Глава 37

Выходные у Марго забиты работой, поэтому меня собирает ее помощница. В процессе я листаю уточнение Савелия и едва сдерживаю истеричный смех. Периодически отправляю ему куски текста.

«Савелий, серьезно?!»

«Там реально так написано?»

«Прямая цитата».

«Господи. Я, видимо, был пьян».

Видимо.

Я взрываюсь хохотом и тут же прошу прощения у стилиста.

— Такая смешная книжка? — с интересом спрашивает она, зависая надо мной с феном и расческой. — А о чем?

— Как ни странно, о пытках над одним славным на вид судьей. — Качаю головой и перелистываю.

В этой воде легко утонуть. Савелий кинул мне спасательный круг — краткое описание, но я, признаться, просто не могу пропустить этот шедевр и читаю от корки до корки. Не оторваться — настолько увлекательно. Бедный Илья. Будь он чуть поувереннее, хотя бы каплю.

«Я бы тебе влепила предупреждение».

У нас с Савенко он бы хорошо прочувствовал, что бывает, если завалить судью бессмысленной работой.

«Этот текст был написан не для тебя, рыба моя».

Знаю.

Удивительно дело, как по-разному ведут себя люди в разных компаниях. Материалы по нашему делу юристы Исхакова передают в идеальном виде и состоянии. Он поначалу пытался впихнуть свои бумаги мне в руки, но быстро понял: бесполезно.

Понимаю, конечно, что поступаю нехорошо по отношению к Дождикову, обычно я не позволяю себе столько ехидства. Увы, с кем поведешься…

«Ты дошла до страницы сорок четыре?» — пишет Савелий.

«Скоро уже».

«Там есть три абзаца, которыми я горжусь особенно сильно. Непременно прочти».

«Ни за что на свете! Я в таком предвкушении давно не была!»

«Все для тебя, Сашенька».

Пролистываю и углубляюсь в чтение.

«Добрый день, Александра! Как успехи?»

Дождиков.

Не люблю лгать. Это просто не мое. Я за честность, ценю в людях искренность и уверена, что, если хочешь улучшить мир, нужно начать с себя. Если судебный аппарат погрязнет в интригах и махинациях, как жить простым людям? Куда им идти за справедливостью? Будет хаос и беззаконие.

Но… есть обстоятельства, когда даже честные прежде люди поступают нечестно. А еще я так счастлива с нечестным мужчиной, что… иду на компромиссы и невольно меняюсь сама. Поэтому пишу:

«Очень сложно, сижу с пяти утра».

— Александра, я сварю вам кофе? Или, может, лучше бокал шампанского?

— О нет, спасибо, я за рулем. Кофе — это прекрасно.

— Визажист уже приехала. Десять минут и заберет вас!

«Саша, я не знаю, что буду тебе должен», — распинается Дождиков.

Передо мной ставят чашку капучино с корицей и вазочку с печеньем. А на телефон падает приличная сумма. Вот так просто можно заработать денег.

Нагло.

Стыдно!

Но легко.

Вот вам и умница Саша.

***

Дома конфликт: родители, которые всю неделю забирали Матвея из школы, делали с ним уроки, водили в кружки, хотят отдохнуть. Но Люба, всю неделю работавшая, тоже хочет отдохнуть. А у Коли поток праздников.

Я приезжаю после салона красоты, чтобы переодеться и оставить машину. Предугадываю ваши вопросы: разумеется, я не собираюсь напиваться, но бокал шампанского в планах есть. Если честно, ужасно волнуюсь.

Впервые я буду общаться с судьями, политиками и высококлассными адвокатами в неформальной обстановке. Многих из них я знаю заочно, кого-то видела в суде, с чьими-то делами разбиралась, о некоторых читала, но… настоящего общения не было. Помощники живут в тени судей, их фамилии не на слуху, их лица никому не интересны, а на текучку — плевать.

— Потому что у нас с Димой планы, Люба, — терпеливо поясняет мама. — Я заберу его из больницы, и мы пройдемся по магазинам.

— Мам, ну какая вам разница, вдвоем или втроем? К тому же Матвей чудесный ребенок! И он безумно соскучился по дедушке.

— Я не хочу в магазин! Мне скучно! Я хочу в парк! — вопит чудесный ребенок Матвей.

Именно этот разговор я слышу, разуваясь.

— Привет! Я на минуту, не отвлекайтесь! — машу руками, когда взгляды обращаются ко мне.

Увидев мою прическу и макияж, мама на мгновение теряется, а потом расцветает улыбкой. Люба тоже смотрит, но молча и очень внимательно.

— Саша! Какая ты красивая! — восторгается Матвей, прыгая на моей кровати. Ногами по подушке, в которую я утыкаюсь лицом.

Качаю головой, подхватываю его на руки и чмокаю в лоб. Потом в нос.

— Что за славный ребенок. Откуда такой взялся? Вот бы его съесть!

Матвейка хохочет и обнимает меня. Становится тихо.

— Красивый образ, — бросает Люба, замерев в дверях.

Коля возвышается за ней, жуя бутерброд с сыром и ветчиной.

— Николай, ты опять ешь по всей квартире! Кто будет крошки убирать? — мгновенно вспыхивает мама. Повышает голос, словно ему десять. — Я только что пропылесосила! Неужели так сложно сесть за стол? Я что, о многом… — Обычно спокойная и интеллигентная, она просто кричит.

— Нам пора разъехаться, — говорю я вполголоса.

— Это точно, — произносит Коля беззвучно. — Мам, я подмету! Ну что ты начинаешь? Я аккуратно ем.

— Ничего ты не подметешь! Это вам не гостиница! Саша, выглядишь бесподобно!

— Спасибо. Я бы взяла Матвея на прогулку, но правда не успеваю.

— Тебя теперь нет ни в будни, ни в выходные, — отмечает Люба.

Она наверняка с радостью бы выкатила претензию, что я мало времени провожу с племянником, однако здравый смысл все же преобладает над беспомощностью и усталостью, которую мы все чувствуем, деля эти несчастные квадратные метры на шестерых.

— Люб, пока без меня. Я жутко скучаю по этому красавчику, но ничего не могу поделать!

Я даже не могу сориентировать ее насчет завтра, потому что у Савелия завал. В такие дни он ничего не обещает, зато может написать внезапно: «Освободился. Увидимся?»

Что угодно в моей жизни сейчас не так интересно, как быть с ним. В понедельник начнется рабочая неделя, я закончу поздно, и у нас будет всего пара часов в лучшем случае. Это очень-очень мало.

Вы скажете, что у меня нет гордости, раз бегу по первому зову? Может, и так. Я не буду спорить, просто захвачу сумочку и поеду на свидание.

— Я погуляю с ним, отдыхай, — говорит Коля Любе.

— У тебя работа сегодня, тебе бы поспать.

Брат вернулся со свадьбы ближе к трем, а в восемь утра его подняли по моей вине — нужно было принять мебель в квартире. Савелий не в городе, папа ночевал в больнице, он обследуется. Когда договаривалась с рабочими, я не знала, что Коля придет так поздно, он сказал, что свободен. А вечером у него снова свадьба на триста человек. Я честно не знала. Пропустила мимо ушей.

— Нормально. Пусть родители идут по делам, ты отдохни, я погуляю. — Он добавляет со смешком: — Пол подмети только. А то там три крошки от меня!

— Не три! — кричит мама. — Вот не три, больше!

Она продолжает накидывать, хватает пылесос, включает. Мама тоже перебарщивает, не успел Коля накрошить за две секунды.

— Когда мы уже съедем? — шепчет Люба.

Он разводит руками и идет в кухню. Матвей спешит за ним.

Говорят, счастье не в деньгах. Оно, наверное, и правда не в деньгах, а в квадратных метрах, на которых ты можешь разместить свою семью. В необходимых вещах, которые можешь себе позволить. В лекарствах, которые покупаешь родителям. Возможно, в отпуске?

— У нас секса не было два с половиной месяца, — сокрушается Люба, когда мы остаемся наедине и она закрывает дверь, чтобы я переоделась.

Да, а еще счастье в сексе, и против физиологии спорить бессмысленно.

— Вы же не так давно ездили отдыхать?

— Мы вырубились. Коля все ночи на корпоративах и праздниках. Может, у него кто-то есть?

— Например?

— У него такие теплые отношения с Лизой, которая поет с ним. Они часто переписываются.

— У Коли? Не-ет, он тебя любит.

— Ты не заметила, какой он злой в последнее время? — спрашивает Люба.

Заметила. И на меня кидается, и на Савелия, и на всех подряд. А еще им с Любой очень понравился мой ремонт, и кажется… они даже немного расстроились. Счастье не в деньгах, но в возможности быть не хуже? Глупо, он же в долг.

— Саша, а Савелий будет? — спрашивает мама, заходя.

Я как раз заканчиваю одеваться, и она улыбается. Показывает большие пальцы.

— Если успеет, у него много работы.

— Ох уж этот неуловимый адвокат, — бубнит Коля из кухни. — Мог бы приехать познакомиться! В глаза не хочет мне смотреть.

— Коля, перестань! — снова взрывается мама. Да что она так на него? — Мне кажется, Савелий хороший парень, просто очень занятой. Высокий такой, Саше подарки делает.

— Щедрые подарки.

— Щедрые. И что, плохо? Зато как наша Саша расцвела, ты посмотри только, не узнать. Может, и ребеночка родит. Пора бы уже.

— Вот это будет подарочек так подарочек.

— Ты бы Любе тоже что-нибудь подарил, она чуть не плачет сидит.

— Я чуть не плачу?!

Я накидываю пальто и выхожу из дома.

***

Судью Матросова провожают на пенсию в изумительном ресторане русской кухни «Булгаков». Я выхожу из такси и немного робею, глядя на красивое массивное здание.

Савелий написал, что успевает. И я не решила пока, хорошо это или плохо. Поддержки не хватает, я бы многое отдала, чтобы зайти в зал с ним под руку. А вот находиться рядом и делать вид, что я им не заинтересована, — целое испытание.

Я плохо рассчитала время и теперь немного опаздываю. Так получается, что большинство гостей уже собрались. Савенко не отвечает на телефон, и я старательно ищу глазами ее столик. Ощущаю на себе десятки взглядов.

Волнение усиливается. Наверное, все эти люди просто не понимают, кто я такая, и недоумевают из-за моего присутствия. Надеюсь, я соответствующе одета и причесана. Надеюсь…

Савенко не видать, но зато прекрасно видно Савелия. Он на полголовы выше трех мужчин, с которыми разговаривает, и смотрит на меня.

По коже бежит холодок.

Мне сложно не улыбнуться своему мужчине. Я соскучилась. Он тоже просто смотрит.

Сердце сжимается. Немного паникую. Как бы мне хотелось подойти к Савелию! А еще больше — чтобы он подошел ко мне.

Но мы оба не двигаемся. Он отводит глаза первым.

В этот момент откуда ни возьмись появляется Дождиков в элегантном костюме. Ух ты. В суде он одевается попроще. Или лучше сказать «одевался». Новый статус обязывает.

— Привет, Саша. Савенко задерживается. Идем, я покажу тебе твое место.

— О. Спасибо. Я немного растерялась.

— Впервые здесь?

Мне приходится приветливо кивнуть и последовать за Ильей. Сопровождая, Дождиков касается пальцами моей спины, я вздрагиваю, а он поспешно отводит глаза. Может, случайно вышло? Надеюсь.

Наши места оказываются рядом.