Глава 34. План Райлена

Происшедшее в Тулле продолжало преследовать меня ещё много дней, пока мы возвращались той же дорогой, которой пришли сюда.

Перед глазами вставали не только ужасные, отвратительные сцены из хижины, где ярла Гудруна держали в плену, но и то, что случилось в самой деревне.

Как Скор спросил Райлена, станет ли тот мстить за мою смерть, и заявил, что на подобное не соглашался. А Райлен в ответ спокойно сказал, что Скору не победить меня ни в честном бою, ни даже с подельниками.

Скор лишь рассмеялся, в большей степени изображая уверенность перед толпой, наблюдавшей за нашим поединком.

Дальнейшее я помнила смутно — фигура Скора казалась мне замедленной, едва шевелящейся тенью, освещённой десятками языков пламени.

Я почти играла с ним.

Двигалась легко, стремительно, сначала нанося неглубокие, но болезненные порезы. Доводя его до бешенства.

Он кричал на меня — сначала сыпал оскорблениями, потом перешёл к обвинениям, утверждая, будто без магии я бы не могла сражаться столь искусно.

Ну и пусть. Без своей природной силы и роста он бы тоже не мог драться, и в этом не было ни его доблести, ни заслуги. По сравнению с моим отрядом, а уж тем более с Иво и Райленом, Скор был слабаком.

В какой-то момент он понял — я не оставлю его в живых. Я продолжу играть с ним до тех пор, пока он не упадёт.

И тогда он начал молить. Но его голос звучал для меня словно сквозь толщу воды. Я совсем не воспринимала его — он был не человеком, а тенью.

Когда я открыла глаза, всё было кончено. В лицах тех, кто когда-то советовал мне выйти за Скора, кто никогда не считал меня воином, я увидела страх. Настоящий, первобытный.

А когда они смотрели на Рея, стоявшего совсем рядом, на них снисходило осознание: перед ними двое магов, страшной силы, действующих как одно целое.

Если бы только они знали, насколько мы далеки друг от друга.

— Я хочу уехать, — сказала я Райлену, и он кивнул, но напоследок всё же произнёс:

— В Тулле будет послан наместник, который станет следить за восстановлением и строительством. Если сюда вернётся мать Даниэлы — женщина по имени Синье, — вы будете помнить каждую секунду, что от её благополучия зависят жизни каждого из вас. Любая информация о её местонахождении должна незамедлительно передаваться наместнику или лично мне.

С того самого мгновения мы обменялись всего несколькими словами.

К обеду мы остановились у реки — Райлен настоял на том, чтобы мы спустились к воде, напоили лошадей и сами искупались. Я не сразу поняла, к чему он клонит, но стоило мне увидеть своё отражение — всё стало ясно.

Моё лицо было покрыто кровью. Несколько пятен выглядели старыми, скорее всего, попав на меня еще тогда, когда Райлен убил Фэннела, но множество казались свежими. Видимо, именно это больше всего и напугало жителей Тулле. И я впервые осознала, что мне до этого — нет никакого дела.

Я не собиралась возвращаться туда. Разве что если найдётся Синье.

***

Он появился тогда, когда я ещё была обнажена, смывая с себя пот, грязь и чужую кровь. Ледяная вода ручья, впадающего в реку, казалась особенно приятной — и я без жалости очищала кожу, снова и снова, наслаждаясь почти болезненным холодом.

Синье жива. Она справится. Она сильная. Она выживет.

И от этой мысли на моём лице появилась лёгкая, несмелая улыбка. Нельзя, неверное, позволять себе надеяться.

Шерстяное полотенце упало сверху — и горячие, крепкие руки не позволили мне обернуться. Это был Райлен. Я узнавала и его прикосновения, и запах, и даже его чёртову тень и это ощущение за моей спиной. Он растирал мои плечи — быстро, настойчиво, словно опасался, что я замёрзну насмерть. Но при этом мужчина не касался моей кожи напрямую, только через полотенце.

— Отпусти, я сама, — сказала я, перехватывая край ткани, и он послушно отстранился.

Я сделала шаг в сторону, резко обернулась — не позволяя себе думать о стеснении или волнении. После всего, что мы прошли, это казалось даже нелепым. Тем более — мы уже делили постель.

Райлен был так же обнажён, как и я, на его плечах лежало похожее полотенце. Капельки ледяной воды стекали по смуглой коже, испаряясь на ней. Я проследила взглядом за одной — как она скатилась по ключицам, потом по груди, дошла до живота, скользнула по рельефу мышц, тазовым косточкам…

Рей был возбуждён. Очень. И я поняла, что разглядываю его слишком откровенно, слишком долго. Под моим взглядом он становится еще больше, прямо как тогда — в нашу единственную ночь.

— Дани, — хрипло произнёс он, будто лаская моё имя. — Дани…

Я благодарна, Райлену, очень.

За Тулле. Я никогда бы не справилась одна, и, возможно, просто сломалась бы под тяжестью событий, случившихся в моём бывшем клане.

Райлен был рядом на каждом шагу, вытаскивал меня из ужаса, в котором я тонула.

Но это не означало, что я забыла всё, что было до этого.

— Ты стала такой красивой, Дани, такой яркой. Ты смотришь на меня — и не краснеешь, не смущаешься, будто имеешь право. Мысль о том, что ты так же смотрела на других мужчин, сводит меня с ума…

Его голос внезапно становится резким, осыпается, будто ломается под тяжестью собственных мыслей. Он подходит ближе и медленно тянет руку, не зная, куда её положить.

Горящие глаза скользят по моему телу — с груди на живот, ниже — и вновь поднимаются к лицу.

— Дани… О чём ты думаешь, Дани? — он делает ещё шаг, сглатывает неловко.

— О том, что я благодарна тебе, — отвечаю я хрипло, не в силах отвести взгляд от его потемневших, штормовых глаз.

Зря я это сказала?

Мои слова были не тем, что он хотел услышать, совсем не тем. Губы мужчины скривились в улыбке — кривой, болезненной, напряжённой.

— Проклятье… Всю душу мне вывернула. Благодарна, чёрт побери… благодарна! — Райлен зло, глухо рассмеялся и отошёл, ругаясь сквозь зубы, оставив меня стоять на том же месте.

Обнажённую, с полотенцем на плечах. С кожей, что всё ещё помнила жар и твердость его рук.

***

На следующий день Рей даже не смотрел на меня — избегал, как мог, держался позади. Зато с остальными, кого мы встречали по пути — с торговцами, патрульными из разных кланов — был само очарование.

Особенно вежливым и лучезарным он становился при виде женщин в многочисленных караванах. И каждый раз, когда он одаривал очередную улыбкой, что-то внутри меня тихо екало — недовольно, остро.

Я-то думала, там всё давно отморозилось с безнадёги.

— Да благословят вас предки, ярл Райлен, — весело улыбается очередная румяная девушка, слегка полноватая, что, впрочем, её ничуть не портило.

Пышная грудь выставлена вперёд, а личико ещё сильнее раскраснелось от внимания молодого ярла.

— С такими жителями я уже благословлён, — вежливо улыбается в ответ Рей. Я отворачиваюсь и направляю коня вперёд.

— Смотри, эта девица всё ещё вешается на ярла, — доносится с телеги торговцев ехидный голос одной женщины. — Совсем стыд потеряла. У нас бы такую за волосы оттаскали.

Они прекрасно знали, что я их слышу, и нарочно говорили громко. Вторая даже повысила голос ещё сильнее:

— И как не стыдно! Разве не видела она себя и леди Бриджид, Красную королеву? Леди честна и благородна, а молодой ярл не может остаться совсем без девушки. Когда Сольв…

— Замолчите! — Райлен внезапно поравнялся со мной и почти зарычал на обеих женщин. — Никогда не смейте называть леди Бриджид Красной Сольвейг, никогда!

Женщины тут же смолкли — поражённые, побледневшие. Первая в итоге неловко кивнула, а вторая так и не отошла от шока, провожая нас безмолвным взглядом.

— Какой у тебя сейчас план, Дани? — недовольно спросил Рей, всё ещё не глядя на меня. — Ты собираешься к Пустым Землям?

— Не сейчас, — спокойно отвечаю я, хотя слова женщин меня ранили. И то, что Райлен никак их не опроверг... хотя, может, он просто не услышал. — Я отправлюсь за Орином. Опасно оставлять его там надолго. Я волнуюсь, что слухи о моей настоящей магии могут просочиться и дойти до них. Тогда мне будет куда труднее его вывести.

Честно говоря, в глубине души я надеялась, что Райлен поедет со мной — хотя, конечно, я никогда бы не попросила его об этом. Но всё же надеялась, особенно потому, что его помощь, его присутствие в Тулле оказались по настоящему незаменимыми, я не собиралась врать в этом ни себе, ни ему.

Но сейчас Райлена, разумеется, хотели все. У ярла полно дел и обязанностей, и только каким-то чудом он тогда решил сопровождать меня на земли клана Фэйрвейн.

— Хорошо, — отвечает Рей, всё так же не глядя на меня. — Это хорошая идея. Мне срочно нужно вернуться в Блекхейвен. Мы обсудим нашу ситуацию позднее.

***

Бартерхалл встречал меня чистыми улочками, уютными светлыми домами, широкой мощёной дорогой и запахом соли, дыма и чего-то вкусного. Здесь всё дышало достатком: крыши из тесаной черепицы, ворота, украшенные тонкой резьбой, добротные лавки с плотными навесами. Мужчины в шерстяных туниках и широких поясах оживлённо торговались у прилавков, женщины с аккуратно заплетёнными волосами развешивали ткани и шкуры, а дети, босоногие, носились по мостовой из гладких досок.

Не зря этот город считался одним из самых богатых во всём Айзенвейле. Расположенный в самом центре, Бартерхалл соединял собой все дороги. И точно так же почти все кланы сотрудничали с ним, не желая быть отрезанными от большей части товаров и услуг, которые доставались Дравнору дешевле, чем остальным.

Я знала, что Бартерхалл всё ещё сохранял независимость, несмотря на то что был одним из самых успешных и влиятельных кланов Севера. Не потому, что Райлен не желал присоединить его, нет — атаковать Бартерхалл было неразумно, это принесло бы серьёзные проблемы для всего севера. Но и сами они присягать не стремились. Возможно, ждали особых, очень выгодных условий.

Большой дом Дравнора находился в самом центре города и был вторым по величине зданием в клане — сразу после крепости ярла. Красивый и светлый, он строился и расширялся с помощью местных жителей — нанятых Дравнором для работ, строительства, даже уборки.

Люди смотрели на меня, провожали взглядом — наверняка кто-то уже слышал слухи о том, что Наследник Севера, Райлен Объединяющий, путешествует с высокой рыжеволосой девицей. Я добиралась сюда намного дольше, чем планировала, и по пути не раз слышала неоднозначные комментарии в свой адрес. Считали ли меня любовницей Райлена? Той, что сподвигла его на измену «Красной Сольвейг»? Кто знает. Но на всякий случай я держала голову высоко и вела себя уверенно, не позволяя себе показывать ни капли слабости.

Мне нет до этого никакого дела.

Мне нет до этого никакого дела…

— Даниэла, — дверь мне открыл сам Дравнор, широко улыбаясь, сверкая белоснежными зубами и идеально чистой, богатой одеждой — яркой, украшенной, словно он принарядился специально ради меня.

Он держал дверь открытой, но я вопросительно кивнула на свою кобылу, и, всё так же улыбаясь, Дравнор позвал конюха — надо же, у него даже такой был.

— Орин сейчас с учителем, — пояснил он, провожая меня в большую, залитую светом комнату с несколькими скамьями, обтянутыми тканью, под которой, к моему удивлению, оказались мягкие подушки.

Заметив мои приподнятые брови, торговец усмехнулся:

— Приобрёл в Ксин’тере. К нам поступает всё больше необычной мебели, качество — невероятное. В основном с земель герцога Дрейгорна, и из региона, что зовётся Синяя Трясина, — он покачал головой, будто и сам не мог поверить, что нечто столь утончённое могло родиться в месте с таким названием.

Синяя Трясина?

Именно туда меня звала баронесса д’Арлейн — та, которую мы когда-то похитили по приказу ярла Ярвена. Я совершенно забыла о ней. Но, судя по всему, знания из хранилища данных, что она получила, она направила в неожиданное русло.

Она ведь даже рассказывала, что рядом с её землями находятся бывшие территории землян, и что там сохранилась медицинская капсула. Неработающая, по её словам, медицинская капсула.

— Война войной, а торговля — по расписанию, Даниэла. Так было и так будет всегда.

Мне показалось, или за этими словами скрывался какой-то иной, более глубокий смысл?

Мне показали комнату, где я могла освежиться, предложили переодеться. Орин прибежал примерно через полчаса и, не теряя ни секунды, начал засыпать меня вопросами о мести, говоря, что не смог продолжать урок, как только услышал о моём возвращении.

— Всё хорошо, Орин, — я едва сдерживала улыбку, желая поскорее рассказать ему хорошую новость. — Те, кто ответственны за смерть папы, наказаны.

— А мамы? Это были разные люди? — мальчик за это время заметно похудел, лицо осунулось, побледнело, будто он почти не выходил наружу. — Мы должны отомстить, Дани, как и полагается детям Севера! Отправимся прямо сейчас!

В его голосе слышалась мольба — такая, словно он мечтал покинуть это место немедленно. Я внимательно осмотрела брата, но не нашла ни единого следа дурного обращения.

Наоборот, Орин был одет в богатую расшитую тунику и тёплые штаны, а на запястье у него болтался симпатичный металлический браслет.

— Она может быть жива, Орин. Я верю, что жива, — я отодвинула прядь тёмных волос с его лица и улыбнулась. — Скажи, с тобой плохо обращаются?

— Что?! — казалось, сама мысль о том, что Синье жива, стала для него потрясением. — Нет, хорошо! Мы поедем за мамой? Дани, поедем прямо сейчас!

От волнения он начал быстро дышать, отступил назад, вновь и вновь прося меня уехать немедленно. В какой-то момент его голос стал прерываться кашлем, и детское лицо скривилось от боли.

— Дравнор! — крикнула я, и торговец тут же оказался рядом. Не один — в его руках был отвар из бризоцвета, словно он знал заранее, что произойдёт, или, быть может, делал это уже не в первый раз.

— Сейчас, выпей, — я поднесла к брату резную деревянную кружку, и он начал пить жадно, торопливо, сдавленно. — Мы отправимся, Орин. Как только ты немного придёшь в себя и моя лошадь отдохнёт.

Я прижала брата к себе, чувствуя, как он слабо сопротивляется, не желая показывать слабость — ни мне, ни Дравнору. Но я не отпускала его, пока не почувствовала, как тяжёлое, давящее чувство понемногу отпускает.

Я волновалась. И блефовала — почти всё время. На деле я очень сильно рисковала, оставляя Орина здесь. Но верила, что нигде для него не будет по-настоящему безопасно — а уж тем более рядом со мной.

Орин здоров. О нём заботились. Его даже учили. И сейчас…

— Ты не можешь просто уехать, Даниэла, — тихо произнёс за моей спиной Дравнор, и я застыла. А потом медленно продолжила гладить Орина по голове, дожидаясь, пока не утихнет даже самый лёгкий кашель.

Его слова не удивили меня. Напротив — я понимала, что должна как-то отплатить за заботу об Орине. Я собиралась предложить им свои услуги мага, сопровождать караваны, как и прежде, но подозревала, что разговор пойдёт в совсем другом направлении.

— Ярл ждёт тебя завтра, Даниэла. Он знает о твоей настоящей магии.

Я сглатываю, не позволяя Орину смотреть на меня, видеть мои бегающие глаза. А затем, взяв себя в руки, наклоняюсь и с улыбкой говорю братику:

— Подожди меня в моей комнате, Орин. Не переживай за маму. Ты же знаешь, она сильнее многих воинов и умеет выживать в лесу месяцами, если понадобится.

— Нет, я тоже должен знать! Тебя не было так долго, и сейчас…

— Орин… — мы с Дравнором произносим это одновременно, с тем самым тоном, в котором ясно слышится: сейчас не время для споров, взрослым нужно поговорить без него.

— Но… — Орин возмущённо смотрит сначала на меня, затем — на торговца. Но тот лишь покачивает головой, и, притихший, брат уходит. Слишком чинно, совсем не по-Ориновски.

Я хмуро оборачиваюсь к мужчине, не понимая, как за каких-то несколько недель он превратил драчливого, упрямого мальчишку в этого послушного, ухоженного юношу. Он даже начал напоминать мне хорошо воспитанных детей из богатых семей. Это преображение кажется мне чуждым — и оттого неприятным.

— Ему нужна мужская рука, Даниэла. Он не уважает тебя, позволяет себе глупости, не думает о будущем. Как и ты.

— Он ребёнок, Дравнор. И я не его мать. Я — его сестра, — возражаю я, с удивлением вглядываясь в неожиданно серьёзное лицо мужчины, подошедшего ко мне. Он смотрит мягко, по-доброму — смотрит на меня как на женщину, а не как на воина, за которого принимал, пока считал меня Даном.

Хотя, если вспомнить наш последний разговор…

— Давай перейдём к делу. Чего хочет ваш ярл? И что ты говорил о настоящей магии?

Ни за что я не признаю, что обладаю настолько сильным даром. Это немедленно повесит на меня мишень и навсегда лишит надежды на ту мирную, спокойную жизнь, которую я так жажду.

Ту жизнь, что в последнее время стала казаться невозможной.

— Завтра он хочет просто поговорить с тобой. А уж что произойдёт дальше… будет зависеть от твоих ответов.

Впервые за всё наше общение Дравнор произносит нечто, что может прозвучать как угроза. Он сам, кажется, это понимает — морщится, и в его тёплых карих глазах появляется тень сожаления.

— Поговорим за ужином. Тебе не о чем волноваться. Всё, чего ты пожелаешь в этом доме — к твоим услугам. Но я должен предупредить сразу — уйти тебе или Орину не позволят.

— Подожди! — требую я, чувствуя, как во мне начинает закипать раздражение. — Я не собираюсь ждать. Расскажи мне сейчас о своих намерениях и намерениях вашего ярла.

— Нет, Даниэла. Сейчас не время. Ты слишком напряжена, — Дравнор качает головой. — Тебе не о чем беспокоиться. Я не буду давить. У тебя будет всё время, какое нужно. Но твой выбор ограничен — теперь, когда ярл знает о твоём даре огня. Я просто хочу, чтобы ты поняла: я могу быть для тебя наилучшим вариантом. Ты сможешь жить той самой жизнью, о которой мечтаешь. Я же вижу…

— Что это значит?! — рычу я, бесаясь от намёков и недомолвок. В прошлый раз он был куда прямолинейнее, но, очевидно, информация о моей магии изменила всё.

Как она вообще до него дошла? И кто ещё может знать?

Ярл Ярвен?

— Видела бы ты, как мечутся сейчас твои глаза. Как у загнанного в угол зверя, Даниэла, — мужчина подходит ближе и набрасывает на мои плечи шерстяное одеяло, лежавшее на одной из кушеток. — Всё в порядке. Ты в безопасности здесь. Но мир за пределами нашего клана может быть опасен для тебя. Поговорим вечером, за ужином. Вместе с Орином.

Дравнор уходит, оставляя меня в растерянности, с закипающей злостью внутри. Я ведь знала, чувствовала, что правда о моей магии рано или поздно распространится, но всё же надеялась, что у меня будет больше времени.

Знает ли ярл Ярвен? Попытается ли он воспользоваться этим? Устранить меня? Надавить через Орина?

А что, если остаться здесь, сейчас, рядом с братом — действительно лучший выбор? По крайней мере для него? Поможет ли Дравнор мне найти Синье?

Выругавшись, я отправилась готовиться к ужину и навестить Орина. Нужно хотя бы выслушать, что предложат Дравнор и его ярл, а уж потом принимать решение. Торг уместен всегда, особенно с такими, как они. Не зря Бартерхалл считался самым знаменитым торговым кланом всего Айзенвейла.

Но ужина мы не дождались — стоило только солнцу окрасить ухоженные улицы Бартерхалла в тёплое, алое сияние заката, как паника начала расползаться от дома к дому.

Сначала я не придала этому значения, но, услышав первый крик и закрыв глаза, сразу поняла: повсюду, на огромном расстоянии, разгорается пламя. Огни лагерей, очагов, сотни факелов.

Пламя дрожит, растёт, движется вместе с теми, кто его несёт. И судя по всему, ничего хорошего это клану Бартерхалл не сулит — потому что в городе собирается большое войско, готовое к обороне. Готовое встретить тех, кто уже на подходе.

Но это войско ничтожно по сравнению с тем, что приближается.

— Что здесь происходит? — я сбежала на первый этаж и обнаружила там нескольких перепуганных женщин, служивших в доме Дравнора. — Чьё войско приближается?

— Войско?.. — зря я упомянула это слово. Женщины всполошились ещё сильнее: одна забилась в угол, вторая бросилась её утешать. — Я не знаю, сколько их... Знаю только, что это люди ярла Райлена из клана Блэкторн. Несколько часов назад в деревне появился его посланник…

Снаружи что-то громко грохнуло, и женщины вздрогнули. Та, что уже была в истерике, теперь ещё и расплакалась.

— Не плачь, Миара! — воскликнула другая. — Ярл что-нибудь придумает! Никто в здравом уме не станет нападать на Бартерхалл, не верю я в это!

Я тоже не верила. Неужели Райлен решился на удар именно сейчас, когда я здесь? Может ли это быть простым совпадением?

Или же он направил войско сюда именно потому, что я — здесь?

— Ярл Райлен явно не в своём уме! — воскликнула третья, бросив на меня испуганный взгляд. — Думаешь, ему есть дело до нашего клана, если он уже разругался с Скайхельмом? Разорвал помолвку с леди Бриджид… и теперь, видимо, решил окончательно залить этот край кровью!

***

Кровавой битвы не произошло — ярл Бартерхалла оказался слишком умен. Хотя действующее войско его клана было немалым, оно всё же не шло в сравнение с тем, что прибыло из Блекхейвена. Бартерхалл рассчитывал на поддержку своих сторонников, но был вынужден признать: многие из них уже давно присягнули Райлену и вряд ли выступили бы на его стороне.

Но и цели захватывать Бартерхалл перед Блекхейвеном не стояло.

Большой отряд прибыл сюда не ради территории — он прибыл за мной и Орином.

Благодаря своему дару я уже знала, что отряд Райлена разделился, и одна из его групп прибыла к крепости ярла, где её встретила такая же по численности группа всадников. Видимо, там собрались самые важные участники этого рандеву. Вскоре вызвали и нас с Дравнором — с почётным, пусть и настороженным, сопровождением.

Первым, кого я увидела у высоких стен крепости, был настоящий гигант — лучший воин клана Блэкторн и мужчина, с которым мои отношения так и не прояснились, — херсир Иво. А за его спиной…

Знакомые лица. Эрик, Касон — и, конечно же, мой отряд, теперь выглядевший куда приличнее, чем тогда, когда каждый из нас был просто мечом по найму. Сытая жизнь в Блекхейвене, похоже, пошла им на пользу.

— Мы не хотим никаких неприятностей, ярл Магнэ. Мы пришли за одной из нас, — голос Иво прозвучал, как глухой рык волка: злой, настороженный, недвусмысленный. Да и сам желтоглазый херсир напоминал полудикого зверя.

— Одной из вас? Разве жители клана Блэкторн лишены права свободно передвигаться? — отозвался ярл Магнэ, сухощавый старик с недобрым, цепким взглядом. Он не отводил глаз от Иво.

За свою долгую жизнь он повидал многое — и попытки вторжений, и падения чужих кланов. Но, вероятно, никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с кланом, что ныне правил почти всем Севером.

Рядом с ярлом стоял один из его сыновей — высокий, крепкий мужчина. Я знала, что он был не старшим, а сам ярл, к радости клана, имел шестерых детей.

— Не тогда, когда одну из нас удерживают силой, лишая возможности покинуть ваши... гостеприимные земли, — взгляд Иво метнулся ко мне, и его желтые глаза почти засветились.

Похожее вспыхнуло и в глазах моих товарищей. Они всё ещё смотрели на меня с той самой смесью уважения, восхищения и удивления, которую я впервые заметила, когда они узнали о моей огненной магии. Но теперь в их лицах читалось и раздражение.

Они пришли сюда по собственной воле. И горели праведным гневом, веря, что меня удерживают против воли.

— Удерживаем силой? — в разговор вмешался Дравнор. Его голос был вежливым, умным, почти ласковым, но в то же время испытующим. Он сделал шаг вперёд и встал передо мной, заслоняя собой. — Даниэла?

Губы торговца едва заметно шевелятся, повторяя заранее озвученные слова: «ты здесь в безопасности», «тебе дадут столько времени, сколько ты захочешь».

— Даниэла? — хрипло усмехнулся Иво, медленно поворачивая голову в мою сторону.

Они давали выбор мне.

Глаза моих товарищей ясно выдавали несогласие с решением Иво. Наверняка в их головах мой образ давно слился с пророчеством Халвэ, в котором я и Райлен, рука об руку, шествуем в светлое будущее, распространяя силу нашего клана по всему Айзенвейлу и взращивая многочисленное потомство.

Интересно, какой бы яростью пылали их взгляды, узнай они, что Рей и я носим в себе кровь землян — тех самых, кто когда-то погрузил Айзенвейл во тьму на целые века?

— Не совершай ошибки, — в голосе Дравнора, впервые за всё это время, проступило подлинное напряжение. Он, должно быть, подумал, что я колеблюсь. — Тебе никогда не суждено жить той жизнью, о которой ты мечтаешь, рядом с ярлом Райленом.

Но я и не сомневалась.

Рей, зачем ты так, чертов идиот?

Зачем?

Зачем ты разорвал помолвку с Бриджид? Зачем рассорился с ярлом Ярвеном — ведь за ним стоит множество дружественных кланов, и он, в отличие от тебя, знал, как управлять такими землями. Возможно, и Бриджид знала.

И как я теперь могу бросить тебя одного, оставив разбираться со всеми последствиями? После всего, что ты сделал ради меня. После того как прислал сюда целое войско — готовый вступить в конфликт со вторым по мощи кланом Севера.

И ради чего? Что ты хотел мне доказать?

— Я желаю покинуть клан Бартерхалл вместе с людьми из моего клана, — произнесла я громко, подняв голову, и тут же заметила, как на лицах прибывших расплылись широкие улыбки.

Будто этими словами я окончательно расставила все точки в вопросе своей клановой принадлежности.

А может, так оно и было?

Дравнор мучительно зажмурил глаза, тщетно пытаясь скрыть эмоции. Ярл Магнэ же не выказал никакой реакции — лишь холодно усмехнулся, будто именно такого исхода и ожидал. Затем он обратился к Иво:

— Херсир Иво, я хотел бы передать кое-что ярлу Райлену. Пожалуйста, пройдемте в мою крепость. Думаю, вы устали с дороги.

Иво тяжело, почти неслышно, вздохнул и бросил на меня внимательный взгляд — будто пытаясь понять, исчезну ли я, украдут ли меня.

Я покачала головой из стороны в сторону, давая понять: всё в порядке.

— Хорошо. Дан, собирай мальчишку. Уходим через час.

***

Мы покидали деревню под изумлённые, потрясённые взгляды жителей, ожидавших полноценной осады или кровавой резни. Вместо этого они наблюдали, как огромное войско разворачивается и уходит, получив в обмен одну рыжеволосую девицу и её братца.

Я не желала клану Бартерхалл никаких бед и искренне хотела отплатить Дравнору за доброту — за то, что он присматривал за Орином. Но торговец отказал:

— Поверь, ярл Магнэ уже передал наши требования ярлу Райлену. Он своего не упустит, и я не останусь внакладе. Хотя... я бы хотел, чтобы всё завершилось иначе. Я собирался дать тебе всё, чего ты пожелаешь.

— Извини. Я не вижу здесь своего будущего. Думаю, моё пребывание обернулось бы сытой клеткой — благополучным пленом.

— Ты не представляешь, во что ввязываешься, Даниэла. Это был твой последний шанс отсидеться в стороне, дождаться мирного разрешения. Ярл Ярвен не оставит произошедшее без ответа, и именно ты станешь его целью. В Айзенвейле у него мощная поддержка. Даже Бартерхалл не уверен, на чью сторону встанет.

Да. И оставлять Райлена одного с его проблемами я не собиралась. Чертов идиот!

Рей таки добился своего — я снова воспринимала нас, если не как друзей, то как одну команду. И дело было не только в нём — я не смогла бы остаться в стороне, зная, что мои друзья, свято верящие в то, что я — некая «Красная Сольвейг», вступят в открытый конфликт с ярлом Ярвеном.

О чём вообще думал Райлен? Неужели он и вправду верил в это предсказание?

— Не трясись, Орин, я тебя не трону. Ты тут совсем стал как нежный принц, — Иво грубовато усмехнулся, а после широко оскалился, когда я без всякой помощи залезла на лошадь. — Даниэла…

— Что случилось в Блекхейвене?! Вы совсем с ума сошли?! Люди тут думали, что вы готовы их всех перерезать!

— Ярл Райлен отправил Бриджид туда, куда ей и следовало отправиться. Подумать только — угрожать ярлу и тебе! — Дирк, каким-то образом оказавшийся рядом, рискнул ответить за Иво и тут же получил от херсира угрожающий жест кулаком. — Молчу, молчу.

Я только приподняла брови, не узнавая в нём прежнего, серьёзного и рассудительного Дирка. Отто, державшийся рядом, к счастью, помалкивал, лишь с тревогой поглядывая на меня — не спешил с выводами, пока не поговорит.

— Двойные смены всю неделю, Дирк, — бросил Иво и подъехал ко мне. — Да, Райлен действительно разорвал помолвку с Бриджид. Сразу после вашего маленького похода. А потом все люди из клана Скайхельм покинули Блекхейвен. Рей отправил меня сюда с войском, но до нас дошли слухи от патрульных…

— Какие слухи?

— Райлен направился в Синюю Крепость. К ярлу Ярвену. Один.

— И?.. — боюсь, выражение на моём лице выдало моё волнение.

— Всё с ним в порядке, но я не знаю, о чём они договорились. Если вообще договорились. Может, ярл Ярвен уже готовится к войне. По крайней мере, Скайхельм всё ещё считается вассальным кланом Райлена. Вернёмся — сама спросишь.

Я выдохнула, не в силах удержать облегчения, и тут же принялась гадать, что именно обсуждали два ярла и к чему могли прийти. Касалось ли это моей магии? Откуда ярл Бартерхалла вообще узнал об этом? Или всё-таки речь шла о разорванной помолвке?

— Не переживай. Ты всё равно сможешь отправиться на поиски своей матери, — с заметным удовлетворением сказал Иво, вновь блеснув довольным оскалом. — А я, наконец, разомнусь.

— Что это значит? — с подозрением спросила я, пытаясь оценить, насколько Блекхейвен безопасен для жизни Орина.

Правду сказать, решение уже было принято — в тот самый момент, когда я выбрала уйти из Бартерхалла вместе с войском Райлена. Пути назад больше не было.

— Настанет моя очередь.

— Твоя… очередь? — в моей голове словно что-то щёлкнуло. Я наконец поняла, что именно так раздражало Иво перед поездкой в Тулле, и почему Райлен с такой лёгкостью оставил свой клан, чтобы сопровождать меня. — Дай угадаю: вы решили по очереди попытаться меня соблазнить? Один — на пути в Тулле, другой — к Пустым Землям? И кто справится…

Оглянулась — Орин, к счастью, был уже далеко. Мне не хотелось, чтобы он слышал мои ругательства.

— Чертовы придурки. Вы как два малолетних идиота. Идите в жопу Строггнира — оба — со своими гениальными планами.

— Почему сразу «соблазнить»? — Иво ответил резко, почти выплюнув слова, но затем взял себя в руки и добавил, уже спокойнее: — Мы оба просто хотели помочь, каждый по-своему чувствовал вину. Но кто-то должен был следить за кланом. Теперь настала моя очередь. Не переживай, я буду себя контролировать.

Честно говоря, об этом я совсем не переживала — при желании я бы просто поджарила его, если дело дойдёт до чего-то по-настоящему неприятного. Гораздо больше меня тревожило то, что я не понимала поступков Райлена и не имела ни малейшего представления, в чём заключался его план.

Был ли у него вообще хоть какой-то план?

Поэтому, оказавшись в Блекхейвене через несколько дней, я сразу направилась к крепости, надеясь перехватить Райлена прежде, чем меня кто-нибудь остановит. Но никто и не попытался — напротив, люди расступались передо мной, словно я всё ещё жила в этом крыле, словно по-прежнему оставалась его личным магом. Словно ничего не изменилось.

— Дани, — Райлен улыбается, когда я вхожу в его покои, в его гостиную. В последний раз, когда я была здесь, я сама сняла с себя одежду, бесстыдно предлагая себя, — и воспоминание об этом всплывает во мне неожиданно остро.

Судя по блеску в глазах Райлена, он тоже это помнит.

— Почему ты разорвал помолвку с леди Бриджид? — спрашиваю я прямо, не в силах держать в себе то, что гложет меня сильнее всего.

Понимает ли он последствия своего поступка?

В ответ — весёлый, открытый смех. Он даже запрокидывает голову, а когда вновь смотрит на меня, я поражаюсь тому, каким счастливым он выглядит. С чувственных мужских губ не сходит улыбка.

— Дани, — вновь произносит он моё имя, делая шаг вперёд.

— Нет, объясни. Ты понимаешь, какие последствия это несёт для твоего клана, для всего Айзенвейла?

— Понимаю. И мне плевать, — всё так же светясь счастливыми серыми глазами, произносит он. — Я никогда не хотел жениться на Бриджид. Я делал это только потому, что считал это единственным выходом для Севера.

— И что изменилось? — я хмурюсь, не понимая, о каком единственном пути он говорит.

— Ты. Ты жива, Дани! — Райлен тянет ко мне руки, но я отступаю назад, с холодеющим ужасом осознавая, что он, похоже, всерьёз верит в предсказание мудреца Халвэ. — Когда я понял, что ты жива, я сразу знал. Помолвке конец. Но я не хотел говорить тебе об этом — ты бы только решила, что я пытаюсь манипулировать. Я должен доказывать поступками, делами!

Каждое его слово разрушает что-то внутри меня. Рвёт, причиняет боль.

— Райлен… ты же не веришь в предсказание Халвэ? Ты ведь знаешь, что бесплоден — ты говорил это Розине.

— А может, и верю! — моё недовольство, мои шаги назад вдруг злят его. — Может, он прав. Может, только мы с тобой можем дать Айзенвейлу то будущее, которое он заслуживает!

— Райлен…

— Но знаешь, мне всё равно. Даже если это предсказание полная чушь — я бы всё равно поступил так, как поступил. Я сделаю всё, чтобы ты снова смотрела на меня так, как раньше.

— И ты готов ради этой надежды разрушить всё, что объединял, всё, над чем работал все эти годы?

— Да! Единственная причина, по которой я всем этим занимался, — это потому, что верил что ты мертва. Я пытался искупить вину, пытался сделать хоть что-то правильно! Дани, — он наконец подходит ко мне, утопив в своём запахе, прижимает к себе.

А меня разбивает истерика. Я качаю головой, не в силах поверить, что ради какого-то мизерного шанса Райлен готов перечеркнуть так много.

— Дани...

— Мы даже не люди, Райлен.

Стоит мне это сказать, как он — всё ещё обнимающий меня, всё ещё пытающийся заглянуть в моё лицо — напрягается.

— Где-то там, в исследовательском комплексе, находятся настоящие Дэйнелла и Рей. Эмбрионы, погружённые в криосон. Люди — с полноценными органами, а не с искусственными аналогами, как у нас. Они ещё не родились. Они чудовищно больны, мутируют даже во сне.

Неужели Рей не знал? Он же говорил, что видел моё тело, а значит — был там. В комплексе.

— Мы всего лишь клоны, Райлен. Проект по тестированию настроек для устойчивых гибридов. И если тебя создали первый раз, то я — уже четвёртая попытка доктора Ларссона.