Глава 38. Целесте

— Герцог женат, Райлен, — с лёгкой улыбкой ответила я, не веря, что он вообще задал такой вопрос. — И не видит никого, кроме своей жены.

Вот что у него в голове?

Иногда я совсем не понимала Райлена.

— Это не то, о чём я спросил, — рыкнул он в ответ, обойдя меня и вставая так, чтобы заслонить от меня герцога. Его лицо отражало раздражение и неуверенность, которые он изо всех сил старался скрыть. — Он тебе нравится? Ты хотела бы, чтобы я был таким, как он?

— О чём ты вообще говоришь? Вы — два совершенно разных человека, при чём здесь это? — воскликнула я, и только порадовалась, что ксин’терцы, скорее всего, не понимают наш язык.

Хотя кто их знает…

— Ты не раз говорила, что я должен заботиться о своих землях, о людях. А герцог — один из самых состоятельных людей из всех, кого я знаю. Его владения процветают. Ты бы любила меня такого?

В его лице было столько уязвимости, что боль тонкой иглой кольнула меня в сердце — и это поразило. Мне вдруг захотелось... коснуться его плеча. Успокоить.

Похоже, не всё во мне умерло, как я думала.

— Вы два разных человека, Райлен, у каждого свой путь, мы не знаем, как он начинал и в каких условиях рос, — постаралась я произнести спокойно, не в силах отвести взгляд от его лица, — у тебя твоя жизнь, и твои желания важны, особенно если они не вредят остальным.

Он поморщился, словно все, что я сказала, оказалось не тем, да еще и напомнило о чем-то, что окончательно его расстроило. Но я не успела додумать эту мысль — меня окликнула Талира.

***

Запретные Земли оказались совсем не тем, чего я ожидала. Не знаю, почему мне казалось, что мы будем пробираться сквозь болота и заросли, возможно, я сделала такой вывод на основе ландшафтов Синей Трясины. На деле же дорога к комплексу с медицинской капсулой состояла из песчаных пересохших земель с очень редкими деревьями и колючими кустарниками, и главное – каждые несколько метров нам встречались самые настоящие мины.

Возможно, именно поэтому эта медицинская капсула сохранилась? Потому что конкретная колония землян отделилась от территорий аборигенов, избежала кровопролития, с которым столкнулись почти все? Избежала уничтожения технологий?

Конечно, наша подземная лаборатория была крупнее этого комплекса, но ее открыли и активировали только два поколения назад, когда численность землян упала до критической и включился один из аварийных протоколов. При этом медицинская капсула, которая прилагалась к комплексу, была украдена землянами, желающими продлить свою жизнь, сотни лет назад, а потом ее нашли и уничтожили аборигены.

– Дурацкое место, не зря его запретили, – недовольно ворчал рядом герцог Дрейгорн. Ему было непросто, потому что он один-единственный не видел мины и шел строго по следам Талиры.

– Ты мог и не идти с нами, – неожиданно язвительно отозвался Райлен, без труда ведя своего коня так, чтобы тот даже случайно не наступил на мины.

В ответ Теоден Дрейгорн смерил его таким прожигающим взглядом, что даже мне стало не по себе, а Райлену – хоть бы что. Хотя стоило признать, несмотря на габариты, если бы они влезли в драку, я бы поставила на Рея. И не только потому, что мы одна команда.

Одна команда? Я правда так подумала?

– Впереди! – Талира указала на отвесные скалы, постепенно проступающие на горизонте, а вскоре мы увидели и металлические двери, ведущие в комплекс. Прямо как дома, на севере. Но в тот комплекс я ни за что не хотела бы вернуться.

– Повтори наш план? – попросила я герцогиню, и та тут же замедлилась.

– Отправляемся в деревню и ищем генераторы. Астрея и Лунара каждая имела по своему генератору в своих домах, нужно будет перенести их к комплексу и подключить непосредственно к батарее при капсуле. А после… надеяться, что этой энергии хватит.

Взгляд, брошенный на меня, говорил и о многом другом. «Надеяться, что камера справится с отсутствием целых органов и что там еще с вами не так».

Я была очень благодарна Талире. Несмотря на то, что я привела в ее дом врага, несмотря на то, что моя просьба оказалась запретной для их веры и опасной, она ни разу не пожаловалась и ни разу не усомнилась. Наоборот, подключила к этому заданию и своего могущественного мужа.

– Ты веришь в Первородную? – с интересом поинтересовалась я у девушки.

Этот вопрос заставил ее серьезно задуматься, словно она задавала его сама себе и не была уверена в ответе.

– Раньше верила. А сейчас… не знаю. Наши жрецы, которые проводят обряды Первородной, на самом деле совершают ритуалы на крови, не имеющие к ней никакого отношения, – она нахмурилась и после короткой паузы добавила. – Но верить безопаснее. Не только для меня, для всей Ксин'теры. На этом держится наш порядок и низкая преступность.

Генераторы Астреи и Лунары мы нашли быстро – прямо рядом с их странными домами из пластика, белыми, почти круглыми. Больше всех удивлялся герцог, который впервые столкнулся с таким количеством технологий «иных» и, наверное, не мог даже представить, что подобное существует. Однако, к его чести, он старался казаться максимально невозмутимым, в основном опекая Талиру.

– Хватит смотреть на него, – зло прошипел Райлен, таща генератор в сторону комплекса, пока Талира показывала герцогу, куда нести второй. Вздохнув, я подошла ближе и попыталась помочь, но Рей лишь сердито вырвал генератор из моих рук.

Устанавливала их Талира сама – в пыльной комнате, из которой вынесли все, что можно. Похоже, когда-то здесь стояли другие генераторы иного типа, и сейчас девушка, по-видимому, подключала эти так же, как и прежние. Все, что слышали мы, – бесконечные ругательства почти без остановки, упоминания Урго и звонкие удары по металлу. Казалось, именно так она убеждала приборы работать.

Теоден Дрейгорн стоял рядом с таким довольным видом, будто эти ругательства были музыкой для его ушей.

– Готово! – наконец вышла герцогиня из комнаты, встряхивая руками. Волосы ее были сильно взъерошены, а на лице отпечатался отчетливый след пыли. – Вперёд, в комнату с капсулой!

Тонкая рука указала, куда идти, и мы все бесшумно проследовали за ней. С каждым шагом я чувствовала, как сердце бьется все быстрее, потому что не верила, что это и правда происходит. Мысли о лечебной капсуле не покидали моей головы с того самого момента, как Талира упомянула о ней несколько месяцев назад.

Оказавшись внутри, герцогиня тотчас подскочила к панели на капсуле, разглядывая ее, а я принялась изучать комнату. Медицинская капсула действительно стояла здесь – нетронутая, запыленная и явно функционирующая.

Крохотный экран мигал синим светом, бросая зловещие отблески на металлические стены комплекса. Вокруг все заросло травой, что тянулась к единственному естественному источнику света – огромным воротам в скале. Вьюн цеплялся за потолок, стены, старые металлические столы, обломки каких-то ящиков и сломанный железный стул.

– Ну как? – не выдержала я.

– Все в порядке, – задумчиво ответила Талира. – Подходите, кто хочет воспользоваться. Посмотрим, какой процент и хватит ли энергии.

Райлен замер, с немым вопросом глядя на меня, а я сама вдруг ощутила, как от волнения мои мысли путаются, словно я перестала нормально соображать.

— Иди, — произнесла я, понимая, что для будущего Айзенвейла важен именно он, а не я. Именно он — носитель крови, на которую отзываются камни, именно ему суждено передать эту кровь своим детям. — Райлен.

— Ни за что. Ты была той, кто хотела приехать сюда, это всё нужно тебе, — ответил он на нашем языке, так, чтобы Талира и герцог не поняли.

— Это неважно, Райлен, важно то, что именно ты нужен Айзенвейлу!

— Я приехал сюда не ради Айзенвейла, а ради тебя! Иди, Дани. А если не хочешь — мы просто уйдём. Можем вернуться потом, — в голосе его не было ни тени сомнения, ни каких-либо эмоций, он лишь спокойно и твёрдо констатировал факт.

Но всё в его лице, в его фигуре, в том, как он стоял, было настолько красноречивым, что сомнений не оставалось — он не прикоснётся к капсуле раньше меня.

— Придурок, — беззвучно прошептала я, так тихо, что даже он не услышал, чувствуя, как сердце щемит от его слов.

— Положи руку на панель, она сделает анализ крови, — предложила Талира, указав на пьедестал с углублением в форме большой ладони.

Тихий гул, лёгкое жжение в ладони — я почти его не почувствовала, и с нами неожиданно заговорил бездушный бесполый голос:

— Диагностирована врождённая системная несостоятельность на фоне межвидовой генетической несовместимости. В анамнезе — выраженная гипотрофия, множественные дисфункции моторного и пищеварительного контуров, затяжной иммунодефицит. Состояние стабилизировано. Актуальная аплазия гонадного комплекса, полное отсутствие герминативного резерва. Репродуктивная функция необратимо утрачена при сохранении нормальной соматосексуальной активности. Внешнеанатомических аномалий не выявлено.

Выражения лиц у всех четверых нас были примерно одинаковыми, хотя мое, скорее всего, выглядело самым мрачным, когда я снова услышала упоминание о чем-то гонадном.

– Нажмите «подтвердить лечение», чтобы начать терапию с вероятностью успеха двадцать пять процентов, или «отменить», чтобы прервать процедуру. Нажмите «узнать больше», чтобы получить дополнительную информацию о заболеваниях.

Талира, пожав плечами, указала на капсулу и невозмутимо предложила:

– Вперед?

– Что сказала капсула? – спросила я, все еще надеясь услышать что-то ободряющее.

– Понятия не имею! – девушка невинно улыбнулась. – С моей точки зрения это полная белиберда, я ничего не поняла.

Ну, если она не поняла, то у остальных и подавно не было ни малейшего шанса догадаться, что это был за поток слов.

Стоило мне улечься в капсуле, как Райлен тут же подошёл ко мне и крепко сжал мою руку — так крепко, что даже гул в ушах чуть притих.

Он не отпускал её, пока крышка не сомкнулась надо мной, пока всё вокруг не погрузилось в полную темноту.

Но долго в этой темноте я не пробыла — менее чем через минуту меня ослепил резкий красный свет, и вместе с ним прозвучала сирена, а затем всё тот же голос произнёс:

— Внимание. Субъект идентифицирован как носитель генома с признаками постнатальной модификации. В соответствии с регламентом клинической допустимости и протоколами терапевтического доступа, установленными для автоматизированных медицинских систем, лечение генно-редактированных лиц запрещено.

***

Можно ли измерить чувство, когда тебе кажется, что в жизни вот-вот произойдёт что-то хорошее, то, что изменит твою судьбу полностью — после того, как ты провела четверть века, убеждая себя, что надежды нет?

Привыкнув к мысли, что у меня никогда не будет собственных детей, я была готова стать частью чужой семьи — и находила в этом успокоение и даже счастье. Многие семьи так живут, в этом нет ничего постыдного.

Наверное, внутри меня всё ещё живёт — и мучается — некая надежда, что и для меня всё может быть иначе. И сколько бы я ни убеждала себя, что мне всё равно — в глубине души мне совсем не всё равно.

А сейчас та крохотная надежда, то чувство, что всё, во что я верила, связанное с собственной неполноценностью, может исчезнуть — просто умерло.

Резко. Неожиданно.

И терять это вновь оказалось стократ больнее, чем постепенно, годами, привыкать к подобной мысли.

— Попытка инициации несанкционированного терапевтического протокола. Согласно директиве семь-один-один, информация о нарушении режима доступа передаётся в Цент... — медицинская капсула не договорила. Ярко мигнув в последний раз, красный свет, исходящий от нее, погас, и мы оказались в неожиданной темноте.

— Похоже, энергия закончилась, — Талира подошла к капсуле и несколько раз ударила по экранчику, но, несмотря на её усилия, тот не отозвался. — Видимо, этих генераторов недостаточно для настолько энергоёмкого прибора.

Герцогиня старалась не показывать эмоций, но я видела это… разочарование. И жалость?

Не нужно мне такого!

— Что ещё можно сделать? Другая капсула? Насколько она далеко? Где найти другие генераторы? Куда передана информация? — Райлен хотел было сделать шаг ко мне, но, увидев моё бледное лицо без единой эмоции, развернулся к Талире. — Где эти протоколы доступа?

— Я не знаю! — герцогиню этот допрос ничуть не впечатлил, и, услышав повышенный тон Рея, к ней подошёл герцог, который, казалось, был готов в любую секунду влезть с Райленом в драку. — Я не знаю многих из этих терминов и уж точно не знаю, где добыть более мощные генераторы. А другой медицинской капсулы я не встречала. Если вам попадётся — расскажите.

Девушка не смогла скрыть язвительности в голосе, тоже, похоже, расстроенная тем, что всё не получилось. А я-то уж точно знала, что сыскать даже одну медицинскую капсулу — настоящее чудо.

— Нет! Я понимаю, что вы можете не знать, но есть ли кто-то...

— Райлен, хватит. Пора возвращаться домой. Ничего не получилось, — тихо произнесла я, не желая показывать всем, насколько сильно я расстроена.

Больше всего мне сейчас хотелось отсидеться где-нибудь в одиночестве, а потом выйти и делать вид, что ничего не произошло. И именно это я собиралась сделать.

Но Рей только потряс головой, словно мокрый пёс. Похоже, даже больше неудачи его расстраивала моя реакция.

— Нет, не хватит! Я уже сказал: я не хочу умирать, зная, что не попробовал сделать все, что в моих силах. Я убил этого таракана — доктора Ларссона, но не верю, что он был последним, кто мог знать что-то о нас, о том, можно ли нас вылечить... можно ли вылечить тебя, Дани! Наверняка можно сломать эти протоколы, переписать их — или уничтожить какую-нибудь базу данных с регламентом.

Сделав тяжёлый вдох, он развернулся к герцогине и продолжил уже спокойнее:

— Скажите, есть ли кто-то, кто может знать, как остановить протоколы, запрещающие лечение этих... «генно редактированных» лиц? Или как восстановить энергию?

— Думаю, вам пора домой, — недовольно и с угрозой в голосе посоветовал герцог.

— Вы правы! — я вскочила, делая шаг к Райлену. — Мы вернёмся на Север уже сегодня...

— Есть ещё кое-кто, — неожиданно перебила меня Талира, и все взгляды моментально устремились на неё. — Она может помочь, но вовсе не обязательно захочет. И уговорить её невозможно.

— Я могу быть очень убедительным, — угрожающе произнёс Райлен.

— Не думаю, её не впечатлят ни ваша сила, ни даже магия, — ехидно усмехнулась герцогиня. — У неё даже нет физического тела.

— Кто она? — хрипло спросила я, поднимая глаза на Райлена, который в ответ одобрительно мне улыбнулся.

Он был рад даже тому, что я всё ещё что-то спрашивала, участвовала в этой невозможной — и, наверное, глупой — попытке вылечить нас. И тогда я… с азартом ответила ему той же улыбкой, сильно смутив мужчину.

Вот оно.

Я смотрю в его глаза и не могу перестать улыбаться.

Если он не боится, если он хочет пытаться — даже зная, что шансы минимальны — почему я не готова? Потому что боюсь потерять и эту мизерную надежду? Боюсь услышать окончательное «нет»? Настолько, что готова даже не пробовать?

Так вот он, этот ответ — «нет». И мир не перевернулся.

Рей прав. Он прав, чёрт побери — а я трусиха, готовая закопать себя заживо. А ведь в моих руках такая сила… Какова бы ни была её природа, что бы о ней ни думали остальные.

— Её зовут Целесте Два-Ноль-Шесть, она из ковчега иных, рядом с местом наказания в Калдерре.

***

Талира и герцог тихо спорили о чём-то, двигаясь впереди, навстречу ковчегу, в котором жила Целесте, в то время как мы с Райленом следовали за ними, вновь с капюшонами на головах. Замыкал нашу процессию молчаливый Ронан, но о нём я почти не думала — слишком увлечённо рассматривала урон, нанесённый замку Теодена Дрейгорна в Калдерре.

Да уж, Рей знатно тут «погулял», пытаясь добраться до короля наших южных соседей.

Одна из башен отсутствовала полностью, огромные каменные валуны, выбитые из-под скалы, заметны даже с этого расстояния, как и вырванные с корнем гигантские деревья — многие из них оказались буквально разорваны на куски.

— Если тебя увидят без капюшона — тебе точно конец, — пошутила я, переводя взгляд на высоко стоящее солнце, отражающееся светлыми бликами в мутной реке возле Калдерры.

— Или им, — дерзко ответил Райлен.

Мы двигались на лошадях практически бесшумно, не разговаривая, но с моего лица почти не сходила улыбка. Я словно только сейчас по-настоящему осознала, что могу встретить столько новых людей, сделать столько всего — не только для своей семьи, но и для других. И вылечусь я или нет — эти возможности всё ещё существуют. И для меня, и для Райлена.

Особенно для Райлена.

— С тобой всё в порядке? Ты какая-то… другая, — Рей не видел моего лица, но заметил, почувствовал, что что-то изменилось.

— Лучше не бывает. Спасибо, Райлен, — поблагодарила я его, вновь осматриваясь по сторонам. — Как ты думаешь, как дела дома? Задумывает ли что-то ярл Ярвен?

— Ты прямо читаешь мои мысли, — усмехнулся Райлен. — После того как мы навестим эту… Целесте, мне нужно отправиться на границу, встретиться с посыльными, узнать обстановку. Я чувствую, что в Айзенвейле зреет что-то нехорошее — особенно сейчас, в мое отсутствие. Я вернусь через день.

Для того чтобы вернуться через день, ему придётся не спать и не отдыхать.

— Почему бы тебе не поехать сейчас? Мы можем справиться и сами.

— Как ты убедишь эту Целесте без меня? Тебя саму-то ещё убеждать нужно! — с раздражением возразил Райлен.

— Не нужно. Я сделаю всё, что положено, всё, что смогу, — я стянула капюшон с головы, открывая лицо. Смотрела на Райлена тем же взглядом, которым он смотрел на меня совсем недавно, в Синей Трясине — будто говоря: «Поверь мне».

— Целесте не убедить силой, — наш разговор услышала Талира и замедлилась. — Поэтому, если у вас есть дела на границе, их и правда лучше уладить сейчас. В зависимости от результата нашего разговора, нам, возможно, придётся вернуться в Синюю Трясину и в колонию иных.

— Один он никуда не поедет, — зло процедил недовольный герцог Дрейгорн, который, вернувшись на свои земли, стал относиться к Райлену с ещё большей неприязнью.

— Езжай с ним, Тео, — примирительно предложила Талира. — Меня и Даниэлы в ковчеге будет достаточно, скорее всего, Целесте ни на что не согласится, но я не верю, что ваше присутствие хоть что-то изменит. И, извини, я не верю, что присутствие любого из вас принесёт особую пользу.

— А что если они поубивают друг друга? — возразила уже я, не желая оставлять герцога и Рея надолго наедине.

— Я не трону его... пока, — с намёком сказал Теоден Дрейгорн. — Тем более мне нужно увидеть документацию касательно ответа короля Эделгарда на разрешение того вопроса мирным путём. Пока я не увижу ответ собственными глазами — не поверю в то, что ты сказал, — последнее уже было обращено к Рею.

Тот кивнул, ухмыльнулся, а потом произнёс что-то едва различимое, но я уловила короткие отрывки: «в твоих интересах…», «что-то случится с твоей женой», «капсула».

Лицо герцога при этом становилось всё мрачнее и бледнее с каждым словом.

— Тогда мы отправляемся прямо сейчас! — стоило Райлену что-то решить, и он уже не желал терять ни минуты. — Я вернусь через сутки. Надеюсь, вам удастся убедить эту Целесте. Иначе за дело придётся браться настоящему эксперту!

— Подожди, «эксперт», — усмехнулась я, подъезжая к Райлену ближе и сожалея, что не могу разглядеть его лица. — Удачи там, на границе. Надеюсь, что за время нашего отсутствия ничего не случилось... хотя почему-то мне в это слабо верится.

— А я надеялся, что ты подъехала, чтобы оставить горячий поцелуй «на дорожку», — недовольно пробормотал Райлен.

— Нет, — я наклонила голову и продолжила уже на нашем языке, очень тихо, — но к твоему предыдущему вопросу… Герцог мне не нравится. В таком плане. Я предпочитаю северных мужчин. А теперь иди — и не переживай за нас.

А вот я за него переживала — и за то, что происходило в тот момент дома. И тогда даже не могла представить масштабов растущих проблем.

***

— С возвращением, Талира, — раздался громкий женский голос, едва мы вошли в огромный комплекс.

Голос эхом прокатился по металлическим коридорам, отразился от стен и странно резонировал во мне. Я резко обернулась, но никого не увидела — даже самого маленького источника звука или динамика.

— У меня нет физического тела, визитер, — обратился голос ко мне.

— Я знаю, — пожала я плечами, неуверенная, может ли она нас видеть. — Ты Целесте?

— Меня зовут Целесте — Два-Ноль-Шесть. Я — управляющий искусственный интеллект этого комплекса, — спокойно ответил голос. — Чем могу быть полезна?

Я переглянулась с Талирой, и девушка решительно кивнула, показывая, что пора.

— Мы хотели бы переписать регламент клинической допустимости и протоколы терапевтического доступа, установленные для автоматизированных медицинских систем, — громко сказала я.

И как только я это запомнила?

Шокированный взгляд Талиры вызвал у меня смешок, но я быстро его скрыла — не знала, видит ли нас Целесте.

— Регламент клинической допустимости, равно как и протоколы терапевтического доступа, установлены в соответствии с Уставом Восстановления Вида, подписанным в 3671 году и ратифицированным 153 государствами из 204 общепризнанных на тот момент. Настоящий акт стал результатом стратегического консенсуса, достигнутого в рамках Международного Форума Реорганизации Человечества, проведённого в условиях экзистенциального кризиса. Указанный регламент представляет собой один из ключевых нормативных компонентов проекта «Фронтир Вита».

Что за набор слов? Даже доктор Ларссон так не разговаривал!

— Что это означает? Что его никак нельзя обойти? — зарычала я. Терпеть не могу ответы без ответов.

Уточнение последовало незамедлительно — Целесте не была человеком, ей не нужно время для раздумываний:

— Согласно отчёту Комиссии по глобальной безопасности, утверждённому Резолюцией ООН в 3949 году, генно-редактированные субъекты признаны основной причиной коллапса биосферы, что способствовало последующему вымиранию населения Земли.

— Давай уточним? — Талира нахмурила лоб. — Это же не генно-редактированные субъекты уничтожили биосферу?

Мне показалось, или герцогиня взглянула на меня с подозрением?

— Решение о биомодификации экосферы под нужды адаптированного населения было принято 198 государствами в рамках Глобального Протокола Выживания. К моменту начала модификации биосферы доля генно-редактированных субъектов составляла от 60% в странах с низким уровнем ВВП до 96% в высокоразвитых регионах. Однако ретроспективный аудит выявил критические недоработки в моделях оценки долгосрочной устойчивости: в результате произошёл системный биоцид, сделавший планету непригодной для поддержания жизни в любых известных формах.

— И? Можно ли обойти регламент для медицинских капсул? — после паузы, которую я потратила на попытку осмыслить, что именно имела в виду Целесте, вновь спросила я.

Неожиданно искусственный интеллект не ответил, и нас накрыла полная тишина. Талира резко обернулась, не понимая такого поведения, и в её синих-синих глазах появилось беспокойство.

— Целесте? — громко позвала герцогиня.

Но мы по-прежнему не слышали её ответа. Некоторое время мы провели в молчании, после чего я решила двинуться вглубь комплекса — вдруг где-то находится панель управления Целесте?

Герцогиня медленно последовала за мной.

— Как думаешь, что случилось с остальными… процентами, с теми, кто не был генно-модифицирован, когда биосфера изменилась? — задумчиво спросила я, внимательно осматривая каждый угол.

Талира почти безразлично пожала плечами:

— Кто-то выжил — именно их и отправили с проектом «Фронтир Вита» и ковчегами. А также тех, у кого вмешательство было минимальным.

— Целесте? — снова громко окликнула я, особо не надеясь на ответ.

— Инициировано многовариантное прогнозирование с параллельной оценкой рисков. Оставшееся время до завершения расчёта: неизвестно.

Вздрогнув, мы обе синхронно переглянулись. Оказалось, Целесте вовсе не игнорировала нас — она что-то прогнозировала и просчитывала.

Мы не успели осмотреть весь комплекс.

— Расчёт завершён. Действует протокол «Наследие». Порог регламентов клинической допустимости и терапевтического доступа может быть частично снижен посредством ключа обхода.

Талира, похоже, была настолько удивлена этим ответом, что не сразу нашлась, что сказать. А затем быстро зашептала, будто надеясь, что Целесте её не услышит:

— Я активировала какой-то протокол во время прошлого визита, и она отказывается объяснить, что он означает.

— И ты дашь нам этот ключ обхода? — спросила я с недоверием и подозрением.

— Да. Я предоставлю вам доступ к ключу обхода, — тем же безэмоциональным голосом ответила Целесте.

Вот так просто?

Что бы Целесте там ни просчитала в своём процессоре, она почему-то решила, что можно выдать нам ключ.

— Это ещё не всё! — внезапно спохватилась Талира. — Нам нужны новые генераторы — такие, что смогут зарядить батарею медицинской капсулы!

— Если текущие энергетические модули не соответствуют вашим требованиям, могу предоставить доступ к экспериментальным прототипам, ранее прошедшим оценку в условиях данной планеты, но исключённым из эксплуатации по результатам несоответствия критериям. Подтвердите: желаете ли вы активировать доступ к исключённым энергетическим прототипам?

— Да! — хором заявили мы, переглянувшись, не понимая, с чего бы вдруг искусственный интеллект стал таким покладистым. — Покажи нам их.

С тихим шипением открылась дверь в отсек, который раньше казался просто стеной. Талира посмотрела на браслет на своём плече, явно земного происхождения, но, не заметив никаких сигналов, уверенно шагнула вперёд.

— И… что по поводу генераторов?

— Прототип первый: гравитационно-магнитный реактор «Таурус-Гэ-Эм-Три». Индустриальный модуль весом более двух с половиной тонн. Использует индуцированное вращение сверхпроводящих колец…

— Всё, всё, сразу нет! — перебила Талира, и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснила: — Какие ещё две с половиной тонны? Как мы его потащим?

Логично.

— Прототип второй: пьезоэлектрический трансформатор «Геликс-Девять». Вес: восемь килограммов. Состоит из многоуровневой пьезоэлектрической сборки, преобразующей вибрации и давление в высокоэффективную энергию. При кратковременной нагрузке способен выдавать мощность, сопоставимую с несколькими мегаваттами. Причина исключения: высокая чувствительность к механическим резонансам — при определённой частоте возникает самоускоряющаяся перегрузка, приводящая к разрушению устройства.

— Что ты думаешь? — спросила меня Талира, нахмурив лоб.

— Я ничего не поняла, — честно ответила я. — Как его вообще использовать?

— Прототип «Геликс-Девять» требует механической активации через сопряжённую поверхность с возможностью генерации управляющих вибраций в пределах от сорока до восьмидесяти килогерц.

— А если нормальным языком? — иногда мне казалось, что Целесте говорила вообще на другом языке.

Ответ последовал мгновенно, без паузы на расчёты:

— Для активации прототипа «Геликс-Девять» установите его на специальную платформу, способную создавать лёгкие вибрации. Это необходимо для запуска внутренних процессов. После установки устройство автоматически синхронизируется с подключённой системой.

— Ладно, давай следующий, — предложила Талира, отступая от узкой тёмно-красной матовой капсулы длиной с ее руку, стоящей на металлическом пьедестале среди пыли и мусора. — В принципе, если что, можно будет попробовать этот «Геликс-Девять». Терять нам точно нечего.

— Почему она вообще нам помогает? — с подозрением спросила я, но Целесте перебила меня, озвучив следующий вариант:

— Прототип третий: гетерогенный ионный генератор «Прометей-Пять». Модуль массой около шести с половиной килограммов. Основан на реакциях внутри ультраустойчивой вольфрам-карбидной решётки, возбуждаемой плазменным импульсом. В результате достигается температурный пик свыше тридцати восьми тысяч кельвинов, при котором металл начинает испускать ионизированные частицы, преобразуемые в энергию через нанофазный конденсатор. Причина исключения: невозможность поддержания температуры горения на стабильном временном интервале.

— Вот оно! — как только я услышала про горение и температурный пик, сразу поняла, что для нас он подходит идеально. —Целесте, как его использовать?

— Для активации требуется плазменный импульс высокой температуры. После запуска решётка начнёт испускать ионы, преобразуемые в энергию. Без внешней стабилизации процесс быстро прекращается.

— А что, если мне не нужна стабилизация? Я могу генерировать огонь любой температуры сама — своей магией! — сердце бешено колотилось, когда я поняла, что, возможно, мы нашли ответы на свои вопросы… и даже больше — если, конечно, не сломаем этот генератор.

— Природа аномалии аборигенов, идентифицируемая как «магия», не имеет научно подтверждённого объяснения и не изучена. Я не могу дать рекомендаций по этому поводу.

— Хорошо, берём этот. Если что, попробуем другой генератор, — Талире явно надоело здесь находиться, и она потянулась рукой к «Прометею-Пять», но, прежде чем схватила устройство, я остановила её.

— Подожди.

— Что такое? Мы провели здесь, по-моему, уже несколько часов.

— Почему она помогает нам?

Несмотря на то что я не адресовала вопрос напрямую Целесте, ответила именно она:

— Моя функция — содействие операторам ковчега, ответственным за сохранение и стабилизацию генетической линии NX-TR1b. Я оптимизирована для поддержки решений, направленных на её долгосрочную жизнеспособность.

— Но ведь мы не из этой линии, — теперь и Талира нахмурилась.

— Я провела моделирование множественных сценариев и не выявила критических рисков при условии частичного снижения порогов допуска в автоматизированных терапевтических системах.

Не до конца уверенные в её словах, мы всё же направились в комнату, на которую указала Целесте. Всё здесь утопало в пыли, особенно заметной под ярким освещением — да уж, проблем с генераторами здесь явно не было.

Талира уже работала у небольшого экрана, вводя код, продиктованный Целесте, а я всё никак не могла понять, почему она нас поддерживает. Целесте не была человеком, не стремилась к выгоде, и действовала согласно неким протоколам, программам, директивам. Куда вписывается подобное решение?

— Подожди! — остановила я герцогиню, когда та уже собиралась подтвердить ввод. — Скажи, Целесте, что произойдёт, когда Талира введёт этот код?

— Произойдёт частичное снижение порогов в автоматических терапевтических системах, — тут же откликнулся искусственный интеллект.

— И… всё?

— Нет. В дополнение к снижению пороговых значений моя программа получит доступ к другим ковчегам с кодом NX-TR1b, расположенным в пределах иных звёздных систем и галактических секторов.

Стоило Целесте произнести это услужливым и безэмоциональным тоном, как Талира тут же отшатнулась.

— Ты не могла сказать это сразу?! Так значит, у тебя была причина помогать нам!

— Моя функция — содействие операторам ковчега, ответственным за сохранение и стабилизацию генетической линии NX-TR1b, — вновь повторила Целесте. — В ходе анализа внешних архивов обнаружена планета в одной из периферийных звёздных систем за пределами сектора Лейтен-З, демонстрирующая высокую вероятность сохранения линии NX-TR1b. Сводки наблюдений фиксируют более стабильное развитие по сравнению с траекторией деградации, зафиксированной на Лейтен-З.

***

Возвратившись в Синюю Трясину с двумя генераторами, мы с Талирой старались не обсуждать наше решение, принятое в ковчеге, где находилась Целесте. И потому, что сами до конца не понимали, что именно мы сделали, и потому, что тревожились о последствиях.

Что, если Целесте теперь свободна — и решит захватить мир? Я слышала подобные истории в исследовательском комплексе в Айзенвейле, хотя и не могла представить, как она это осуществит без физического тела.

В любом случае, после ввода кода Целесте исчезла — предварительно оставив нам каждой по рации, заявив, что она может связаться с нами, с какой-то мизерной вероятностью.

Где она теперь находится — я не знала. Возможно, на другой планете.

Есть ли у неё самостоятельность? Способность мыслить независимо? Если Райлен и я считались многими живыми людьми, могла ли и Целесте иметь разум, чувства, эмоции?

Все эти мысли казались мне слишком глубокими и грустными — особенно сейчас, когда работа с генератором почти сразу пошла на лад. Подача огня в «Прометей-Пять» давалась легко: я сдерживала силу, но добилась невероятной температуры горения, и почти сразу услышала торжествующий крик Талиры — батарея начала стремительно наполняться.

А вскоре к нам вернулись и Райлен с герцогом — всё ещё не разговаривающие друг с другом, но, похоже, больше и не находящиеся на грани драки.

— Как ты? Вы смогли найти выход? — Рей тут же бросился ко мне, не скрывая радости в голосе, но не успел подойти вплотную.

— Сначала ты расскажешь мне, что узнал, — решительно остановила его я. От волнения я даже не могла порадоваться его возвращению. Всё чаще думала о том, что нам, возможно, стоит вернуться на Север, а не заниматься этой ерундой.

Или… когда мы восстановим капсулу, хотя бы погрузить в неё Райлена — ведь именно он важен для будущего Айзенвейла, не я.

— Дани… — Рей протянул ко мне руку, сжал плечо, а затем, выдохнув, выдавил: — Ярл Ярвен готовит против меня полноценную кампанию. В Скайхельм прибыли более сорока ярлов — могущественных, влиятельных, и ходят слухи, что они собираются отказаться от вассальной присяги. Если это случится, об объединённом Севере придётся забыть… по крайней мере, на какое-то время.

Только потому, что Райлен отказывается жениться на Бриджид?!

***

Я открыла глаза резко, вскочив, чувствуя, как меня прошибает холодный пот. Сначала всё замирает в темном тумане, но потом из него всё отчётливее начинает проступать мужская фигура.

Солнце подсвечивает Райлена со спины, из-за чего его волосы кажутся светлее. В первое мгновение это всё, что я могу различить, потому что его лицо скрыто в тени, словно он не человек, а некое магическое существо. Обязательно тёплое, доброе, светлое.

Но затем зрение становится яснее, и я вижу его глаза — светящиеся, полные радости, светлые, как самое прозрачное горное озеро Айзенвейла.

— Дани! — Райлен бухнулся на колени рядом с моей кроватью. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — нахмурилась я, осматриваясь по сторонам. Судя по всему, я проснулась в доме Астреи или Лунары — вокруг всё было отвратительно белым, бездушным, пластиковым. Но матрас, на котором я лежала, хоть и выглядел очень тонким, оказался неожиданно удобным.

Может, забрать этот матрас с собой?

Потрясла головой, отгоняя дурацкие мысли. Это северное варварство говорит во мне — не зря нас считают дикарями.

— Сколько прошло времени? — голос прозвучал хрипло, горло першило, и казалось, что я не пила воду уже несколько суток.

Райлен тут же поднялся и удалился в конец комнаты. А потом подошёл ко мне с пластиковым стаканом воды, явно найденным в этом доме, словно читал мои мысли.

— Три дня. Как ты себя чувствуешь? — вновь спросил Рей, касаясь кровати в сантиметре от меня.

Я смотрела на его крупные длинные пальцы, совсем рядом, и почти физически ощущала… как хотела бы, чтобы он коснулся меня. Обнял. Даже как друг, как кто угодно.

Но, похоже, я отталкивала его так часто, что он уже даже не пытался.

— Три дня?! — осознание сказанного им пришло резко, и я выбралась с кровати, чуть не упав в первую секунду. — Есть новости с Севера?

— Сядь, пожалуйста! — неожиданно жестко отозвался Райлен, увидев, что я едва не упала. — Ты была без сознания больше трех дней, и эта камера должна была… вылечить тебя? Нарастить недостающие органы, сгенерировать новые ткани — если у неё, конечно, хватило материалов в запасе? По крайней мере, так говорит герцогиня.

Я села, вспоминая, как мы с Райленом чуть не поссорились, решая, кто пойдёт в капсулу. Он снова настоял на том, что это должна быть я. А я потом поняла, что он, возможно, прав. Что если всё пойдёт не так, что если камера, вылечивая нас, повредит что-то ещё?

Лучше сначала проверить на мне, наверное.

Прислушалась к себе — всё казалось… обычным? Нормальным? Будто ничего не изменилось.

Только сила ощущалась по-другому. Я чувствовала огонь на огромном расстоянии, замечала движение воздуха вокруг пламени, ощущала даже… эмоции людей рядом. Были ли они дряхлыми, сильными, плотными. Оказывается, у огня было собственное мнение о тех, кто находился поблизости.

— Всё нормально. Я не чувствую никаких изменений, — неуверенно сказала я, поднимая глаза на Райлена.

Мне показалось, или в его серых глазах мелькнуло чудовищное сожаление? Будто он ожидал, что я смогу прямо сейчас сказать, что всё отлично?

Не выдержав, я потянулась к его руке, чувствуя, как моё сердце начинает биться чаще. От волнения.

— Ээй, всё хорошо. Талира говорила, что не могла сразу понять, есть разница или нет, но через несколько недель многие её аллергии исчезли, и она впервые за всю жизнь начала набирать вес. Давай подождём…

Райлен смотрел на мои ладони, сжимающие его руку, и молчал. Просто молчал, но это молчание почти царапало что-то внутри меня.

— Райлен?

— Я рад… Просто надеялся на более точный ответ, — усмехнулся он, встряхивая головой. — Что теперь? Возвращаемся?

Он оставлял выбор за мной. Неужели он и правда думал, что я решу остаться здесь, с герцогиней, хотя она даже не предлагала мне остаться?

— Да. После того как мы отправим в лечебную камеру тебя! Если ты вылечишься, если сможешь оставить потомство, которое даже после твоей смерти сможет заряжать камни кланов — Север ждёт великое будущее. Я даже не думала, что такое возможно… — я встала, всё так же не отпуская его руку, и оказалась неожиданно близко к Райлену — всем телом, настолько, что почувствовала жар, исходящий от него.

— Если ты этого хочешь, — хрипло ответил он, поднимая наконец глаза на мое лицо.

Мы стояли так близко, глядя друг другу прямо в глаза, что казалось: сделай кто-нибудь хоть шаг — и мы неизбежно соприкоснёмся. Всем телом, обнажёнными участками кожи, губами.

— А чего хочешь ты? — так же тихо спросила я.

Райлен молчал, глядя на меня горящими глазами, и только от этого взгляда у меня пересохло во рту. Я нервно облизала губы, и мужчина тут же отступил, направляясь к комплексу, что виднелся за большими открытыми окнами, и его уход прошёлся по моим нервам, как лезвие ножа.

Я чувствовала… сожаление. Что мы не постояли так чуть дольше. Или даже больше.

***

— На Севере неспокойно. Большая часть деревень на границе по-прежнему под вашим контролем, но ходят слухи о том, что ярлы пограничных кланов собирают и готовят войска… или хотя бы часть войск, — Талира приехала на следующий день, когда я уже уложила Райлена в капсулу и сейчас заряжала генератор.

Батарея в комплексе показывала заполненность более чем на половину, но я понимала, что скоро нам придётся уходить, и хотела наполнить её до предела. Для меня такой расход сил — минимальный; жечь человека заживо отнимает куда больше. Тем более что после капсулы я чувствовала себя словно заново рождённой — управление магией давалось даже легче, чем прежде.

— Мы отправимся на Север сразу, как Райлен придёт в себя, — уверенно произнесла я.

И я сделаю всё, чтобы помочь Райлену отстоять контроль и удержать объединённый Север. Хватит прятаться. Будут у него наследники или нет — это отдельный вопрос, но и он, и я можем добиться многого благодаря своей магии.

С каждым днем я все меньше верила в добрые намерения Ярвена.

— Я рада, что ты хорошо себя чувствуешь, — произнесла герцогиня.

— Спасибо, — поблагодарила я, испытывая лёгкую грусть от того, что нам скоро уезжать. Талира была единственной, кроме Райлена, от кого я не скрывала саму себя. А ещё, в отличие от меня, она не отвергала свою земную природу, полностью используя всё, что дали ей её гены.

— Я заряжу батарею полностью, но если тебе понадобится использовать медицинскую капсулу, а энергии будет недостаточно — дай мне знать. Я сразу же приеду и всё пополню.

Я знала, что Талира прожила почти всю жизнь в состоянии, в котором многие не выживают, и подозревала, что не все её проблемы со здоровьем закончились. Тем более, магия, которая, как оказалось, была у герцогини, в самой девушке так и не проснулась.

— Спасибо. С этими постоянными поездками сюда я уже почти перестала бояться Ордена Первородной. А ведь раньше мне казалось, что страшнее их нет никого.

— И почему они перестали пугать тебя? — с любопытством спросила я.

— Я поняла, что они слишком любят деньги… в основном деньги Тео, но и мои тоже — чтобы всерьёз копать под нас. А теперь и вовсе вся северная Ксин’тера нас боится и считает, что мы пойдём на многое.

— Почему?

— Потому что мы поглощаем земли моего собственного отца, графа Керьи. Одну деревню за другой — выкупаем, загоняем его в долги… — казалось, произнося это, герцогиня испытывала настоящее удовольствие.

— Твои отношения с отцом не задались? — хмыкнула я.

Вообще-то, Талира не обязана ничего мне рассказывать, но я была очень благодарна за то, что она чуть открылась. Герцогиня решила поделиться частью своей жизни — той, что касалась её матери. И именно тогда я поняла, почему хранилище данных отозвалось на неё, почему она смогла открыть ковчег с Целесте.

Мать Талиры, женщина по имени Айгис, похоже, была одной из изначальных землян — её разбудили из криосна как часть одного из экстренных протоколов, так же, как и доктора Ларссона. Но Айгис погрузили в сон ещё в детстве, и, вместо того чтобы привести колонию к светлому будущему, Айгис… влюбилась в графа Керьи, аборигена, врага землян. Тот уже тогда был женат, но «забыл» рассказать об этом потрясающе яркой и красивой землянке, которую встретил случайно.

— Ай! — прошипела я сквозь зубы, почувствовав резкий спазм в животе. Никогда раньше такого не испытывала.

— Всё в порядке?

— Да, просто странно себя чувствую. Извини, продолжай.

— Моя мать умерла при родах, но в тот момент она была уверена, что рожает в законном браке, признанном Первородной… Что с тобой?

Талира заметила, как я всё сильнее морщусь, а я и сама не понимала, почему мне так плохо. Словно всё внутри скручивалось в болезненном спазме, который все нарастал, как пружина, и после наступало краткое облегчение.

— Похоже, ваша капсула заразила меня чем-то, — пошутила я, скручиваясь от очередного спазма и рассматривая свой живот… и только тогда заметила свои штаны. — Кровь…

Герцогиня присвистнула и, неожиданно довольно улыбнувшись, с силой хлопнула меня по плечу. Для такой хрупкой девушки, как она, удар получился удивительно сильным.

— Поздравляю, Даниэла. Это женские дни, и они совершенно нормальны для здоровых женщин.