Глава 4. Подозрения Иво

Присоединиться?

Я нахмурила брови, не сразу понимая, о чем он говорит, но Райлен решил мне объяснить. Честно говоря, лучше бы он этого не делал.

— Я заплачу тебе. Сколько ты хочешь? Десять серебряных? — его рука, лежавшая на моей груди, даже не дрогнула.

Что я могла ответить на это? Сумма была смехотворной. Я — тренированный воин, та, что кормила семью, рискуя жизнью. За защиту караванов нам платили куда больше.

Но даже если забыть о деньгах, его предложение было абсурдным. Мы не виделись десять лет. Мы чужие люди. Он совсем меня не узнавал.

Хотя этому я не удивлялась. Я сильно изменилась с тех пор, как он видел меня последний раз, в исследовательском комплексе. Тогда я была болезненной, как и все дети землян — тощей, лишённой красок, словно мышь. Но главное — мои волосы. Раньше тёмные, прямые и тонкие, теперь они превратились в ярко-рыжие, заклубились объёмными волнами.

— Не нравится моё предложение? А мне нравится то, что я вижу, — произнёс Райлен, убирая кинжал от моего горла. Только сейчас. После того как предложил мне переспать с ним и с Мойрой. Его вторая рука так и осталась на моей груди. — Я ярл этих земель, твой ярл, ты сказала, что знаешь это. Я не обижу тебя, возможно, даже помогу.

«Возможно, даже?»

— Я не хочу, — наконец сказала я, пожав плечами.

— Это из-за Мойры? — он кивнул на рабыню, которая, бедняга, совсем уже ничего не понимала. Просто спряталась в воде, стараясь скрыть наготу.

Я услышала её тихий шёпот: «Ярл Райлен», словно она пыталась возразить, но не знала, как. Её он не спросил, хочет ли она участвовать в этом… тройничке.

— Нет. Я просто не хочу, — ответила я, отступая на шаг. Холод тут же коснулся той груди, которую только что держала его горячая и твёрдая ладонь. — Я хочу вернуться домой, у меня был долгий день.

Отвечала механически, сама не осознавая до конца свои чувства. Десять лет разлуки, и наш первый разговор превратился в это. Бред какой-то!

Но Райлену мои слова были безразличны. Он сделал шаг вперёд, прижимая меня к себе. Его тело было горячим, напряжённым, и…

О да, он был сильно возбуждён, в этом не было сомнений. Холодный кончик кинжала коснулся моей спины, но он держал его не угрожающе, отвёл в сторону. Зажатая между раскалённым, словно печь, телом обнажённого мужчины и лезвием кинжала, я ощутила неожиданную слабость. Дыхание перехватило.

— Нам не обязательно делать это втроём. Ты можешь остаться в крепости, где условия будут намного лучше, чем в деревне. Тебя накормят, как принцессу, а потом...

— Я не хочу, — перебила я его ледяным голосом, чувствуя, как внутри просыпается глухая обида.

Я не видела его десять лет. Я помогла ему сбежать, оставшись одна, совсем одна, без единственного человека, которого считала своей семьёй. Он просто забыл обо мне, пока я подвергалась жестоким экспериментам, пока Доктор Ларссон проводил на мне свои отвратительные тесты, брал столько крови, сколько возможно, пока я не могла подняться сутками. Проверял, как я выживу в огне, в холоде, в ужасных условиях. Всегда одна, окружённая только охраной, готовой вырубить меня в любой момент.

Потому что моей силы боялись.

А теперь Рей просто пытается… трахнуть меня. Конечно, я понимала, что он не узнавал меня, что для него я просто незнакомая, голая девица, да еще и не из пугливых. Но обида и гнев затмевали мою способность к рациональному мышлению.

— Отпустите меня. Я хочу вернуться домой, — твёрдо произношу я.

Глаза мужчины буравят моё лицо, а руки прижимают меня всё сильнее, так, что мои соски касались его безволосой груди.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — хрипло спрашивает он. — Я могу дать тебе многое.

— Я хочу уйти, — повторяю я.

Райлен отстранился, так, что наши тела больше не соприкасались, но полностью не отпустил — одна его рука переместилась на мою щеку. Большая ладонь скользнула по коже, вызывая странное ощущение.

И в этот момент я услышала голоса. Кто-то приближался, их было несколько, и все звали Рея.

— Ярл Райлен! — кричали издалека. Один из голосов показался мне знакомым. Иво? Сердце ухнуло в груди.

— Как тебя зовут, дева? — проигнорировал приближающиеся голоса Рей.

Стоит ли назвать ему своё настоящее имя? То самое, от которого я отказалась столько лет назад? Может, это поможет ему вспомнить?

Подозрение вспыхнуло в его серых, словно гроза, глазах. Я нахмурилась и буркнула:

— Элла, — произнесла я а потом разозлилась на себя. Почему, почему я не сказала своё настоящее имя? Из-за какой-то вспыхнувшей дурацкой обиды?

— Хорошо... Элла. Доброй ночи. Уходи, пока они не увидели тебя обнажённой. — Он в последний раз нежно провёл ладонью по моей щеке, а затем развернулся, сверкая обнажёнными ягодицами.

Он уходил, подставляя мне спину, словно знал, что я не нападу. Или был уверен, что успеет отреагировать.

Голоса становились всё громче. Среди них действительно был Иво. Я, не оборачиваясь, скрылась за камнем и побежала в сторону бараков.

Но потом остановилась, злясь на себя, понимая, что не могу вернуться… так. Нужно вновь обмотать себя тряпками, и использовать сок хельтравы на волосах.

***

Два дня я почти бесполезно провела в больничном бараке. За это время я осмелела и решила подойти к другим страдальцам, размышляя о том, что с таким отношением они действительно могут умереть. Конечно, время от времени сюда присылали рабов, чтобы накормить и напоить больных, но это не была та помощь, что им действительно требовалась.

Кто-то умирал от заражения, кто-то от неизвестной мне сыпи, кто-то от вирусов. Неудивительно, что их сослали сюда. Если бы я могла вернуться в исследовательский комплекс и достать аптечки, я уверена, многие из них пошли бы на поправку.

Земляне, прибывшие на эту планету, могли бы дать коренному населению так много… но вместо этого умудрились развязать войну с «аборигенами», войну, которую в итоге, спустя много лет, проиграли.

Деталей я не знала — кто бы стал меня учить? Но по обрывкам разговоров в исследовательском комплексе я поняла, что всё дело в том, что земляне не могли питаться местной пищей, а их потомство с «аборигенами» не выживало. Пока в комплексе не появились я и Рей.

Мы были живы и здоровы — уж точно здоровее этих бедняг в больничном бараке, которые пытались со мной разговаривать. Так, я узнала, что женщина по имени Трин пыталась помочь какому-то несчастному, который упал под стенами крепости, не заметив сыпи на его руке. Теперь она сама лежала тут в горячке, покрытая этой самой сыпью. Трин рассказала мне, что старик Сильвестр, лежавший рядом, работавший в крепости более сорока лет, ещё при предыдущем ярле, слёг с заражением. Почему его-то нельзя было оставить в «нормальном» больничном крыле?

Я перебирала в уме отговорки для Артура, но они не понадобились — целитель не навестил нас ни разу. Он пришёл только через двое суток, вместе с Иво, уставший и измотанный, словно всё это время работал где-то в другом месте.

Иво встретил меня взглядом, полным подозрения. Хотя, думаю, он был бы ещё больше удивлён, обнаружив меня полностью здоровой на два дня раньше. Его отсутствие, как и отсутствие Артура, сыграло мне на руку, хотя это не избавило меня от вопросов.

— Ты скажешь мне, что с тобой не так, прямо сейчас, проклятое отродье Хеттра, — процедил он, недоверчиво разглядывая мою совершенно здоровую узкую ступню и лодыжку. — И лучше тебе не лгать. Кто тебя послал? С какой целью?

Его рука схватила меня за шею, а взгляд, холодный и недоверчивый, впивался в моё лицо. Отмытые волосы, теперь тёмные и лохматые, почти полностью скрывали меня.

— Или нам стоит отправить тебя в пыточную? А если ты не заговоришь и там, отправить туда твоих друзей? Насколько ты опасен?

— Успокойся, псих, — сипло ответила я. — В Бартерхалл не берут слабаков. Я маг. Очень слабый. Иногда чувствую людей на расстоянии. Это позволяет мне восстанавливаться быстрее других.

С учетом произошедшего на стройке, мне всё равно пришлось бы рассказать «правду», если я хотела получить более серьёзную работу, которая потенциально дала бы мне свободу.

— Даже так? — усомнился Иво. — Я подозревал это. Но слабые маги не восстанавливаются так быстро, особенно после таких серьёзных травм.

Он не отпустил мою шею, а наоборот, сжал ещё сильнее. Дышать стало трудно.

— Меня приняли в клан… совсем недавно, — прохрипела я. — Эффект всё ещё действует, но скоро начнёт спадать.

Я надеялась, что комбинация моей магии и «свежего принятия в клан» станет правдоподобным объяснением. Хотя, конечно, если бы он видел меня два дня назад, то точно не поверил бы.

Иво ничего не сказал. Всё ещё держа меня за шею, он поднял меня с лежанки, так, что я захрипела, вцепившись в его руки. Но когда я полностью выпрямилась, он, к счастью, отпустил меня и грубо подтолкнул в спину.

— Пошёл, отродье Хеттра, — рявкнул херсир. — Даже твоя шея… Такая тонкая, что её можно переломить одним движением.

Забавно, он верит в древних богов Севера, а не в Первородную. Если я правильно помню, Хеттр был богом-обманщиком.

— Куда мы?

— Ты идёшь получать своё наказание за инцидент на постройке стены. И в свете новых данных… — его голос прозвучал мрачно, почти с удовлетворением.

Да что с ним? Почему он так меня ненавидит?

— Ты понимаешь, что, несмотря на ускоренное восстановление, я чувствую боль так же, как и все остальные?! Иво?!

***

Иво совершенно точно ненавидел меня. Он явно подозревал, что я обманываю их, и отрывался как мог, пользуясь своим господским положением. Или же он был садистом — других вариантов я не видела.

Никто не пострадал после инцидента на стройке, и начальник смены считал, что просто стоит давать мне повышенную нагрузку. Но Иво, конечно, с этим не согласился. Херсир решил наказать меня прямо посередине территории, используемой под строительство, на целые сутки. Он посадил меня на колени — на грубую деревянную стружку, а сверху положил несколько досок, предварительно связав мне ноги и руки за спиной так, чтобы я не могла встать и постоянно ощущала вес на своей спине. Доски были привязаны к моей шее.

Эти сутки оказались намного труднее, чем я могла себе представить. Каждая секунда растягивалась до бесконечности. Колени начали ныть почти сразу, едва я опустилась на грубую деревянную стружку. Острая боль пронзала их при каждом неосторожном движении, словно маленькие иглы впивались в кожу. Спина, изогнутая под давлением досок, превратилась в натянутую струну, готовую лопнуть от напряжения. Каждый вдох отдавался болью в шее, где верёвка впивалась в кожу, оставляя едва заметные следы, которые со временем превращались в жгучие раны. Руки, связанные за спиной, затекли до такой степени, что я перестала чувствовать пальцы — они стали ледяными и чужими.

Но хуже всего был вес досок, который словно вытягивал из меня последние силы. Спина дрожала, мышцы ныли, а каждая попытка немного пошевелиться, чтобы облегчить нагрузку, заканчивалась резкой вспышкой боли. Тело кричало о помощи, требовало отдыха, но покоя не было. Лишь мучительная борьба с самой собой — с желанием сдаться, упасть, хоть на мгновение забыться. Даже мысли начали путаться, и вместо чётких рассуждений в голове осталась лишь боль — острая, пульсирующая.

— Осталось всего шесть часов, — несколько раз ко мне подходил Отто, проверяя, как я, и сообщая, сколько времени осталось.

— Ты сказал то же самое час назад, — зло прошипела я.

— Просто тебе кажется, что время тянется бесконечно. Я пытался говорить с Иво, но он даже не слышит меня. Я сказал ему, что, возможно, ты моложе, чем говорил нам. Может, подросток…

— Уйди, Отто, пока я тебя не покусал. И не приходи… раньше, чем пройдёт час. Каждое твоё появление даёт мне ложную надежду.

Треклятый Иво, чтобы он сам тут так просидел!

Сам херсир тоже в какой-то момент подошёл ко мне. К моему удивлению, в его глазах не горело торжества. Он провёл пальцем по верёвке, что уже разрезала кожу на моей шее и причиняла серьёзные страдания.

— Друзья заступаются за тебя, отродье Хеттра, — сказал он. — Видимо, ты был ценным воином.

Я ничего не ответила, смотря вперёд, наблюдая за стойкой. На нас постоянно бросали взгляды — моё публичное наказание было уроком всем. Но, на мой взгляд, оно только пугало остальных. Теперь те боялись допустить ошибки и работали намного дольше, намного менее уверенно.

— Молчишь? А вчера ты был довольно говорливым, — Иво усмехнулся, осматривая меня сверху вниз в том пыточном положении, что он сам для меня устроил.

— Я доложил о тебе ярлу Райлену. О твоей магии. Решение о вашем отряде будет принято совсем скоро.

Я продолжала молчать, понимая, что это оказывается нервирует желтоглазого больше всего.

— Разве ты не этого добивался? Возможности показать себя? Выкупить свою свободу, вступив в боевой отряд? Где же твоя благодарность?

Благодарность за что? За сутки пыточных условий? За то, что любого другого, кто не обладает магией, это путешествие «на ручках» до медицинских бараков искалечило бы?

— Вижу, твой характер полностью соответствует твоему поведению, отродье Хеттра. Ну что же, пусть будет так. Надеюсь, с противниками ты такой же неумолимый, как и со своими союзниками.

Сказав это, несносный желтоглазый херсир наконец удалился. Союзничек, тоже мне.

Но при нём я хотя бы забывала о той ужасающей боли, в которой находилась уже столько часов. Мысль о том, что когда-нибудь придётся выпрямиться и какие мучения это принесёт, заставляла меня скрежетать зубами.

Осталось чуть больше пяти часов... Терпи, Данька.

— Пять часов, Дан! Нас гонят на ужин, но я смог пронести тебе чуток воды, — произнёс Отто, поднося к моим губам мешочек с водой.

Это была самая вкусная, насыщенная вода, которую я пробовала в своей жизни.

— Знаешь, нас расспрашивали сегодня по приказу ярла. Не видели ли мы со стены красноволосую женщину. Дескать, она могла появляться в районе горячего источника.…

***

Меня, Отто, Валдрина, всю нашу группу и множество других, незнакомых мне рабов вывели во внутренний двор крепости, как полагается, в цепях, чтобы мы не забывали своего места. В последние дни на стройке наша группа стала заметно доминировать — мы были намного здоровее, активнее, слаженнее других и не так боялись наказаний.

Страшно подумать, что было бы с нами, если бы мы не считались настолько ценным отрядом, воинами. Если бы я не была магом... Участь других рабов казалась пугающей, лишённой надежды на свободу, без права выбора. Особенно участь рабынь, таких как Мойра, сразу же оказавшихся в постели Рея...

Поиски красноволосой женщины между тем продолжались — даже меня уже спрашивали, не видела ли я высокую рыжую девицу, приходящую из деревни к горячему источнику, что виден со стены.

— Не видел, — отвечала я начальнику смены, пожав плечами. — А кто её ищет? Она в чём-то провинилась?

— Да кто её знает. Приказ ярла найти, может, и провинилась. А может, он просто хочет затащить её в койку.

Райлен... Что случилось с тем добрым, наивным мальчишкой, который мечтал о семье, детях, о клане, что примет его? Сейчас он скорее преследовал власть, завоёвывал целые кланы силой, приводил в крепость рабынь, которых тут же забывал — буквально через несколько недель. Хотя, конечно, перед этим щедро их награждал.

Слухи о его любовницах полностью дошли до меня, и, честно сказать, я была удивлена, что его невеста терпит подобное. Все его связи происходили здесь, почти каждый день, прямо перед её глазами.

— Ярл Райлен Объединяющий, Наследник Севера, Владыка Блэкторн, Хранитель Границ! — громко кричит один из служащих замка, и Рей выходит из главных дверей крепости, спускается по широкой каменной лестнице.

Вот это титулы! Хотела бы я знать, как он их получил, как оказался здесь, как стал ярлом.

На Рее сегодня был тяжелый чёрный хауберк, выкованный лучшими мастерами Севера. Броня переливалась мягким блеском закаленного металла и была украшена тонким узором, напоминающим переплетение ветвей. Поверх хауберка накинут тёмно-зелёный плащ, отороченный мехом волка, который подчёркивал его штормовые глаза. На широкой груди мужчины покоился массивный серебряный медальон с изображением дерева. К кожаному ремню с золотой пряжкой, опоясывавшему его талию, крепились длинный меч и уже знакомый мне кинжал с рукояткой из золота и чёрного обсидиана

Друг моего детства был красив — типичной северной красотой, и всё его сегодняшнее одеяние кричало о высоком статусе. А я… всё больше осознавала, насколько мы чужие друг другу.

Прямо перед Реем поставили большой тяжёлый сундук, который принесли двое коренастых рабов, они же сняли массивную резную крышку. Внутри оказались овальные чёрные камни с тонкой сетью гравированных узоров. Руны — странные и чуждые, их значения мне были неизвестны.

Но я уже видела подобное — когда ярл Фэйрвейн активировал камни клана, в котором жила моя семья.

Райлен спокойно, почти равнодушно, вытащил кинжал из крепления на поясе. Одним резким движением провёл остриём по ладони, не дрогнув, и несколько капель алой крови упали вниз.

Камни словно ожили, жадно впитывая кровь. В тот же миг вокруг разлился еле слышный гул, похожий на далёкий рёв ветра в ущелье. Я замерла, прислушиваясь. Остальные не реагировали — казалось, этот звук слышала только я. Камни в сундуке начали светиться. Яркий, глубокий синий свет затопил тонкие линии резьбы, проникая в самые недра.

Но не только сундук и камни в нём притягивали внимание. Глубокий синий свет начал пробуждаться в валунах в основании стен крепости, в камнях под нашими ногами, даже в окружающих замок скалах. Ощущение силы — чуждой, древней, неподвластной человеческому разуму — пронзило меня до дрожи.

Рей не отвлекался на новых рабов, которые растерянно шептались, а кто-то даже молился. Он поднял руку, с которой капля за каплей всё ещё стекала кровь, оглядел камни и прошептал что-то. В этот миг по двору пронёсся общий вдох: каждый почувствовал, как сила, исходящая, казалось, из самой земли, наполняет тело. Тяжесть цепей на секунду исчезла, дыхание стало глубже, а в мышцах появилась лёгкость, которую я давно не испытывала. От дополнительного кислорода у меня закружилась голова.

И это при том, что мы даже не принадлежали к этому клану.

На секунду мне показалось, что кто-то смотрит на меня. Подняв голову, я встретилась взглядом со штормовыми глазами наследника. Но ненадолго.

Дикий грохот справа привлёк моё внимание — парень со шрамом через глаз рухнул на колени.

— Ярл Райлен, Хранитель Севера, — хрипло произнёс он, склонив голову так низко, что лоб коснулся земли. — Клянусь своей кровью и жизнью служить вам и вашему клану до последнего дыхания.

Он был первым, но далеко не последним. С лязгом цепей другие падали на колени, в основном те, кто постарше. Но не все. Среди «наших» таких было трое, включая мужчину со шрамом.

Отто, Валдрин, Эйдрик, Дирк — никто из них не склонился перед Реем. Мы растерянно переглядывались, понимая, что рассказы Кийна из темницы, возможно, не выдумка. Это действительно были камни Равинора — те, что разговаривали с самой землёй Севера, те, что давали силу сынам и дочерям, принятым в клан.

Значило ли это, что Рей и правда был тем самым Наследником Равинора из легенд, о которых рассказывала мне Синье?

Я даже не позволяла себе думать в этом направлении. Всё, чего я хотела, — спокойной, незаметной жизни, безопасности для себя и своей семьи. Древние предсказания, битвы и борьбу за власть оставлю тем, кому это нужно.

— Что теперь будет с нами? — спросил Отто, наблюдая, как Рей уходит, получив присягу от множества рабов.

Рабами от признания Рея своим ярлом они не перестанут быть, но у них появится шанс заработать свободу. Ярл не обязан принимать их в свой клан, а любой другой теперь им откажет.

К тем, кто присягнул, уже подходили работники крепости, освобождая их от общей цепи. Мы же продолжали стоять в стороне.

— Не знаю. Может, назад на стройку, — сипло ответила я, потирая шею. Несмотря на то, что прошло уже много дней после того публичного наказания, шея, в которую до крови впивалась верёвка, всё ещё иногда болела. Я надеялась, что кожа не зажила случайно с чем-то внутри, пока грязь и грубая верёвка касались её.

— Вы пойдёте со мной, — услышала я громкий и властный голос. Цепь, к которой мы всё ещё были прикованы, потянули в сторону выхода из крепости, но это делал не говоривший. — Теперь ваши жизни в моих руках.

Иво. Конечно, это был он.

— И что это означает? — спросил Отто, но жёлтоглазый херсир не удостоил его взглядом. Вместо этого он смотрел на меня, прожигая взглядом шею, которую я всё ещё терла, с явным презрением.

— Пора дать вам настоящую работу, к которой вы так стремились.