Глава 16. За стеной

В день, когда мы приблизились к массивным каменным стенам, Иво исчез.

Желтоглазого херсира искали повсюду: обшарили лагерь, отправили людей в ближайшую деревню, а три патруля, сменяя друг друга, пытались найти его, но всё безуспешно.

Я ощущала нестерпимое волнение каждый раз, когда мой взгляд останавливался на громадной стене, у подножия которой мы разбили лагерь. Мысли о том, что нас ждёт за ней, не давали покоя. Я не могла сказать наверняка, влияет ли стена на мою магию, но каждый раз, пытаясь прочувствовать огонь по ту сторону, я ощущала странную, почти удушающую пустоту.

Почему-то мне казалось, что надеяться на то, что за стеной окажется поселение или даже несколько лагерей с кострами, было глупо. А это означало, что в какой-то момент мне придётся добыть огонь для нас, не выдавая себя, ведь мой огонь видит дальше человеческого взгляда.

Мимо меня, стоящей совсем близко к стене, прошла Розина. Её внезапное появление заставило меня вздрогнуть и положить руку на клинок, я слегка отшатнулась, бросив ей взгляд, полный предупреждения.

— Слабак, — презрительно бросила она, окинув меня свысока.

— Последствия твоих больных фантазий перед решающей битвой пользы не принесут, Красная Сольвейг, — хрипло бросила я с лёгкой издёвкой, твёрдо решив не показать слабости перед этой лживой девкой.

Щёки Розины вспыхнули от ярости, она резко тряхнула пышной гривой каштановых волос и, с высоко поднятой головой, удалилась к остальным слугам.

Её отношения с Реем всё ещё продолжались. Он снова вернул девушку в свою постель, но было очевидно, что в последние дни ярл стал холоднее к своей служанке. В тот день, когда он избил меня так, что я едва смогла подняться, он сначала и вовсе не замечал её, словно старался справиться с яростью. А позже отвёл Розину в сторону и долго ей что-то объяснял. Девушка плакала, пыталась оправдаться, что-то лепетала, и это при том, что ярл говорил спокойно, размеренно, без угроз или криков. Он относился к ней как к девушке.

Не избивал. Не оскорблял. Не запугивал.

Я понимала, что он меня не помнил. Он считал меня мужчиной. Но то, что произошло, словно сломало меня изнутри, лишив всех сил.

Перед глазами вновь и вновь всплывали воспоминания из детства. Как он, ещё мальчишкой, бросался на мою защиту, словно маленький волчонок. Как крепко обнимал меня после экспериментов доктора Ларссона. Как отчаянно пытался прорваться в комнату, если нас разделяли, или если слышал, как я кричу или плачу от боли.

А теперь, с той же отчаянной преданностью, он защищает Розину. И я знала — если бы не моя магия, он вполне мог бы убить меня.

Особенно больно мне было от того, что совсем недавно меня на самом деле пытались изнасиловать, и сделал это Иво. И меня совершенно некому было защитить.

Даже просто утешить, после произошедшего.

Наоборот, это я должна была защищать остальных — свою семью, Орина. У меня не было выбора. Я должна была стараться ради них, особенно сейчас, когда цель так близка! Судя по письмам Синье, отношения моего приёмного отца и нашего ярла ухудшились до предела, хотя она изо всех сил пыталась поддерживать видимость нормальности.

— Всё хорошо? — спросил меня Отто, когда я вернулась в лагерь. Я молча кивнула, но долго сидеть на месте не смогла — решила проверить животных и укрыть их ещё лучше от холода.

Друзья заметили, что после инцидента с ярлом я стала очень молчаливой, почти не разговаривала, а при виде Райлена я и вовсе замыкалась в себе, отшатывалась, избегала встреч.

Многие объясняли моё поведение тем, что я была впечатлительным подростком, тем, что меня оскорбило обвинение в том, что я якобы могла бы принудить девушку. В который раз я была благодарна за то, что все верили в мою безумную любовь к Уни.

Но настоящая причина была в другом: я не знала, выдержу ли ещё раз, если Рей снова решит избить меня.

И физически, и морально.

***

Ни в тот день, ни на следующий, Иво так и не вернулся, и в глазах его хольдов уже читалась настоящая паника. Лишь перед самой отправкой за стену я узнала, в чём была причина.

С самого утра всех рабов пригласили в лагерь ярла, чтобы отведать богатой еды и угощений.

Возможно, в последний раз.

Я не пошла на завтрак, пропустила его просто потому, что не хотела видеть Райлена. Но избежать встречи оказалось невозможно — сразу после завтрака наш отряд выстроили в линию недалеко от небольшой двери, что вела за огромную каменную стену.

Воины ярла стояли перед нами, прижав кулаки к груди — так, по традициям предков, нам выражали уважение как Воинам Севера. Кулак у сердца держали все, даже Райлен, но я лишь быстро скользнула по нему взглядом и задержалась на Касоне — он выглядел куда более взволнованным, чем обычно.

— Всесильный Кхимес, ветра Севера, благословите! Я готов, ярл Райлен! — неожиданно выкрикнул он, делая шаг вперёд и вставая в конце нашей линии. Касон ударил себя по груди, и его голос прозвучал твёрдо и громко.

Среди нас раздались встревоженные голоса, но их прервал Эрик:

— Нет! Как второй командир, это должен быть я! Мы обязаны уважать жертву и кровь этих воинов!

Жертву?

— Моя жертва подойдёт! Она уважит предков! Я проливал с ними кровь в каждой битве, впитывал дух этих воинов и сочту за честь умереть рядом с ними!

Лица моих товарищей окаменели, на многих из них отражалась та же непреклонность, что читалась на лице хольда. Лишь Хакон, мужчина со шрамом через глаз, не мог скрыть страха — его руки заметно дрожали.

Все понимали: нас отправляют, веря, что мы, скорее всего, не вернёмся.

— Это приказ, Касон. Отойди! — рявкнул Эрик.

Хольд не мог ослушаться, он отступил, но в его глазах читалось разочарование. Касон был настроен на битву века и всерьёз собирался умереть рядом с нами — своими соратниками.

Теперь его место занял Эрик. Он тут же одобрительно улыбнулся нам, а воины ярла вместе с Райленом громко провозгласили:

— Кровью погибших воинов!

Словно в ответ на их слова, морозный воздух проскользнул за ворот моего кафтана, пробежался по шее и ключицам, заставляя меня вздрогнуть. Ветра Севера, казалось, действительно услышали нас.

Так значит, Иво собирался пойти с нами с самого начала, готовый умереть рядом с нами. Но его исчезновение сделало это невозможным, и теперь его место занял Эрик.

Удивительно, но никто не думал, что Иво сбежал и я тоже не верила в это. Мы слишком давно воевали бок о бок, чтобы не знать, кто из наших мог бы струсить, а кто оскорбился бы даже при одной мысли об этом.

— Пора! — резко произнёс Эрик, кивая слугам.

Те подвели трёх лошадей с провизией. Её, вместе с тем, что несли мы сами, должно было хватить на неделю.

Всё это время «господа» останутся по эту сторону. Они будут в тепле, будут время от времени навещать ближайшую деревню клана Ракки, будут в безопасности.

Мысль о том, что Райлен останется здесь, продолжит спать с Розиной, наряжать её в меха, пока я, возможно, буду умирать за него — того, кто совсем недавно избил меня, — казалась мне злой насмешкой. Я не могла даже смотреть на ярла, устремив взгляд на заколоченную деревянную дверь.

Теперь её открывали для нас.

— Сколько раз мы уже обманывали смерть, Отто? Почему бы не сделать это ещё раз? — хрипло спросила я, ободряюще улыбаясь другу.

Отто точно так же уверенно осклабился, покрепче перехватывая свою сумку, и я тут же почувствовала себя чуть лучше, даже не подозревая, что за мной почти постоянно наблюдали внимательные серые глаза.

Дверь, ведущая за стену, была совсем крошечной. Лошади с трудом протиснулись через неё, а нескольким мужчинам пришлось наклониться, чтобы пройти.

А за дверью...

Бескрайние просторы.

Снег — плотный, глубокий, лежал нетронутым, словно его не убирали и не пересекали годами. Редкие ели стояли неподвижно, покрытые тяжёлыми снежными шапками, как древние стражи. Вдалеке белели скалы, холодно поблёскивая на солнце, а где-то рядом с ними находилась главная крепость погибшего клана — Ашенхолд.

В её мрачных темницах, по слухам, и покоились камни Равинора, способные пробудить эту землю. Но ни один из предыдущих отрядов Райлена так и не добрался до них. А те, кто решался оказаться по эту сторону стены, никогда не возвращались.

— Двигаемся в сторону скал! — осмотревшись, крикнул Эрик и первым шагнул в густой снег, используя небольшой щит как таран.

Остальные двинулись за ним гуськом.

***

Шаг.

Ещё один.

Сколько времени мы уже так идём?

Я не знала, но казалось, что прошла вечность. Скалы приблизились лишь немного. Вокруг всё так же простиралась снежная пустота — одинокая, наполненная только тоскливым воем ветра, рокотом и треском снега на горах.

Этот рокот был таким сильным, что мне всё время казалось: вот-вот начнётся лавина. Однако даже если она и случалась, то была совсем маленькой — слегка подмёрзший пласт снега срывался и оседал на поверхность под ним, не превращаясь в катастрофу.

В остальном вокруг было почти мирно.

Я не ощущала ни огня, ни опасности — ничего угрожающего на многие километры вокруг.

— Ничего не понимаю. Почему здесь умирали другие? — громко спросил Дирк.

— Может, замерзали? Или терялись? Хотя стену отсюда видно… — предположил Валдрин.

Остальные делились своими догадками. Кто-то говорил, что ближе к крепости орудует банда каннибалов. Другие утверждали, что те, кто оказывается здесь, сходят с ума и убивают тех, кто приходит позже.

Я в этот разговор не вмешивалась, потому что думала только о неподъёмных сумках, которые мне приходилось тащить, и о том, как бы найти способ развести огонь. Мы уже пообедали на ходу, перекусив вяленым мясом и лепёшками, а остановиться собирались только на ночлег, так что терпеть мне предстояло ещё долгие часы.

— Сколько мы уже так идём? — спросила я у Отто, тяжело вздыхая и вновь перехватывая сумки.

— Часов шесть. Думаю, ещё три — и установим лагерь. Здесь темнеет рано, нужно только найти место у деревьев.

Ещё три часа!

Мне казалось, что я этого не выдержу. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что почти хотела бы, чтобы на нас напали — тогда, хотя бы ненадолго, прервалось бы это однообразное, изматывающее движение к скалам и Ашенхолду.

Дурная, глупая мысль.

— А сейчас? — спросила я снова, уверенная, что прошло уже не меньше часа.

— Дан, прошло от силы десять минут. Терпи. Уни тебя слабого любить не будет, — ответил Отто, глядя на меня как на глупого подростка, каким, наверное, и считал.

А после усмехнулся, услышав мой тоскливый вздох.

Так мы и добирались до первой стоянки. Работа на выносливость никогда не была моей сильной стороной: если я и улучшила её во время работы на стройке, то дальнейшее сопровождение караванов, где наши пожитки всегда были на телегах, вновь избаловало меня.

— Вернёмся в Блекхейвен — начнём тебя тренировать, — пробурчал Дирк. — Не дело Воину Севера так под сумками стенать.

— Не всё же ему быть лучшим во всём, — ядовито бросил Хакон, а я только устало закатила глаза.

Почему-то почти одноглазый раб был уверен, что ярл выделяет меня, и даже то, что этот самый ярл меня избил, никак не изменило его мнения. А ведь Хакон единственный из нас, кто сразу принёс присягу Рею, после того, как увидел, что тот управлял камнями Равинора.

— Когда мы уже дойдём, — не выдержала я, в пятисотый раз перехватывая сумки руками, словно занемевшими, горящими от напряжения.

— Лагерь! У тех деревьев, — послышался невозмутимый, громкий голос Эрика, сопровождаемый дружными радостными возгласами. — И замолчите уже! Не забывайте, что отсюда никто ещё не возвращался живым.

Проведя целый день за стеной, на земле, которая считалась владением Клана Обречённых, настроение у всех заметно улучшилось, как и уверенность. Никто на нас не нападал, мы вообще никого не видели. И теперь многим казалось, что если кто-то и нападал на предыдущих посетителей, этот кто-то уже давно сам помер от голода или уныния.

— Отто, Ракфф — нарубите дров! Дан, разводи костёр и займись похлёбкой. Хакон, Гор — обойдите весь участок, далеко не отходите и держитесь вместе. Валдрин — на тебе животные, начни с ограждения… — начал раздавать задания Эрик.

Ура! Как мало, оказывается, нужно для счастья.

Мы не просто дошли до места, где сегодня заночуем, но меня ещё и поставили на костёр и похлёбку, прекрасно зная, что я быстрее всех развожу огонь и что почему-то у меня одной никогда не бывает проблем с сырыми дровами.

В наших мешках лежали несколько сухих поленьев, лишайников и гнилушек для разведения костра, но я побросала их чисто для вида, зная, что у меня и так всё прекрасно загорится. Я даже не стала копать яму. Сразу забрала первые толстые ветки, что принёс мне Отто и поблагодарила за камни, хотя и сама уже успела собрать несколько, укладывая их в нужную форму для котелка.

Каждый из нас носил с собой кремень и металлическую пластину для высекания искры, и я уже давно мастерски научилась эту самую искру изображать. Несколько коротких взмахов — чисто для реализма — и вот маленький огонёк уже весело танцует на гнилушке прямо под моим кремнем. Для вида я даже подула на него, прикрыв лицо руками, хотя прекрасно знала, что пламени это не нужно.

Огонь поглотит всё: и сухие дрова, и влажные, и высушит те, что Отто и Ракфф теперь деловито укладывали вокруг костра.

— Касон полный идиот, что ставил тебя на отхожие ямы. Только костёр — до конца твоих дней, — довольно хлопнул меня по плечу Дирк.

Я тут же с довольной улыбкой кивнула, прекрасно понимая, что готовка — это самая лёгкая работа из всех возможных.

— Поставлю рядом сапоги, совсем промокли, пока похожу босиком, — добавил он и отступил в сторону.

Как только Дирк отошёл, огонь, разгоревшийся достаточно высоко, подобрался слишком близко к его сапогам. Я быстро отодвинула их ногой, ощущая, как вокруг меня начинают двигаться и формироваться тени.

Закрываю глаза, всего на секунду.

Отто и Ракфф продолжали рубить деревья, на этот раз готовя нам брёвна для сидения. Валдрин поил животных, протирал их и развешивал колокольчики на ограждении. Эрик стоял неподвижно, всматриваясь в даль, в темнеющий горизонт, где находились скалы, а где-то у их подножия была крепость Ашенхолд.

А вот и Хакон, наверняка жалуется Гору на то, что меня вновь поставили на лучшую работу. А рядом с ними...

Я делаю судорожный вздох, чувствуя, как мурашки ужаса пробегают по всему моему телу, как оно коченеет, а деревянная ложка выпадает из рук.

— Эрик! — низко кричу я. Кричу, впервые за всё время. — Эрик!

Голос срывается, становится хриплым, надрывным, кашляющим.

А мой огонь, слабым отголоском, совсем кончиком света, теперь «видит», как Хакона, который так отчаянно хотел доказать свою преданность Райлену, буквально разрывают на части.

Те, кто прячется в тени.

— Дан? — Эрик мгновенно оказывается рядом, потому что никогда раньше не слышал такого страха в моём голосе.

В его взгляде читаются волнение и решимость, он готов ко всему.

Но, вероятно, он даже не понимает всей глубины наших проблем.

— Там… — хриплю я, указывая рукой в сторону, в абсолютную темноту, где только что погиб один из моих напарников и, скорее всего, умирает второй. — Хакон мёртв. Их сотни, может, тысячи… И это не люди.