Глава 3. Горячий источник

Огромный булыжник, установленный на краю высокой стены, опасно накренился, угрожая раздавить всех, кто находился внизу.

– В сторону! – закричал Отто, который страховал меня при установке. – Отойдите, или убьет!

Что пошло не так? Мы же следовали всем указаниям!

Со страшным грохотом булыжник начал падать прямо на тех, кто находился снизу, хотя крик Отто и распугал многих. Но не всех.

Время для меня будто остановилось. Я смотрела, как валун с грохотом упал на деревянное крепление, полностью разломав его, и устремился вниз под неожиданным углом. Прямо на тощего, сильно загорелого раба, который никогда с нами не общался и, судя по всему, работал здесь уже много лет.

– Проклятье! – Раб стоял совсем рядом, и я, не раздумывая, всем телом врезалась в него, отталкивая в сторону, но подставляя себя под удар. Ничего, на мне все заживет.

Боль от соприкосновения с огромным валуном была такой, что перед глазами потемнело. Мне невероятно повезло – меня задело только по касательной. Основной удар пришелся на ногу: разодрал кожу, плотные брюки и остановился на лодыжке и стопе. Я лежала на земле, открыв рот, не способная кричать, не в состоянии принять, осознать эту боль. В момент удара в ноге что-то треснуло, и на секунду я не чувствовала вообще ничего ниже колена.

— Дан! — голос Отто звучал, как сквозь толщу воды. Я задыхалась, чувствуя, как слезы невольно потекли по щекам, хотя подобное случалось со мной крайне редко.

Меня трясло от шока и боли, когда ко мне подбежал Валдрин. Лежа на животе, я не могла увидеть, что случилось с моей ногой, но выражение его лица говорило больше, чем любые слова.

— Д-Дан… Боги, как теперь…

— Позовите старшего! — закричал раб, которого я оттолкнула. Он стоял рядом и смотрел на меня с ужасом, будто не верил, что я выживу. Не из-за того, что рана была смертельной, а потому, что я стану калекой. Искалеченные рабы скатываются на самое дно иерархии, даже среди рабов, становясь почти бесполезными.

Но «мои» знали, что у меня есть шанс восстановиться после такого.

– Не нужно! – вмешался Отто, понимая, что если меня уберут с работы, последствия для меня будут катастрофическими. – Дайте носилки, мы отнесем его в комнату отдыха…

– Что здесь происходит? – раздался голос над моей головой. – Первородная!

Это был начальник смены, тот, кто раздавал нам указания. Хотя он и сам был рабом, он находился на ступень выше нас и, возможно, мог заработать свободу. Но другим, куда более долгим путем, чем тот, который выбрали мы.

– Все в порядке, это просто царапина! – пробормотал Отто. Ему вторили другие голоса, но я почти ничего не слышала, чувствуя лишь биение крови в ушах. Нога горела огнем – вся моя энергия, вся моя магия устремилась туда, пытаясь хоть немного заживить рану.

– Я так и знал, что от тебя будут неприятности! – раздался знакомый голос. Перед глазами расплывался силуэт.

«Херсир», – донеслось откуда-то.

Иво.

Конечно же, без желтоглазого никуда.

– Я донесу его до целителя. А с тобой… разберемся позже, – угрожающе бросил он Отто. Только сейчас я поняла, что за эту ошибку нас обоих будут судить и наказывать. И если на мне все заживёт…

– Виноват только я, – сказала я, осознавая, что Отто вообще не должен был находиться там. Но через мгновение я захрипела от боли и закашлялась, когда Иво поднял меня и закинул на плечо.

– Ему нужны носилки! Это искалечит его! – крикнул Отто.

– И это будет только его вина! – рявкнул Иво, перехватывая меня крепче. От боли я застонала, чувствуя, как слезы вновь выступают на глазах.

Нельзя показывать свои слёзы Иво: он и так, кажется, ненавидит меня, раз решил нести вот так, как несут только для того, чтобы покалечить.

— Да ты совсем сопляк! Настоящие мужчины столько не весят, — зло бросает мне Иво, а меня буквально трясёт. Может, он догадывается о моей способности к регенерации? Но это ведь не значит, что я не чувствую боли! — Если бы ты, в конечном итоге, попал в боевые отряды, куда вы все так стремитесь, такой, как ты, подвёл бы всех. Такой, как ты, — это угроза!

Почему он меня так ненавидит?

— Ты прекрасно знаешь, что бой на мечах и изнурительная тупая стройка — это две разные вещи. Я тогда задел тебя… Ммм!..

Я вновь прерываюсь на почти беззвучный стон боли, когда он перехватывает меня чуть по-другому, так что переломанная стопа или лодыжка что-то задевает. Но ему до этого не было никакого дела.

— Тебя скрутили за считаные минуты!

— Вас было… трое… против меня. Я знаю свои слабости, не питаю ложных иллюзий. Бартерхалл не нанимает слабаков. И ты тоже понимаешь, что у нас тогда не было шансов. Ты просто цепляешься ко мне — без всякой причины.

— Ты чуть не убил ценного раба, который, в отличие от тебя, знает своё дело и работал на нас много лет! — яростно рычит Иво.

— Но ведь не убил. Я готов понести наказание за то, что произошло. А ты закинул меня на плечо, хотя с такой раной меня надо было нести на носилках. Словно специально хочешь искалечить потенциально сильного воина. Нет ни одной нормальной причины, чтобы тащить меня вот так.

Молчание. Оно тянется невыносимо долго. Моё обвинение слишком серьёзно, и мы оба понимаем, что оно правдиво.

Вот только Иво никогда этого не признает.

— Осмотрите и этого, Артур. Похоже, лодыжка сломана, — желтоглазый херсир скидывает меня на жёсткую лежанку и смотрит нечитаемым взглядом. Я же наконец могу осмотреться.

Мы оказались в очередном рабском бараке. Судя по всему, он служит целительским крылом. Здесь уже с десяток других рабов — мужчины и женщины — лежат на таких же кушетках, как и моя; многие стонут.

Стоит удушливый запах прелых трав, пота, мочи и давно запёкшейся крови. Узкие оконца, затянутые бычьим пузырём, пропускают совсем немного света. Гнилые деревянные перегородки скрипят от каждого движения, повсюду валяются окровавленные тряпки и разбросанные пучки засохших растений. В углу виднеются бочки с водой.

— Ты что, ревел? — Иво всматривается в моё лицо и замечает разводы грязи у глаз. — Слабак.

— Ты поговорил с Наследником? Сказал ему о Дане?

Лучше бы я промолчала. Иво, казалось, совсем свихнулся: он резко выхватывает из голенища сапога кинжал и подносит его к моему горлу.

— Кто ты? С тобой что-то не так! Что ты скрываешь? Я могу прикончить тебя прямо здесь и сейчас! — тихо шипит он, чтобы никто не слышал.

— Друг… детства, — прохрипела я, смотря на мужчину с не меньшей яростью. — Скажи Наследнику, что его ищет Дан, друг его детства.

Это неожиданно помогает.

Иво встаёт, убирает кинжал и быстро уходит, велев Артуру осмотреть меня и вправить кости. Я громко выдыхаю, понимая, что эта словесная схватка с желтоглазым на мгновение отвлекла меня от боли.

— Богиня, да ты совсем грязный. На, возьми тряпки, оботрись. А теперь давай-ка посмотрим на твою ногу… — По взгляду Артура я понимала, что он осознаёт, насколько всё плохо. Пока он осторожно ощупывал мою лодыжку, в его глазах всё явственнее отражалось сожаление, словно он смотрел на безнадёжного калеку, чья жизнь сегодня закончилась.

Артур… Имя определённо не из Айзенвейла. Похоже, его похитили из Ксин'теры? И внешность у него соответствующая…

Додумать эту мысль я не успела — захрипела, а следом и вовсе потеряла сознание от боли: Артур принялся вправлять мои сломанные кости.

***

Я медленно, уже почти не хромая, добралась до перегородки, за которой находился наш «туалет» — несколько вонючих ночных ваз. Ими почти не пользовались, потому что состояние рабов в этом бараке было столь ужасным, что мало кто мог ходить самостоятельно. То, что я буду способна передвигаться, никому и в голову не могло прийти.

Впервые с того момента, как я попала в Блекхейвен, я оказалась относительно свободна. Барак, конечно, заперт, но он настолько хлипкий, что стену в нём я могла бы сломать без особого труда. Вот только уходить я не собиралась: Орин где-то в главной крепости, помогает на кухне. Мне позволили увидеть его всего один раз, и мысль о брате держала меня здесь надёжнее любых цепей.

Прошло полтора суток с тех пор, как меня привели в «целительский» барак. За это время я выяснила, что сюда свозят только тяжелейшие случаи, а также тех, кто может заразить других рабов. Для более лёгких случаев, вроде-как, существует другой барак.

Вот уж спасибо, Иво.

Уныло осмотрев несколько ночных горшков, я уже была готова воспользоваться одним из них, как вдруг заметила лунный свет, пробивающийся сквозь многочисленные щели в досках.

Обернулась — никого. Лишь измученные рабы, стонущие, храпящие, страдающие от непонятных мне болезней, за которыми почти никто не ухаживал. Страшно подумать, что, если бы не моя магия, я бы тоже лежала тут, никому не нужная, с неправильно сросшейся костью или заражением. Прощаясь с нормальной жизнью.

Доска в стене отодвинулась одним движением, но отверстие оказалось слишком узким, чтобы я могла пролезть. Однако рядом была ещё одна доска: стоило только прицелиться и нанести несколько точных, сильных ударов чуть выше стыка — и гвозди аккуратно вышли из креплений.

Ночное небо было… прекрасным. Сделать глубокий вдох, не чувствуя на себе десятков настороженных взглядов и не будучи скованной, оказалось чем-то невероятным. «Вкус свободы», так говорят рабы?

Я свободной пока не была. Да и был ли в этом смысл, если моя приёмная семья оставалась без защиты? Как бы ни был невыносим Иво, всё чаще я думала о том, что крепость и близлежащие деревни могут оказаться самым безопасным местом для нас. Правда, получить разрешение ярла — точнее, Наследника — будет непросто.

Вдалеке, в кромешной темноте, что-то блеснуло. Площадь и дорога находились по другую сторону крепости, а здесь располагалось всего несколько хозяйственных построек, да и те далеко.

И тут я вспомнила о горячем источнике! Именно его я видела со стены ещё несколько дней назад. Сейчас же, посреди ночи, он наверняка пуст.

А что если…

Я снова посмотрела вглубь барака, но там по-прежнему царила тишина. Последние две ночи мы провели в полном одиночестве — похоже, в крепости не хватало целителей, поэтому нас почти не навещали.

«Пятнадцать минут. Если меня заметят, я скажу, что почувствовала себя лучше и пошла помыться. В конце концов, все же жалуются, что от меня несёт? К тому же с территории крепости я не убегаю», — так я убеждала себя, спускаясь к источнику, ощущая босыми ногами ледяную землю с мелкими камушками и уже представляя, каким удовольствием будет окунуться в горячую воду в такой холодный день. Да ещё и после того, как я нормально не мылась почти две недели!

Пока я шла, в голове всплыли слова Иво, который навестил меня вчера буквально на минуту, скользнув недовольным взглядом по деревянной конструкции на моей ноге:

«Я поговорил с ним. Наследник не знает никакого Дана, друга детства. У Райлена… проблемы с памятью, он почти не помнит своего прошлого, все об этом знают. И я настоятельно не советую тебе играть на “старых воспоминаниях” или распространяться о вашем так называемом общем прошлом. Таких якобы “друзей детства” у него уже находилось немало, и если бы ты видел, что стало с предыдущими…»

***

Горячий источник скрывался в углублении между валунами, покрытыми инеем с теневой стороны. Пар медленно поднимался над водой, искрясь в лунном свете. Терпкий запах серы забивал ноздри, а земля под ногами обжигала леденящей стужей. Я огляделась, убедившись, что никто меня не видит, и начала снимать одежду.

Штаны из свалявшейся шерсти я с трудом отодрала с ног — медицина здесь была настолько примитивной, что мою штанину просто разрезали, чтобы добраться до переломанной лодыжки. А после ещё и неоднократно комментировали мои «куриные ноги». Причём делал это не только Артур, но и Иво, который видел мою ступню лишь однажды.

Рубаха, пропитанная грязью и потом, прилипла к телу, но я с усилием стянула её через голову. Затем начала медленно разматывать плотные полосы ткани, которыми стягивала грудь. Боль от каждого движения, от каждого слоя ткани, что я снимала, была настолько сильной, что я почти беспрерывно тихо ругалась.

Наверное, так вот стягивать грудь неделями, не иметь возможности нормально дышать, да ещё и не мыться — очень вредно для здоровья и может оставить последствия в моей дальнейшей жизни…

Но мне было всё равно.

Меня куда больше волновали проблемы сегодняшнего дня, а заболеваний и инфекций я не боялась. С тех пор как во мне, после долгих мытарств и экспериментов доктора Ларссона, проснулась магия, я больше не болела.

Коснувшись горячей воды, я инстинктивно поджала пальцы на ногах и застонала — в полный голос, от наслаждения. Если бы меня спросили в этот момент, когда я чувствовала себя лучше всего, я без сомнений назвала бы именно это мгновение — погружение больного, измождённого, настрадавшегося тела в горячий источник.

Я даже рассмеялась — женственным, забытым за долгое время смехом, звук которого лёгким эхом разлетелся среди высоких камней.

Ладно. Хватит прохлаждаться.

Сразу же принялась за самое сложное — волосы, превратившиеся в нечто неузнаваемое: в запутанные патлы, свернутые и переплетённые.

Изначально, когда мне пришла в голову идея изображать из себя мужчину, я думала постричься, но Синье отговорила меня — ей слишком нравились мои ярко-рыжие волосы, моя главная красота, то, что всегда привлекало внимание. И, к моему удивлению, это сработало. В Ксин’тере, насколько я знала, мужчины не носили длинные волосы, но у нас, на Севере, это было в порядке вещей. Моя косматая грива никого не удивляла. Наоборот, ребята шутили, что так я компенсирую отсутствие бороды, хотя многие из них были не менее волосаты.

Мылась я глиной, собранной со дна. Основательно протирала каждый сантиметр тела, понимая, что вторая такая возможность выпадет не скоро. Я чувствовала себя так, будто заново родилась.

Я с удовольствием осталась бы здесь ещё на некоторое время, но понимала, что кто-то может случайно заглянуть в бараки, обнаружить моё отсутствие и тогда мне точно влетит. А ведь мне ещё предстояло получать наказание за тот инцидент на стройке…

Поэтому, пересилив себя, я выбралась из тёплой воды и позволила коже высохнуть на колючем морозном воздухе. Одновременно пыталась хоть немного отмыть одежду, а главное — тряпки, которыми заматывала грудь. Первым делом я занялась именно ими, развесив на ветках после стирки, понимая, что полностью высушить их не удастся. Но хоть как.

К моему удивлению, когда я попыталась немного отмыть плотные брюки, обнаружила, что в зарослях за камнями растёт хельтрава, и это было невероятной удачей! Из всех красителей она держалась прочнее всего и иногда даже выдерживала лёгкий дождь.

Вот так, уже заканчивая с рубашкой и отложив набранную хельтраву вбок, я завершала сегодняшнее приключение, когда услышала шаги — громкие, отчётливые, приближающиеся к горячему источнику с другой стороны.

Почти незаметно я скрылась за большим камнем, прислушиваясь к подошедшим. Навыки позволяли мне двигаться бесшумно, и это всегда давало преимущество.

Подошедшие были в отличном настроении — я расслышала звонкий женский смех.

— Ярл Райлен! Поставьте меня на место, я же тяжёлая, — слегка смущённо говорила незнакомая мне девушка, но в её голосе не было возмущения, скорее — огромное удовольствие и нотки флирта.

Следом послышался низкий, привлекательный тихий смех, а затем — всплеск. Мужчина явно опустил девушку прямо в воду. Та вскрикнула, но потом рассмеялась — вода была горячей и приятной.

Райлен…

Я не сдержалась и выглянула из-за камня, отчаянно всматриваясь в их сторону. Они прибыли с освещением — с ними была небольшая жаровня на длинной цепи, уже почти потухшая, но Рей быстро разжёг её вновь. Я игнорировала голос огня, пытаясь вновь рассмотреть друга своего детства, того, с кем провела первые четырнадцать лет своей жизни.

Он был высоким — как и все северяне, и неожиданно гибким. Обнажённое и влажное мускулистое тело блестело в лунном свете, пока любовники бесстыдно ласкали друг друга, пока громко целовались. Мужская рука крепко держала женщину за затылок, сминая её волосы, а вторая ладонь была под водой.

Дорогой друг, как ты жил все эти годы? Что делал после того, как сбежал из исследовательского центра?

Как долго ты помнил меня? Почему забыл? Счастлив ли ты, нашёл ли ту нормальную жизнь, о которой мы мечтали?

Я отвернулась и начала собирать свои вещи — тряпки, одежду, хельтраву. Оденусь в другом месте, как только бесшумно удалюсь. Я не оставляла надежду напомнить Райлену о себе, поговорить с ним о прошлом, но пока не знала, насколько сильно пострадала его память. Сначала нужно было собрать больше информации.

— Погоди, Мойра, я принесу кое-что, — хрипло произнёс Райлен, но я уже не слушала их, осторожно отступая в сторону барака.

Один шаг босыми ногами по холодной земле, второй. Под ногой хрустнула тонкая ветка, но звук утонул в шелесте листьев, плеске воды и пении цикад.

А потом к моему горлу прижался нож.

Это случилось без предупреждения. Никакого движения, ни малейшего порыва ветра — ничего, что могло бы меня насторожить.

— Не двигайся, — голос Райлена раздался у самого уха.

Мужчина не стал дожидаться моего ответа и потащил меня назад к горячему источнику, где он оставил свою разгорячённую рабыню. А я про себя восхищалась тем, насколько тихо и профессионально он действовал. Уже тогда, он, вероятно, понял, что за ним следят, но ни жестом, ни взглядом не выдал себя.

Я бросила тряпки на землю, понимая, что связка трав, бинты и мужская одежда лишь усугубят подозрения. Надеялась, что он слишком занят, чтобы заметить это сейчас.

Несколько мгновений — и мои ноги вновь оказались в горячей воде, но при этом я не сводила взгляда с Райлена, а он — с меня. Мы были достаточно близко к жаровне, и только сейчас я заметила, что его глаза стали светло-серыми, совсем другими…

— Женщина, — произнёс он тихо, внимательно осматривая меня, всё так же не убирая от горла кинжала. — Кто ты и что ты здесь делаешь?

Что мне ему ответить? Стоит ли сказать, что я подруга его детства? Что если он мне не поверит, а потом и вовсе обнаружит мужскую одежду? Если верить Иво, им не раз уже пытались манипулировать таким образом.

— Отвечай! — рыкнул он, и рабыня, та самая, кого он полуобнажённой принес в крепость в наш первый день вне темницы, испуганно вскрикнула. Не привыкла слышать от него подобный тон?

— Я из деревни, — наконец спокойно ответила я, не зная, что ещё придумать. — Пришла искупаться после долгого дня. Я не ожидала никого здесь увидеть.

Я знала, что в таких ситуациях лучше не нервировать противника.

Глаза Рея сузились — он явно не ожидал такой реакции. И я с опозданием подумала, что он, наверное, прав: если бы обычная девушка из деревни оказалась обнажённой рядом с хозяином этих земель, да ещё и с ножом около горла, вряд ли она бы реагировала так спокойно. Но менять линию поведения было уже поздно.

О том, что я полностью обнажённая, я вспомнила только сейчас. Морозный ветер резко контрастировал с горячей водой, в которой стояли мои ступни, и сейчас от холода моя кожа покрылась мурашками, а соски напряглись, но пытаться спрятать грудь было неразумно — у моего горла всё ещё был его нож.

— Ты знаешь, кто я? — спросил неожиданно Райлен, поднимая прядь моих волос, осматривая её в неровном свете жаровни. — Красные…

— Да, — просто ответила я, не отводя взгляда от такого знакомого лица, думая про себя: стоит ли мне признаться? Стоит ли спросить его?

Мой короткий простой ответ вновь удивил его. Он поднял глаза, всматриваясь в меня, сузив их, словно… пытаясь вспомнить.

— Ярл Райлен, — послышался сбоку тоненький голос Мойры. Она звала Рея, явно не понимая, что происходит. Девушка была растеряна, прикрывала пышную грудь руками и смотрела на Наследника отчаянно влюблёнными глазами, желая, чтобы тот утешил её, вернулся к ней.

Но он этого не сделал. Вместо этого широкая ладонь, недавно державшая мой локон, оказалась на моей груди. Пальцы грубо сжали её, почти до боли, не отпуская. Я только сейчас осознала, что он тоже был совершенно обнажён.

И я запретила себе смотреть ниже уровня его лица.

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне и Мойре? — спросил он.

***

Большое спасибо за награды, Natali Vostok, Ольга Акулякова