Глава 38

Савелий

— Кто та леди, кто-нибудь в курсе?

Я не знаю, как зовут человека, подошедшего с вопросом, но указывает он на Сашу.

Адвокат по сделкам Глеб Казаков, который недавно проводил с ней собеседование, берет бокал шампанского и пожимает плечами. Реакции остальных я считываю краем глаза, они не так интересны, потому что больше никто из адвокатов Сашу не знает. Интрига — сдаст Казаков или нет? Если да, посоветую Саше поискать другую работу.

Даю Глебу еще пару секунд, но он молчит, и поэтому вступаю я:

— Александра Яхонтова, помощник судьи Савенко.

Ответ звучит естественно. Абсолютно все здесь знакомы с делом, над которым я работаю. Хочешь быстро прославиться — хватайся за безвыходный спор и выжми из этически небезупречных ситуаций все, что можно и нельзя.

— Вот это у нас помощники в арбитражах сидят! Почему же ее так долго скрывали? Вы не знаете, Александра замужем?

На секунду каменею. Мы стоим большой компанией, человек восемь, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не ответить прямым предостерегающим взглядом.

— Понятия не имею.

Теперь Сашу рассматривают все. Мне тоже можно глазеть без опасения ее скомпрометировать, чем я и пользуюсь.

На точеной фигуре платье сидит настолько идеально, насколько только возможно. Подчеркивает тончайшую талию, женственные формы. Волосы собраны, открывая изящную шею. На языке вкус Сашиной кожи, и я сглатываю. Черт. Даже просто смотреть на эту девушку, не испытывая жгучего влечения, немыслимо. Ситуация провоцирует щедрый выброс адреналина, я чувствую, как сильно он жжет в венах.

Саша вскидывает руки и, обрадовавшись какой-то девушке, подскакивает с места. А потом улыбается, и эта искренняя улыбка придает ее милому лицу едва ли не сказочное очарование, мы все зависаем.

Пульс частит, игра в тайные отношения мгновенно выходит из-под контроля. Даже когда мне руку без наркоза собирали заново, я не торопил время так отчаянно.

Адвокаты ведут себя исключительно аккуратно. Мы тут все не друзья-приятели, и никто бы не позволил себе и намека на пошлость, но даже простое внимание к Саше нервирует и вызывает неприятные ощущения. Я буквально читаю мысли коллег. Потому что у самого в голове полыхают такие же.

Александра Яхонтова. Мы встречаемся. Естественный ответ, после которого не последовало бы ни дальнейших вопросов, ни оценивающих взглядов, по крайней мере при мне. Тайные романы — отвратное мероприятие. Не рекомендую.

Я собираюсь перевести тему, как вдруг совершенно случайно натыкаюсь на будущего судью.

Дождиков сидит рядом с Сашей и тоже смотрит на нее. Забывшись, он перестает держать лицо буквально на несколько мгновений, но я успеваю считать по мимике, как по брошюре, все эмоции.

Да он же влюблен! Охренеть можно — влюблен до одури в Сашу. Ну нет, это не интерес, пусть даже сексуальный, что хоть и злит, но понять можно: она хороша собой. Это не желание заполучить ее в команду и ничто прочее. Дождиков жадно пялится, и на его физиономии, помимо смеси обожания, восхищения и мужского, сука, голода, страдание и боль. Он хочет ее себе.

Пиздец. А я ведь догадывался. Саше надо увольняться как можно скорее.

Она переводит глаза на без пяти минут судью, и тот моментально берет себя в руки, высокомерно вздергивает подбородок, становясь своей привычной придурковатой версией. Мой пульс неприятно долбит.

— Кольца нет.

Я поворачиваю голову и взираю на очередного заинтересованного.

— Можно узнать ваше имя?

— Иван Прохоров. — Мужчина протягивает руку и рассказывает о себе.

— Савелий Исхаков, — отвечаю на рукопожатие.

Глеб Казаков наблюдает за Сашей украдкой. Имидж коллегии, в которой он работает, безупречен, поведение юристов на мероприятиях тоже важно. Я бы делал так же. К нему вопросов нет.

— Савелий Андреевич представляет интересы ответчика по тому громкому делу с «ГрандРазвитием»…

— А! Знаю, конечно. Понял, о чем речь. — Прохоров трясет мою руку. — Мы делали ставки, я, кстати, поставил на вас.

— Спасибо за веру.

— Не подведите! И будем знакомы. Крайне любопытно наблюдать за вашими действиями.

— Благодарю.

— Так вы представите меня Александре… как там?

— Дмитриевне.

— Верно! Или я пошел сам?

— Разумеется, представлю, — останавливаю я его. — Давайте только после программы.

Указываю взглядом на Савенко, именинника и еще нескольких судей, которые как раз заходят в зал. Они покурили и готовы праздновать. На сцену выходит ведущий, музыка становится тише, а потом и вовсе выключается.

Программа длится почти два часа, довольно утомительно для тех, кто ничего не знает об имениннике. Мы проходим с Матросовым весь путь, начиная с корявых поделок в садике и заканчивая прошлогодними медалями. Друзья и коллеги толкают речи, я тоже участвую. Поздравлять человека, которого впервые видишь, вообще-то несложно. Абсолютно все в этом возрасте хотят одного.

Не денег, не женщин. Признания.

Признаешь, что его вклад и опыт вызывают восхищение, и этого более чем достаточно, чтобы понравиться и запомниться. Впрочем, мужик и правда талантливый. Если бы не мучительная ревность, можно было бы поразмышлять, каким я вижу себя в его возрасте, хочу ли такое мероприятие и кто бы пришел. Вместо этого я гуглю Прохорова. И наблюдаю за Дождиковым, который сидит так близко к ней.

С появлением Савенко он, правда, подобрался. По крайней мере, больше не смотрит на Сашу, как голодная уличная собака, но я ежесекундно ощущаю беспокойство. Напряжение усиливается.

Она так сильно нервничала перед этим вечером, как будто, на мой взгляд, здесь есть хоть кто-то красивее и лучше нее.

За соседним от меня столиком (всех адвокатов спихнули в один угол, и мы оказались ближе, чем хотелось бы) сидит Першикова. Я улыбаюсь и машу ей — она салютует бокалом и тоже улыбается, впрочем, довольно кисло.

Сразу оговорюсь, формат вечеринки не предполагает танцы в нижнем белье на барной стойке. Охраны море, все максимально официально и прилично, и тем не менее. Тем не менее далеко не так чопорно, как в суде. Алкоголь расслабляет, хочется новых впечатлений, и все знакомятся. Попасть сюда было довольно сложно — мы новички в столице, — но не невозможно.

Наконец, перерыв. На сцену выбегает приглашенная музыкальная группа, свет становится приглушенным, и все возвращаются к беседам.

— …А расскажите теперь, почему перенесли заседание по вашему делу!

— Это правда? Я читал, но не поверил.

— Так получилось, — пожимаю я плечами.

— Вы специально устроили флешмоб с цветами одежды?

— Нет, конечно. Мы бы так не поступили.

Разумеется, специально.

— Вот вы где, Савелий. — К моему столу подходит Прохоров. — Вы обещали меня кое с кем познакомить.

Да твою ж мать. Посмотрите-ка, не забыл. Я усмехаюсь, и он ляпает громко:

— Если у вас к ней нет своего личного интереса, конечно.

Глаза всех, в том числе вытянувшей шею Першиковой, устремляются в мою сторону.

Даже музыка будто тише становится.

— Боюсь, после всей нервотрепки, что нам еще предстоит, Александра скорее выпьет яда, — закатываю я глаза, и все смеются. — Идемте, Иван. Может, вам повезет больше.

Ну сука жизнь. И как тут не наебениться?

Мы проходим через зал, а вокруг столика Саши толпится народ.

Дождикову пора бы к судьям, но он упорно не сваливает. Всей гурьбой воодушевленных мужиков мы здесь ради одной красавицы.

— Здравствуйте, — приветствую я.

Обращаюсь к ней впервые за вечер и просчитываю возможности заговорить снова.

Саша поднимает глаза, и улыбка на ее лице быстро гаснет. Она пугается меня, раскрытия нашего романа и еще бог знает чего, и это довольно неприятно царапает.

За столиком человек шесть, я улыбаюсь всем одинаково приветливо.

— Александра Дмитриевна, можно вас на минуту?

Она начинает нервничать и кажется такой беззащитной.

Прости меня, моя рыбка. Я не сообразил, как отмазаться правдоподобно. А еще не мог упустить возможность с тобой пообщаться, хотя ты явно не рада.

— Зачем? У вас появилось новое уточнение? — спрашивает Саша строго.

Усмехаюсь:

— Так быстро я не умею.

— Вы же знаете меня, я буду ждать, сколько нужно. — Она поднимается и делает шаг ближе.

Дождиков тоже встает.

— Хочу представить вас Ивану Прохорову. Он весь вечер с вас глаз не сводит.

Саша выглядит расстроенной. И я добавляю, не удержавшись:

— Как и все мы.

Она смеется, и я произношу:

— Александра Дмитриевна.

— Можно Ваня, — не теряется Прохоров. — Слава богу, мы не на работе.

— Очень приятно, Ваня. Тогда просто Саша.

— Савелий прав, сегодня все только о тебе и говорят. Может быть, потанцуем?

Танцпол прилично забит, это уместно.

Саша немного тушуется. Чертовски мило розовеет, и у меня внутри все рушится. Она пожимает плечами:

— С удовольствием. Программа прекрасная, но я порядком устала сидеть.

— Читаешь мои мысли.

Прохоров берет ее за руку.

Гребаная работа! Что ж. Позволив себе один взгляд на вид Саши сзади, я стискиваю зубы и иду прямиком к столику Першиковой.