Глава 36. Невозможное желание

Даниэла из клана Блэкторн

Райлен и я провели много, очень много часов, обсуждая всё, что случилось в лаборатории.

До этого он боялся задавать мне вопросы о моей жизни без него — той жизни, что началась после его успешного побега, после того как он оставил меня одну.

Он был уверен, что я и без того его ненавижу, а тяжёлые воспоминания о лаборатории лишь усугубят ситуацию, сделают пропасть между нами окончательно непроходимой. А я просто не хотела с ним говорить — по крайней мере, до недавнего времени.

До того момента, когда поняла, что он был почти так же потерян, как и я. А может, даже больше.

Я рассказала Райлену, как сбежала — незадолго до своего двадцатилетия, воспользовавшись тем, насколько растерянным оказался доктор Ларссон после смерти Эвы. Та была не просто важной частью команды — она была ему по-настоящему близка, настолько, что он решил похоронить её в земле, а не кремировать, как это делалось с остальными.

Оказалось, у Эвы был дом. Настоящий — не комната под землей, а дом в деревне недалеко. И отношения с одним из сотрудников комплекса.

Меня, как обычно, оставили в «аквариуме», но в тот раз доктор Ларссон, ослабленный горем, забыл закрыть крошечное окошко, через которое мне передавали еду.

Наверное, они просто расслабились. Решили, что я смирилась, особенно после того, как весь последний год вела себя идеально послушно.

Разумеется, я не могла выбраться через это окошко, но оно позволяло мне направить туда огонь — послушный, родной, яростный — чтобы тот ринулся в помещение, активируя все сигналы пожарной тревоги.

И, главное, чтобы сжёг заживо моего единственного надсмотрщика.

Да, везде были камеры, но я понимала что нужно отдать всё — абсолютно всё, что у меня есть. Выложиться до последнего, разогнать пламя до такой степени, чтобы оно поглотило всё, чтобы камеры не видели ничего, кроме дыма и огня, и чтобы сотрудники, наконец, открыли аварийные двери, автоматически заблокировавшиеся.

Я должна была удерживать пламя на уровне, с которым не справлялись встроенные распылители. И убивать. Убивать всех, кого видела. Не думать о том, кто когда-то мог быть добрее остальных.

Комната за комнатой — я помню только, как меня трясло от холода и истощения, пока я шла через комплекс. В глазах давно плыло, но я знала: стоит потерять сознание — и дороги назад уже не будет.

Я бы умерла там, как умерли три клона до меня.

Доктор Ларссон быстро дал мне понять что большая часть персонала не считает меня человеком, не видит смысла жалеть меня. Им всё равно, страшно ли мне, больно ли, одинока ли я.

Меня создали для того, чтобы выжила настоящая Дэйнелла. Чтобы выжили другие гибридные дети, многие из которых до сих пор оставались в заморозке. А значит, со мной можно было делать всё то, чего не позволили бы по отношению к «настоящим» людям.

Доктор Ларссон рассказал мне об этом в тот самый день, когда погиб его ребёнок — в годовщину, так кактсам этот день произошёл много сотен лет назад. Учёного держали в криосне как последнюю надежду колонии и разбудили лишь тогда, когда стало ясно, что эмбрионы гибридов — сотни эмбрионов — начали стремительно мутировать.

Других специалистов его уровня в этой колонии больше не оставалось, и только Ларссон обладал необходимыми знаниями в области генной модификации и клонирования. Он говорил, что осознание того, что вся его семья давно мертва, едва не убило его.

— Ты видела тела других своих клонов? — тихо спросил Райлен.

— Нет. Я знаю только, что самая первая не прожила и двух лет — они перемудрили с модификациями. После этого старались оставлять клонов настолько близкими к обычным людям, насколько это было возможно. Но я была первой, у кого пробудилась магия и кто дожил до такого возраста.

— Та, которую я видел… она была подростком. Выглядела в точности как ты в четырнадцать, может, немного старше, — в голосе Рея звучала боль, но он отвернулся, не позволив мне увидеть его лицо. — Скажи, почему ты считаешь, что мы бесплодны?

Я хмыкнула, пытаясь разрядить нависшую трагичную атмосферу.

Наверное, для Райлена многие из этих откровений были пугающими и трудными для осмысления, но я не хотела, чтобы он чувствовал, будто на этом всё заканчивается. Жизнь продолжалась, даже если мы и не могли считаться полноценными людьми.

— Думаю, ты и сам имел более чем достаточно возможностей это протестировать, — пошутила я.

Райлен недовольно, почти забавно, сморщился.

— Твоя репутация уже давно распространилась за пределы Блекхейвена. Женщины Айзенвейла гадают, сколько продержится твой интерес к очередной любовнице, — я развела руками, не желая упрекать его. Почти любой мужчина гордился бы подобным, разве нет?

— Это было до того, как я узнал, что ты жива. Да и до этого… с того самого момента, как я понял, что ты женщина, я больше ни на кого даже не смотрел.

Я уже собиралась сказать, что всё это не имеет значения, что он не должен передо мной оправдываться, что мы не состоим в отношениях, и ему вовсе не обязательно объясняться, но что-то в его словах зацепило меня.

Он не смотрел ни на кого другого?

— А как же Розина? — нахмурилась я, но тут же заставила себя взять себя в руки. — Неважно, слушай…

— Я сразу всё с ней закончил, как только понял, что ты женщина, — резко, почти с возмущением произнёс Райлен, поднимая голову. Он выглядел так, будто я только что нанесла ему личное оскорбление — как благородный юноша, которому приписали связь ниже его достоинства.

— Но… мы все слышали вас. В твоей палатке, в ту ночь, когда напали разбойники, — на самом деле, мне совсем не хотелось продолжать этот разговор, я считала его неважным, но Райлен, судя по всему, был совершенно иного мнения.

— Дани, это не так! Я не знаю, кто и что слышал, но я не прикасался к Розине с того самого момента, как мы навестили Халвэ. Если она с кем-то и спала, то точно не со мной! — он подошёл ближе, но я покачала головой, обошла его и направилась к резной деревянной скамье у одной из стен.

Я судорожно перебирала в памяти всё, что тогда происходило — казалось, с тех пор прошла целая вечность. Я ведь действительно не видела Райлена той ночью, и стоны в его шатре Розина могла издавать как с кем-то, так и вовсе одна — намеренно. Это ведь была последняя ночь перед тем, как нас разделили, и та сцена позволила ей вернуть себе власть среди слуг, которые решили, что Райлен простил девушку и вновь принял её в свою постель.

— Хорошо, — я не позволила себе смутиться под острым, пристальным, почти требовательным взглядом, которым меня прожигал Райлен. Вместо этого я постаралась вернуть разговор к прежней теме. — Что касается бесплодия, нас модифицировали на генетическом уровне, чтобы пробуждение магии происходило легче. Но из-за протоколов безопасности нас создали без определённых органов… или без чего-то ещё. Гонады, какие-то герминативные клетки — этого просто не существует. Это не то, что можно вылечить. Я не разбираюсь в деталях, но это была не единственная мера… что?

Я осеклась, заметив, что Райлен меня не слушает. Он смотрел на меня — глазами, полными боли.

— Тебе плевать, да? Что я тогда не спал с Розиной? Что я не мог даже думать ни о ком другом, но тебе всё равно? Я же видел, что небезразличен тебе!

— Райлен…

— Нет, ответь! Или ты теперь предпочитаешь Иво? — он резко опустился передо мной на корточки, глядя снизу вверх. — Особенно сейчас, когда он отправится с тобой в Пустые Земли? Скажи, что мне сделать, чтобы исправить всё, что случилось между нами? Поверь, не проходит и дня, чтобы я не жалел о том, что не освободил тебя сразу, вместе с остальными...

— Я не хочу об этом говорить. Дело не только в том, что проиходит между нами сейчас, Райлен, — ответила я спокойно, хотя внутри что-то болезненно рвалось при виде его помрачневших, полных скорби и сожаления глаз. — Это ты только что узнал, что я жива, и решил относиться ко мне иначе. А для меня прошло десять лет. Я уже приняла всё, что случилось, научилась жить так, как есть. И ты тоже научился! У тебя теперь есть клан. Целая куча кланов, которые зависят от тебя!

— Тогда почему мне всё это кажется неважным, Дани?! — он крепко сжал мою руку, но не сделал ничего больше. — Я думал, что ты умерла, и собирался жить ради других, чтобы воплотить в жизнь то, о чём говорил Халвэ. Но когда ты вернулась… и сейчас я слышу, что ты смирилась, что ты даже не считаешь себя человеком! Какая разница, как нас создали, если мы чувствуем, сострадаем, любим — так же, как и остальные! Ты просто решила похоронить себя — в чем смысл твоей жизни?

— Я была счастлива, Райлен! — горячо бросила я, чувствуя, как его слова вновь царапают меня изнутри, разбивают, причиняют боль. — Я была счастлива с Орином, с Синье и Дайнаром! И могла бы прожить так всю жизнь. Мне не нужно многого. Может, если ты сам отправишься в комплекс, то лучше поймёшь… вдвоём мы намного сильнее и не попадем… Погоди, ты же уже был там. Что случилось?

Внезапно я осознала, что всё это время только отвечала на его вопросы, ни разу не спросив, что произошло с ним. Как он нашёл моё тело? Что он там увидел?

— Там больше ничего не осталось, Дани. Я уничтожил комплекс. Каждого, кто был в нём. Всё, что он хранил. Там ничего нет — уже давно, с того самого момента, как я увидел тебя… её.

Райлен всё ещё держа мою руку, полностью сел на пол и осторожно прислонился лбом к моему запястью. И я впервые за долгое время позволила себе коснуться его в ответ — почти неуловимым движением провела ладонью по волосам мужчины, тихо, бережно.

Он тут же вскинул голову, и на меня уставились сияющие, полные надежды серые глаза.

— Дани…

Нас прервал стук в дверь.

— Не сейчас! — рявкнул Райлен на того, кто пытался войти.

— Простите, ярл, говорят это срочно. Там у ворот… женщина!

***

Я бросилась к худой, измождённой женщине, прямо в её объятия, чувствуя, как всё её тело мелко дрожит.

Как она смогла проделать такой путь? Как миновала разбойников, избежала враждебных кланов?

— Дани… а Орин? — её объятия, удивительно сильные для столь истощённого тела, ослабли, и она осторожно взяла моё лицо ладонями, поворачивая его к себе, вглядываясь в меня так пристально, будто ждала самого страшного.

— С ним всё хорошо, он в крепости. Пойдём, я провожу тебя, — я едва справлялась с комком в горле, не желая усложнять ей и без того тяжёлую встречу. По сухому, испещрённому морщинами, резко постаревшему лицу Синье почти безостановочно текли слёзы.

— Пожалуйста, пойдём, — тихо попросила я, подхватывая её под плечи, зная, как сильно она не любит показывать свою слабость.

— А ярл Райлен? Ты уверена, что я могу просто пройти… что могу остаться? — Синье с тревогой косилась на Рея своими тёмными, провалившимися глазами, и я вдруг осознала, что да — я уверена.

Особенно в тот миг, когда он едва заметно кивнул, не произнося ни слова, не зная, как общаться с моей приёмной матерью. Возможно, он сам волновался?

Неужели я…

Я доверяла Райлену теперь, после всего, что между нами произошло. Знала, что он не отвернётся. Что могу положиться на него со своими бедами — и он не потребует платы. И это чувство оказалось таким редким, таким непривычным и в то же время таким успокаивающим, что я не смогла сдержать неловкой улыбки.

— Всё будет хорошо. Я покажу тебе наши комнаты с Орином. А потом, когда появится возможность, — и дом в Залесье… он почти достроен.

***

В Залесье я не была с тех самых пор, как покинула Блекхейвен после той ночи с Райленом, и даже сейчас, стоя здесь, всё вокруг напоминало мне о Дайнаре.

Дом строился ради него, с учётом его нужд: проходы, поребрики — всё, чтобы ему было проще. У одной из частей здания всё ещё отсутствовала крыша, и я собиралась заняться этим, тогда как Синье без колебаний вселилась в недостроенное жильё и сразу же взялась за огород.

Мы пока не решили, что будет дальше: где останется Орин, что буду делать я. Синье, похоже, ожидала, что я вернусь к службе у Райлена, снова стану его личным магом, как прежде, но я не могла ни подтвердить этого, ни дать ей надежду.

Рей не давил. Напротив, всякий раз, когда я пыталась спросить, как он видит будущее, он лишь пожимал плечами и спрашивал, чего бы хотела я сама, что сделает меня счастливой.

А я… я просто избегала таких разговоров, не зная, что ответить, чувствуя себя неуютно, не привыкнув к тому, что у меня теперь есть право на полноценный, настоящий выбор. Что мне больше некуда спешить, не от кого спасаться. И жила точно так же, как и до этого.

— Я слышала разговоры в деревне. Многим не нравится, что ты находишься рядом с ярлом Райленом. Говорят, ради тебя он расстался с перерождением Красной Сольвейг — леди Бриджид, — однажды осторожно сказала мне Синье, поглядывая на меня внимательными, умными глазами.

С тех пор как она вернулась, прошло всего несколько дней, но даже за это время она слегка поправилась и выглядела заметно крепче. Хотя пережитое, разумеется, оставило на ней след: Синье почти не улыбалась, была напряжённой, и в самый первый день попросила меня отомстить за Дайнара — только чтобы услышать, что месть уже свершилась.

Теперь, после всего, через что ей пришлось пройти, моя приёмная мать должна была вновь научиться жить — в тепле, в сытости, не скрываясь, не бегая.

— Легенды гласят, что только вместе перерождённые Равинор и Сольвейг могут принести благополучие этим землям.

То, что рассказывала мне Синье, не стало откровением — я и сама слышала подобное, и не могла забыть, как ко мне отнеслись в Исгроув.

Отмена свадьбы, отъезд леди Бриджид — всё это стало шоком для народа.

Жителям казалось, что они идут к светлому будущему — вместе с королём и королевой, обещанными им предками. И теперь их «король» резко разорвал помолвку с «королевой»…

Но почему в эту историю вписывали меня? Райлен никогда не позволял себе прикосновений при свидетелях, как это делал с прежними любовницами. Он никогда не представлял меня как нечто большее — напротив, неизменно называл магом, служащим клану.

— Слухи улягутся со временем, — покачала я головой. — Райлен не соглашается восстановить помолвку, и имеет на это полное право. Это его жизнь. Скайхельм по-прежнему подчиняется ему, и я думаю, что отношения у ярлов рано или поздно восстановятся.

— Сколько ты знаешь о ярле Ярвене? — осторожно спросила Синье, следя за тем, чтобы Орин не подслушивал.

— Немного. Он считался ближайшим советником ярла Райлена, — ответила я, умолчав о том, что ярл Ярвен явно действовал за спиной Рея. В конце концов, задание по похищению баронессы исходило именно от отца Бриджид. — Вряд ли он вообще помнит обо мне.

— А я думаю, он прекрасно помнит, — очень серьёзно произнесла моя приёмная мать. — Я вижу, как ярл Райлен смотрит на тебя, и уверена, его невеста тоже это заметила. Это не шутки, Дани, тебе нужно быть крайне осторожной.

— Я осторожна, — отвечаю я, вспоминая, что Райлен ещё более осторожен, чем я, даже несмотря на то, что я сопротивлялась подобной заботе.

Рей по какой-то причине, вбил себе в голову, что Ярвен не оставит всё просто так — и с тех пор за мной постоянно наблюдали его воины, включая даже хольдов.

— Всё будет в порядке. Слухи скоро улягутся, тем более что между мной и Райленом ничего нет.

***

Но слухи не уляглись — ни в тот день, ни через неделю, ни спустя две. Напротив, с каждым днём они становились всё громче, злее, агрессивнее, хотя в Блекхейвене были жёстко подавлены.

Райлен убедился, что все знают: именно я принесла клану камни из Клана Обречённых. И при посторонних он держался безупречно — именно так, как подобает ярлу обращаться с другим магом клана, беря меня с собой в поездки по присоединению новых земель или в вылазки, направленные на поиск разбойников.

Не то чтобы поблизости орудовали крупные шайки — чаще это были редкие воры, пытавшиеся воспользоваться ситуацией. Клан Блэкторн сейчас считался самым зажиточным во всём Айзенвейле, и богатство было сосредоточено не только у ярла и его приближённых, но и у многих торговцев и даже у крестьян.

Именно во время одной из таких поездок случилось то, что показало нам: мы не видим полной картины.

Когда мы вернулись в деревню, пострадавшую от налётов мелкой банды, и привезли награбленное обратно, к Райлену подбежала миловидная кудрявая женщина средних лет.

— Спасибо вам, ярл Райлен, спасибо! Без вас нам совсем не выжить, вы — наша единственная надежда! Соседи на вас молятся… — она смотрела на Рея с фанатичным восторгом, под слегка недовольным взглядом старосты деревни.

— Ну что вы, бросьте, — отмахнулся Райлен. — Благодарите Даниэлу, это она своей магией выследила, где находятся воры.

— Конечно… — пробормотала женщина, отходя от ярла и делая шаг в мою сторону.

Я всё ещё сидела на коне, но ощутила неловкость рядом с той, кто только что с таким жаром благодарила Райлена, — и захотела спуститься.

Но того, что произошло дальше, не ожидал никто из нас: — Умри, грязное отродье! — женщина выхватила топор из руки воина, что передавал ей возвращённый скот, и бросилась на меня — неумело, истерично. — Умри! Из-за тебя Север падёт, ведьма, ты свела с ума ярла!

Она не успела до меня добраться — Райлен перегородил ей путь и с силой оттолкнул в сторону, так, что она резко отлетела и врезалась в одну из бочек, стоявших неподалёку.

Та, что меньше минуты назад благодарила Райлена, пережила этот удар, она двигалась, но продолжала выть на высокой, пронзительной ноте:

— За что вы так, ярл Райлен? Она исчезнет — и глаза ваши раскроются! Мы ведь только добра хотим! Из-за неё та, что предначертана вам судьбой, Красная Королева, не может вернуться! Свела вас с ума ведьма…

— Замолчите немедленно! — яростно бросил Райлен, вставая, заслоняя меня собой. — Касон, Дирк!

Мужчины тут же шагнули вперёд и встали по обе стороны от меня, прикрывая с флангов, и только тогда Райлен обернулся. В расширенных серых глазах — страх и шок, и его руки сжались в кулаки.

Но он не позволил себе прикоснуться ко мне при всех — лишь снова повернулся к женщине.

— Гаутрим! — голос его был жёстким. Райлен подозвал старосту деревни, который в этот миг с ужасом наблюдал за происходящим.

— Да, мой ярл?

— Эта женщина посмела напасть на мага нашего клана. Попыталась убить ту, кто много раз спасала наших людей, рискуя собственной жизнью! Ту, кто вернул Айзенвейлу клан Ульвхейм! И даже сейчас — ту, кто вернула ей её же скот, — голос Рея разносился над площадью громко, уверенно, полон ярости, негодования и тревоги. — За это нападение она будет наказана так же, как и те, кто совершали подобные преступления. С сегодняшнего дня она становится отвергнутой и должна немедленно покинуть мои земли! Это воля вашего ярла!

Со стороны женщины тут же раздался вскрик, полный ужаса, а в толпе — глухой ропот, такой же испуганный. Но никто не возразил. Никто не осмелился помочь той, что лежала на земле.

— Это ждёт каждого, кто посмеет попытаться причинить вред Даниэле или другому члену клана — если только дело не касается защиты.

— Но, мой ярл… Красная Королева… — женщина, только что сделанная отвергнутой, горько зарыдала, с ужасом осознавая, что только что произошло.

— Леди Бриджид из клана Скайхельм никогда не являлась перерождённой Красной Сольвейг — и не смейте больше распространять эти глупые сплетни!

***

После происшествия в деревне мы возвращались назад в Блекхейвен в гнетущей тишине. Несмотря на то, что не произошло ничего из ряда вон выходящего, каждый понимал — это был лишь первый звоночек. Дирк и мой бывший отряд и вовсе поговаривали о том, чтобы отправиться в «священный поход», желая донести массам, что именно у меня огненная магия, а значит, я куда больше подхожу под описания погибшей Красной Королевы.

— Молчите! Это воля вашего ярла, — резко отрезал Райлен, бросив на меня испытующий взгляд и подъезжая ближе.

Кудрявую женщину мне было… жалко. Конечно, только полная дура стала бы бросаться на мага, члена боевого отряда, но она ведь действительно верила, что поступает во благо. Что помогает своему клану, своему народу. Она лишь повторяла слухи и домыслы, рожденные другими.

— Такого больше не повторится, Дани, — горячо произнёс Рей, не подводя коня ближе на случай, если нам встретятся случайные путники. — Думаю, тебе будет опасно выезжать, пока всё это безумие с Бриджид и легендой не уляжется.

— А что, если оно никогда не уляжется? — спокойно спросила я, не желая ещё больше нервировать Рея, хотя на душе оставался глухой осадок.

Я помнила взгляды деревенских — полные презрения, а порой и ненависти. Они винили меня, не Райлена, за то, что свадьба с Бриджид сорвалась. Хорошо, что в Блекхейвене, где люди давно уже имели возможность наблюдать за настоящими отношениями Бриджид и Райлена, подобного не происходило.

Пока.

— Я отправлюсь к ярлу Ярвену. Потребую, чтобы он вмешался и решил этот вопрос.

— Как? — нахмурилась я. Я не хотела, чтобы Райлен вмешивался, менял что-то или просил. Он имел полное право разорвать помолвку, если не желал жениться на Бриджид. Пока он исполнял свои обязательства перед другими кланами, я верила, что ничего по-настоящему серьёзного не происходит. Его признавали ярлом — и это было главным. А детей, о которых так мечтал народ Айзенвейла, у них с Бриджид всё равно не получилось бы.

— Пусть выдает Бриджид замуж за кого-нибудь другого, — резко бросил Райлен, и я лишь теперь поняла, что он так и не успокоился. — Меня достала эта ситуация. Меня достало, что твоё имя смешивают с грязью после всего, что ты сделала для них! Кто вообще придумал эту историю о том, что Бриджид — перерождённая Сольвейг? Ни слова об этом не было, когда я соглашался на этот брак!

— Райлен… — я поймала его взгляд, как ловушку, стараясь его успокоить. — Вряд ли Бриджид была счастлива здесь. Насколько я понимаю, её отец заставил её приехать сюда и стать твоей невестой…

— Она сама этого хотела, поверь, Дани. Не делай из неё жертву. Я уверен: именно она стоит за тем, что эти слухи никак не утихают. Я был таким слепцом, не замечал, как она ведёт себя перед народом, не придавал значения её ужимкам, одежде, тому, как она умела представлять себя, не осознавал, что сам даю ей оружие против тех, кто действительно близок мне.

— Но это не повод приказывать ей выйти за другого! — возразила я, подъехав ближе, не отводя взгляда от его штормовых глаз. — Она тоже человек. Ты не хочешь жениться на ней — и это твоё право, но ты собираешься просто избавиться от неё после того, как её все использовали…

Райлен отвернулся не желая показывать мне своих настоящих чувств.

— Я должен подумать. Я не оставлю это просто так, — зло сказал он. — Извини, мне надо отлучиться. Иначе… наделаю глупостей при остальных.

С этими словами он резко пришпорил коня и рванул вперёд, оставляя меня одну среди молчаливых воинов.

О каких глупостях он говорил? Я не знала, но в тот момент я была благодарна ему — за то, что он пытается разрешить ситуацию, не втягивая меня в это, и за то, что на людях всегда ведёт себя безупречно, сдержанно, с уважением. А вот когда думает, что вокруг только свои…

***

— Встречайте с подарком! — громко объявлял он, принося к дому Синье то лося, которого мы порой даже не успевали засушить, то кролика.

А потом сам нередко готовил добычу — под изумлённым взглядом Синье, — и всегда помогал со стройкой, иногда даже оставаясь на ночь, засыпая то на скамье, то и вовсе под открытым небом.

— Негоже вам, ярл, спать таким образом. Лучше спите на моей кровати, я перестелю! — бормотала ужасно смущённая Синье, всем своим видом давая понять, как сильно хочет держаться от внимания ярла подальше.

— Ни за что, — мило улыбался Райлен, демонстрируя ямочки на щеках и светлые, по-детски счастливые глаза. — Мне нравится ночное небо, вот и сплю так.

— У нас есть места для сна и без крыши, если тебе по душе мокнуть под дождём, — со смешком замечаю я.

Синье уже знала, что Райлен и я выросли вместе, хоть и не ведала подробностей.

— А херсир Иво не остаётся на ночь, — заметил простодушный Орин, недовольно оглядывая хлам повсюду и пытаясь оттащить один из ящиков в сторону. —Я сам! — важно возразил он, стоило мне подойти и попытаться помочь, и я махнула рукой.

Сам так сам. Братик вновь страдал от собственной надуманной «несостоятельности», находясь каждый день среди здоровенных мужчин. И если Райлена он воспринимал как далёкий, возвышенный образец для подражания, то Иво — попросту боялся, и часто даже не выходил из комнаты, когда тот появлялся здесь.

Впрочем, Иво я видела всего дважды, и оба раза он почти не разговаривал со мной, по-видимому, принимая какое-то внутреннее решение. С Синье он был более общительным, напоминая ей Дайнара — колючестью и молчаливостью.

— А что ещё херсир Иво делает или не делает? Как часто он приходит? — хитро спросил Райлен, но Синье показала Орину кулак и отправила его в другую комнату, так что ответа он так и не услышал.

А я сама вышла наружу, зная, что Рей последует за мной.

— Ты не говорила мне, что Иво бывает здесь. И он сам… тоже не говорил, — Райлен шёл за мной с лёгкой безмятежнлй улыбкой, будто говорил о погоде, хотя в его глазах я читала жгучий интерес и тщательно скрываемое недовольство.

— Мне вообще на этой стройке все помогают, время от времени, — пожала я плечами. — Как прошёл разговор с ярлом Ярвеном?

Этот вопрос терзал меня уже несколько дней — с тех самых пор, как Райлен уехал, не предупредив, оставив меня сходить с ума от беспокойства. Впрочем, я не имела права требовать от него отчёта: Райлен — ярл этих земель и свободный мужчина, он имеет право делать что пожелает.

Рей усмехнулся, глядя на меня всё теми же лучистыми, светлыми глазами, но не торопился с ответом, словно намеренно выводя меня из себя.

— Райлен…

— Видела бы ты своё лицо, — рассмеялся он, и мне захотелось зарычать. — Дани… давай сбежим, а? Оставим всё это — и тогда ты будешь в безопасности.

От резкой смены темы я даже опешила, но Рей продолжал счастливо улыбаться, будто не произнёс того, что казалось мне невозможным. И что должно было казаться невозможным ему самому.

Опять он про эту опасность… Да, в последнее время до меня доходило всё больше слухов, что тех, кто желает мне смерти, становится всё больше, и они не утихают. Но вообще-то, я была сильным магом и воином, с хорошей реакцией. Теперь я ожидала нападения чуть ли не от каждого пенька — но бояться точно не собиралась.

— Я знаю, что ты не бросишь Синье и Орина. Но мы возьмём их с собой. И тогда все будут счастливы и в безопасности.

— А ты? Ты будешь счастлив? — неужели он всерьёз?.. Я не сдержала сердитого вздоха.

— Я буду счастлив с тобой. Если ты будешь счастлива, — Рей, не мешкая, сделал шаг вперёд, но, увидев, как я отступила, нахмурился. —Вот видишь… я просто не вижу другого выхода.

— О чём ты? А как же кланы, которые ты объединил? Люди, что верят в тебя? — как вообще можно понять Райлена? Иногда он — воплощение ответственности и здравого смысла, а иногда выдает подобное, и я не знала, какой из них был настоящим.

— Они не делают меня счастливым, — возразил Райлен. — Конечно, есть вариант, при котором будут довольны и я, и кланы. Но тебе он не понравится.

— Продолжай…

— Если ты станешь моей королевой. Выйдешь за меня замуж, — казалось, моё сердце на миг замерло при этих словах. Особенно когда он подошёл ещё ближе и взял меня за руку, не отводя глаз. — Тогда мы будем править вместе, рука об руку. Кланы будут довольны. И я — по-настоящему счастлив. Но ты — нет…

Честно говоря, я не знала, что вообще можно ответить на это, но Рей, кажется, и не ждал ответа.

Вместо слов он взял одну из моих рук и положил на свою грудь, не отпуская, и тогда я почувствовала, насколько бешено стучит его сердце. Он хотел, чтобы я знала — он волнуется. Потому что на его лице отражались только уверенность и спокойствие.

— Когда я потерял последний шанс? Когда избил тебя, приняв за мужчину, за приставания к Розине? — его вторая рука в этот момент коснулась моей шеи сзади, и я ощутила прикосновение шероховатых, горячих пальцев. Одно, другое — а затем пальцы перешли на ткань, скользнули по спине вдоль позвонков. — Знала бы ты, сколько раз я возвращался к этому в мыслях, сколько раз прокручивал ту сцену в голове, ещё даже не зная, что ты женщина...

Райлен наклонил голову, всматриваясь в меня, погружая в свой запах.

— Или же тогда, когда из-за моей ошибки, из-за полного отсутствия контроля над собственным домом, тебя отправили в пыточные условия? В такие, в какие не отправили бы даже закалённых воинов? Нет, — его голос дрогнул, и в нём прорвалась горькая, сломанная нота. — Думаю, тогда — когда я освободил твоих друзей, признав их воинами клана, поблагодарив за службу, и оставил тебя рабыней.

Он наклонился ближе, и в какой-то момент мне показалось, что он попытается поцеловать меня. Горячее дыхание коснулось моих губ. Их покалывало от нервного предвкушения, но прикосновения не случилось. Вместо этого Райлен прислонился лбом к моему плечу, и для этого ему пришлось неуклюже наклониться и согнуться.

— Даже если у тебя и оставались ко мне какие-то чувства, наверное, в тот момент они окончательно умерли. А я так боялся, что ты сразу же уедешь, что сам закапывал себя всё глубже — в твою ненависть и равнодушие.

— Райлен… — я не знала, что ему сказать, чувствуя его всем своим телом: тяжёлую голову, горячее дыхание, сильные руки, бешено колотившееся сердце... Поэтому я просто положила вторую руку на его плечо и погладила, так же, как и в тот раз, когда он рассказывал, что уничтожил комплекс после того, как нашёл тело моего клона.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь, чтобы не бросал воссальные кланы, чтобы продолжал помогать своим людям? — он резко поднял голову и всмотрелся в меня с требовательной настойчивостью.

— Как ты вообще представляешь себе их жизнь, если ты уедешь?!

— Нормально. Поверь, это место быстро окажется в чьих-то надёжных руках… Тот же ярл Ярвен. Он хороший управленец — уж точно получше меня. И с самого начала я знал что он потихоньку вытеснит меня, потому и согласился на брак с его дочерью.

Надо же — оказывается, Рей имеет весьма реалистичное представление о собственных силах в роли ярла.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь, чтобы не бросал вассальные кланы?! — повторил он.

— Да… наверное, — неуверенно ответила я. — Это не мне решать, это тебе решать!

— Нет. Тебе. Раз ты хочешь этого — я останусь, — пообещал он. — И буду стараться выполнять свою работу настолько хорошо, что никто не посмеет придраться. Но ты тоже должна пообещать мне кое-что.

— Что?

— Если есть хоть что-то, что может сделать тебя счастливее… что может изменить твою жизнь, или нашу… Что угодно, насколько бы невероятной и безумной ни казалась эта идея, ты расскажешь мне. Нельзя не пытаться, и я хочу умереть, зная, что сделал всё, что было в моих силах, — горячо произнёс Райлен, перенеся руку на мою щеку.

И эти его слова, вместе с преданным взглядом прозрачных серых глаз, жаром ладони и безумным, отчаянным биением сердца, окончательно сломали что-то внутри меня.

Он так хотел жить.

Так хотел пытаться, бороться, стремиться.

А я боюсь даже надеяться.

— Дани…

— На самом деле, есть кое-что, — хрипло произнесла я.

— Что? Скажи, — теперь обе его ладони легли на мои щёки, а в глазах вспыхнула надежда вперемешку с требовательностью.

— Мы можем вернуться в Ксин'теру? Ненадолго… я хочу отправиться в место под названием Синяя Трясина.