Глава 33. Семья ярла из клана Фэйрвейн

К моменту, когда я вернулась, Райлен уже заварил ароматный чай из листьев смородины и чего-то ещё. Две резные деревянные кружки стояли всё на том же злополучном пеньке. Я сделала большой глоток, даже не подумав, и только потом наткнулась на довольную улыбку мужчины, закусывающего лепёшкой с сыром.

Тяжёлая шкура, на которой я спала, тоже уже была свернута и привязана к седлу — мне буквально не осталось никакой работы, кроме как напоить и накормить животных.

Весь день мы провели верхом, почти не разговаривая, и это молчание оказалось удивительно комфортным. Райлен не навязывался, часто держался чуть позади. Я слышала, как с ним с недоверием здоровались проезжающие караваны.

— Ярл Райлен! Как же вы здесь — без сопровождения?.. — растерянно бормотала женщина с одной из телег.

— Мне не нужно сопровождение, — ослепительно улыбался молодой ярл, наверняка покоряя сердца каждой встречной своими ямочками на щеках и храбростью. А может — безрассудством.

— Предки благословили нас вашим приходом… и приходом вашей невесты, красной Сольвейг, — восторженно говорила совсем юная девушка из другого каравана.

И это, неожиданно, разозлило Райлена.

— Замолчите! — резко приказал он, не улыбаясь, и резко послал коня вперёд, поравнявшись со мной. Его глаза потемнели, стали какими-то дурными. Но, заметив мой взгляд, Райлен тут же отвернулся.

Тем вечером он вновь попытался впечатлить меня ужином — на этот раз кроликом. Пряное, мягкое мясо с дымком, луговыми травами, тимьяном, душицей… и даже с мёдом. Всё так же — на дощечке, но теперь он положил её на мягкие еловые ветки, прямо поверх шкуры, и рядом поставил две пузатые деревянные кружки, полные пива.

Где только нашёл… Наверное, купил у торговцев, которых мы встречали в пути.

— Ярл Гудрун, — я вернулась к разговору, начатому накануне. — Кто ещё выжил в деревне? Нашёл ли хольд Ове Скора?

Кролик источал одуряющий аромат, и глаза Райлена напротив светились ожиданием.

— Сначала расскажи мне, когда, как и почему ты решила изображать мужчину.

Он всегда спрашивал только безопасное — не о побеге из исследовательского комплекса, не о годах, проведённых в Пустых Землях. Только о чём-то тёплом: о приёмных родителях, о буднях в отряде.

В итоге мы обменялись новыми крохами информации: я рассказала, что в Тулле для меня не нашлось работы, а он — что Скор ушёл на поиски ярла Гудруна и исчез в тот же день, вместе с ним. Хольд Ове не отправился за ними — отряд был занят, останавливая резню, случившуюся в деревне.

Я знала, что среди людей Скора были настоящие головорезы — они брали в отряд даже бывших разбойников. Иногда они грезили нападением на соседний клан, мечтали захватить земли… или рабов. Но в Фэйрвейне рабства не было. Не потому что ярл его запрещал — просто у клана не было ни ресурсов, ни сил для набегов.

Когда Райлен снова отказался отвечать на мои вопросы, я не выдержала:

— Ты понимаешь, насколько это жестоко? Я считала Тулле своим домом, а ты отказываешь мне в праве сразу узнать всё, — горько сказала я, поднимаясь, собираясь уйти и лечь спать.

К кролику я, конечно, так и не прикоснулась.

Но далеко уйти не успела — в мою руку резко вцепилась раскаленная мужская ладонь. Райлен почти сразу ослабил хватку, осознав, что сжал слишком сильно.

— Ты права… Я не должен так поступать. Но я считаю, что сейчас у меня нет другого выбора, — жёстко произнёс он и отпустил меня.

Мужчина ушёл к лошадям — чистить их, уводить от костра. Возможно, надеялся, что в его отсутствие я всё же вернусь и поем. Но вместо этого я занялась шкурами, раз уж он взялся за животных.

— Сегодня моя очередь дежурить. Разбужу тебя через три часа, — бросила я тоном, не допускающим возражений.

Райлен ничего не ответил. И сам к ужину тоже не притронулся.

Наша молчаливая поездка продолжалась четыре дня. Только на пятый мы остановились в деревне Исгроув — в дне пути от Тулле. Разговаривали мы по-прежнему только вечерами.

За это время Райлен узнал, что я путешествовала с кланом Бартерхалл, что меня ценили за магию, что с отрядом мы пережили множество стычек — с разбойниками, и даже с воинами клана Дредфьёл, который теперь подчиняется Райлену.

Теперь, зная от Уни, что на землях Дредфьёл творилось на самом деле, меня передёргивало — страшно даже представить, чего мы тогда избежали.

В Исгроув староста предложил нам остановиться в его доме — две отдельные спальни. Причём изначально он назвал меня «леди Бриджид».

— Леди Бриджид — в Блекхейвене, Пиларт! — рявкнул Райлен тихо, но так резко, что женщина, стоявшая рядом, вздрогнула и смерила меня осуждающим взглядом.

— Подготовьте для нас бочки с горячей водой. Мы сильно устали с дороги. И горячий ужин, — добавил он уже сдержаннее, но всё ещё напряжённо.

Ужинали мы в столовой, наполненной людьми: староста пригласил своих родственников и самых значимых жителей деревни.

— Какая трагедия в клане Фэйрвейн… — демонстративно охала та самая женщина, что ранее осуждающе посмотрела на меня. Я сжала зубы и промолчала.

Насколько мне было известно, в Исгроув людей из Тулле недолюбливали. Впрочем, по делу — мы были известны своей драчливостью, пьяными выходками, и тем, что воинами у нас часто становились бывшие разбойники.

— Не стоило им предавать ярла Райлена — за это и поплатились. Но вы знаете, мы с самого начала на вашей стороне, ярл, — сказал Пиларт, улыбаясь ему так, будто ничего страшного не произошло, будто разрушение Тулле — не повод для сожаления.

— И откуда у вас информация, что они меня предали? — Райлен ответил спокойно. Настолько спокойно, что незнакомец мог бы поверить в его равнодушие.

Но я видела, как он прячет свои штормовые глаза — потемневшие, тревожные.

— Да как же... Мы приютили нескольких женщин, что лишились домов. Они и рассказали. Скор, племянник ярла, злился на то, что Пораррин пошёл на поводу у отца и замыслил для вас ловушку, — Пиларт покачал головой и я сузила глаза.

— Вы его видели? Скора? — спросила я, наклоняясь ближе, за что получила ещё один колючий взгляд от его жены.

Чем же я ей так не угодила?

— Нет, но женщины говорили, что он был в деревне два дня назад. Пришёл из леса на востоке. Хороший он... сильный воин, настоящий сын Севера…

Посуда с грохотом подпрыгнула — Райлен ударил кулаком по поверхности с такой силой, что весь стол дрогнул. Женщина, всё ещё глядевшая на меня с неприязнью, отшатнулась, испуганно втянув голову в плечи.

— Скор убил сына ярла Гудруна, Пораррина, который присягнул мне на верность. Никто не предавал меня в Тулле. Это он предал свой собственный клан, — процедил Райлен.

Пиларт тут же закивал, но я видела в его глазах сомнение. Все знали: Райлен не прощает предательства. Ярлы и приближённые не раз теряли головы, когда пытались перейти ему дорогу.

— И молчите об этом. Я не хочу привлекать лишнего внимания. Не говорите, что видели меня. И её тоже, — он кивнул на меня.

Остаток ужина прошёл спокойно. Райлен задал ещё несколько уточняющих вопросов — где и как видели Скора, когда последний раз замечали ярла Гудруна. Но я видела в его взгляде нарастающее разочарование: информации было слишком мало.

— Хотел бы я сейчас снова готовить для тебя, пусть ты и не притронешься, — тихо сказал он в перерыве между блюдами. — Потратил такую возможность узнать о тебе больше!

Я лишь бросила на него острый взгляд — я не считала сегодняшний вечер напрасным. Во-первых, мы узнали, что местные верят: именно Райлен разрушил Тулле. А во-вторых... В лесу на востоке находился охотничий домик ярла Гудруна, не Скора. Синье часто натыкалась на него когда собирала травы.

— Ярл Райлен, я слышала, ваша свадьба с леди Бриджид уже совсем скоро, — вмешалась в мои мысли жена Пиларта. Она теперь хмуро разглядывала Рея, который, по её мнению, наклонился ко мне слишком близко.

Эти слова переполнили чашу терпения Райлена.

Встав, он поблагодарил хозяев, сухо и коротко, а затем обернулся ко мне:

— Дани, нам стоит обсудить стратегию на завтра.

Какую ещё стратегию? Всё, чего я хотела — спросить у хозяев, слышали ли они о Синье и обстоятельствах смерти одноногого воина. Но Рей явно не собирался задерживаться здесь ни на минуту дольше. Да и по взглядам хозяйки было ясно — на радушие мне рассчитывать не стоит. Теперь те же холодные взгляды бросали и её дети.

Поэтому я поблагодарила хозяев и вышла вслед за Райленом.

— Я хотела спросить их о Синье и Дайнаре, — попыталась я скрыть раздражение в голосе, замаскировав его под равнодушие. Но в глубине души злилась — и за слишком рано законченный разговор, и за то, что меня, похоже, приняли за его любовницу.

Хотя… без него я добралась бы сюда на два дня позже.

— Дани… Я сам их спрошу. Они не обманут меня.

— И что, ты даже не попросишь ничего взамен? — стоило мне это сказать, как я тут же пожалела.

Зачем я огрызаюсь? Он же действительно просто хочет помочь.

Глаза Райлена вновь потемнели, и он хмыкнул коротко, жёстко.

— Не знаю. Можешь рассказать мне, был ли у тебя в Тулле мужчина. И насколько я лучше него.

Я чуть не зашипела от злости, выдохнув сквозь сжатые зубы. Меня бесил и он — за то, что продолжал провоцировать, — и я сама, за то, что изначально ответила неправильно.

— Давай вести себя как взрослые люди и уважать личное пространство друг друга. Я же не спрашиваю тебя о твоих женщинах.

— Так спроси! Может, я жду, что ты наконец спросишь! — голос Райлена сорвался, стал громким, почти отчаянным. — Почему ты не обвиняешь меня за то, что я спал с другими? Почему не винишь за то, что не дождался тебя? Что у меня теперь невеста?

— Райлен…

— Спроси! Я хочу, чтобы ты спросила!

— А я не хочу! — сорвалась и я. — Это не моё дело, а твоё. Я отпустила тебя. В который раз. Но окончательно — когда ты не освободил меня из рабства, позволил своим людям издеваться надо мной. С тех пор мне плевать, с кем ты спишь.

С каждым словом его глаза становились темнее, лицо — жёстче. Я видела, как в нём горит разочарование. Боль.

— Но при этом ты спала со мной? Уже после всего этого…

— Да. Секс был отличным, — бросила я, разворачиваясь, сожалея, что разговор дошел до подобного.

И ведь наверняка нас слышали другие жители дома…

— Так, может, повторим? Раз тебе всё равно. Раз ты готова ложиться с тем, кого ненавидишь? — его штормовые глаза впились в меня, губы искривились в усмешке. Но уже в следующую секунду он покачал головой и добавил: — Нет. Я и сам к тебе больше не прикоснусь.

Сказав это, он вышел, а я устало прислонилась к стене.

Я думала, что уже неспособна испытывать никакие эмоции, но при последних его словах почувствовала лёгкий укол боли.

***

С утра, честно говоря, я готова ко всему — к тому, что Райлен после вчерашнего скандала уедет, к тому, что прикажет схватить меня и вернуть в Блекхейвен, или даже к тому, что просто сделает вид, будто не знает меня.

Но вместо этого меня, как обычно, встречает ароматный чай из листьев смородины и полностью осёдланные лошади.

Райлен молча подходит, берёт сумки у меня из рук и начинает аккуратно крепить их на круп моей кобылки.

— Все верят, что Синье и Дайнар сгорели в пожаре, — бросает он, не поднимая на меня взгляда. — Во время моей так называемой мести клану за предательство. Но при этом их обоих не видели за много дней до пожара.

***

Тулле встречала нас всё той же удручающей картиной — сгоревшие остатки домов, теперь совсем пустые. Людей в деревне не было вовсе, лишь пара мужчин отстраивали один из срубов.

Судя по шатру рядом, им негде искать убежища — другие кланы их не примут. Но и мы не собирались задерживаться здесь надолго.

Мы сразу направили коней к восточному лесу, избегая въезда в деревню, не желая привлекать к себе внимание случайных наблюдателей.

Конечно, остаться совсем незамеченной я не надеялась, но это и не было целью. Мне нужно было выяснить, что произошло на самом деле, а для этого требовался ярл Гудрун. И Скор сейчас казался единственной ниточкой, ведущей к своему дяде.

— Разжечь костёр? — негромко спросил Райлен, послушно следуя за мной. Я лишь покачала головой.

— Нет… — тяжело вздохнула я и попыталась прислушаться к огням вокруг.

Моя магия вернулась — не полностью, но проблем в том, чтобы увидеть людей языками пламени не было. Однако я чувствовала что обычного костра сейчас будет недостаточно.

Синье как-то рассказывала мне о хижине ярла Гудруна — нашла она её случайно, когда собирала бутончики, раскрывающиеся лишь на рассвете. Тогда она объяснила, что солнце упало под таким углом, что хижину стало видно... но если честно, я не поняла, как это возможно.

И не сочла это знание важным.

Я всё ещё не знала, как именно нам удастся найти хижину, но понимала: с помощью собственного огня шанс выше. Поэтому я встала посреди поляны и вызвала пламя в ладонях, закрыв глаза, сосредоточившись.

Мой огонь не увидел никого, кроме Райлена, что стоял рядом, держа наших лошадей за узды. Я с усилием вызвала новую волну, подняла пламя выше — и только тогда, на самой окраине леса, у реки, заметила нечто.

Точнее — кого-то. На значительном расстоянии. Людей было несколько. Я тут же погасила пламя, не желая, чтобы они заметили огонь над верхушками сосен.

— Нашла? — глаза Райлена светились, будто он видел нечто невероятное, но, заметив моё серьёзное выражение, тут же нахмурился. — Что случилось?

— Их больше десятка. Есть даже несколько лошадей.

— Разбойники? В Тулле и грабить-то нечего, судя по виду... даже до пожара, — с лёгкой насмешкой, почти презрительно отозвался Райлен, и я нахмурилась.

Да, на фоне богатых Блекхейвена и Синей Крепости Тулле выглядела бедной, но мне встречались деревни и похуже.

— Прости… Это твой дом. Не стоило мне так говорить.

— Делай как знаешь, — безразлично пожала я плечами, беря кобылку под уздцы. — Думаю, лошадей лучше оставить здесь. Не хочу, чтобы они пострадали в битве.

Райлен тяжело выдохнул и отвернулся, но всё же последовал за мной. Даже если он что-то сказал, я не услышала — была занята, привязывая недовольных лошадей.

— Следуй за мной. Только тихо, — Райлен поднял руку и мягко двинулся в указанном мною направлении.

— Не нужно просить меня о таком, — усмехнулась я, ступая следом столь же бесшумно.

Двигаться вот так, вдвоём, не скрывая силы друг от друга, оказалось неожиданно опьяняюще. Не было с нами громоздкого отряда, в надёжности которого ты не до конца уверен. Рей не издавал ни звука, не совершал глупостей, не волновался, что я могу случайно подставиться. Он знал: вдвоём мы справимся даже с большой группой противников.

Те, кого «увидел» мой огонь, находились у реки — и это была ошибка, так как наши с Райленом тихие шаги по сухим листьям полностью заглушались рёвом быстрой воды.

Так же, как и их голоса.

Мы вышли из густой лесной чаши всё так же не выдавая себя, и мужчины у воды сначала даже не заметили нас. А затем — вскочили, не сразу узнав. А вот я знала их прекрасно.

Никакими разбойниками они не были — по крайней мере, не в том смысле, в каком Райлен употреблял это слово. Напротив, они были действующими воинами клана Фэйрвейн, хотя многие из них в прошлом и правда были головорезами.

— Даниэла, — самый высокий из них, близкий друг Скора, мужчина по имени Феннел, вышел вперёд, расправив плечи. — Какими судьбами? И кто это с тобой?

В его голосе не было ни волнения, ни страха — только капризное недовольство. Тёмные глаза лениво скользнули по мечу, что висел у меня на привязи. В Тулле меня никогда не считали воином — верили, что меня нанимают исключительно из-за магии.

Впрочем, возможно, так оно и было. Без неё я действительно уступала своим друзьям, а уж тем более — воинам вроде Райлена или Иво.

Но почему они не узнали Рея? Молодого и красивого ярла обсуждали почти в каждом доме. Я обернулась. Оказывается, Рей накинул капюшон, скрывая лицо.

— Неужто ярл Райлен тебя выбросил? Попользовал рабыней — и в мусорную яму, — усмехнулся Феннел, и ему тут же вторили остальные. А ведь некоторые из них когда-то вполне дружили с Дайнаром и Синье... до того, как мой отец потерял ногу. — Приползла прощения вымаливать у Скора? Вряд ли ты, такая потасканная, всё ещё интересна ему. Или, может, решила отомстить за свою семейку?

Мои глаза сузились.

— Что ты знаешь? — хрипло спросила я. — Где они?

— Я не собираюсь отчитываться перед подстилкой нашего врага! — злобно выплюнул он, под одобрительные возгласы остальных. — Фэйрвейн был и будет свобо...

Он не договорил.

Бесшумно приблизившись, так, что мне показалось — даже ветер не шелохнулся, — Райлен занёс свой огромный меч и в один миг срубил Феннелу голову.

Я вздрогнула, замерев, застыв, по-настоящему. Всего мгновение назад я говорила с человеком, которого знала годами, а теперь его тело, хлещущее горячей кровью, упало у моих ног.

— Неправильный ответ, — прорычал Райлен.

— Ты пожалеешь об этом, ублюдок! — с криком трое друзей Феннела бросились на него.

Большая ошибка.

Райлен двигался, как тень — точно, без лишних движений. Первый получил удар в грудь прежде, чем успел взмахнуть топором. Второму он рассёк горло, обернувшись с поразительной лёгкостью. Третий замер — но было уже поздно: меч, описав широкую дугу, рассёк его от плеча до пояса. Райлен будто видел их шаги заранее, двигался быстро, бесшумно — только длинный плащ мелькал перед глазами.

Закончив с этими тремя, он развернулся к остальным: — Неправильный ответ. Отвечайте на вопросы, которые она вам задаёт! — рявкнул он, но, к сожалению, его не послушались.

Вместо этого один из дружков Феннела попытался сбежать — молодой парень сорвался с места и кинулся к реке, однако дальше произошло то, чего не ожидал никто из нас. Даже я.

Он всё ещё продолжал бежать, когда его ноги оторвало от земли. Всё ещё продолжал бежать в воздухе, когда его мягко понесло назад — а я лишь стояла, поражённая.

Я видела, на что способна безумная сила Райлена — как она вырывает деревья с корнями, ломает стены, — но не могла представить, что он способен работать так тонко, так точно, поднося к себе сообщника Скора так, будто тот не весил совсем ничего.

— Дани, — бросил Райлен с намёком, и я тут же подошла к парнишке, зависшему в воздухе и смотрящему на Рея так, словно перед ним стояло ожившее чудовище из детских кошмаров.

— Где. Мои. Родители? — с нажимом спросила я, со звоном вынимая свой тонкий меч и прикладывая его к его шее.

— Дайнар мёртв, — прохрипел он, глаза бешено бегали, а ноги всё ещё болтались над землёй. — Пьяная ссора… с ярлом Гудруном. Я не знаю, что они не поделили! Он преследовал его почти до самого дома, раненого… а потом добил уже там. При нас.

Сердце острой иглой пронзила боль — я на секунду закрыла глаза, пытаясь пережить ее, хотя и похоронила родителей недели назад, тогда, когда обнаружила сгоревшую Тулле.

— А Синье? — горящее горло позволило мне лишь просипеть этот вопрос, но в груди всё ещё теплилась надежда.

— Она видела… всё видела. И убежала в лес. С тех пор мы её не видели, а ярл Гудрун, когда протрезвел, сильно испугался и сдал клан...

С каждой фразой голос парнишки становился всё более истеричным, и под конец Райлен отпустил его — я едва успела отвести меч, чтобы падающий не напоролся на него.

Значит, то, что Пораррин рассказал хольду Ове, было правдой… Дайнар действительно мёртв. Он мёртв. Он никогда больше не вернётся.

Но Синье может быть ещё жива...

Я отвлеклась — на меня внезапно, почти бесшумно, бросился один из подельников Скора, но не успел даже коснуться: Райлен одним лишь движением руки поднял его в воздух и с отчётливым хрустом, с помощью одной только магии, свернул ему шею.

Сколько же в нём силы?

То, с какой лёгкостью ему давались подобные вещи, поражало меня. Я могла очень долго жить, читая огонь, глядя его пламенем, но грубое, прямолинейное использование магии слишком быстро лишало меня сил. Неужели у Райлена всё иначе?

Закончив с нападавшим, Рей стянул с головы капюшон — и оставшиеся в живых громко ахнули.

— Ярл Райлен… мы всего лишь подчинялись приказам, — прохрипел один из них.

А другой, бросив на меня отчаянный взгляд, поспешно заговорил:

— Даниэла, скажи ему! Мы обычные воины клана Фэйрвейн, служим тем, кто стоит выше!

Разница в их отношении ко мне, когда они не знали, кто скрывается под капюшоном, и теперь, когда он стоял рядом со мной, казалась слишком очевидной.

— Дани? — он стоит рядом, очень близко за моей спиной, я чувствую исходящий от него жар даже сквозь одежду. Словно он — моя страшная тень, продолжение меня. Ярл явно ждёт моего слова, и почему-то именно это пугает мужчин больше всего. Пугает — и ошеломляет.

— Где Скор? Где ярл Гудрун? — я со звоном отправляю меч в ножны, показывая, что не собираюсь никого убивать. — Я знаю, что Скор где-то здесь.

— Мы не видели ярла с момента пожара, — быстро отвечает один из них. — А Скор… он ходит к пещере, думаю. Это он приказал нам оставаться здесь.

— И вы… просто остались? — недоверчиво хмыкаю я.

— Мы пару раз спускались к реке, но всё равно ничего не увидели.

— Пошли вон! — рявкаю, и мужчины, прежде чем двинуться, снова смотрят за мою спину — на Райлена. А потом, не дожидаясь второго приказа, срываются с места и бегут в сторону деревни.

Вот такая вот преданность.

Но не успеваю я додумать эту мысль как убегающих сметает страшной волной ветра, разбрасывая, впечатывая в деревья.

— Не терплю предателей… Спускаемся? — предлагает Райлен невозмутимо, словно всё произошедшее сейчас совершенно нормально.

Я бросаю на него тревожный взгляд и киваю, одновременно думая о том, где же на самом деле заканчиваются границы его силы.

Хижину, о которой рассказывала Синье, я нахожу лишь спустя два часа — случайно, когда уже почти теряю надежду. В скале оказывается расщелина, которую невозможно увидеть обычным взглядом. Как ни смотри — она всегда остаётся в тени, и только огонь позволяет мне «увидеть» вход.

Расщелина ведёт на небольшую поляну, где и стоит крохотная избушка. Постройка явно не была создана Гудруном — некоторым балкам на вид более сотни лет, но домик ухожен, видно, что его регулярно ремонтируют и посещают.

Снаружи - ни следа присутствия Скора, хотя я подозревала что он жил здесь, выжидая ярла Гудруна. Осторожно оглядываясь, мы поднимаемся по короткой, предательски скрипящей лестнице.

— Я войду первым, — настоял Райлен, и я лишь пожала плечами. Если ему так спокойнее — пожалуйста.

— Только не убивай никого, пока я не задам вопросов, — сказала я спокойно, и Рей в ответ на это неожиданно довольно хмыкнул.

Внутри оказалось грязно. Очень грязно. Повсюду валялись какие-то котелки, на полу — лежанка, вокруг — разбросанная одежда. Пауки хозяйничали в углах, а многочисленные муравьи облепили фрукты, давно забытые на грубо сколоченном столе.

Я осмотрелась с недоумением, не понимая, где может скрываться Скор, и уже подумывала о том, чтобы просто ждать снаружи. Неужели подельники успели его предупредить?

— Я здесь! — внезапно раздаётся громкий, отчаянный голос из-за единственной двери в избушке.

Голос, которого я совсем не ожидала услышать.

***

Ярл Гудрун?

— Я здесь! — вновь послышался голос, полный ужаса, страха и мольбы.

С учётом того, что слова Пораррина оказались правдой, что Скор действительно убил сына своего ярла и предал клан после того, как ярл Гудрун присягнул на верность Райлену, я совсем не ожидала услышать его голос внутри. Тем более что шайка Скора, оставшаяся снаружи, явно не знала, что он здесь.

Райлен, переглянувшись со мной, мягко ступая, направился к двери и распахнул её. Я сама зажгла свечу на подоконнике лёгким прикосновением пальца и протиснулась следом, заранее обнажив клинок.

— Ярл Райлен! — донёсся до меня шокированный голос Гудруна, но самого его я пока не видела — из-за широкой спины Рея передо мной открывалась лишь тусклая, грязная комната, такая же мерзкая и запущенная, как и предыдущая.

Но хуже всего был запах — удушающий, ядовитый, чудовищный. Смесь гниющей еды, отхожей ямы и чего-то ещё — зловещего, не поддающегося определению.

— Помогите мне, ярл Райлен! — хрипло взмолился Гудрун. — Скор предал меня, когда я присягнул вам, и с тех пор держит здесь против воли.

Райлен молчал. Он ничего не ответил — и в этой тишине было что-то странное, будто даже он не знал, как поступить. Я попыталась выйти из-за его спины, но он сместился вправо, закрывая мне обзор и, судя по всему, делал это намеренно.

— Какого чёрта? — прошипела я и шагнула влево, выскальзывая из-за его спины, держа клинок наготове.

— Даниэла… — теперь в голосе ярла Гудруна звучал подлинный, животный ужас.

Он не мог не понимать, зачем я вернулась.

Но я совсем об этом не думала — слишком потрясена была, глядя на того, кто когда-то был самым могущественным человеком нашего клана. Теперь я поняла, почему Райлен пытался не дать мне его увидеть. Никто не должен был видеть такое.

В первый миг меня чуть не вырвало — настолько сильным было отвращение от того, что я увидела.

Ярл Гудрун лишился обеих ног. Культи, воспалённые, покрытые грязью и гнилью, и были источником того ужасающего запаха, который я не могла определить раньше. Он лежал в собственной грязи, беспомощный, глубоко больной. Бледный, почти синюшный.

— Даниэла. Я… — хрипло произнёс он и потянулся ко мне, но Райлен вновь встал между нами, заслоняя собой лежащего.

Тяжёлое, убыстряющееся дыхание Гудруна — сиплое, уродливое — становилось всё громче. Ярл клана Фэйрвейн с каждой секундой всё больше боялся, осознавая, зачем мы пришли. Если бы Рей появился один, с войском, Гудрун ещё мог бы сделать вид, что случилось несчастье. Но моё присутствие значило только одно — тяжёлую, мрачную, личную месть.

Мне показалось, что я услышала шум снаружи. Закрыв глаза, прислушалась — к единственному источнику огня за пределами дома. Прямо перед тем, как его потушили.

— Кто-то в доме, — сказала я, разворачиваясь к двери, в то время как Райлен всё ещё смотрел на ярла Гудруна.

Тяжёлый шаг. Ещё один — неровный, неуверенный. Дверь распахивается, и к вони порченной еды, нечистот и гниющей плоти добавляется ещё и запах дешёвого, крепкого алкоголя.

— Дани, — Скор пьяно ухмыляется, не сводя с меня взгляда, даже не замечая мужчину, стоящего у меня за спиной. — Я уж думал, ты не вернёшься. И как только нашла это место…

Пьяный взгляд на миг скользнул за мою спину, но не задержался на Райлене, а опустился ниже — на больного ярла Гудруна. В этом взгляде было мерзкое, болезненное удовольствие от превосходства.

— Смотрю, постель ярла пошла тебе на пользу, — он похотливо оглядел меня, ухмыльнулся и, пошатываясь, направился к окну. — Каково это — спать с тем, кто убил твоих родителей?

— Не знаю, — спокойно ответила я, чувствуя, как Райлен напрягся за моей спиной. — Я не думаю, что ярл Райлен убил Дайнара. Твои же люди выдали тебя. Да и ярла Гудруна тоже, — я кивнула в сторону постели, где лежал больной дядя Скора.

— Историю пишут победители, Дани, — его затуманенный взгляд вновь скользнул по мне и остановился на лице. А затем что-то изменилось — он внезапно стал серьёзным. — Что ты сделала?

— Феннел мёртв, Скор, — спокойно произнесла я и невольно сделала шаг назад, готовясь.

Потому что крупный и грузный племянник нашего ярла тут же двинулся ко мне, занося свою руку.

Я бы легко увернулась, без всяких проблем, и, возможно, пнула бы его в колено, чтобы он рухнул. Но этого не понадобилось — Райлен сделал это за меня. И впервые за всё наше путешествие сюда это вызвало у меня раздражение. Честно говоря, я боялась, что Райлен может просто случайно убить Скора.

Скор вскинул голову и впился взглядом в лицо Рея — смотрел с ненавистью, как на кровного врага, хотя, я была уверена, они никогда прежде не встречались.

— Ярл Райлен? Надо же… какой молодой, — неожиданно трезвым голосом произнёс он. Глаза Скора бегали: оценивали рост, мощь Райлена, скользили по мне, будто он пытался угадать, что между нами, кто я для него. — Пришли убить того, кто предал вас? Вперёд, — хмыкнул он, указывая рукой на Гудруна.

— Я не предавал вас, ярл Райлен! Я принёс присягу, но Скор не соглашался! — мужчина без ног, лежащий на лежанке, тут же попытался привстать на локтях, морщась от усилия.

— Думаете, воины послушались бы меня? Нет, они были преданы ярлу Гудруну!

— Хочешь сказать, мои люди мне врали? — хрипло и холодно усмехнулся Райлен, приближаясь к Скору. — Они стали свидетелями резни — своих на своих, и ты, без сомнения, в этом участвовал.

— Может быть, я пытался образумить их? Спросите в деревне, так и было, — Скор отступил на шаг, явно не собираясь нападать. — Неужели вы убьёте того, кто пытался остановить предательство?

Учитывая, что говорили в деревне… учитывая сожжённые дома… в версию Скора, скорее всего, и без того верили, и я выругалась сквозь зубы, понимая: убийство Райленом Феннела только укрепит всеобщее мнение, будто он просто мстит клану Фэйрвейн.

— Освободите меня! Я скажу людям правду! — вмешался ярл Гудрун. — Скор никогда бы не согласился на вассальство, он считал, что клан принадлежит ему!

Взгляд племянника ярла вспыхнул мутной, тёмной, страшной ненавистью.

— Дани… думаю, стоит сверить их версии в разных комнатах и узнать всё, что можно о твоей матери, — Райлен говорил холодно, спокойно. — Если они будут расходиться — я начну срезать по кончику пальца. Но если скажут правду…

Наверняка на моём лице отразилось сомнение — я не могла поверить, что Райлен всерьёз собирался работать и обсуждать что-либо с теми, кто предал клан, напал на своих, и резал его людей. Но он уверенно кивнул.

— Я буду допрашивать Скора, — вызвалась я, и серых штормовых глазах впервые за последние часы промелькнула настоящее негодование.

— Ни за что. Я ни за что не оставлю тебя с ним одну, — отрезал Райлен и увёл Скора в большую комнату, где я тут же услышала лёгкие звуки слабого сопротивления.

А я осталась наедине с ярлом Гудруном.

***

Интересно, как Райлен представлял себе процесс допроса? Я не знала, но судя по звукам за дверью, там всё происходило… куда продуктивнее, чем здесь. Время от времени доносились короткие крики и ругань Скора, в то время как я всё ещё не вымолвила ни слова.

Состояние ярла Гудруна было ужасным — но стоило Райлену покинуть комнату, страх оставил его. Всё это время, с самого нападения на деревню, он провёл здесь, медленно умирая, хотя по остаткам еды и зловонию можно было судить, что вначале племянник ещё пытался ухаживать за ним. Просто не умел.

Кто сделал с ним такое? Скор, за то, что Гудрун не передал ему власть? Конечно, формально ярлом бы стал Пораррин, но он был нужен лишь как сосуд для подпитки камней… И если всё это сделал Скор, то почему не добил дядю? Почему оставил его в таком жутком, почти пыточном состоянии?

— Вы расскажете мне, или мне стоит начать отрезать вам пальцы? — предложила я, не до конца уверенная, что действительно смогу на это решиться.

— Я расскажу, если ты пообещаешь больше никогда не подпускать ко мне Скора, — проговорил он. Всё это время, пока мы молчали, осознание происходящего всё яснее отражалось в глазах Гудруна.

Его время закончилось. Что бы ни случилось, после сегодняшнего дня ему не выжить — но сейчас это казалось для него не карой, а освобождением.

— Хорошо, — пожала плечами я, а затем жёстко добавила: — Синье. Где она?

Последовавшее за этим долгое молчание — прерываемое лишь глухими криками Скора из-за стены — начинало действовать на нервы. Он же сам сказал, что расскажет!

— Говорите! — рявкнула я.

— Я не знаю. В последний раз мой отряд видел её у границы Пустых Земель. Мы не пересекли её. — ответил он сухо, будто всё сказанное ничего не значило.

— Ваш отряд? Вы преследовали её? Одну женщину?! — заметив, как на меня зыркнули больные, тусклые глаза, я разозлилась ещё больше: — Говорите, или я сдам вас Скору и просто уйду!

— Нет… — казалось, единственное, чего он по-настоящему боялся, был его племянник. — Да, я послал Скора и своих людей преследовать её. Мы не хотели, чтобы новости дошли до ярла Райлена… и до тебя.

И вновь — равнодушие. Будто он рассказывал вовсе не о том, как толпа пьяных ублюдков на лошадях преследовала одинокую взрослую женщину в течение нескольких дней. Ту, кто своими глазами видела смерть мужа.

— Не смей так на меня смотреть. Твой отец, или кем он тебе там приходился, был слабаком. Я избавил его от мучений.

— Он был счастлив! У него была семья, он снова начинал чувствовать вкус жизни! А вы отобрали её — в подлой, неравной, пьяной выходке! — я резко шагнула к кровати, желая ударить его, но остановилась — не смогла.

Он был в слишком ужасном состоянии…

— Ты такая же никчемная, как твой отец… как мой сын, — в ядовитых словах Гудруна впервые за всё это время проскользнули настоящие эмоции.

— Пораррин был добрым. Он был хорошим. И, в отличие от вашего жалкого правления, он мог бы дать людям хоть что-то — а не только отнимать последнее. Ваша смерть — лучшее, что может случиться с этим кланом, — прошептала я, сгорая от ярости, но всё ещё не в силах поднять на него руку.

Даже просто находиться рядом с ним было невыносимо.

— Эта смерть освободит меня… Ублюдок Скор слишком боится потерять силу камня, вот и держит меня здесь, в таком состоянии.

Как я и ожидала, до остальных ему не было дела. Его не волновало, как выживет деревня — точнее, то, что от неё осталось — без его камней. Он просто привык винить всех вокруг и никогда не брать на себя ответственность.

— Дани? — у двери раздался спокойный, уравновешенный голос Райлена. — Думаю, нам стоит сверить их истории. Скор больше не опасен. Если что, я разберусь с ярлом Гудруном.

— Не стоит. Я думаю, он сказал правду, — я встала, чувствуя, как меня мутит от всего этого. Но сверить информацию действительно стоило. Как я и ожидала, Скор, хоть и не сразу, сказал Райлену то же, что и ярл Гудрун. И теперь Рей решил перейти к следующей стадии этой вылазки.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал он избитому Скору, один глаз которого теперь не открывался вовсе. При этом на самом Рее не было ни единой царапины. — Не забудь рассказать клану правду. Тогда я и вправду сохраню тебе жизнь… и приму клан Фэйрвейн. Точнее, то, что от него осталось. Обещаю.

Ярл Гудрун, услышав эти слова, захрипел, задергался на своей лежанке, не в силах даже подняться.

— Что? Он предал вас, а вы сохраняете ему жизнь?! Настолько продажны?! Всё ради этой подстилки?!

— Не твоё дело, — холодно, отвращением, в котором было смешано равнодушие, бросил ему Райлен. И, как ни странно, именно эти слова уязвили Гудруна глубже всего.

— Если бы я знал, насколько ты ничтожен, я давно попытался бы убить тебя… — начал он, но Райлен внезапно перебил его весёлым, звонким смехом.

— Ты бы даже не смог приблизиться ко мне, червяк. Твои воины — необучены. Жители — нищие и ненавидят тебя. Предательство племянника, удар в спину — это ровно то, чего ты заслуживал. Или смерть от алкоголя.

Райлен не стал продолжать, просто развернулся и ушёл, а я осталась. Грудь полыхала от ненависти.

— Даниэла! Ты обещала! Закончи это! И не подпускай ко мне Скора! — закричал Гудрун, увидев, как фигура Райлена скрывается в дверном проёме.

И тут в моей голове родилась мысль. Медленно подошла к ярлу, больше не обращая внимания на смрад — я уже почти привыкла. Всё, что происходило в этой хижине, казалось кошмаром… но с чего бы ему заканчиваться?

— Знаете… ваша смерть — слишком лёгкая месть за то, что вы сделали с моими родителями и с нашей деревней, — тихо произнесла я, и лицо мужчины заметно побледнело. — Думаю, будет справедливо, если вы попытаетесь выбраться… такой, какой вы есть сейчас. Конечно, мы сделаем всё, чтобы у вас не получилось. Kто знает… будете ли вы ждать мучительной смерти, гнить заживо — или попытаетесь спасти себя?

Я поднялась, двигаясь через комнаты медленно, словно воздух вдруг стал густым, как молоко. Дышать было тяжело, каждый шаг давался через силу — будто мои ноги налились свинцом. Крики Гудруна за спиной я уже не слышала.

Только Райлен — его силуэт в свете дверного проёма — казался мне удочкой, вытаскивающей из густого мрака, в котором я тонула. Пожалуй, эта хижина будет сниться мне в кошмарах.

А что если бы я была здесь одна?

Мысль вспыхнула внезапно, остро, как игла в висок, и испугала меня куда сильнее, чем я ожидала. Но сильная, горячая ладонь легла на плечо, отвлекая.

— Всё хорошо, Дани. Ты сделала всё правильно. Но в следующий раз, думаю, будет лучше, если я пойду один.

Серые глаза излучали поддержку, спокойствие — в них жила готовность разделить груз. Или забрать его.

— Что вы собираетесь делать? — голос Скора вырвал меня из забытья.

— Не твоего ума дело, — отрезала я резко и, не оборачиваясь, пошла к выходу с поляны, в сторону расщелины в скале.

Скор не ответил, но, поравнявшись со мной, бросил взгляд. Такой звериный, что я сразу поняла — он не забудет. Будет изображать покорность перед Райленом, но только до тех пор, пока не почувствует себя в безопасности.

Я и не собиралась позволять ярлу Гудруну выбраться — в конце концов, он всё ещё представлял опасность для Синье.

— Райлен, — тихо попросила я.

Он лишь кивнул, с понимающей улыбкой. Едва заметной — но и её хватило, чтобы снять с сердца ещё один слой чёрной тяжести, в которую оно завернулось в этом проклятом месте.

А что, если бы я была здесь одна?

Эта страшная мысль продолжала возвращаться, пока Райлен полностью не уничтожил проход своей чудовищной силой — так, чтобы никто и никогда больше не смог попасть на ту поляну.

Справилась бы я одна? И что бы осталось от меня?

— И что теперь? — Скор, впечатлённый силой Райлена, обретал всё большую уверенность. Обещание Райлена вселяло в него веру в правильность сделанного выбора — даже смерть многих его подельников не смущала его.

— Мы вернёмся в деревню. И ты расскажешь всем, что произошло на самом деле, — холодно произнёс Райлен.

В деревню мы возвращались громко, шумно, не скрываясь. Райлен даже снёс несколько деревьев своей силой, явно стремясь привлечь внимание. В Тулле к нашему возвращению людей было немного, но всё же больше, чем тогда, когда мы отправлялись в восточный лес — шесть или семь часов назад. Видимо, многие пришли из соседних селений.

Райлена узнавали, разумеется — как же иначе. Так же, как и Скора, и меня тоже. Люди расступались перед нами, открывая путь на то место, где некогда располагалась главная торговая площадь, прямо перед высоким домом ярла.

Ничего из этого, конечно, уже не существовало.

У Райлена не было глашатая, но он и не собирался произносить длинные речи. Представления ему были не нужны.

— Меня зовут Райлен из клана Блэкторн. Ваш бывший ярл, Гудрун, присягнул мне на верность после того, как убил вашего соседа — Дайнара, — громко начал он.

Ни один человек не осмелился ему возразить. Они видели его силу в лесу, слышали о ней, а вид изуродованного Скора тоже не внушал уверенности.

— Рассказывай! — приказал Рей.

Скор, зло сверкнув глазами, вышел вперёд и заговорил. Так, будто имел полное право на смерть десятков людей — обычных мирных жителей. Будто имел право сжигать деревню.

Он пересказал всё почти так, как это делал Пораррин, добавив несколько деталей. Гудрун обещал ему деревню. Обещал и меня — выдать замуж, обещал детей с магией. Этим объяснялось потепление в их отношениях с Дайнаром и Синье в последнее время, пока Гудрун не напился и не сорвался, как водилось с его дурным нравом.

Гудрун присягнул Райлену, и велел сыну сделать то же самое. Но Скор считал, что Тулле должна быть свободной — так он говорил людям. На деле же — просто не хотел расставаться с властью, которая под Райленом ему была не суждена.

Скор недооценил влияние Гудруна, веря, что войско подчинится только ему. А Гудрун — недооценил самого Скора. И в этой борьбе за власть сгорела деревня, погибли десятки невинных жителей. Но Скор преподнёс это так, будто сражался за свободу клана. Как подобает настоящему сыну Севера. Как, мол, завещали предки.

Предки, вообще-то, жили в объединенном королевстве.

Верили ему или нет — неважно. Правда была установлена: Райлен не виновен в уничтожении Тулле.

На меня теперь смотрели разными взглядами - от осуждающих, все же Скора считали своим, до полных благодарности - теперь, когда Райлен официально примет их как вассальный клан они могут рассчитывать на спокойное будущее.

Но это ещё не конец...

— Разойдитесь в круг! Зажгите факелы! — внезапно громко приказал Райлен.

Жители, гомоня, ругаясь то на Скора, то на ярла, начали нехотя расступаться.

Слишком медленно — на вкус Рея.

— Немедленно! — рявкнул он, и все поспешили к краям бывшей площади.

— Что здесь происходит? — Скор всё ещё не понимал, к чему это ведёт, и сохранял спокойствие.

Но Райлен не обращал на него внимания. Он следил за тем, чтобы огонь охватил весь периметр, чтобы в круге не осталось никого. Кроме меня.

Тёплый, внимательный взгляд серых глаз — и я уверенно кивнула в ответ. Я же обещала не подпускать Скора к Гудруну?

— Что это? Вы обещали не отнимать у меня жизнь! Обещали принять всю деревню в клан!

— Он обещал, — сказала я, с лёгким звоном вынимая меч и закрывая глаза. — А я — нет.