Глава 61

— Здравствуйте, проходите! — улыбаюсь я гостям гончарной мастерской. — Присядьте пока на диванчик, я закончу и предложу чай-кофе. Урок начнется через десять минут. Мастерская пока готовится.

Ловко заворачиваю разноцветное изделие в подарочную бумагу. Вместе с открытками отправляю в пакет и протягиваю девчушке лет семи.

— Потрясающая получилась тарелочка! Ты умница! — искренне хвалю я.

Малышка прыгает от восторга. Мы перекидываемся парой слов с ее мамой. Дверь снова хлопает, я начинаю свое стандартное приветствие:

— Здравствуйте, проходите! Занятие начнется…

И замолкаю на полуслове, потому что вижу огромный букет фиолетовых пионов. И прямо за ним — Савелия.

Улыбка тут же трогает губы. Меня охватывает приятное волнение, эйфория, словно я только что пригубила его любимый экстра-брют. Завершаю фразу чуть тише:

— …через десять минут. Ты рано, я еще час буду занята.

— Вообще-то моя помощница должна была записать меня на урок.

— Ты шутишь?

— Глянь в списке.

Там и правда есть один Савелий И. Но мне и в голову не могло… Что, простите?

— Так ты не шутишь?

— По такому важному поводу? Никогда. Привет, как ты? — он подходит ближе.

— Если эти цветы мне — то замечательно.

Мы обнимаемся, и Савелий вручает мне тяжелый букет. Стоит ли говорить, что смотрят на нас все. Марианна, которая как раз заканчивает занятие в одном из залов, с любопытством выглядывает из дверного проема.

Я весело смеюсь, чувствуя, как краска заливает лицо. Наверное, я слишком долго была в тени, и теперь внимание изрядно смущает, одновременно вызывая вихрь эмоций.

За тем, как Савелий работает на гончарном круге, украдкой наблюдает весь персонал. Группа взрослая, десять человек. В самом начале Марианна вручает мне фартук и, подмигнув, отправляет помогать. Я беру стул и присаживаюсь рядом с Савой.

— Твоя подруга рассказала правила, но я ничего не запомнил, — признается он вполголоса.

— Я тебе все покажу. В первый раз же?

Беру в руки глину.

— Да, в первый.

— Расслабься. У тебя все получится.

— Только если с твоей помощью.

— Тогда: у нас все получится.

Мы улыбаемся друг другу и приступаем к легкомысленному флирту. То есть — к лепке. Бессовестной флиртолепке! Иначе занятие не назвать.

Этот час — по ощущениям, самый короткий в моей жизни. Я бы хотела остановить каждое его мгновение и побыть в нем подольше. Пожить, прочувствовать. Потому что весело, ярко. Одновременно уютно и волнительно. Кипящий коктейль разноплановых эмоций.

От мысли, что таких часов в моей жизни теперь будет много, сердце заходится. Все еще не могу поверить, что мы миримся. Выбираем друг друга вопреки. Мне совершенно неважно чем с ним заниматься — гулять, играть в шашки, смотреть фильмы или лепить. Его общество делает интересным любое занятие. И разум подсказывает, что это взаимно. Вряд ли адвокат Савелий Исхаков в ином случае потратил бы целый час жизни на кривенький горшочек, не будь здесь меня.

Наш горшочек остается в мастерской ждать обжига, а я отпускаю последних гостей и, прихватив свой букет, иду за Савелием к его машине.

Мы решаем поехать куда-нибудь поужинать, но сначала мне нужно переодеться.

Моя любимая квартирка. Вчера мы с Савелием признались друг другу в сильных чувствах, а потом бесконечно долго прощались в этой прихожей. Он ждал, что я предложу остаться, а я так разнервничалась, что не смогла решиться. С тех пор не прошло и суток, и стены как будто не успели остыть. Поэтому мы, едва переступив порог, попадаем в эпицентр переживаний

Я тут же начинаю суетиться! Мою самую большую вазу, набираю в нее воду. Савелий помогает подстричь толстые стебли пионов. Работы у него много, и я отправляюсь в душ. Освежившись, накидываю халат и собираюсь проскользнуть мимо кухни в комнату, чтобы надеть белье и платье, но… останавливаюсь, чтобы полюбоваться.

Цветы стоят в вазе, и смотрятся изумительно. Рядом с ними не менее изумительный мужчина с двумя бокалам шампанского. Савелий повесил пиджак на спинку стула, расстегнул манжеты рубашки и пару пуговиц у горла.

— Как насчет аперитива?

Затрепетав, занервничав, я приподнимаюсь на цыпочки и тихонько подхожу к нему.

— Игристое немного выветрилось со вчерашнего дня, — предупреждает Савелий.

Я беру бокал, мы чокаемся и делаем по паре глотков. Приятные пузырьки лопаются на языке.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Его рука чувственно касается моей шеи. Я улыбаюсь, наблюдая, как в спокойный глазах загорается огонек. Предвкушение разливается под кожей. Савелий никуда не торопится. Размеренно поглаживает мою шею, подбородок, и я, отдавшись порыву, обнимаю его за шею.

Мы тянемся друг к другу и целуемся. Сначала нежно и бережно. С каждой секундой сердце ускоряет ритм, а движения Савелия становится напористее. Когда он ставит бокал и нетерпеливо обнимает меня двумя руками, его голод и желания ощущаются в полной мере. Мы углубляем поцелуй, и последние страхи испаряются.

В моей голове звучит что-то вроде: да-да-да. Восторг, любовь и нежность. Савелий подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Я хочу тебя до безумия.

— Я тоже скучала.

— Господи. Идеальная.

С этими словами он несет меня в спальню. Каким-то образом, не размыкая объятий, мы умудряемся избавиться от одежды. Прижимаемся друг к другу. Тело к телу. Губы к губам. Пальцы переплетаются. Жар становится нестерпимым, мы жадно дышим друг другом. Его ласки и поцелуи всюду, его крепкие руки сводят с ума каждым касанием. Единственный, единственный для меня. Савелий раздвигает мои ноги коленом и замирает. Как будто давая нам обоим возможность одуматься.

Я любуюсь его телом, его каменным напряжением в паху, его обычно такими внимательными, а сейчас затянутыми поволокой дурмана глазами.

Мы оба быстро дышим.

И оба игнорируем шанс пойти на попятную.

В следующую секунду он входит в меня, плавно пронзает мое тело, и от облегчения, восторга и удовольствия я рассыпаюсь в стонах. Выгибаюсь, чувствуя его каждой клеточкой.

Мои громкие стоны разбиваются о его частое дыхание. Я дрожу от наслаждения, от его запаха, от безумной мысли — насколько мы близки. Я впервые не пользуюсь защитой с мужчиной, и что-то мне подсказывает, у него этот опыт тоже может быть первым.

Савелий накрывает мои губы поцелуем. Наши языки переплетаются, мы влажно и вкусно целуемся, пока он двигается во мне.

Толчок за толчком. Плавные мощные движения. Страсть. Море страсти.

Ощущения обостряются, Савелий снижает амплитуду и увеличивает темп, ни на секунду не переставая целовать меня. Дрожу, скользя пальцами по его спине.

Его язык у меня во рту, и, балансируя на грани экстаза, я не представляю, как можно иначе. Замираю, напрягая пресс, в ожидании точного толчка.

Еще одного. Еще. Пожалуйста.

Савелий мокро целует меня, и делает это — дает то, что необходимо. Мое тело мгновенно откликается — взрываясь удовольствием. Ток простреливает внизу живота. Бьет в самые кончики пальцев. Снова и снова.

Я изнываю от наслаждения, дрожу и извиваюсь, проживая долгий чувственный пик. Крепко обнимаю Савелия руками за шею и ногами за талию. Он не разрывает поцелуй ни на мгновение, продолжает ласкать даже, когда кончает сам.

Толчок за толчком — наполняет меня собой.

На несколько мгновений полностью владея моими душой и телом.

Этот секс, полный нетерпения, нежности, необыкновенно глубокой любви и лихорадочной страсти — самый лучший в моей жизни.

Мы так часто дышим, закончив. Я чувствую себя растерянной. Уязвимой. И очень-очень любимой им. Мы не перестаем обниматься. Я сообщаю ему шепотом о том, что это самое яркое наслаждение. Что я такого никогда не испытывала.

Он улыбается и целует мою руку.

Его щеки порозовели, капельки пота, словно бусинки, застыли на висках. И сам он выглядит потрясающе.

Мы не кидаемся обсуждать то, что произошло только что. Нужно осмыслить. Замереть, чувствовать. Савелий притягивает меня к себе на грудь, отдыхая. А я, забираясь на него всем телом, таю от счастья.

— Так сильно тебя люблю, — шепчу я.

— Я люблю тебя, Саша, — он поглаживает меня по спине. Говорит лениво, но с удовольствием: — Самая красивая. Самая нежная. Моя Саша.

Целую его в шею, и он вжимает меня в себя.

— Знаешь, что? — улыбаюсь я.

— М?

— Пока что ты отлично справляешься со вторым шансом.

Улыбается. Через паузу произносит:

— Я не думал, что из нашей ситуации есть выход. Я бы, черт возьми, приехал к тебе раньше.

— Ты же сказал, что любишь. Когда любишь, когда это взаимно, разве, могут быть преграды?

— Любовь — это спутница счастья. Кто бы мог подумать?

— Ну-у, например, все?

Мы одновременно улыбаемся.

— Например, все, кроме меня, — поправляет он.

— Я видела, как ты стараешься, — шепчу. — Чувствовала.

— А я увидел, что не безразличен тебе. Даже в те дни, когда все указывало на то, что я пытался тебе навредить. Черт, я думал, меня хватит какой-нибудь инфаркт.

— Тебе нельзя такое. Кто бы мне помог, если бы меня посадили? Кто бы навещал в колонии?

У него волоски поднимаются. Я буквально вижу мурашки на его руках, и мое сердце болит. Хочется зацеловать их до смерти.

— Не шути так, я вижу твое будущее иначе.

— Счастливым?

— Очень. Чтобы сбылось все, о чем ты мечтаешь.

— Ты мне в этом поможешь?

— Я постараюсь. — И добавляет: — Если будешь посвящать меня в свои мечты.

— Сава, я покажу тебе, как можно любить! Если ты захочешь. Я все-все покажу тебе! У нас получится!

Он чуть поджимает губы, будто смутившись. И быстро кивает.

Меня переполняет любовь. Я все еще поражена тем, что мы не предохранялись. Немного страшно от мысли, как сильно может измениться жизнь. Я ликую каждой клеточкой от предвкушения, немного боюсь, но при этом так сильно хочу этого. Я попросила его о ребенке. Наверное, он тоже волнуется. Мне так кажется. Он ведь нормальный человек, а нормальные люди волнуются перед важными решениями. Но я попросила, и он здесь.

— Останешься сегодня у меня? — предлагаю.

— С удовольствием, — отвечает с легкой улыбкой. Мы вновь флиртуем. — Я больше не хочу отпускать тебя ни на одну ночь. Как насчет съехаться? Кстати, я сегодня весь день размышлял, куда в этой квартире можно втиснуть мои рубашки и стол для работы…

И тут я начинаю хохотать!

Он замолкает и терпеливо ждет, пока просмеюсь.

А я не могу остановиться! Хохочу неистово! Громко! Представляю вещи Савелия в этих квадратных метрах и от смеха болит живот. Я болтаю ногами. Он приподнимается на локте и наблюдает за мной.

А когда я, наконец, затихаю, говорит с той же легкой с улыбкой:

— Нужно подумать о расширении квадратных метров, да?

— С твоей гардеробной, боюсь, придется.

— Значит, это да?

Я пожимаю плечами, и мы снова целуемся.