сердце готово было замереть навечно. Я как-то читала об одном эксперименте: руку испытуемого отделяли перегородкой, а перед ним клали бутафорскую, а затем били по ней молотком. Человек, подвергшийся эксперименту, ощущал удар как будто били по его собственной руке и кричал от боли. Так и я была отделена от своего тела и могла только воображать, какой ужас произойдет дальше.

Тишина продлилась недолго, лишь на несколько ударов сердца. А следом — крик. Настолько пронзительный и преисполненный болью, будто вокруг происходит кровавая бойня.

— Прекрати! Прекрати это! Останови это!

— ААА! Я горю! Потушите меня!

Почувствовала, что сковывающие меня руки исчезли, и я оказалась свободна. Над ухом прогремел еще более истошный крик. Напавшие на меня парни пребывали в какой-то агонии, и от их воплей стало еще страшнее, чем было до этого. Трясущимися руками вытащила изо рта кляп и стянула повязку с глаз. Парни валялись на земле, их тела выворачивало судорогами, у одного даже пена изо рта пошла.

А правил этим безумием Тобиас.

Его глаза светились демоническим светом в темноте, и это… пугало. Хотя места для еще одного страха уже просто не осталось.

Тот парень-телепат, которого звали Томом, продержался дольше остальных. Пятился ползком по земле, пока Тобиас наступал на него медленными и ровными шагами.

— Прекрати, мужик, остынь! Мы же просто пошутили. Мы бы ей ничего не сделали, — в глазах этого паренька, который был явно моложе всех остальных (может, мой ровесник или того младше) читался ужас, а лицо стало цвета мела. — Мужик, ты белены объелся? Из-за какой-то девки…

Тому прилетело ногой по носу и он взвыл от боли. Тобиас схватил его за грудки и с легкостью приподнял над землей.

— Из-за этой девки я могу тебя и убить. Если еще хоть одно слово вылетит из твоего поганого рта…

Но парень уже не слышал Тобиаса, обмочился от страха и потерял сознание. Я не могла пошевелиться, хотя хотелось также, как и эти парни, бежать со всех ног, но что-то останавливало. Я ощущала себя гипсовой статуей.

«Он их и правда убьет⁈» — кричало подсознание.

«Нет. Не бойся,» — успокаивала сама себя. Хоть я и шутила, что Тобиас — темный властелин, но в глубине души верила, что это не имеет ничего общего с действительностью.

Тобиас отшвырнул парня от себя подальше и брезгливо обтер руки о штаны.

— Грязные животные.

Обернулся ко мне, а мне не хотелось, чтобы он смотрел на меня такую. Избитую, грязную, отвратительную. Сжалась в клубок, слезы потекли градом. Как будто до этого их сдерживала плотина, а стоило встретиться с глазами Тобиаса, полными беспокойства и искренней ненависти к уродам, что меня схватили, как её смело неудержимым потоком эмоций.

— Не подходи ко мне! — прокричала, захлебываясь. Не узнавала свой собственный голос.

Но он не послушал меня и в момент оказался рядом. Накинул на мои плечи свою рубашку. Я попыталась полностью спрятаться, она вся была пропитана его запахом, от которого в любой другой момент у меня снесло бы голову.

— Я отнесу тебя домой, — его голос дрожал.

Спешно трясущимися руками спряталась за черной хлопковой тканью на несколько размеров больше моего. Тобиас протянул свои руки, намереваясь поднять меня.

«А что если Макс будет искать тебя дома? Ты же пропала!» — разум включился как нельзя кстати. Тобиас тем временем уже крепко держал меня в своих объятиях. Его сердце билось как сумасшедшее.

— Не надо домой, — прошептала прежде, чем он открыл портал.

— Тебе надо успокоиться и отдохнуть…

— Макс… Максимилиан… — еле могла говорить из-за слез. — Он может искать меня. Я не хочу, чтобы он узнал, чтобы он…

— Я понял, — сквозь зубы процедил Тобиас, сжав меня покрепче.

Я прижалась к его теплой груди сильнее, ощущая себя в безопасности. Ему явно не понравилось то, что я сказала. Действительно, о чем я только думала — говорить о другом мужчине в такой ситуации.

От перехода через портал неприятно свело живот. Видимо, слишком перенервничала. Мы оказались в маленькой квартире-студии. В ней почти не было мебели. Спальное место представляло из себя матрас, кинутый на пол. Не было ни стола, ни стульев, в раковине — гора немытой посуды.

— Где мы?

— У меня дома, — сказал Тобиас, опуская меня на пол. — Душ — дверь слева, спать тут особо негде, но можешь занять матрас. За меня не беспокойся, я накину что-то и уйду.

— Нет! — развернулась и обхватила его руками. Тобиас напрягся всем телом. — Не оставляй меня одну, пожалуйста.

Я шептала и умоляла его не уходить. Мне нельзя было оставаться одной. Я могла начать анализировать и вспоминать произошедшее, от этого мне стало бы только хуже. А рядом с Тобиасом все мои мысли всегда были заняты только им одним. Если он того, конечно, пожелает.

— Октавия… Не стоит. Тебе надо отдохнуть.

— Пожалуйста… — попросила еще тише, упираясь носом в грудь. — Не оставляй меня одну.

Я почувствовала как он сжал и разжал кулаки, тряхнул головой, а затем наконец расслабился и похлопал меня по спине. Я подняла на него умоляющий взгляд, его выражение лица сложно было рассмотреть через пелену слёз. Он, едва касаясь, убрал слипшиеся волосы с моего лица.

— Хорошо.

Душ не мог смыть всю грязь. Грязь, которая была под ногтями, под кожей, в самом сердце. Меня облили дегтем с ног до головы. Все еще ощущала на себе мерзкие руки тех ублюдков. Терла себя мочалкой, желая содрать кожу до костей. Но это не помогало. Слезы текли не переставая, то ли от того, как усердно я мылась, то ли от всего произошедшего. На животе красовался смачный синяк, губа разбита и фингал под глазом.

«Красотка, ничего не скажешь».

Заметила, что Тобиас оставил мне свои штаны и футболку. Перед тем, как надеть их, я глубоко вдохнула его запах, надеясь, что это также поможет мне выбить из головы ужасное происшествие. Я утонула в мягкой ткани, штаны пришлось подвернуть. Его вещи словно окружили меня невидимым щитом.

«Макс бы сейчас с легкостью справился с этими ранами,» — очень невовремя заметило подсознание.

«Макс… о чем он сейчас думает?»

Меня осенило, что я могла написать ему и успокоить, придумать какую-то отмазку, почему я внезапно исчезла. Не могла же я сказать ему, что меня похитили, а его брат примчался на помощь.

«Нечестно скрывать от него такие вещи,» — пыталось вразумить меня подсознание.

«Мы с ним не настолько близки, чтобы…»

«А с Тобиасом близки?»

«С Тобиасом… Мы…»

Я не понимала, кто мы с Тобиасом друг другу. Мне лишь хотелось продолжить жить так, будто ничего не произошло. А потому, Макс не должен был ни о чем знать.

Полезла в свои вещи, но коннектора не было. Видимо, выронила, когда меня тащили. И снова мороз по коже от воспоминаний. Вот и почему моя сила не могла показывать мне такую дрянь, почему видения по большей части бесполезные и никак не помогали? В очередной раз убедилась в том, что не зря завязала с провидением, как с призванием. Я всё больше разочаровывалась в своём даре.

Тобиас спас меня. Откуда узнал, где я? Следил, почувствовал, услышал мой призыв о помощи? Так много вопросов и так мало ответов. Я не могла отрицать нашу с ним невидимую связь, на кончиках пальцев, едва ощутимую, но очень сильную.

Вышла из ванной комнаты, сгорая со стыда и от того, в какой ситуации оказалась и как сейчас выглядела. Видимо я сидела там слишком долго, потому что Тобиас успел перемыть всю посуду, поменял постельное белье на матрасе, а сам, кажется, уснул за барной стойкой. Перед ним стояло две чашки с уже остывшим чаем.

Он был таким красивый и расслабленным, когда спал. Распустил собранные волосы и снова стал похож на того Тобиаса, которого я знала четыре года назад. Скрипнула половица паркета, Тобиас резко открыл глаза, потянулся, с прищуром устремил на меня свои сонные глаза.

— Закончила? Чай на столе. Но, наверное, уже остыл, — Тобиас засуетился. — Я подогрею.

Взмах рукой и над одной из чашкой начал взмываться пар.

— Спасибо, — отхлебнула горячего напитка, тепло разлилось от горла к желудку. — Что ты сюда положил? Мелиссу?

— Ты всегда хорошо определяла состав напитков, — улыбнулся Тобиас и теперь его улыбка была самой доброй, которую я когда-либо видела.

— А ты всегда следишь за мной? — осеклась, когда поняла, что огрызаться не совсем уместно.

— Слежу, — легко и просто признался Тобиас и продолжил смотреть на меня. — Ты в порядке?

— Пойдет. Бывают в жизни огорчения.

— Октавия… не надо. Не ври мне.

А что я должна была ему сказать? Что мне хотелось умереть, чтобы это всё забыть?

— После твоих уроков мне уже ничего не страшно, — попыталась пошутить, чтобы снять напряжение, но Тобиас не оценил. — Жить буду, — коротко и грубо бросила ему в конце, желая прекратить этот разговор. — Спасибо.

Молчание Тобиаса затянулось. Он смотрел на меня так грустно и с такой болью, что это передавалось и мне.

— Не смотри на меня так, мне не по себе.

— Как так?

— Вот как ты смотришь, — сделала еще глоток. — Грустно.

— А тебе весело?

— Мне было бы проще, если бы мы гавкались, как обычно. Ты сегодня… другой.

И снова этот взгляд. Нежный, страдающий вместе со мной. Такой, каким я на него смотрела.

— Выглядишь отвратительно.

Я чуть не подавилась от такого комментария.

— А сам! Себя видел со стороны? Я думала ты реально решил там всех убить, псих!

— Если бы ты попросила — я бы убил.

Я забыла как дышать. Он говорил абсолютно серьезно, в этом не стоило сомневаться.

— Что ты с ними сделал?

— Заставил пережить самый сильный страх. Оказались совсем слабенькими, а столько прыти было, — Тобиас провел рукой по волосам. — Не думай об этих ублюдках.

— Тебе за это ничего не будет?

— Они ничего не вспомнят.

Кивнула головой, пытаясь разложить всё по полочкам и еще раз убеждаясь в силе Тобиаса Бергмана.

— Спать не собираешься? Я с ног валюсь, — спросил Тобиас, неприкрыто зевая.

— Боюсь, что не смогу уснуть.

— Спеть тебе колыбельную? — ухмылка вернулась ко мне, но теперь она бодрила, а не бесила. Я была рада её увидеть.

— Давай обойдемся без этого.

Отставила чашку. Тобиас взмахом руки отправил её в мойку. Я встала из-за стойки и прошла к матрасу, забираясь под одеяло и ютясь у стенки. Свет потух. Сердце стучало где-то в животе. Я отчего-то подумала, что Тобиас ляжет рядом, раз негде больше спать, но… ничего не произошло. Привстала на локтях, наблюдая картину, как Тобиас лежит спиной ко мне на голом полу.

— Почему не лег со мной?

— Спи и не болтай, — грубо отмахнулся от меня, даже не повернувшись.

— Нет. Так не пойдет. Тебе неудобно…

— Неудобно спать на потолке, — очередная грубость.

Не знаю, какой бес в меня вселился, но я начала дергать его, пытаясь затащить с пола на матрас. Этот гад был довольно тяжелый.

— Октавия, прекрати.

— Не прекращу, пока не ляжешь со мной на матрас, — я повысила голос от возмущения.

— Октавия!

Тобиас оттолкнул меня, я упала на спину, а его руки оказались по обе стороны от моей головы. Я могла бы испугаться после пережитого, но не рядом с ним. Если бы он захотел, я бы позволила меня связать и пытать. Вот так действовал на меня Тобиас Бергман. Я могла бы и дальше предаваться фантазиям о том, что хотела с ним сделать на этом матрасе, но ощутила как усилилась боль под ребрами.

— Больно… — зажмурилась, сдерживая прилив неприятных ощущений.

— Я же сказал перестать! Ну почему ты никогда не слушаешь меня⁈

Я заскулила и ничего не ответила. Тобиас разозлился, а меня захлестнул стыд.

«О чем я только думаю?»

— Покажи, — приказал, садясь на колени рядом.

Задрала немного футболку, показывая синяк на боку. Не было места смущению, еще недавно я разделась перед ним до белья. Но я всё же слегка дернулась, когда пальцы Тобиаса едва коснулись кожи.

— Я могу попробовать тебя вылечить, но я — не мой брат. За результат не отвечаю.

— Попробуй. Хуже же не будет?

От его рук исходило тепло и легкое свечение. Боль уменьшалась, как и размеры синяка. Не до конца, но стало заметно легче дышать. Тобиас убрал мокрые волосы с моего лица, провел пальцами по щеке и глазу. Тепло его магии было едва ощутимым, но таким приятным.

— Ну вот. Уже не так плачевно. Можно сказать, что ты упала и ударилась головой об стол, например.

— Это очень на меня похоже.

Тобиас продолжал рассматривать меня. Мы одни, в полной темноте, но не было того накала страсти, как бывает в каждую нашу встречу. Мы впервые спокойно разговаривали и я ощущала себя в безопасности. В безопасности с Тобиасом Бергманом, кто бы мог подумать. Словно так и должно было быть, без всех этих уроков и игр.

— Ложись на матрас. Или буду доставать тебя всю ночь.

— Хотел бы я услышать это от тебя при других обстоятельствах, — Тобиас перешел на шепот. А у меня сердце трепетало от его слов.

— Я не узнаю тебя, Тобиас, — подалась немного вперед. Совсем чуть-чуть, чтобы не спугнуть.

— Ты и не знаешь меня, — он наклонился ко мне ближе и остановил свой взгляд на моих губах.

— Ты и не позволяешь мне узнать…

Закрыла глаза тогда, когда между нашими губами остались считанные миллиметры, а его дыхание начало обжигать кожу. Я ждала поцелуя, но Тобиас завернул меня в одеяло как в кокон и уложил на матрас, сам улегся рядом и отвернулся спиной.

— Ты слишком болтливая. Ложись уже спать.

Я смотрела в потолок в недоумении, но всё же… было так хорошо, так спокойно.

«Он никогда не перестанет нас удивлять?» — говорил внутренний голос.

А я не могла не согласиться.