Глава 14. Пробуждение

Я постучала в тяжёлую дверь, ведущую в покои Райлена, но никак не объявила себя — вряд ли мой тихий, сиплый «мужской» голос смог бы пробиться сквозь такую толстую дверь.

— Входи, — раздался приказ с другой стороны, словно Рей прекрасно знал, кто стоит по ту сторону.

Открывая дверь, я ощущала странное волнение. Впервые за всё это время мне предстояло оказаться с ярлом наедине. Могу ли я попытаться напомнить ему о нашем прошлом? Проследить за его реакцией? А что, если он что-то вспомнит?

Но как сделать это, не вызывая агрессии? Иво предупреждал, что реакция Рея на упоминания прошлого может быть самой разной — от приказа избить до указания изгнать меня с земель клана.

Я остановилась у входной двери, ведущей в небольшую приёмную с двумя скамейками, и уставилась на Райлена. Он даже не обернулся ко мне, продолжая смотреть через открытое окно на тренировку своих воинов. Снизу доносились выкрики, стук палок, звон мечей. Я знала, что мои друзья тоже участвуют в этих тренировках.

— Объясни, почему Иво не советует мне брать тебя в поездку, тогда как другие утверждают, что твоё присутствие вселяет в них веру в то, что они выживут? Ты здесь совсем недолго, но уже успел настроить моих командиров друг против друга.

Моих командиров?

Он имеет в виду Эрика и Иво?

— Личная неприязнь? — предположила я, стараясь не слишком явно показывать, как злюсь на Иво. Херсир, что же, решил уничтожить мою репутацию в глазах ярла? — Я готов отправиться в любую поездку, готов заплатить за свою свободу кровью, — хрипло произнесла я, надеясь, что мой старый друг обернётся ко мне.

Но он всё так же продолжал смотреть в окно. Что, если напомнить ему, как когда-то он мечтал построить дом — крепкий, из толстых брёвен, с отдельной комнатой для детей и пристройкой для оружия? В ней должна была быть специальная стойка для боевых топоров.

Конечно теперь, когда у него есть целый клан, огромная крепость, деревни и даже небольшой город, эти мечты могли бы показаться ему смешными. Но кто знает...

Я делаю шаг к Рею, но тут дверь из спальни распахивается. В комнату входит Розина, поправляя смятое, слегка перекошенное платье и улыбаясь так, будто меня здесь вовсе нет.

Это заставляет меня вновь отступить к двери, а Райлен ведёт себя так, будто ничего не происходит — позволяет девушке обнять его и поцеловать в плечо — выше она не дотянулась.

— Позвольте удалиться, — попросила я, наблюдая за этой сценой и чувствуя себя очень странно.

Неужели мои детские чувства все еще живы?

Я ведь давно похоронила их в своей обиде и злости. Давно похоронила любые надежды, еще тогда, в лаборатории...

— Нет, останься, — неожиданно приказал Рей, все так же позволяя Розине висеть на нем. Однако теперь он обернулся ко мне. — Я доверяю своему херсиру больше, чем себе, — в его голосе звучала неподдельная преданность. — И сегодня, в первый раз, я приму решение, с которым он не согласен, потому что это важно для предстоящей миссии и потому, что все остальные просят об этом. Но знай, я слежу за тобой. Решения Иво никогда не бывают безосновательными.

Он смерил меня взглядом, тяжелым, словно штормовое небо.

— Благодарю, — вымолвила я, чувствуя, как в груди поднимается противоречивое чувство. Благодарить за такое было тяжело, но я не могла уйти молча.

И вдруг он улыбнулся — по-мальчишески, как десять лет назад.

— Клан Блэкторн умеет быть благодарным. Эта поездка будет крайне опасной. Но если вы справитесь, получите и свободу, и выбор.

Тон ярла смягчился, словно мое поведение окончательно убедило его. Но почему он был так напряжен до этого? Что про меня наговорил ему этот треклятый херсир? Чего Рей ожидал от меня? Что я начну обвинять желтоглазого?

— Благодарю. Могу я присоединиться к тренировкам друзей? — сипло спросила я.

— Друзей... да. Ты свободен. — Он тут же потерял ко мне всякий интерес, как, впрочем, и к Розине, которая продолжала оставаться рядом и смотрела на него преданно, словно кошка.

К слову, вела она себя совсем иначе, чем несколько дней назад внизу. Сейчас девушка выглядела мягкой, нежной, ласковой — почти копией Мойры, его прежней любовницы.

Куда, кстати, та пропала?

Выйдя из приёмной ярла и мягко закрыв за собой тяжёлую дверь, я встряхнула головой и мысленно обругала себя всеми возможными словами.

Дура, как есть. Ещё и о его бабах думаю.

Свобода так близка — нужно дождаться её, а уже потом пытаться «разбудить» воспоминания Рея. Сейчас привлекать к себе внимание — глупо. Если он заподозрит, что я женщина, может и приказать переспать с ним. Судя по его любвеобильности и взглядам у горячего источника, его интерес ко мне вряд ли задержался бы надолго. Но последнее, чего я хочу, — это пополнить ряды его любовниц, которых он с гордостью демонстрирует собственной невесте.

***

— Живём один раз! Я могу тебя познакомить с её подругой, Дан! — Отто, довольно скалясь, обхватил незнакомую мне девицу на своих коленях, а затем шепнул ей что-то ласковое на ухо. Девушка смутилась, а я, покачав головой, отошла в тень.

Колючая зима словно отступила, оставив эту ночь нам — последнюю перед самоубийственной поездкой, что ждёт нас завтра.

В центре широкого двора перед двухэтажной таверной веселье лилось полноводной рекой: наши вояки и бородатые жители деревни чокались массивными кубками, пили мёд и терпкое пиво. Среди них шныряли проворные подавальщицы с кувшинами, смеялись юные девушки из окрестных деревень, игриво поправляя длинные косы. Под рваный перестук бубнов и протяжные звуки рожков знакомые напевы сливались в единую мелодию — то быструю и задорную, то вдруг переходящую в почти плавную.

Воздух был пропитан огнём и пряностями, ароматом жареного рубленого мяса и сладковатой браги. Я стояла в тени, впитывая этот хмельной восторг, ясно осознавая, что не могу позволить себе обниматься с весёлыми, счастливыми девушками. Впрочем, особо и не хотелось.

Голова слегка кружилась от выпитого пива, а ноги сами постукивали в ритм музыки. Огонь — высокий, звонкий, горячий — щедро делился со мной эйфорией окружающих и их безумными желаниями. Девушек мне действительно не хотелось, но вот присоединиться к танцам — очень.

— Не стесняйся, — услышала я громкий, звонкий голос Уни. Она схватила меня за ладони и потащила ближе к костру, что горел в самой середине площади.

Кружась рядом с Уни, я ощущала, как тепло огня обжигает щеки, а звон браслетов на её запястьях сливается с ритмом бубнов. Шаги мои специально были широкими и уверенными, как у мужчины, хотя иногда я невольно замедляла движения. В целом танец вышел неуклюжим — то мы держались за руки, весело лыбясь, то скакали вокруг костра. Наверняка для окружающих я выглядела нелепым подростком, не знающим, что делать с красавицей Уни, но мне было всё равно.

Когда мы вернулись к остальным — раскрасневшиеся, вспотевшие, со сверкающими улыбками, — я заметила Дирка, стоявшего там, где недавно был пропавший куда-то Отто. Обычно серьёзный, сейчас Дирк тоже постукивал ногой в такт музыке, но к танцам не присоединялся, как и к заигрываниям с девушками.

— Я принесу вам выпить, — с улыбкой сказала Уни.

— Спасибо, — сипло прошептала я.

— Она явно тебя выделяет. Выкупишь, если вернёмся? — по-отечески спросил Дирк, считая, что у меня с рабыней романтические отношения.

— Выкуплю! — с уверенностью кивнула я. — И не если, а когда.

Дирк ответил мне злой, взбудораженной улыбкой. Все здесь знали, что могут не вернуться из этой поездки — никто ещё не возвращался с земель обреченного клана. Но Воины Севера не могли позволить себе страха или сомнений. Они жили так, будто этот день был последним.

— Я уведу его ненадолго, — раздался у меня за спиной низкий голос, который я не слышала почти неделю. Я вздрогнула, но Дирк лишь кивнул херсиру, не обратив внимания на мою реакцию.

А меня отвели в сторону от костра, туда, где звуки музыки и треск пламени всё ещё были слышны, но где нас никто не мог заметить.

Иво резко прижал меня к стене, и голова закружилась ещё сильнее — выпитое пиво давало о себе знать. К далёким звукам музыки примешивалось наше шумное дыхание.

Херсир пьян — я сразу понимаю это по бешеным жёлтым глазам, что метались по моему лицу, по неловким движениям, слишком резким, несдержанным.

— Дан… это ведь не твоё настоящее имя, отродье Хеттра? Тебя же… зовут Элла? — пьяно, слишком громко спросил он.

Я тут же заткнула ему рот рукой, сердце сжалось от страха. Не хватало ещё, чтобы нас услышали остальные.

Иво, даже не смутившись тем, что я это сделала, поцеловал мою ладонь, а затем неожиданно сильно укусил её, вызвав моё недоумённое шипение.

— Какого… — выдохнула я, тряся укушенной рукой. Я сама была слишком пьяна, чтобы осознать, как близко мы стоим друг к другу. Чтобы осознать что Уни, вернувшись, вполне могла бы начать меня искать, или что одна рука Иво теперь лежала на моей талии, в то время как другая упёрлась в стену рядом с моей головой. — Интересно, где ты шлялся эту неделю, — выдавила я, игнорируя эту его близость.

Желтоглазый мужчина напротив меня шумно дышал, обдавая теплом своего раскалённого тела.

— Забывался, — хрипло ответил он, не отрывая от меня своего почти безумного взгляда. — Что-то случилось со мной тогда, у вулкана. Я словно схожу с ума. Поэтому эти дни я трахал столько женщин, сколько мог найти.

Мой затуманенный мозг снова вспоминал, как сильно подставил меня Иво: он нажаловался, а возможно, даже солгал ярлу, из-за чего доверие ко мне сильно уменьшилось. И это после того, как он поклялся сделать всё, чтобы помочь мне обрести свободу. После того, как я спасла его жизнь.

— Поздравляю, — так же хрипло ответила я. — Надеюсь, тебя отпустило.

Очень хотелось сказать ему, что стоило оставить его там, умирать, и что я больше не могу ему доверять. Но я была слишком пьяна, чтобы составлять длинную тираду, и сейчас точно не хотела тратить силы на ругань.

Неважно. Он отправится с нами в эту поездку, и там я ему всё выскажу. А сейчас мне хотелось просто вернуться.

Я попыталась отойти от стены, но Иво не позволил. Резко и со всей силы он толкнул меня обратно к стене, так что перед глазами всё запрыгало.

— Нет, не отпустило, — зло и решительно сказал он, хватая меня за лицо и удерживая на месте. — Сраная «борода»…

Его пальцы грубо провели по моим щекам, словно стирая что-то, и я, вырываясь, ударила его сапогом в голень. Но Иво даже не дрогнул.

— Даже так нормально, — процедил он. — Ты можешь умереть в этой поездке, и я так никогда и не узнаю…

Чего именно он не узнает, я так и не услышала, потому что, не отпуская моего лица, он резко наклонился и поцеловал. Глубоко, жёстко, так, что я затылком ударилась о стену и не могла даже повернуть голову, пока его язык с напором проникал в мой рот.

***

Я не сразу отреагировала на то, что делал Иво. Просто замерла, не веря, что он на самом деле целует меня, и чувствуя, как моё собственное тело начинает разгораться.

Причин этому было множество: от того, что у меня давно не было мужчины, до опьянения и влияния огня, который, пусть и находился теперь далеко, всё равно доносил до меня безумные желания десятков, сотен людей — мужчин и женщин, прикасающихся друг к другу.

Мой самоконтроль был серьёзно нарушен, делая меня более восприимчивой ко всем этим эмоциям.

Но даже сейчас, впитав эйфорию и страсть окружающих, я всё равно не хотела спать с Иво. Не с таким пьяным и грубым. Не с тем, кто пришёл ко мне после недели, проведённой с незнакомыми женщинами. Не с тем, кто предал свою собственную клятву, кто постоянно издевался надо мной и делал мою жизнь невыносимой.

Иво, дыша, как загнанный зверь, почти полностью навалился на меня, удерживая мою голову за подбородок. Его тело плотно прижимается к моему, но я не собираюсь терпеть это дальше.

Наглый мужской язык шарит в моём рту, и я, воспользовавшись моментом, резко кусаю его. Не настолько сильно, чтобы откусить язык, но достаточно, чтобы причинить ему очень сильную боль.

Замычав, херсир отстранился, на его лице отчётливо читается боль. Я смотрела в его безумные жёлтые глаза, горящие в темноте, а затем перевела взгляд чуть ниже — у уголка его губ показалась кровь.

— Ничего, — пробормотал он, словно убеждая сам себя. Что «ничего»? Он имеет ввиду, что это ничего не значит?

— Тебе понравится, я обещаю. Я горю… Я же чувствую, что тебе тоже хочется, — произнёс он, хриплым голосом, а затем вновь наклонился ко мне.

Теперь он избегал моего рта и начал целовать мою шею.

Я не хотела кричать, не хотела привлекать к нам внимание, но начала отбиваться, как сумасшедшая, стремительно трезвея.

— Отпусти меня, тварь! — прошипела я, изо всех сил ударяя его ногой в бедро. Как же я жалела, что он встал так, что я не могла пнуть его между ног!

Иво было наплевать на мои удары, на мои слова. Он лишь наступил на мои кожанные ботинки, причиняя мне боль, и продолжил впиваться губами в мою шею.

Одна его рука крепко держала мои запястья, не давая мне вырваться, а другая удерживала мою голову, не оставляя ни единого шанса освободиться.

— Я не хочу, отпусти, урод! — прошептала я, со всей силы кусая его там, куда удалось дотянуться. В этот раз рядом оказалось его плечо, и я сжала зубы так сильно, как только могла.

Херсир, похоже, был не в себе. Вместо того чтобы отреагировать на укус, прекратить происходящее, Иво низко застонал и прижал мою голову ближе к своему плечу, словно хотел, чтобы я укусила ещё сильнее.

Я не знала, что на него нашло, но он явно не собирался останавливаться. Его дыхание было шумным, тяжёлым, он тёрся о меня, как сумасшедшее животное. Я чувствовала его напряжение, его возбуждение. Рука, сжимающая мои запястья, потянула меня вниз — он явно собирался уложить меня на землю, на грязный снег, прямо здесь, возле стены таверны, где до нас всё ещё доносились звуки праздника.

— Не надо было оставлять тебя в живых, — зло прошипела я.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Чтобы уложить меня, ему пришлось немного отступить, и я тут же начала дёргаться, как сумасшедшая, используя локти, колени и даже бедра, чтобы отбиться. Но Иво вёл себя так, будто не чувствовал боли.

А может, так и было.

Кричать я и не думала — я не хотела раскрывать свой пол. Но сердце стучало так громко, что мне казалось, его могли услышать даже в самом дальнем уголке Айзенвейла.

— Иво, приди в себя, урод, — процедила я сквозь зубы.

Он отпустил одну из моих ног, и я тут же воспользовалась этим, чтобы наступить ему на ногу, а затем ударить его коленом в его же колено, именно в то место, где было больнее всего. Я надеялась, что от шока он наконец придёт в себя.

Но вместо этого боль от удара отозвалась в моём собственном теле. Перед глазами потемнело, всё зазвенело, и я перестала чувствовать своё колено. На миг я лишь хотела упасть и сжаться в комок, чтобы дождаться, пока боль пройдёт.

А ещё… мне было невероятно обидно.

— Ты серьёзно собираешься насиловать меня, прямо перед поездкой, здесь, на грязном снегу?! — спросила я. Возможно, на мне сказывался алкоголь, возможно, усталость от этой почти безмолвной борьбы. Возможно, отчаяние от того, что Иво не слышал меня, не реагировал на мои слова, был в стократ сильнее, словно я сражалась не с человеком, а с диким зверем.

Теперь, когда Иво показалось, что я немного успокоилась, он всё же уложил меня на холодную землю и сейчас пытался руками задрать или разорвать мой плотный кафтан, подбитый мехом. Его колени, весь его тяжёлый вес прижимали мои бёдра к земле.

Рыкнув, буквально рыкнув, он перестал возиться с верёвками, которые держали кафтан, и просто порвал их.

— Я не хочу, я не хочу, я не хочу… — просила я, закрыв глаза. Я понимала, что нужно вызывать огонь, нужно поджечь Иво, но почему-то это давалось мне гораздо труднее, чем обычно. Вместо привычной злости и боевого азарта на душе была лишь боль и обида.

Закрыв глаза, я старалась больше не обращать внимания на Иво. Прислушиваюсь к себе, пытаясь почувствовать огонь внутри и вокруг себя.

— Дан…

Мне показалось, или я услышала голос Иво? Неважно. Я не должна отвлекаться. Гул в ушах становится всё громче, жар под моими ладонями уже плавит снег. Осталось лишь перенести это на Иво.

Почувствует ли он боль? Все мои пинки, укусы, даже сильный прицельный удар в колено он будто бы вообще не замечал.

— Дан, всё хорошо, слышишь? Я не трону тебя! Дан…

Я потянулась руками к мужчине, готовясь неожиданно атаковать огнём, сразу же разогреть любую поверхность — будь то одежда или даже человеческая кожа — до состояния горения.

Но мои руки схватили только пустоту. Я резко открыла глаза и поняла, что Иво больше не сидел на мне и не пытался сорвать мою одежду.

Гул в ушах начал стихать, и всё, что я теперь слышала, — это бешеное биение собственного сердца, наше тяжёлое дыхание и отдалённый шум голосов. Перед глазами появилось облачко пара от глубокого выдоха. Только сейчас я заметила, что за время нашего противостояния пошёл снег. Мелкие снежинки оседали на мой шерстяной кафтан, который Иво теперь неловко натягивал обратно, пытаясь закрыть то, что сам же разорвал.

Резко села, медленно приходя в себя и осознавая, что Иво, кажется, очнулся — он снова говорит, а главное, больше не пытается удерживать меня на месте.

И я не собираюсь задерживаться здесь ни минуты дольше. Я чуть было не раскрыла свой настоящий дар — то, что так старательно скрывала от всех, даже от «родителей», только потому, что херсир осмелился…

— Дан, — раздался тихий голос сбоку. Иво сидел на коленях рядом, но я даже не посмотрела на него, сосредоточившись на том, чтобы убедиться: моя нижняя туника не пострадала от попыток желтоглазого добраться до моего тела. За завязки кафтана было особенно обидно — это была моя единственная «городская» верхняя одежда. — Дан, поговори со мной, я не должен был…

— Иди в жопу Строггнира, Иво. Все твои клятвы — просто пустое слово, — глухо сказала я, вставая, всё так же не глядя на мужчину.

На душе было откровенно мерзко. А ведь всего четверть часа назад я радостно и пьяно скакала вместе с Уни вокруг костра. Умеет же Иво опустить меня с небес на землю.

Да и я сама… дура. Это ведь далеко не первый раз в моей жизни, когда что-то подобное случалось. Но раньше я не раздумывала, действовала быстро, находила управу на таких, как Иво.

Расслабилась? Доверилась? Решила, что могу считать это место домом?

— Дан… — к счастью, он не пытался схватить меня или удержать, иначе я точно не удержалась бы и подпалила его.

Медленно удаляясь, я только сейчас заметила, что мелко дрожала.

***

На следующий день я чувствовала себя совершенно разбитой, словно пила всю ночь. Хотя домой я вернулась куда раньше всех остальных, громкие голоса и музыка из праздника были слышны даже на территории крепости, в моей комнате.

— Ты же вернёшься? Все в крепости говорят, что ты умрёшь, никто ещё оттуда не возвращался, год никто не пытался проникнуть на территорию Обречённого клана, — Орин сильно волновался, сбивался, но не пытался стоять у меня на пути. Моё назначение мы обсудили ещё несколько дней назад.

— Ты же знаешь, я сильнее остальных и быстро восстанавливаюсь. Следи за нашей комнатой, веди себя хорошо, не доставай Роальда слишком сильно и не беси Хельгу, — я поцеловала братишку в лоб, прежде чем покинуть комнату.

Предстоящая встреча с Иво сильно меня нервировала. Он был херсиром, одним из военачальников Рея, и общение с ним — неизбежно.

Угрюмым серым утром, обдуваемые колючим зимним ветром, мы готовились к отправке. Во внутреннем дворе крепости было не протолкнуться. У главного входа, ведущего в крыло ярла, стояло несколько крытых повозок и декорированных породистых жеребцов, которые, судя по всему, ожидали Райлена и его помощника — ярла Ярвена. Там же, укутанная в ярко-красный плащ, стояла Бриджид, кровавым пятном выделяясь среди окружающей серости и мрачности.

— Дан! — услышала я крик Эрика и поспешила к ним, стараясь выглядеть не слишком мрачно.

Мне тут же поручили проверить оси и колёса нескольких телег, стоящих снаружи, и я отправилась к ним вместе с Валдрином, который без конца потирал плечо — подрался он, что ли? Своё небольшое имущество я погрузила на «нашу» телегу, но взгляд то и дело возвращался к жеребцу Рея. Я всё ждала, когда же он появится.

— Не думал, что ярл возьмёт с собой столько повозок, — пробормотала я тихо.

— С нами поедут несколько слуг и домашних рабов. Они будут помогать готовить и ставить стоянки. Эта поездка не особо опасна, кроме одного участка в середине пути и, конечно же, Клана Обречённых. Поэтому Эрик решил, что взять их с собой уместно, — ответил Валдрин.

Я только хмыкнула, осознавая, что нас, отряд рабов, по сути, везут на верную смерть, в то время как «начальство» останется на границе. Вдобавок к этому, им еще и будут прислуживать специально привезённые слуги и рабы.

— Как ты? Волнуешься?

— Воины Севера не боятся смерти! — карикатурно ответил Валдрин, но, заметив моё невпечатлённое лицо, покачал головой. — Твоё присутствие внушает мне уверенность. Вдруг и в этот раз нам повезёт?

Я уже собиралась ответить, что не стоит рассчитывать на мою силу, но отвлеклась. У высоких дверей, ведущих в крыло ярла, началось движение, и я даже услышала лёгкий женский возглас.

Это Бриджид бросилась к своему отцу, но тут же переключила внимание на Рея. Тот вышел не один — вместе с ним были домашние слуги, которые должны были отправиться с нами.

С усталым раздражением я заметила, что в их число входила и служанка Розина.