Глава 18. Правда

До ворот мы добрались намного быстрее, чем я могла бы ожидать в самых смелых своих мечтах — потому что обнаружили лошадей, которых берсерки не тронули.

— Я не чувствую агрессии к животным так, как чувствую её к другим мужчинам. Но если бы я был голоден… — с намёком сказал Иво, держа дистанцию и сидя на другой лошади.

Я предупредила друзей, но не впустила к ним Иво, хотя Эрик очень хотел увидеть его. Думаю, многие из них, вспоминая глаза херсира, догадывались, что он мог быть берсерком, и потому не удивились, когда я сказала что он сам считает себя небезопасным.

После всего увиденного и пережитого здесь, после смерти наших друзей, мало что могло их по-настоящему удивить.

В отряде царило возбуждённое ожидание — они на самом деле верили, что мы вернёмся живыми, кроме тех семерых, кто уже погиб по пути к Ашенхолду. Но теперь их жертва не казалась напрасной. Мы вернёмся победителями, обретём свободу, высокие позиции, будем приняты в клан, сможем перевести семьи в самый могущественный и безопасный клан Айзенвейла.

Все наши мытарства стоили того.

Иво ко мне не приставал и объяснил это тем, что после того, как мы забрали камни, их воздействие сильно ослабло, а все его инстинкты теперь были настроены на другое — он постоянно ожидал нападения, в основном из-за меня, и иногда рычал, слезал с лошади и даже дрался мечом с теми несчастными берсерками, которые подходили к нам с любопытством, принюхиваясь.

Вообще-то, они не были все настолько уж заинтересованы во мне как в «подходящей самке», но даже малейшего внимания было достаточно, чтобы в Иво побеждал территориальный инстинкт. И я совершенно не могла убедить его в том, что они не обязательно попытаются что-то сделать со мной.

Иногда мне приходилось хлопать его по щекам, чтобы привести в чувство, но разница по сравнению с безумством первых часов была огромной. Наверное, мы могли бы даже попытаться провести наш отряд назад, но если херсир говорил, что кровь Рея полностью излечит воздействие на всех берсерков, то стоило воспользоваться этим, а не рисковать понапрасну.

— Я буду ждать здесь, — Иво остановился до того, как мы приблизились к стене. — Как только Райлен исцелит камни, я больше не буду чувствовать такой агрессии к остальным мужчинам.

— Но ты же разговариваешь сейчас нормально? Можешь принимать логичные решения, — попыталась возразить я, успокоившись за эти часы, проведённые в его присутствии.

Мне даже казалось, что большая часть воздействия сошла на нет.

Но херсир в ответ только отрицательно покачал головой. На вид он совсем не уменьшился, пребывал всё в той же стадии третьего, взрослого берсерка, и нужно признать — это ему неожиданно шло. Казалось, мужчина совсем не чувствовал холода в своей разорванной одежде, но одновременно с этим я понимала, что жить вот так, полагаясь только на инстинкты, не чувствуя боли, вряд ли шло ему на пользу.

Подойдя к Иво, я забрала у него сундук с камнями и положила на колени — моя лошадь недовольно всхрапнула и повела ушами, почувствовав дополнительный вес. Мужчина, едва я приблизилась, тут же начал шумно и сердито вдыхать носом, учуяв «подходящую самку», а затем резко развернул лошадь и отошёл на несколько шагов.

— Они не нападают на меня потому, что я женщина? — наконец, спросила я то, что давно вертелось у меня на уме.

Иво лишь кивнул.

— Избегай этого вопроса, если тебя спросят. Говори, что не знаешь. Или скажи, что это из-за магии… Все эти берсерки уже родились такими, они вряд ли вообще могут что-то сказать. А кроме них и меня, никто не знает, — хрипло, низким голосом ответил он, отступая ещё дальше.

— Почему ты вообще связан с этим кланом? Твои родители были отсюда? — я обернулась к маленькой двери в стене, размышляя, как на той стороне отреагируют на то, что я вернулась одна. На то, что я вообще вернулась.

— Я не знаю. Я никогда их не видел. Почти всю жизнь я жил в рабском лагере в Хермадре, пока Райлен и я не сбежали. А потом Рей вернулся и убил их… всех, одного за другим…

Стоило ему назвать этот лагерь, как я вздрогнула, вспомнив всё, что слышала о нём. В ужасе обернулась на Иво, но он уже отошёл так далеко, что я почти не различала его фигуру сквозь густую пелену снежных осадков.

Что ж, пора.

Вместо того чтобы деликатно постучать, я несколько раз пнула дверь, не зная, насколько далеко люди находились по другую сторону. А что если они уже ушли или отправились в ближайшую деревню?

— Откройте! — очень хотелось закричать во всю глотку, но я всё ещё не была свободна, я всё ещё была «мужчиной», и занимать место Розины мне совершенно не хотелось. Поэтому я хрипела, как и всегда.

Ответа не последовало, и я вновь начала бить закрытую дверь ногой, а потом, вздохнув, обернулась туда, где растворился в снежной буре Иво. Я не ела больше полутора суток и столько же не спала, и если они не откроют, возможно, нам придётся здесь заночевать… Хотя хорошо было бы вернуться к пожиткам, которые мы бросили, если, конечно, берсерки не сожрали всё, что нашли там.

А затем за моей спиной скрипнула дверь.

— Дан… — хриплый голос Касона был полон недоверия. — Не может быть…

Я выдохнула и, подняв тяжёлый сундук, поспешила навстречу открытой двери, спиной ощущая взгляд херсира, которого ни я, ни Касон уже не могли разглядеть.

Как только воин понял, что я одна, он тут же закрыл за мной дверь.

— Ярл Райлен! Ярл Ярвен! Это Дан! Вместе с камнями Равинора!

Крик Касона разнёсся по всему лагерю, люди передавали его дальше, выходили из-за деревьев, из-за телег, даже слуги и домашние рабы бросали свои занятия, подходя ближе ко мне, громко шепча, иногда споря.

Я слышала, как упоминались имена Эрика и «остальных», как кто-то спрашивал, действительно ли это камни клана, как гадали, как мне удалось выжить, и что на самом деле находится за той стеной.

Люди благодарили Кхимеса за то, что хоть кто-то сумел вернуться.

— Как это возможно? — спросил кто-то.

— Никто никогда не возвращался живым из-за стены!

— Он весь в крови… — пробормотал кто-то другой, и я подумала, что большая часть этой крови наверняка осталась на мне после слишком близкого контакта с кожей и одеждой Иво. Но они-то этого не знали…

— Расступились! — громкий голос Рея разорвал тишину.

Он вышел вперёд, мой друг детства, широкими шагами направился ко мне и остановился всего в двух шагах. В его серых глазах горело неверие, но одновременно с ним — некое праведное признание, словно Рей видел перед собой не раба, а воина. Почти ровню себе.

Ярл быстро взял себя в руки, отошёл на шаг и лишь затем перевёл взгляд на сундук в моих руках, который всё это время оттягивал мои плечи вниз.

— Ты выжил, мальчишка-маг… — тихо прошептал он.

За его спиной, в толпе слуг, появилась Розина — в меховой богатой накидке, которую обычная служанка никак не могла бы себе позволить. Её рот раскрылся в идеальной букве «О», когда она увидела, что из всех, кто ушёл за стену, вернулась именно я — та, с кем у неё точно не получится подружиться.

— И я принёс тебе камни клана! — хрипло, но громко ответила я, с грохотом ставя сундук между нами, а затем выпрямилась, чувствуя, как позвоночник отозвался хрустом. — Озари их своей кровью, даруй долгожданный покой этим настрадавшимся землям и сотням, тысячам безумцев за этими стенами!

На самом деле мне было жалко всех, кто оказался там — и тех, кто пришёл в поисках камней клана, и тех, кто случайно попал за стену, и тех, кто родился уже сумасшедшим.

Все они были жертвами землян, которые почти полностью подорвали способность Айзенвейла сражаться в самом начале войны с иными.

Ярл Ярвен, отец Бриджид, подошёл ближе и теперь смотрел на камни такими же растерянными глазами, как и все остальные, а затем поднял взгляд на меня.

— Как ты выжил? — спросил он, пока Рей молчал, словно пытаясь найти что-то в моём лице.

Но я не смотрела на него.

Я вообще хотела привлекать как можно меньше внимания, особенно внимания ярла, который мог решить избить меня до полусмерти в любой момент.

— Они не тронули меня… возможно, потому что я маг. Остальные тоже живы, — хрипло воскликнула я, поднимая глаза.

Вокруг вновь раздались удивлённые возгласы, благодарности Кхимесу, молитвы другим богам.

— Они прячутся в Ашенхолде. Все, кроме семерых, кто погиб в первую же ночь. И херсир… он тоже там, но он…

— Иво?! — Рей шагнул ко мне, ещё ближе, хотя мы и так уже стояли почти вплотную.

Сердце провалилось в желудок, я невольно отшатнулась, слишком хорошо помня наше последнее «общение», и Рей, заметив это, зло нахмурился, но ничего не сказал.

— Вы должны пролить кровь на камни клана, вы должны исцелить их, — тихо попросила я. — Херсир — берсерк. И именно они находятся за стеной. Сотни, тысячи безумцев, утративших разум. И столько же погибших. Там трупы повсюду, наши буквально сидят на них. Они ждут нашего возвращения!

В моём голосе прозвучала нотка отчаяния.

— Вы должны пролить свою кровь на камни!

Рей долго молчал, не сводя с меня взгляда, словно выискивая что-то в моём лице, а затем молча достал из-за голенища сапога острый, блестящий нож.

— Твоя жертва и храбрость будут воспеты богами и каждым воином клана Блэкторн, мальчишка-маг. Ваш отряд, и ты отдельно, получите благословение мудреца Халвэ, а затем — церемонию освобождения в Блекхейвене.

***

Иво был прав по поводу камней. Стоило Рею пролить свою кровь, и я физически ощутила их силу, хотя даже не была принята в клан ярла. Тело мгновенно согрелось, усталость после долгого дня словно растворилась, каждая клеточка наполнилась силой.

Но вот другие…

Касон рядом со мной выпрямился и словно помолодел прямо у меня на глазах — мелкие морщинки чуть разгладились, кожа порозовела, а цвет глаз стал насыщеннее.

И это происходило почти с каждым, кто стоял здесь, — с ярлом Ярвеном, с хольдами, даже со слугами.

Только Розина отреагировала слабее остальных. Оказалось, что она не была принята в клан, и сейчас девушка непонимающе крутила головой, не чувствуя того же воздействия, что испытали остальные.

— Пройдём в мою палатку. Мне нужно собрать отряд за остальными, но сначала нам нужна дополнительная информация, — Рей кивнул мне и, не дожидаясь ответа, направился к своей палатке.

Я проследила, как к палатке сразу же двинулся ярл Ярвен, за ним последовали несколько личных воинов Рея. Хрипло попросила:

— Можно мне лепёшку и воды или молока? Я не ел и не пил почти сутки.

Теперь, когда потрясения последних часов немного улеглись и я получила хоть каплю энергии, голод накрыл меня с почти звериной яростью — пустой желудок буквально высасывал новополученную силу, а горло пересохло до боли.

— Дайте ему еду, быстро! — рявкнул Райлен, глядя на меня почти раздражённо, и я совсем не могла понять такого поведения.

Я принесла ему его хвалёные камни Равинора, дала то, чего не могли добыть сотни людей до меня, погибая за стеной, а он раздражён из-за моей просьбы о воде и еде?

Нет!

Я встряхнула головой, не позволяя себе думать об этом. Магия. Моя магия давала мне куда больше преимуществ по сравнению с остальными, и даже отправляясь на «смерть», я рисковала гораздо меньше, чем, например, Отто, Хакон или Айриг, и даже меньше, чем Эрик, который восстанавливался быстрее нас. Жалеть себя не стоит — это несправедливо по отношению к жертве, которую платят мои друзья.

— Откройте! — громогласный крик разорвал гул лагеря, и я довольно осклабилась, поймав взгляд резко обернувшегося Рея.

Это был голос Иво. Из-за стены.

— Это херсир! — Касон так торопился к своему командиру, что едва не упал, а остальные хольды тут же рванули за ним. Сомневаюсь, что ради меня они бы так спешили. — Херсир Иво!

Я не сдвинулась с места, продолжая наблюдать за дверью, которую теперь заслоняли спины воинов Рея. Но не заметить появившегося Иво было невозможно — даже сейчас он выглядел выше и мощнее остальных.

— Херсир… — его внешний вид явно смутил собственных воинов. Они не ожидали увидеть своего командира не просто залитым кровью и в разорванной одежде, но и… значительно подросшим.

Однако сам Иво не обращал на них внимания. Его взгляд сразу нашёл меня, и я встретила его открыто, прямо, не зная, чего ожидать, но чувствуя себя так, будто мы были знакомы многие годы.

Как он поведёт себя теперь, когда его безумие исчезло? Вспомнит ли, что пытался принудить меня? Вспомнит ли, как защищал на пути к стене? Сделает вид, что между нами ничего не было? Или вернётся к прежнему поведению, когда считал меня слабейшей и делал всё, чтобы покалечить или выбить из строя?

И как мне теперь к нему относиться?

Неожиданно мой обзор на Иво оказался перегорожен — между нами, словно из ниоткуда, возник Рей. Он стоял спиной ко мне, глядя на друга, а затем шагнул вперед, перетягивая всё внимание херсира на себя. Я не слышала, о чём они говорили, но и не слишком задумывалась об этом.

— Вот, молоко и лепёшка с вяленым мясом, — сбоку появилась улыбающаяся Альма, протягивая мне еду и глядя почти с восхищением. На её приятных круглых щеках застыл смущённый румянец.

— Теперь точно выкупишь свою зазнобу, герой, — сильный удар по плечу чуть не вышиб еду у меня из рук. Это Касон решил так «похвалить» меня. — Уни красавица, и ждёт тебя.

В глазах Альмы тут же вспыхнуло неловкое разочарование, и она, смущённо попрощавшись, отошла. Я лишь закатила глаза и развернулась к Касону.

— Если она тебе нравится, ты можешь просто поговорить с ней, быть нежным, подарить ей что-то, вместо того чтобы пытаться произвести впечатление грубыми шутками, — сипло ответила я.

Но Касон лишь недовольно задрал голову, легонько треснул меня по затылку и ушёл, бурча что-то о настоящих мужчинах.

— Мальчишка-маг, за мной, — Райлен, заметив еду в моих руках, кивнул в сторону палатки. Я уже сделала шаг в его сторону, но была остановлена рукой Иво.

— Оставь его, Рей, — бросил херсир.

Ярл, услышав это, неожиданно серьёзно ответил:

— Я знаю, что между вами не всё гладко, Иво, но, думаю, мальчишка-маг достаточно себя показал и заслужил наше доверие. Пора оставить конфликты позади.

Райлен… защищал меня от Иво?

— Я не собираюсь на него нападать, — неожиданно резко ответил херсир. — Он не спал почти двое суток, провёл всё это время в постоянной гонке и преследовании. Думаю, стоит дать ему отдохнуть, а не тащить обратно за стену.

— Я хочу пойти. Там мои друзья! — тут же вскинулась я, поймав взволнованный взгляд Иво.

Но он почти сразу отвернулся, и, к счастью, больше не смотрел на меня подолгу — на мне и так было слишком много внимания.

— Решено. С нами будет большая группа воинов, но каждый, кто был за стеной, важен и может спасти жизни других, — вновь серьёзно кивнул Рей и двинулся к палатке. Я последовала за ним, но тяжелая рука вновь остановила меня.

Конечно, это был Иво.

— Дан, я правда считаю, что…

— Пожалуйста, не привлекай ко мне внимания. Я не хочу, чтобы ярл понял, что я женщина. Моя свобода так близко… Это всё, чего я хочу. Ты поклялся сделать всё, чтобы помочь мне, поклялся, что не выдашь, — очень тихо зашептала я, почти умоляя.

Я надеялась, что он вспомнит свои клятвы, поймёт, что даже если действует из лучших побуждений, сейчас это может мне только навредить.

— Он не поймёт. Он даже не замечает твоего существования, не помнит твоего имени, — сердито бросил Иво, но руку убрал и, не говоря больше ни слова, двинулся к палатке.

***

Мою просьбу Иво выполнил. Все последующие дни он никак не показывал, что хоть чем-то выделяет меня, несмотря на то что нас не раз расспрашивали о том, как мы встретились за стеной. На многие вопросы отвечали друзья, не скрывая правды — херсира никто не видел до самого Ашенхолда, а дальше я столкнулась с ним уже в святилище Кхимеса.

Иво описал нашу встречу ярлу и его воинам, сказав, что был не в себе, затянут в туман ярости, из которого я на короткое время выводила его несколькими сильными ударами, прежде чем он вновь в нём утопал. Он признался, что не видел во мне врага и не знал, почему, но к моменту, когда я нашла его, уже несколько дней пребывал в безумии.

О землянине он упомянул лишь вскользь, сказав, что до иного и до камней никто просто не мог добраться. Меня саму херсир не спрашивал о том, как я смогла деактивировать изобретение иных, и я не знала, было ли это потому, что в бреду он ничего не заметил, или же потому, что сдержал своё обещание — не выделял меня. Он даже не подходил ко мне, но его взгляды, тяжелые, задумчивые, оценивающие, чувствовались с другого конца лагеря. Они были почти осязаемыми, плотными, но никогда не задерживались дольше нескольких секунд.

Возвращение нашего отряда заняло несколько дней, и дело было не только в том, что нам не хватало лошадей. Мои худшие опасения подтвердились — большая часть берсерков уже родились такими и всю жизнь оставались скорее животными, чем людьми, живя за стеной.

— Нам нужно будет направить сюда людей. Где только найти таких, и что делать с ними? Какая трагедия для всего Айзенвейла! — подытожил по возвращении ярл Ярвен.

Остальные были согласны. Действительно, трагедия. Люди за стеной не умели писать, не умели читать, не могли нормально разговаривать. Они прятали своих женщин, тоже рождённых здесь, в пещерах, и жили, как звери, по законам своей иерархии, которую я не могла понять.

Берсерки бросались на нас, не так агрессивно, как раньше, и словно по привычке, но теперь они чувствовали боль, страх и опасность, поэтому быстро отступали. Это позволило нам с минимальными потерями добраться до полуразрушенного, мрачного Ашенхолда. После первой же волны магии Рея большая часть берсерков разбежалась, почти как звери, иногда касаясь руками земли. Я заметила, что многие из них уменьшились в росте и размере, а страшные когти, которыми они разрывали наших друзей, почти полностью исчезли.

— Что теперь с ними будет… А что будет с теми несчастными женщинами? — я никак не могла избавиться от видения: худые, испуганные, обнажённые женщины, что год за годом жили и рожали в этих пещерах, не зная, что за стеной существует другая жизнь, выращенные такими же дикими женщинами и мужчинами.

Они существовали на грани человеческого и звериного, общались жестами и мычанием, искренне любили «своих» мужчин, которые приносили им еду, все вместе заботились о потомстве, но нас, как и мужчины, видели лишь угрозой.

И всё это сделали с ними земляне.

— Ярл собирается обсудить это с кланом Ракки, ближайшим к этим землям. Простого ответа нет, но хотя бы детей нужно научить языку. Скорее всего, это займёт годы, — задумчиво пробормотал Дирк, который любил подслушивать разговоры начальства.

— Дослушаешься, Дирк, — беззлобно пожурил его Эрик, уловив нашу беседу. — Это не ваши проблемы, а ярла Райлена и его советников. Не забывайте, кто вы, и держите голову высоко, как подобает Воинам Севера! Совсем скоро вас ждёт публичное признание и благословение самого мудреца Халвэ, а слухи о вашем походе разлетятся по самым далёким уголкам Айзенвейла. Ведите себя соответственно!

***

— Первым делом перевезу родителей, — громко хвалился Отто, сидя перед костром. — И думаю, нам всем стоит наведаться в клан Айрига, узнать, нужна ли его родственникам какая-нибудь помощь.

Мы дружно ответили поддакивающим бормотанием, а я про себя подумала, что Хакон, погибший за стеной, тоже, наверное, имел родственников. Но так как мы с ним почти не общались, мы не знали, из какого он клана, и даже в теории не могли бы найти его близких.

— А я женюсь! — серьёзно заявил Валдрин. — Пока ещё не знаю на ком, но точно женюсь!

Почему-то все только прыснули, но я понимала его желание осесть. Я и сама собиралась значительно сократить количество походов, оставив ровно столько, сколько нужно, чтобы зарабатывать.

А потом… нужно будет решить, как снова стать женщиной. Как объяснить это? Как убедить их оставить мне мою работу? Ведь женщины не становились Воинами Севера уже сотни лет — с тех пор, как земляне одержали победу в войне.

В любом случае, этот вопрос я буду решать уже в безопасности, вместе с семьёй.

— Дан, подойди ко мне, — громко позвал Эрик, и я, кивнув, направилась к одному из командиров.

Стояла глубокая ночь, а завтрашнюю мы проведём на постелях, в деревне рядом с обителью Халвэ. С самого утра отправимся в его крохотный дом, где он передаст нам благословение или же слова предков.

Настроение у меня было прекрасным — к нам относились как к героям, постоянно поили вином, кормили, почти не нагружали заданиями, и даже свободные воины ярла выполняли сейчас больше работы, чем те, кто сумел обнаружить камни Равинора в Клане Обречённых.

— Что такое? — ничего не подозревая, дружелюбно поинтересовалась я.

— На тебя… жалуются. Говорят, ты ведёшь себя агрессивно и грубо отзываешься, и это слышали несколько человек.

Я замерла в шоке, не понимая, о чём он говорит. Кто мог на меня жаловаться? Я почти ни с кем не разговаривала, кроме Эрика и отряда Иво, а большую часть времени проводила со своими друзьями. Парочка слов, которыми я иногда обменивалась с Альмой, не в счёт — в основном я просто благодарила её за еду.

— Кто жалуется и что именно они говорят? — с подозрением спросила я, уже догадываясь, откуда у этой истории растут ноги.

— Несколько слуг утверждают, что ты приставал к Розине, — Эрик смотрел прямо, серьёзно, но не как на виновного. Словно зная меня, он не верил в эти обвинения. — А потом грязно ругался и говорил, что после освобождения она всё равно станет твоей, а ярл рано или поздно потеряет к ней интерес.

Я смотрела на него, он — на меня.

А через секунду молчания я взорвалась хриплым, чуть кашляющим смехом.

— И, конечно, слуги донесли об этом ярлу? — я склонила голову набок.

Эрик подтверждающе кивнул.

Надо признать, я недооценивала наглость этой девицы. В последнее время она даже не подходила ко мне, но теперь решила использовать других людей, слуг, над которыми у неё был контроль, чтобы обелить своё имя. В таком случае она могла сказать, что просто ошиблась, приняв мои «приставания» за попытку насилия, а добавленная деталь о том, что ярл потеряет к ней интерес, придавала "моим" словам реализма. К тому же, если эти слухи дойдут до Рея, они могли бы пробудить в нём чувство вины…

— И что же ярл? — поинтересовалась я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

Что если из-за этого он решит не давать мне свободу?

— Он решил понаблюдать за тобой после освобождения. В худшем случае тебя всегда могут изгнать из клана. Все воины в нашем отряде готовы поручиться за тебя, и он доверяет им больше, чем словам слуг. Однако я посчитал, что ты должен знать об этом.

Вот же доставучая девица! Я даже не говорила ничего за её спиной, но она так боялась этого, что действовала на опережение.

И это при том, что Рей совсем вернул её в свою постель, и стонала она теперь громче прежнего, будто хотела показать каждому, какие у них «особенные» отношения. Спектакль работал не полностью — я видела ехидные ухмылки на лицах некоторых слуг, когда она каждый раз уходила из его палатки, не оставаясь на ночь.

— Не бери в голову. Слуги явно не сами додумались до такого, а ярл Райлен совсем скоро потеряет к ней интерес. Да и не хочет он влезать в эти бабские разборки…

Бабские разборки, вот значит как.

За эти «бабские разборки» Рей мог убить меня тогда, перед походом на стену, когда Розина обвинила меня в попытке принудить её.

— Завтра большой день. Не засиживайтесь допоздна, вам нужно быть в хорошей форме, — уже серьёзнее, полуприказным тоном завершил командир.

***

Солнце стояло высоко в зените, когда мы, тяжело дыша, оказались рядом с домиком мудреца Халвэ. Здание было крошечным, скромным и угрюмым, стояло на самом уступе скалы. Стены из грубо обтёсанного камня, крыша, покрытая инеем, узкие окна, пропускающие лишь слабый свет. Вокруг — холодная тишина, лишь ветер шелестел в редких соснах и вымерзших кустарниках.

Внизу, у подножия скалы, лежала расчищенная площадка с бревнами, где путники подолгу сидели, надеясь услышать слова старца — случайные видения прошлого или заветы предков. Горы со всех сторон вздымались неприступной стеной, ледники отливали синим, но небо сегодня было удивительно ясным, а воздух — свежим, пронизанным морозной тишиной.

Вообще-то к мудрецу Халвэ, в теории, можно было обратиться и самостоятельно, но он мог ответить что-то дельное только в том случае, если считал, что этот человек важен для будущего Айзенвейла. Тогда он мог дать несколько туманных намёков о будущем, которые чаще всего никак не касались самого просителя. Услышать персонально несколько слов от него — невероятная удача, и простым людям это почти никогда не удавалось, потому что он даже не выходил из своего дома. Самых настойчивых ещё и палкой мог поколотить.

Но Райлену Объединяющему, Наследнику Севера, Хранителю границ, он никогда не отказывал, очевидно, всей душой веря, что тот действительно является потомком Равинора.

Я не знала, был ли Халвэ на самом деле носителем магии, слышал ли он голоса легендарных Воинов прошлого, сказания о будущем, слышал ли он шёпот духов. Но если магия, настолько сильная, была у меня и у Рея, то почему бы ей не оказаться и у мудреца Халвэ? Сто десять лет — не шутки, а у Халвэ даже не было клана, чьи камни могли бы давать ему силу.

Поэтому я невольно не могла скрыть волнения, стоя вместе со своими друзьями и с Эриком, выстроившись в ряд у домика старца. Снизу, на расчищенной площадке, собралась большая группа зевак вместе со слугами и воинами ярла, но мы, как и остальные, смотрели только на крохотную дверь из грубо сколоченных досок.

Наконец, дверь открылась, и из неё появился очень худой и очень высокий мужчина, который казался состоящим из одних только локтей и коленей. Косматая седая борода, тянувшаяся до самых колен, лишь добавляла зрительной длины его облику.

— Славные дети Севера, — пробормотал он. — Сильные, гордые, хитрые. Я сразу почувствовал, что камни Ульвхейма больше не под воздействием.

Ульвхейм.

Дом Волков… Старое название клана Обречённых, до того как земляне начали своё страшное воздействие на берсерков, полностью сведя их с ума и приведя к гибели остальных в клане. Возможно, теперь Клан Обречённых сможет вновь вернуть себе своё старое имя, возможно, даже стена когда-нибудь исчезнет.

Старик начал с Эрика, стоявшего в самом конце колонны, но говорил не со всеми. Те, кому он шептал пару слов, часто отшатывались и замирали — кто в ужасе, кто в восторге, кто в почти праведном неверии, словно он говорил каждому нечто такое, что переворачивало их мир с ног на голову.

Рей, ярл Ярвен и ярл ближайшего клана стояли за спиной мудреца, внимательно наблюдая за нашими реакциями, осознавая невероятную важность момента. Иво находился внизу, и я почти не сомневалась, что он следил за мной отдельно. К счастью, кроме взглядов, он никак не выделял меня, хотя я и узнала от всеподслушивающего Дирка, что Иво просил Рея, после нашего освобождения, передать наш отряд под его командование. Чтобы мы полностью находились под руководством херсира на долгих заданиях.

В принципе, наш отряд был не против — будучи рабами, мы и так находились под его руководством и особо не жаловались, хотя, когда станем свободными, нас вполне могли бы разделить, не желая рисковать воинами такого ранга в одном месте.

Или же мы могли просто сами уйти.

А сегодня люди внизу не могли поверить своим глазам — мудрец вышел не только больше чем на пару минут, но и разговаривал почти с каждым из нас по отдельности.

— Герои… — Настоящие Воины Севера! — Клан Ульвхейм вернётся в логово Айзенвейла, Север наконец-то объединяется… — Мудрец прав, нас ждёт великое будущее. Это потому что Равинор и Сольвейг переродились!

Я не слышала ни одного слова Халвэ из тех, что он говорил другим, но когда он остановился рядом со мной, я замерла, почти перестав дышать.

Старческое лицо, невероятно бледное, испещрённое морщинами и обветренное, казалось равнодушным, кроме глаз — настолько белых, что сначала мне показалось, будто он слеп. Чёрные зрачки двигались быстро, резко, и, замерев на мне, заставили меня внутренне напрячься. Кустистые брови нахмурились, а затем неожиданно сильная, худая рука схватила меня за плечо.

— В четвёртый раз… Ты приходишь в этот мир уже в четвёртый раз, но это последняя попытка, — стоило ему сказать это, как я нахмурилась и слегка отшатнулась, подозрительно глядя на мудреца. — Другого шанса не будет, не дай своей трусости погубить нас всех.

Последняя попытка? Трусости?

Я не поняла большую часть его слов и надеялась, что он скажет что-то ещё, но старик, отвернувшись, бодро направился к своей лачуге, недовольно бормоча что-то себе под нос. Вслед за ним медленно проследовали ярлы, включая Райлена, а мы, растерянные, принялись спускаться вниз по крутым и скользким ступеням, выдолбленным прямо в скале.

— Я ничего не понял! — жаловался рядом Отто, но остальные не поддержали его. Скорее, они выглядели задумчиво, и теперь каждый обдумывал что-то своё. — Дан, что он тебе сказал? Смотри, все смотрят на нас почти как на королей!

Да уж, концентрация внимания у Отто явно страдала — ему куда больше нравилось внимание окружающих, чем непонятные слова мудреца. У меня же из головы никак не выходили его слова о том, что я пришла в этот мир уже в четвёртый раз и что другого шанса не будет.

Могли ли слова о четвёртом разе иметь что-то общее с экспериментами профессора Ларссона? Тот ведь говорил…

— Посторонитесь, ярл идёт! — крикнули откуда-то сверху, и я тут же отскочила в сторону, благо уже находилась на самой нижней ступеньке.

Обернувшись и остановившись у дерева, я наблюдала за тем, как Рей быстро спустился вниз, совершенно не волнуясь о том, что лестница слишком крутая, скользкая и опасная, и огромными шагами направился… ко мне.

Я делаю несколько шагов назад — всё ещё надеясь, что он ищет кого-то другого, но уже понимая, что нет, что у него опять возникли проблемы со мной.

Что ещё случилось? Что ещё наговорила ему Розина?

Спиной касаюсь ствола дерева, и воспоминания о том, как он впечатал меня в него, сломав что-то внутри и не убив только потому, что у меня была магия, вспыхивают в пламени паники, но я усилием воли заглушаю это чувство. Вместо этого тянусь к мечу и резко выставляю его перед собой, не позволяя ярлу приблизиться и снова покалечить меня.

— Я ничего не сделал! — хрипло произношу я. — Я не трогал вашу девку, она мне даром не сдалась.

Вокруг слышатся взволнованные возгласы, но никто не смеет встать на пути у Рея. Только Иво быстро приближается с другого конца площадки, да Эрик торопливо спускается по ступеням.

— Я не причиню тебе вреда или боли, — громко произносит Рей, и я впервые поднимаю взгляд на его лицо, вместо того чтобы следить за руками, которые казались мне источником опасности. — Опусти меч.

В серых, штормовых глазах нет агрессии. Только шок и неверие.

Я опускаю меч, всё ещё чувствуя себя неуверенно рядом с Реем, и это чувство стократно усиливается, когда он делает шаг ко мне. Я внезапно поняла что друг моего детства почти не дышал.

Одна из его крупных, загорелых рук медленно тянется к моей шее, отчего я громко и нервно сглатываю, но ладонь ложится на воротник, а не на кожу. Его взгляд медленно, изучающе, останавливается на моих грязных, почти чёрных волосах, спускается к глазам, задерживается на губах и «щетине», что была скорее чуть более тёмным оттенком кожи, которого я добивалась красками.

А потом резко, почти незаметно для меня, вторая рука схватывает ворот рубашки с другой стороны, и он разрывает её надвое так, что пуговицы отлетают в стороны, выставляя на всеобщее обозрение туго перемотанную грудь и тонкие ключицы.

— Старик был прав… Берсерки не нападают на женщин…