Глава 15. Наблюдатель

Иво появился только перед самым отъездом, и выглядел он ужасно — помятый, немытый, встрёпанный. От него даже сейчас пахло алкоголем. Стоило ему войти во внутренний двор, как Райлен тут же направился к нему, полностью игнорируя всех остальных, и отвёл своего лучшего друга в сторону.

О чём они говорили, я не слышала, но оба выглядели злыми. Райлен, похоже, даже кричал и указывал на нас, наши телеги и Эрика. Судя по всему, ярл был крайне недоволен тем, как Иво выполняет свои обязанности.

Что ж, это к лучшему. Слуги в его доме занимались чем попало, и порядок там появился только после того, как Ода стала ключницей. Но, судя по всему, с воинами Райлен был куда строже, даже если те являлись его друзьями.

Я же, желая избежать даже необходимости смотреть на Иво, заговорила с Дирком и Айригом о том, что нас ожидает в пути. Дорога к Клану Обречённых занимала минимум две с половиной недели, а это означало, что отсутствовать мы будем очень долго. Если считать путь туда и обратно, вернёмся мы уже ранней весной.

— Ты проверил бризоцвет для мальчишки? — по-отечески поинтересовался Дирк.

— Да, он вместе с продуктами для кухни. Хельга сама выдаёт и готовит отвар, да и Оду я предупредил.

Лучшее, что завещали нам предки, — это забота о детях. Жаль, что для работников лаборатории эти заветы были пустыми словами. Для них и я, и Рей были такими же подопытными, как и все остальные, кого они похищали. Или даже хуже…

Наконец, мы были готовы к отправке. Райлен уже сидел на своём жеребце, а Розина, сидящая в крытой повозке с другими слугами, не сводила с него влюблённого взгляда. Рядом с ним, на другом декорированном жеребце находился ярл Ярвен — худой, седобородый мужчина, очень ухоженный и крайне серьёзный.

Бриджид, поговорив с отцом, попыталась перед самым выездом пообщаться и с Райленом. Однако он буквально сказал ей несколько слов и сразу же направил своего жеребца к главным воротам, оставив девушку растерянно смотреть ему вслед.

Мы отправились в самом хвосте — как и положено рабам, пешком. Конечно, иногда некоторым из нас выдавали лошадей, если это было необходимо для задания. После патрулей нам разрешалось спать в телегах вместе с нашими пожитками.

— Что с лицом, принцесса? Впереди свобода или смерть, встречай её с достоинством, — достаточно беззлобно пошутил Касон, проезжая мимо на коне. Мне захотелось показать ему средний палец.

Но, разумеется, никто бы не понял этого жеста. Поэтому я просто подняла комок грязного снега и запустила его в мужчину.

— Полегче! — громко рассмеялся он. — Я даже думал не ставить тебя сегодня на отхожие ямы, но теперь точно передумал! Будешь копать самую вонючую, самую глу...

Касон не договорил. Иво, проезжая мимо, ударил его так сильно, что тот свалился с лошади. Все вокруг сразу же замолчали, шокированные произошедшим. Толчки, тычки и подзатыльники были нормой в лагерях и на тренировках, но такие удары, да ещё и с лошади, могли повредить и воина, и животное. Это было огромной редкостью.

— Херсир... — Касон потерянно смотрел на удаляющегося Иво, а затем перевёл растерянный взгляд на нас.

Дирк рядом со мной только пожал плечами, но я, в глубине души, понимала, почему это произошло. Иво сделал это, чтобы Касон перестал говорить обо мне гадости — как он считал. И это несмотря на то, что у меня с хольдом после того, как я спасла его жизнь у вулкана, установились вполне нормальные отношения.

***

Вечером меня поставили... на готовку. Не копать промёрзшую землю в одиночку, не чинить поломанное колесо, не убирать за лошадьми, а готовить еду. Причём не для всей группы, а только для небольшого отряда воинов — за «господами» ухаживали специально привезённые слуги.

— У тебя что, день рождения? — хохотнул Отто, заметив, что мне досталась лёгкая работа, и почти сунул нос в котелок. Я шутливо пригрозила ему деревянной ложкой. — А кто копает отхожую яму?

— Я не знаю, — сипло ответила я, пожав плечами, искренне радуясь, что мне не приходится пробивать эту дурацкую промёрзшую землю. — И день рождения у меня только через несколько месяцев. Не забудь поздравить меня, купив пару кружек пива в таверне.

— И зачем только спросил! — драматично воскликнул Отто, в то время как проходящий мимо Валдрин отвесил ему подзатыльник. — Разве на день рождения не ты должен всех угощать?

Так, перешучиваясь, мы спокойно работали до самой ночи, наслаждаясь этой привычной и даже в чём-то уютной рутиной.

На самом деле, когда у меня день рождения, я точно не знала. Знала лишь, что мне сейчас 24 года. В исследовательском комплексе нам сказали примерный год, когда мы с Реем родились. Мы решили друг для друга, что наш день рождения будет 30 июня. Но когда я сбежала из комплекса, я изменила эту дату на весну — точно так же, как изменила своё имя, не желая, чтобы меня нашли.

— Как думаете, что нас ждёт там, в Клане Обречённых? — спросил пугливый Хакон, раб со шрамом через глаз.

Мы редко общались с ним, даже когда находились под командованием Дравнора. Хакон был намного услужливее нас с людьми ярла и сразу же присягнул ему на верность. От этого Отто и остальные недолюбливали его.

— Клан закрыт за огромными стенами, от скалы до скалы. Мы знаем только, что все, кто отправлялся туда, не возвращались… — туманно ответил Дирк.

— А чего хочет ярл?

Ответа никто не знал. Неожиданно к нашему разговору присоединился Эрик, который, как оказалось, всё это время слушал нас.

— Чтобы вы нашли камни Равинора и принесли их ярлу Райлену. Это самый северный клан Айзенвейла, и пока мы не найдём там камни, мы не сможем полностью познать настоящую силу его крови. Не сможем замкнуть круг. И даже потом… — Эрик оборвал свою речь, но никто не обратил на это внимания.

Значит, то, что они испытывают сейчас, — это ещё не полное действие камней? Воины Рея считаются сильнейшими в королевстве, именно благодаря этим камням. В последние месяцы информация об их силе стала известна практически в каждом клане.

— Вы уверены, что камни там? — тихо спросил Отто.

— Да, камни нельзя выносить за пределы клана. Но мы не уверены в том, что происходит за стеной сейчас. Когда-то это был самый обычный клан, более того — один из сильнейших в Айзенвейле, — Эрик задумчиво нахмурился. — Ходили даже слухи, что именно здесь чаще всего рождались легендарные берсерки. Они сдерживали Иных, пока те не решили разобраться с угрозой и не истребили их всех.

Я бросила задумчивый взгляд в сторону «начальства», вспоминая жёлтые глаза Иво и его странное поведение в последнее время. Ещё тогда, в клане разбойников, я заметила, что он не реагировал на боль.

Мог ли он быть берсерком — легендарным воином Севера, которые считались давно вымершими, ещё до правления Равинора? Я понятия не имела, где родился и вырос Иво. Возможно, стоило спросить его… если, конечно, у нас когда-нибудь получится нормально общаться после всего, что произошло.

Весь день я ловила его взгляды — словно случайные. Он не позволял себе смотреть на меня слишком долго, но в жёлтых глазах был оттенок боли и вины, словно он теперь не знал, что делать. И я подозревала, что моё назначение на готовку — тоже его рук дело.

— Кто построил стену? — спросила я, заставляя себя забыть об Иво и сосредоточиться на том, почему другие отряды, отправленные за стену, не возвращались.

— Я не знаю. Это всё было до моего рождения, записей не сохранилось, как вы знаете. Я слышал, что стену построили либо во времена Равинора, либо еще до него, — судя по лицу Эрика, он действительно не знал.

— Но мы хотя бы примерно знаем, где искать эти камни? — Хакон с каждым словом выглядел всё более встревоженным. Если никто до этого не возвращался из-за стены, то как сможем мы?..

— Есть несколько мест, где они могут храниться. Мы расскажем вам больше потом. А пока старайтесь отдохнуть и набраться сил. Дан, не трать магию — она понадобится тебе за стеной.

Я только фыркнула на заявление Эрика, понимая, что если за стеной нет огня, то моя магия никак не даст мне информации, которая могла бы быть полезной.

— Не рассчитывайте на мою магию, она не всегда работает, — я покачала головой и поднялась, собираясь отправиться в кусты.

Отхожими ямами я не пользовалась — по понятной причине. Не хотелось случайно наткнуться на одного из наших. Вместо этого я находила место в кустах неподалёку. Множество огней на стоянке отчитывались мне о движении остальных, и это давало ощущение спокойствия. Я знала, что замечу, если кто-то приблизится, раньше, чем это произойдёт.

Поэтому я была совершенно невозмутима, возвращаясь к лагерю, даже немного посвистывала.

Но тут услышала треск ветки за своей спиной и резко обернулась, только сейчас осознав, что за мной наблюдали уже какое-то время.

***

— Иво? — тихо позвала я, почему-то решив, что это херсир. Что если он хотел поговорить со мной? Извиниться за то, что произошло?

Кто бы ни наступил на ветку где-то там, вдалеке, не отзывался. Сделав раздражённый выдох, я решительно направилась на звук.

Никого.

Наблюдатель исчез так же быстро и бесшумно, как появился. Но куда больше меня беспокоило то, что мой огонь, обычно предупреждающий о приближении чужаков, никак не отреагировал на незнакомца, покинувшего лагерь.

Мог ли этот наблюдатель прийти из другого места? Следил ли он за нами в лесу?

И видел ли он, или, может, она, как я совсем не по-мужски справляла нужду?

На всякий случай я рассказала об инциденте Эрику. Патруль этой ночью был особенно усердным, несмотря на то что нападения не ожидалось — мы находились на землях дружественного клана.

Никакого нападения не случилось — ни в тот день, ни на следующий, ни даже через неделю, пока мы пересекали земли дружественных кланов, направляясь на север. И я всё больше осознавала, что Райлен, друг моего детства, действительно становился королём Севера. Я даже не могла представить, насколько обширные и богатые земли теперь считались его вассальными владениями — новые кланы присоединились к нему даже за последние несколько месяцев.

А вместе с кланами — десятки и сотни воинов Севера.

Впервые за всё время, теперь, когда Рей был с нами, я поняла, насколько сильно изменился Айзенвейл. Мы могли проделать недельный путь, ни разу не подвергшись нападению, встречая лишь приветствия случайных торговцев и караванов. В городах и деревнях развевались знамёна кланов, которым принадлежали эти поселения, и более крупное знамя — клана Блэкторн. В тавернах шли разговоры о мирной жизни — жизни, в которой люди планировали детей, семьи, и даже «нормальные» работы. Они больше не жили с мыслями о том, что завтра могут умереть, как жили мои друзья.

Во многих поселениях знамёна принадлежали только клану Блэкторн, что означало, что эти кланы изначально сопротивлялись, а их ярлы и наследники были либо убиты, либо устранены другим путём. Однако я не видела в глазах жителей отчаяния — напротив, они выглядели счастливыми и, казалось, почти молились на Рея. Особенно это ощущалось в клане Дредфьёл — том самом, где Уни провела самые мрачные дни своей жизни.

— Славься, ярл Райлен, дитя Равинора! Кровь и воля твоя объединяют северные земли! Да будет твой род силён, а правление твоё — справедливым! Пусть ветра Севера поют о твоей славе, а боги благословят каждый твой шаг! — кричали люди, встречая его на въезде в клан.

К моему удивлению, Рей тепло благодарил многих из них, и даже долго разговаривал с назначенным им наместником, расспрашивал того о детях и жене.

— Шлём искренний поклон Красной Королеве! Пусть ветер Севера донесёт до Сольвейг наши слова преданности и радости! Люди клана Дредфьёл благодарны вулканам за благополучное будущее! — эти слова я начала слышать лишь тогда, когда люди заметили, что ярл Ярвен, отец Бриджид, тоже находился в сопровождении.

На лице ярла Ярвена появляется широкая добродушная улыбка, которая, однако, не затрагивает его глаз. Он, безусловно, рад тому, что его дочь воспринимают как перерождение Сольвейг, но радость эта, похоже, носит чисто политический характер.

— Её зовут Бриджид, и она ещё не является королевой! Как и я не являюсь королём! — неожиданно резко, громовым голосом произносит Рей. Его слова, заставляют всех присутствующих невольно втянуть головы в плечи — настолько сильным оказывается влияние его голоса. — Сольвейг мертва, и вы не имеете права использовать это имя!

— Конечно, — спокойно подтверждает ярл Ярвен, словно подобная реакция ему хорошо знакома. Наместник клана Дредфьёл неловко разводит руками, будто пытается показать, что ничего не может поделать с разговорами и сплетнями жителей. Но обязательно попытается.

Я замечаю, как Розина, сидящая в повозке со слугами, буквально сгорает от ярости. Как только Рей проезжает мимо неё, она быстро шепчет ему что-то, мгновенно сменяя выражение лица на ласковое. Его ответ наполнен теплотой — огромная разница по сравнению с тем, как он обычно разговаривает с Бриджид.

Интересно, неужели ярла Ярвена совершенно не беспокоит такое пренебрежение к его дочери со стороны её жениха? Хотя… Это даже не просто пренебрежение. Почти каждую ночь весь лагерь слышит громкие стоны Розины из палатки ярла. Если такое происходит и в Блэкхейвене, страшно представить, что Бриджид чувствует каждый день.

Меня саму это неожиданно коробило и задевало. Каждый вечер, когда я слышала стоны Розины, я не могла перестать об этом думать. А лица окружающих, бесконечно обсуждающих любвеобильность ярла, только усиливали это чувство. Их встречи длились от пятнадцати минут до двух-трёх часов, после чего она выходила из палатки с помятым видом, распухшими губами и возвращалась к слугам.

Розина, конечно же… не работала.

Если у кого-то и оставались сомнения, зачем она отправилась в этот поход, они исчезли после первой же ночи. Со временем она настолько расслабилась, что начала отдавать приказы домашним рабам и слугам так, будто сама была одной из «господ». При этом она всячески избегала ярла Ярвена, но старалась подружиться с Эриком, Иво и даже с несколькими хольдами, понимая, как сильно Райлен их ценит.

***

Нападение случилось на десятый день похода, и к этому моменту мои нервы уже начали сдавать.

Иво не подходил ко мне всё это время, хотя я надеялась на извинения — на то, что он пообещает больше такого не повторять, объяснит своё поведение и, возможно, даже постарается помочь мне восстановить свой образ в глазах ярла.

Однако больше всего меня беспокоил таинственный наблюдатель. Мне всё время казалось, что за мной кто-то следит: когда я уходила в туалет, когда оставалась одна, но я никого не видела. От паники я снова начала справлять нужду стоя, используя кору дерева, сворачивая её в трубочку — так же, как в первые дни, когда я только начала изображать мужчину и когда особенно боялась разоблачения. Иногда я слышала треск веток или шаги, но каждый раз, отправляясь на звук, не находила ничего — даже следов на снегу.

Огонь, мой верный друг, молчал, и мне начинало казаться, что я схожу с ума.

Но когда настоящий противник напал, мой дар меня не подвёл.

Разбойники атаковали в узком участке пути, где мы пересекали земли враждебных кланов, их целью были лишь наш провиант и лошади. Они двигались медленно, скрывались в тенях, но костёр, чей слабый свет распространялся намного дальше, чем видят обычные глаза, предупредил меня: большая группа людей приближалась к лошадям.

— Эрик! — я тут же подлетела к командиру и затрясла его за плечо — он спал. — Кто-то приближается к нашему провианту, прямо сейчас! С востока, из леса! Не менее тридцати человек!

Эрик просыпается мгновенно. Резко поднимаясь, он рявкает со всей мощью лёгких:

— Подъём! К оружию!

Его крик прокатывается по лагерю, и спящие воины тут же вскакивают, не теряясь, зная, что опасность может возникнуть в любой момент.

Я замечаю, как Иво, нахмурившись, но без следов паники, отдаёт приказы:

— Держать круговую охрану! Не теряйте бдительность, не бросайте остальные зоны лагеря!

Гул шагов и приглушённые крики разносились между шатрами, когда я бросилась туда, где стояли наши повозки, а за ними — лошади.

Животных держали ближе к краю лагеря, в месте, ограждённом простым самодельным «забором» из верёвок и палок, на которых были развешаны колокольчики — чтобы лошади не разбежались и чтобы вовремя услышать сигнал, если кто-то попробует проникнуть внутрь. Подбегая, мне не нужно было даже смотреть: я уже знала, где находится ближайший противник, который был у самого табуна.

Я выхватила из ножен тонкий, лёгкий меч, висевший на поясе, и бросилась наперерез налётчику. Он был облачён в чёрное и почти сливался с ночной темнотой. Разбойник явно не ожидал столь быстрой атаки: он успел лишь приподнять топор, когда я рванула вперёд, проведя удар по ногам. В тот же миг противник рухнул на колени, и я вышибла у него оружие, добив коротким, точным выпадом.

Вытянувшись, я оглядела стоянку. Пламя далёкого костра мерцало, освещая бегущих к нам воинов, и грохот их шагов оглушал. Я вступила в схватку с новым противником, когда краем глаза заметила тень справа от себя.

Совершенно неожиданно и бесшумно там появился Рей, он развернулся в сторону нападающих, действуя с поразительной уверенностью. Я не поняла, как он успел так быстро добраться сюда и каким образом смог разглядеть противников в такой темноте, но для ярла это, очевидно, не представляло проблемы.

Первый из нападавших на него рухнул, когда Рей перерубил рукоять его копья. Второй отлетел, схваченный за ворот и брошенный в сугроб, а на лице третьего навсегда застыло выражение ужаса — Рей, почти играючи, сделал обманный выпад и одним решительным ударом топора в шею вбил его в землю.

Я только-только заканчивала разбираться со вторым противником, закрыв глаза — так мне легче было «видеть» их движения — когда услышала взволнованное ржание лошадей. Ещё трое прорвались к самой задней части табуна, туда, где было темнее всего. Несмотря на то что к нам уже присоединились остальные, туда они не успели бы добраться вовремя.

Похищение одной-двух лошадей не стало бы катастрофой, но, похоже, ярл Райлен не был готов принять даже такую малую потерю.

Он резко взмахнул рукой — и чудовищная волна силы, словно страшнейший порыв ветра, сорвала нарушителей с ног. Вместе с ними волна вырвала с корнями несколько деревьев и кустарников, в листве которых прятались другие. От грохота и ударной волны магии я невольно присела, чуть не споткнувшись о поверженного противника. Со стороны нападающих донеслись дикие, напуганные крики.

Так вот как ты выжил, мой старый друг…

Никто больше не попытался нападать. Огонь «подсказал» мне, что нападавшие в панике скрываются, не заботясь о телах погибших, оставленных здесь после их безумной и самоубийственной попытки украсть наших лошадей.

Лошади тревожно взбрыкивали, ржали и водили ушами, но, к счастью, остались целы. Подоспевшие воины осторожно проверяли животных, успокаивая их, а я только крепче сжала рукоять оружия, пытаясь унять колотящееся в висках сердце. Всё ещё сидя на корточках, я чувствовала себя так, словно меня задел отголосок силы ярла.

А Рей… он обвёл взглядом поле боя, убеждаясь, что опасность миновала, и, почти невозмутимо пожав плечами, заговорил:

— Проверьте лошадей и выясните у дежурных, почему они не услышали приближения. Во время дозора они должны постоянно осматривать весь периметр, — ледяным, безэмоциональным голосом бросил он, подходя ко мне.

— Ты хорошо справился, мальчишка-маг. Теперь понятно, почему Дравнор из клана Бартерхалл брал тебя с караваном.

Эти короткие слова похвалы растопили что-то колючее, холодное и болезненное в моём сердце. Казалось, я отчаянно хотела услышать добрые слова именно от него, хотела, чтобы именно он относился ко мне лучше.

Это всё потому, что Иво рассказал ему нечто, что может повлиять на мою будущую свободу. Только поэтому.

Херсир стоял за спиной Рея, совершенно не удивлённый, и смотрел только на меня, в то время как на лицах моих друзей читался самый настоящий шок. И их можно было понять: магия такого уровня, как и та, которой на самом деле обладала я, считалась давно вымершей, потому что иные видели в ней угрозу. Но именно эта магия помогла нам выжить, и именно её пробуждения так долго и отчаянно добивался доктор Ларссон.

Как Рей смог пробудить магию самостоятельно? Когда? Что с ним произошло за эти десять лет?

Ответов у меня не было. Но я собиралась задать ему все эти вопросы, когда обрету свободу. Тогда я расскажу ему правду о себе — не касаясь, конечно, магии. Если он не сможет вспомнить меня, раскрывать такую правду будет слишком опасно.

— Можешь сегодня позавтракать у моего лагеря. Я хочу расспросить тебя о твоей магии, о том, почему она ненадёжна, и узнать, можем ли мы как-то помочь, — сказал Рей, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.

Прикосновение наших рук словно обожгло меня.

На мгновение я заметила удивление в глазах Рея, он вопросительно посмотрел на свою руку, но после сразу же закрылся — я не могла больше прочесть его эмоций.

Улыбнулась и сипло поблагодарила его, пообещав, что обязательно приду на завтрак. Почти не замечая окружающих, я медленно отошла, не осознавая, что за нами давно уже наблюдали не только воины, но и многие подошедшие слуги.

***

На следующий день с утра, как и положено, я сидела в лагере ярла, где уже спокойно завтракал ярл Ярвен и несколько незнакомых мне людей. Эрик тоже был здесь, а вот Иво отсутствовал, как, впрочем, и сам Райлен.

Одна из служанок — пухленькая и улыбчивая девушка по имени Альма — подала мне глиняную миску, в которой уже находилась зерновая каша с овощами. Отдельно подали хлеб и вяленое мясо, а в качестве напитка — разбавленное молоко. Красота!

Я оглядывалась по сторонам, но на меня почти никто не обращал внимания — все были заняты своими делами, обсуждая что-то, выполняя работу или просто молча наслаждаясь едой. Рея по-прежнему не было видно. Моя миска уже давно была пуста, а я всё ещё не могла понять, где находится ярл, учитывая, что он сам позвал меня.

Стоит ли мне дать ему знать, что я здесь? Наверное. Возможно, он просто заработался и потерял счёт времени.

Но, приближаясь к его шатру, который слуги каждую ночь поднимали из прочной выделанной кожи и крепких палок, я поняла, что Рей точно не заработался. Из палатки доносились громкие стоны — такие знакомые всем, кто путешествовал с нами эти дни. По-видимому, времени, которое эти голубки проводили вместе по вечерам, им показалось мало, и они решили развлечься ещё и с утра.

Больше всего мне хотелось развернуться и уйти, заняться своими делами, но меня позвал сам ярл. Теоретически он всё ещё мог выделить мне своё драгоценное время. И это означало, что я должна вернуться к его стоянке и ждать, пусть все и смотрели на меня — кто с равнодушием, кто с подозрением, а кто и со скудной жалостью.

Я оставалась рабом, ожидающим хозяина.

Ни через пятнадцать минут, ни через час Рей так и не появился. В конце концов меня позвал Эрик.

Нечего прохлаждаться. Пора проверить телеги перед отъездом. Работу никто не отменял.

***

— Хочешь вина? — приветливый женский голос отвлёк меня от ухода за лошадьми этим вечером. — Держу пари, ты никогда не пробовал такого. Я знаю, что вы постоянно давитесь дешёвым пивом.

Прошло уже две недели пути, ночи становились всё холоднее, снег — всё выше и плотнее, а волнение и нервозность всё явственнее читались на лицах моих друзей. В конце концов, именно нам предстояло отправиться за таинственную стену, за которой ещё никто не выживал. И совсем скоро.

— Я? — тихо ответила я, не уверенная, что Розина обращается именно ко мне. Но вокруг никого не было — только мы вдвоём, а значит, она действительно спрашивала меня. — Нет, я маг и не хочу замутнять сознание, если мой дар понадобится.

Мне казалось, что я ответила вежливо и спокойно, объяснив, почему не могу принять её «подарок». Но что-то в моих словах, похоже, очень не понравилось девушке. Её красивое лицо чуть скривилось, ноздри раздулись от гнева, а взгляд вновь задержался на моём рабском ошейнике.

Мне почти казалось… что она чувствовала себя госпожой, снизошедшей до жалкого раба.

— Скоро ты станешь хольдом, если вернёшься из-за стены. Я хотела, чтобы между нами не было недопонимания.

Я удивлённо подняла голову, только сейчас понимая, почему она решила ко мне подойти. Она считала, что вскоре я обрету определённый вес в глазах ярла, особенно после того, как он пригласил меня позавтракать с ним и публично выделил меня. И… она что, думала, что я собираюсь жаловаться на тот инцидент в главном зале? Когда она приказывала мне вытирать пол, вылизывать его, если нужно?

— Между нами нет никакого недопонимания, — сипло ответила я.

Жаловаться я не собиралась в любом случае. Воин Севера, жалующийся на служанку? Да любой нормальный мужчина просто поднял бы меня на смех!

— Если я понесу от ярла, моё имя будет навсегда вписано в историю Айзенвейла, — неожиданно нервно облизав губы, девушка приблизилась ко мне. — Твоя сила будет очень полезна при нашем правлении.

Что?

Нашем правлении?

Я постаралась не выдать своих эмоций. Интересно, зачем она всё это мне рассказывает? Надеется теперь запугать меня тем, что может стать королевой Севера?

— Разве невеста ярла не Бриджид из клана Скайхельм?

— Пока да. Но если я понесу от Райлена, всё может измениться. Его кровь слишком ценна, а Бриджид совсем не подходит под описание Красной Сольвейг.

— А ты подходишь? — осторожно спросила я, прощупывая почву, пытаясь понять, куда она ведёт.

Она снова нервно облизала губы, словно раздумывая, стоит ли рассказывать мне что-то большее, но не выдержала. Розина явно очень хотела, чтобы хоть кто-то начал воспринимать её всерьёз. И наивный, молодой, глуповатый раб, который вскоре мог стать хольдом, видимо, показался ей для этого идеальным вариантом.

— Да. У меня рыжие волосы — Райлен сразу это заметил. И я родилась недалеко от Криптгарда, рядом с вулканом. Пророчество говорит о наших потомках. Мой ребёнок может стать будущим Айзенвейла, тем, кто принесёт безопасность и благополучие Северу.

Я прикусила щёки изнутри, стараясь не рассмеяться и сохранить серьёзное выражение лица. Мне бы такие амбиции! Розина — обычная служанка, но она умудрилась затеять борьбу против клана Скайхельм — одного из сильнейших кланов Айзенвейла. И всё это лишь потому, что у нее каштановые волосы и что Рей обратил на неё внимание, хотя он ни разу даже не оставил ее на ночь.

Предсказание мудреца Халвэ — полнейший бред, фантазии северян, отчаянно пытающихся нарисовать себе безопасное будущее.

Я, пожалуй, единственная здесь знала, что оно совершенно невозможно. Возможно, Райлен тоже знал, и именно поэтому так плохо относился к своей невесте.

— Хорошо. Удачи, — произнесла я без какого-либо пиетета.

Лицо Розины исказилось от ярости, её руки сжались в кулаки. Но я только вопросительно посмотрела на неё и, бросив короткое «всего доброго», развернулась и ушла.

Ничего изображать я не собиралась и, честно говоря, не понимала, чего она хочет. Чтобы я признала её перерождением Красной Сольвейг? Чтобы тут же пообещала свою лояльность? Чтобы попыталась подружиться с ней? Или заявила, что готова говорить о ней только хорошее?

Очевидно, я допустила ошибку в своих суждениях или ожиданиях, потому что вечером того же дня, на стоянке, я проснулась от того, что меня резко оторвали от земли и швырнули с чудовищной силой.

Удар!

Глаза я открыла, лишь почувствовав, как голова ударилась о дерево. Перед глазами всё плыло, и на мгновение я, кажется, потеряла сознание. Выплывая из темноты, я встретилась взглядом с яростными серыми глазами.

Рей поднял меня за кафтан и снова ударил о дерево с такой силой, что я почувствовала, как горит моя спина, а дерево трещит.

— Райлен! — голос Иво раздался где-то сбоку, за ним спешил Эрик. — Райлен, что на тебя нашло?!

— Эта неблагодарная тварь, так называемый Воин Севера, попытался принудить девушку! — рявкнул Рей. Его руки не выпускали меня, и он снова оттянул меня от дерева, как будто я ничего не вешу.

Я боялась, что следующий удар сломает мне позвоночник. Я не была бессмертной, и такой удар вполне мог меня убить. Уже сейчас боль была невыносимой, я знала, что сильно пострадала.

Попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только невнятный хрип, почти бульканье. Что, если он действительно повредил что-то в моей спине? Сломал?

— Райлен, кого? Когда? Он никогда бы так не сделал, он совсем сопляк, и у него зазноба в Блэкхейвене! — теперь уже и Эрик пытался успокоить ярла, буквально сгорающего от ярости. — Райлен, он нужен нам, он единственная надежда, что этот поход не закончится их смертью!

Глаза Рея, холодные и опасные, как штормовое небо, были прямо передо мной. Я видела, как слова друзей медленно доходили до него. Возможно, слишком медленно, именно поэтому я не выдержала и вновь попыталась заговорить.

— О… ком… вы… — хрипло спросила я, чувствуя, как боль сжигает мою грудь при каждом слове.

Зря. Мой вопрос только подкинул дров в и без того бушующий огонь его ярости.

— Да как ты смеешь? Как ты мог, с беззащитной девушкой? По законам Севера, по заветам наших предков, ты ответишь за это!

— Я ничего не делал! — наконец я смогла выдавить из себя, хоть и хрипло, но достаточно чётко. — Я даже не знаю, о ком вы!

— О Розине! Как ты посмел причинить ей боль, попытаться принудить?! — его голос был подобен удару грома. Руки Рея дрожали от напряжения, на шее вздулись вены, а по лицу гуляли желваки.

Удар!

Он бросил меня на землю с такой силой, что я отлетела на несколько метров, оказавшись прямо под ногами Иво. В ушах звенело, тело ломило.

— Райлен, он не трогал никого! Твоя девка врёт! — Иво, который почти две недели меня игнорировал, сейчас встал передо мной, прикрывая меня от ярла.

— Кто станет врать о таком? Она не станет! Она нормальная…

— Нет! — Иво теперь кричал сам, пытаясь унять ярость друга. — Они общались только дважды! В первый раз она потребовала, чтобы он вылизал её ботинки, когда она сама же уронила кувшин с вином. А во второй — начала рассказывать ему, что она является Красной Сольвейг. Всё! Когда, по-твоему, он мог попытаться изнасиловать её?!

Я застыла, не веря, что Иво в таких подробностях знал детали обеих моих встреч с Розиной. Похоже, этот вопрос беспокоил и Рея. Он теперь полностью развернулся к своему херсиру, а серые глаза загорелись подозрением.

— Это даже не похоже на её поведение…

— При тебе — да! Но при других она совсем другая. И единственная причина, по которой я это заметил, в том, что я терпеть не могу этого мальчишку-мага и следил за ним!

Последующие секунды тянулись бесконечно, но всё, что я слышала, — это грохот своего сердца.

Наконец, Рей отошёл на два шага, но, прежде чем уйти, бросил на меня ещё один, полный подозрения и ярости взгляд.

— Тебе повезло, маг. Если бы не твой дар, ты был бы уже мёртв.

И всё.

Больше ничего не сказав, Райлен ушёл, оставив меня лежать у ног Иво, пока остальные смотрели на меня с разными выражениями на лицах. В глазах Отто я видела волнение — он ни на секунду не поверил, что я могла быть способной на такое. Но в глазах некоторых слуг и незнакомцев из сопровождения Рея светилось подозрение, а кое-где даже презрение.

Иво стоял прямо надо мной, тяжело дыша, а потом подал мне руку. Поднявшись на ноги, я покачнулась и чуть не упала. Желтоглазый херсир даже не попытался помочь мне устоять — он сразу же отпустил мою руку, но я успела облокотиться о дерево.

— Если подобное случится ещё раз… я не смогу больше сдерживать свою клятву, — тихо, так, что услышать его могла только я, прошептал он, уходя.

Клятву? Так вот почему он делает вид, что я для него не существую?

— Спасибо, — беззвучно шепчу я ему вслед, хотя моя обида и злость за то, что произошло около таверны никуда не ушли.

Заснуть в ту ночь я так и не смогла, чувствуя, как магия непрестанно залечивает что-то в районе спины. Но её действия не могли затмить обиду, которая разъедала меня изнутри. Почему-то реакция Рея на ложь Розины расстроила меня куда больше, чем я могла представить.

В тот момент, когда он бил меня о дерево, мне даже захотелось выкрикнуть ему правду — что я женщина. Может быть, это заставило бы его испытать стыд.

Но теперь я злилась на себя за то, что такие мысли вообще пришли мне в голову.

Я устала. Невероятно устала быть сильной, устала бороться каждую секунду. А бороться с тем, кого я считала своей семьёй, было особенно тяжело.

Но был ли у меня выбор? Я не хотела быть битой и снова рисковать своей жизнью ради тех, кто относился ко мне так плохо. Но если Рей действительно станет королём Севера, то заслужить свободу и должность в клане Блэкторн — единственный разумный путь для меня.

Особенно теперь, когда я так близка к цели.

Клан Обречённых был всего в нескольких днях пути.