Глава 8. Клан разбойников

Тишина перед боем была обманчивой. Лишь шорохи леса и хруст снега под ногами лучников, поднимавшихся на склоны, нарушали её. Моё дыхание стало прерывистым, а пальцы, сжимающие рукоять меча, начали неметь от напряжения.

Воздух наполнился мучительным ожиданием.

Издалека донёсся грохот копыт, быстро усиливающийся, словно нарастающий гром. Вместе с ним доносились агрессивные крики — разбойники подбадривали друг друга перед боем, который, как им казалось, они обязательно выиграют.

Я заметила выражение лиц всадников, облачённых в лёгкую самодельную броню, когда они появились из-за поворота и увидели наши баррикады. Удивление, неверие, на мгновение они попытались оценить обстановку. Но менять что-то было уже поздно — их было слишком много, чтобы остановиться вовремя.

Первая группа нападавших устремилась прямо к баррикадам. Узкое «горлышко» заставило их в беспорядке жаться друг к другу: лошади вставали на дыбы, сталкивались, а некоторые врезались прямо в телеги. Однако несколько всадников всё же проскользнули сквозь преграду и оказались по нашу сторону — там, где их уже ждали.

Лучники, расположенные на возвышенности, выпустили первый залп. Свист стрел и звон тетивы разрезали холодный воздух. Несколько нападавших рухнули с седел, но основной поток не замедлился.

Я заметила тени, мелькающие между деревьями. Треск ломающихся ветвей с боков предупредил — они пошли в обход! Несколько всадников прорвались через чащу, и вот уже копыта коней топтали снег рядом с нами. Я метнулась в сторону, успев увидеть, как Отто поднял свой топор, чтобы отразить удар копья. Лезвие оружия скользнуло по древку, и копейщик свалился с седла, сражённый стрелой.

— Держись рядом! — прокричал Отто, сокрушая следующего нападавшего, атаковавшего его с фланга.

Я обернулась на звук и едва успела парировать удар меча, направленный в мою шею. Звон металла отозвался в руках, заставив меня отступить на шаг, чтобы не потерять равновесие. Нападавший, высокий мужчина с длинным шрамом на щеке, снова взмахнул мечом — его удары были мощными и резкими. Я уклонилась, нанеся короткий укол в бок. Клинок прошёл сквозь ткань и плоть, и мужчина, охнув, рухнул в снег. Я потратила несколько бесконечно долгих секунд, чтобы вытащить меч. Незатейливый узор в виде шестерёнки на рукоятке блеснул на солнце.

Сбоку раздался крик — один из наших лучников упал, сбитый всадником, прорвавшимся сквозь чащу. Тот размахивал топором, уносясь к центру лагеря. Я бросилась за ним, но другой противник, пеший, встал на моём пути.

— Прикрой меня, — попросила я Отто. Друг отвлёк нападавшего, а я рванула следом за всадником.

Передо мной свистнула стрела, и лошадь разбойника упала, сбитая выстрелом. Однако сам он вскочил на ноги и двинулся на меня, размахивая клинком. Его лицо перекосилось от напряжения, а удары были настолько мощными, что каждый раз отдавались вибрацией в моём запястье.

Я пошла на обман: сделала шаг назад, словно уступая, и тут же нанесла низкий рубящий удар по ноге. Раздался хруст. Разбойник вскрикнул и рухнул, но я не успела даже выдохнуть, как за спиной раздался треск. Через одну из телег перепрыгнул ещё один всадник.

— Дан! — крикнул Отто, успев оттянуть меня за плечо. Его топор взвился в воздухе и с глухим звуком вонзился в грудь нападавшего. Лошадь того всадника встала на дыбы и рухнула, погребя под собой наездника.

Вдоль самодельных баррикад слышались глухие удары, крики и звон металла. Снег превращался в багровую кашу, пропитываясь кровью. Воздух был тяжёлым от запаха пота, мокрой земли и смерти.

Время словно замедлилось. Снова и снова я поднимала меч, отражая удары и нанося свои. Каждое движение давалось с трудом, словно я боролась не только с врагами, но и с собственным телом. Пальцы не слушались, ноги казались неподъемными, а тяжелый кожаный плащ на плечах добавлял веса. Моя сила всегда заключалась в быстроте и реакции, а не в выносливости, и теперь увороты становились все менее точными, а маневры — неуклюжими.

Враги, прорвавшиеся через оборону, разбрелись по лагерю, но их атаки больше не выглядели слаженными. Уже через мгновение я заметила первые попытки отступления.

Иво стоял у баррикад, с размаху обрушивая топор на плечо разбойника. Кровь брызнула на его лицо, а жесткие желтые глаза полыхали огнем. Поймав мой взгляд, он на секунду отвлекся, но тут же его глаза расширились, словно он увидел что-то за моей спиной.

В следующий момент резкая, обжигающая боль пронзила мое плечо. Копье, брошенное кем-то из-за баррикад, вонзилось в плоть, разрывая ее. Мир задрожал и начал меркнуть, а воздух вырвался из груди рваным хрипом. Я пошатнулась, чувствуя, как немеет рука. Легкий меч выпал из ослабевшей ладони и почти беззвучно упал в снег.

— Дан! — раздался крик. Иво? Я не была уверена — обзор закрыл Отто, усаживая меня на утоптанный снег у телеги.

Битва затихала. Разбойники, потеряв большинство своих людей, начали отступать. Копыта их коней оставляли глубокие вмятины в снегу, перемешанном с кровью и обломками оружия.

Последствия боя были ужасающими. Одна из наших телег оказалась полностью разбита, бочки с грузом валялись на земле, но это было наименьшей из проблем. Вокруг лежали тела убитых, а стонущие раненые — и наши, и враги — заполняли пространство. Я старалась не смотреть на погибших лошадей, которых было слишком много.

Попытавшись встать, я тут же застонала от боли. Звук вышел слишком громким и предательски женственным, так что я прикусила язык и посмотрела влево. Копье все еще торчало из моего плеча, насквозь пробив его, но лишь чуть-чуть.

— Не двигайся, Дан, сейчас мы тебе поможем, — крикнул Отто и поспешил ко мне. Но прежде чем он успел дойти, его оттолкнул Иво.

Херсир был покрыт кровью, которая стекала по его лицу, придавая ему хищный облик. Желтые, почти волчьи глаза от этого казались еще ярче.

— Болит? — спросил меня Иво, задав, как мне показалось, совершенно глупый вопрос. Надеялась, что выражение моего лица само за себя ответит. — Сейчас тебе помогут. Кто лучший, после тебя, в лечении?

Я попыталась привстать, но Иво с силой прижал меня огромной ладонью к земле, заставив зашипеть от боли.

— Полегче!

— Не двигайся, пока тебе не окажут помощь и не закроют рану. Нужно вытащить копьё и донести тебя до повозки с ранеными. Дайте мне тряпки!

Что на него нашло? Иво никогда не проявлял заботы обо мне. Напротив, всегда относился хуже, чем к остальным. Но сейчас он игнорировал всех остальных, даже тех, кто был ранен гораздо серьёзнее, и полностью сосредоточился на мне.

— Иво! Мне нужна твоя помощь! Приведи ещё двоих, кто не ранен! — раздался крик Эрика.

Но Иво лишь покачал головой:

— Нет, сначала я разберусь с этим отродьем…

— Не надо со мной разбираться! — зло прошипела я. — Вытащите это дурацкое копьё и оставьте меня в покое! Всё заживёт само, ты это знаешь!

Тогда, когда он нёс меня с раздробленной ступнёй в лазарет, его совсем не волновало моё состояние.

Отто стоял рядом, растерянно глядя на Иво. Херсир, заметив это, зло бросил:

— Хорошо. Вставай, отродье Хеттра.

Я знала, что наконечник копья придётся вытаскивать сквозь ткани и мышцы. Я понимала, что это будет больно. Но, видимо, не до конца осознавала, насколько.

Иво даже не удосужился предупредить. Сломав древко копья за моей спиной, он резко продавил наконечник вперёд. Я издала низкий, хриплый стон, но тут же прижала правую руку к губам, чтобы не издать больше ни звука. Перед глазами плясали тёмные мушки, а из глаз от боли невольно потекли слёзы.

— Слабак, — бросил заметивший это Иво и ушёл, не оглянувшись.

Я тяжело дышала, мелко дрожа от пережитого.

— Тебе лучше прилечь, Дан, — тихо сказал Отто.

Рядом неожиданно появился Дирк, протирая шею от крови, застывшей под рабским ошейником. — Один погибший с нашей стороны... Но если бы ты не почувствовал нападающих, не предсказал что они нападут с двух сторон, мы бы здесь все полегли, Дан, — произнёс он.

Во взглядах тех, кто стоял вокруг, читалось то же признание.

***

Трое погибших и множество раненых… Однако настроение в караване неожиданно улучшилось: люди решили, что самое страшное уже позади. Мы миновали опасное поселение разбойников, и впереди нас ждали лишь «обычные» нападения.

Меня, как и остальных раненых, погрузили в одну из двух телег с пострадавшими, хотя я прекрасно могла идти сама. Бо, бородач с косичками, которого я лечила первым, погиб на третий день после большого нападения, и это неожиданно сильно меня расстроило. Наверное, потому, что я понимала: его можно было спасти. Всех их можно было бы спасти… если бы у нас были медикаменты из исследовательского комплекса.

Но аборигены ненавидели «иных». Если бы кто-то догадался, что я одна из них, меня бы точно так же ненавидели, а то и придушили ночью. Я вовсе не желала навлекать на себя их ненависть. После недавнего нападения отношение ко мне значительно улучшилось: люди смотрели на меня с надеждой, а Эрик не стеснялся многократно повторять, что мы всё ещё живы только благодаря мне.

Только Иво молчал, полностью меня игнорируя, да Касон продолжал свои дурацкие издёвки. А я понимала: нельзя давать им надеяться на меня, нельзя позволить им думать, что на меня можно рассчитывать, ведь если рядом с нападающими не будет огня — я не смогу их почувствовать.

Поэтому раз за разом я повторяла, что мой дар не работает всегда, что нам нужно быть настороже, что разбойники могут напасть в любой момент.

Словно знала, что что-то произойдёт.

И худшее случилось совершенно неожиданно, когда я спала после своей очереди на дежурстве. Они напали с рассветом, огромным числом, бесшумно, именно в тот момент, когда мой сон был самым глубоким. Я даже не сразу поняла, что происходит.

Прежде чем я успела что-либо сделать, потеряла меч, почувствовав, как на запястье наступает тяжёлый сапог.

Рядом раздавались крики, звуки борьбы тех, кто оказался удачливее меня и смог хотя бы встать. Я не до конца проснулась, не смогла оценить ситуацию, не нашла способа «случайно» устроить пожар. А затем на голову мне надели тяжёлый мешок. Меня перевернули на живот, скрутили руки за спиной и связали ноги.

В голове всё крутилась нелепая мысль: что стало с моим мечом? Я должна за ним вернуться. Эта идея не покидала меня даже тогда, когда нас погрузили на телегу. Вокруг, как нелепые червяки так же корчились мои товарищи, связанные по рукам и ногам.

— Дирк? Отто? Дан? — кричал «червяк» рядом со мной, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

— Валдрин, — тихо просипела я. — Это я, Дан. Что происходит?

— Дан?! — от его крика у меня едва не заложило уши. Почему они все такие голосистые? — Херсир пытался найти тебя, перед тем как его… Проклятье! Думаю, нас берут в плен. Рабами!

— В плен?! Здесь нет никаких кланов! А что с Иво?

Разбойники не берут рабов. Они только убивают и грабят на месте. И никогда они не собираются в таких количествах, не действуют столь организованно.

— Я видел, как его сильно ударили по голове. Они поняли, что Иво главный, и везут его отдельно. Это всё, что я успел заметить…

— Заткнитесь, вы двое! — один из похитителей пнул меня в рёбра. Судя по хрипу Валдрина, то же самое произошло и с ним. — Начиная с сегодняшнего дня вы — рабы свободного клана Ашгард, первого по-настоящему свободного клана Севера!

***

Какой ещё клан Ашгард? Почему он — первый по-настоящему свободный клан на Севере? Ответ я получила тогда, когда нас доставили до места назначения — деревни, состоящей из пяти кособоких изб и одной старой, давно заброшенной башни, в основании которой стоял массивный каменный дом.

Точнее, заброшенной она была до того, как в неё поселились разбойники, решившие организовать собственный клан.

— Безумие... — произнёс Валдрин рядом. Разбойники, стоящие над нашими головами, гордо усмехнулись, явно наслаждаясь такой реакцией.

Кланы Севера не могут существовать без родовых камней, неважно, насколько те слабы. Вне кланов продолжительность жизни сокращается на треть, а болезни и голод ощущаются намного сильнее, раны заживают дольше.

— Никаких камней, кроме камней для клана Криптгард, здесь не существует. Вы не можете просто создать клан из ничего! — произнёс один из сопровождающих каравана, сидевший за мной, словно читая мои мысли.

— Мы можем, — с ненавистью улыбнулся разбойник с отсутствующим глазом. Его голос звучал низко, а на шее я заметила старое клеймо. Бывший раб? — Мы — единственный по-настоящему свободный клан. Свободный выбирать своего ярла, а не терпеть тех бесполезных уродов, что впиваются своей вседозволенностью.

В его словах была доля правды. Многие из ярлов действительно давно перестали заботиться о своём народе, зная, что без них люди не выживут, ведь родовые камни откликаются только на их присутствие.

Но... серьёзное нападение со стороны другого клана уничтожит этих разбойников в два счёта. Их спасало только одно: они были чертовски далеко от всех, чтобы добраться сюда, врагу пришлось бы пройти через многочисленные атаки других групп.

Вокруг сновали десятки, а может, и сотни людей — в основном разбойники, но больше трети оказались рабами. Их состояние было ужасным. Потухшие глаза, забитые фигуры. На плечах, шеях, спинах и даже лицах виднелись грубые воспалённые клейма с буквой «А», напоминающей гору.

— Это же Кетил! — услышала я голос Эрика из соседней повозки.

Люди во второй повозке, как и мы, сидели с огромными железными ошейниками на шее. Один из рабов, несущий бочки с неизвестным содержимым к главному дому, вздрогнул и испуганно посмотрел на Эрика.

Кетил, видимо, был одним из людей Райлена. Возможно, его захватили вместе с тем караваном, что пытался доставить груз в Криптгард два месяца назад?

— Вы не можете клеймить воинов Севера! — буквально зарычал Эрик, но разбойники лишь грубо рассмеялись.

— Или что? Кто сказал, что мы не можем? — один из них усмехнулся. — Он больше не воин Севера, а бесполезный кусок мяса.

Мы переглянулись в шоке. Этот «клан» не чтил традиции Севера. Не было ни обмена между дружественными кланами, ни уважения к воинам. Даже подумать страшно, как они относятся к женщинам. Не зря я почти не видела их здесь.

Страх отразился в глазах моих друзей. Мы были так близки к свободе... А теперь перед нами возникла угроза получить клеймо, оказаться в рабстве, закончить, как Кетил.

Но сама я почему-то не боялась. Огонь окружал меня, звучал вокруг, словно песня. И всё началось, когда мы приблизились к вулкану.

Магма ощущалась как вязкая, густая энергия, медленно движущаяся в недрах земли. Её тепло пронизывало каждую частицу породы, растекаясь, словно раскалённый мёд. Иногда она пробивалась ближе к поверхности, образуя тонкие капилляры, но не достигала открытого воздуха, за исключением огромного резервуара под вулканом. Там её движение становилось хаотичным, пульсирующим, как живой организм в предвкушении извержения.

Мне казалось, что стоит лишь протянуть руку, и огонь отзовётся, выплеснется раскалённой жидкостью через слои земли.

Но я знала, что сейчас не время. Сколько я смогу удерживать дар на полной мощности? Минут пять? Десять? А потом ослабну и стану бесполезной, пока вокруг носятся сотни разбойников. Магия не делала меня бессмертной — шальная стрела в шею могла легко оборвать мою жизнь.

Да и… что потом? Мне нужно вернуться в клан Блэкторн, за Орином. А что случится, когда я вернусь одна, без остальных? Не говоря уже о том, что мысль о том, что Отто, Айриг, Дирк и Валдрин погибнут или угаснут так же, как Кетил, казалась мне страшной.

Говорила же себе не привязываться!

Нужно попытаться сбежать всем вместе. Но как? Доводить до клейма нельзя — это на всю жизнь. Что бы я ни делала, я должна спастись, хотя бы сама, до того, как это случится. Пытаться договориться с этими разбойниками бессмысленно — они просто сломают нас.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на магме, на многочисленных источниках огня вокруг, пытаясь определить, где меньше всего людей. И вздрогнула — здесь, недалеко от вулкана, находилась «слепая зона». Свет и тепло огня доносились до неё, но стоило оказаться в этой зоне, как они мгновенно исчезали.

А это значило… что в деревне этих разбойников или неподалёку от неё находился ковчег или бункер «иных», полностью закрытый и недоступный для магии. Я могла бы там спрятаться и переждать любой поиск и часы своей слабости.

Вот только что делать с остальными?

В голове крутились бредовые фантазии о том, как я героиней возвращаюсь в Блэкхейвен, с полным отрядом и информацией о «клане» разбойников. С меня немедленно снимают статус раба и приглашают в клан вместе с моей семьёй.

Я потрясла головой.

Меньше фантазий, больше работы.

С этим тяжёлым ошейником на шее, поверх уже существующего ошейника от клана Рея, далеко не убежать. Нужен хотя бы ключ, который сейчас болтался на связке у здоровенного лысого мужчины, что шагал рядом. Значит, нужно устранить его и заполучить ключ.

Иво рядом с нами не было. Судя по всему, его определили как главного и вели с ним какие-то переговоры. О чём — я не знала. Нас же просто сбросили с телеги, не заботясь, кто как приземлится. Тех, кто не встал в течение нескольких секунд, поднимали пинками.

Несмотря на то, что у меня был план, сердце билось взволнованно. Я не знала, чего ожидать от людей, не чтущих традиций Севера. Они могли прямо сейчас решить убить нас. Даже если я начну пожар, мне не выбраться из этого ошейника. А чтобы его начать, мне нужно несколько минут концентрации.

— Вперёд, скот! Те, кто были пару месяцев назад, покрупнее выглядели, — грубо усмехнулся лысый.

— Сам ты скот! На тебе же клеймо раба, значит, ты никогда не был достойным воином Севера! — Касон не собирался терпеть такого обращения.

Лучше бы он промолчал, хотя он, конечно, был прав… Разбойники тут же набросились на него: повалили на землю и начали жестоко пинать. Трое мужчин, один за другим. Касон не издал ни единого стона, не выдал боли, а я с ужасом смотрела на это варварство.

Север, почему ты так жесток?

Наконец, насытившись его мучениями, разбойники оставили Касона в покое и потащили нас — первую группу пленников в цепях — к каменному зданию с башней. Подземелий там не было, но они организовали своеобразную тюрьму. Нас, пятнадцать человек, запихнули в комнату, рассчитанную максимум на пятерых. Руки остались скованными, теперь уже спереди.

По пути нам встречались такие же запуганные и замученные рабы, как Кетил, боящиеся даже поднять глаза. Скорее всего, каждый из них в прошлом был воином, захваченным на этих дорогах.

— Дан, что ты делаешь? — шёпотом спросил меня Валдрин.

Я лишь покачала головой, не открывая глаз.

— Не отвлекай его. Его сила уже спасла нас однажды. Может, он придумает что-то ещё, — ответил кто-то другой.

Я пыталась понять, сколько людей в здании, есть ли другой выход, не через деревню, и как далеко находится «слепая зона», где я могла бы спрятаться. А главное — как заполучить ключ от тяжёлых металлических ошейников?

Лысый вернулся. Связка ключей блеснула в свете факелов, и я открыла глаза, провожая её взглядом.

— Хорошее свежее мясо, Гэйр, — ухмыльнулся мужчина напротив нашей клетки, сидящий на низком табурете. — Клеймить будем завтра?

Лысый, которого звали Гэйр, кивнул:

— Да. Ярл обсуждает что-то с их главным. — После этого он обернулся к нам. — Жду не дождусь, когда ваши гордые ухмылки сойдут с лиц. Когда вы осознаете, что теперь вы — ничто.

Отто рванулся к краю клетки, но я резко схватила его за руку, сжав запястье, и покачала головой.

Нас оставили в покое. Еды и воды, конечно, не дали, как и помощи раненым. Наша клетка была самой удалённой. Я слышала, как в другие клетки заводили наших товарищей. Кто-то кричал, спорил, кого-то били, кто-то умолял отпустить в туалет.

Я позволила этим звукам слиться в единый фон. Закрыв глаза, снова сосредоточилась на огне и попыталась разработать хоть какой-то план. Магма в вулкане пульсировала, она, казалось, взвивалась вверх, готовая извергнуться по одному моему приказу.

Но смогу ли я её контролировать? Если магма выйдет наружу, она уничтожит всё на своём пути, не разбирая, хороший человек или злой. Я даже не была уверена, что сама выживу. После такого выброса силы мне будет очень плохо.

Куда лучшим вариантом было бы незаметно организовать пожар, чтобы многие смогли сбежать. Но сначала нужно добраться до Гэйра и отобрать у него ключ.

— У меня есть идея… — зашептала я Отто, сидящему рядом.

***

— Ты уверен? — голос Гэйра раскатисто прозвучал в тишине, воцарившейся всего час назад, и я взволнованно подняла голову, вглядываясь за решётку клетки.

— Да, я сам видел, как он пытался добраться до какого-то сопляка. Может, это его младший брат. В любом случае, думаю, подобное развяжет язык желтоглазому.

Желтоглазому... Они говорили об Иво!

— Смотри сам. Я их не запомнил. Просто мясо, — жёстко усмехнулся Гэйр, кивнув в сторону клеток.

Пять минут — и вот уже второй говоривший оказался возле нас, указывая пальцем на меня. Я, не понимая, чего они хотят, смотрела в растерянности.

— Подойди, — рявкнул лысый, и я подчинилась, бросив короткий взгляд на Отто.

Это мог быть наш шанс! Если мы нападём на него прямо сейчас, отберём ключ, то сможем выбраться! Главное — освободить остальных и заблокировать проход до прибытия подкрепления. Узкий коридор, ведущий сюда, мог стать для нас идеальным узким «горлышком», обеспечив тактическое преимущество.

В глазах остальных читалось то же понимание, но стоило мне приблизиться, как я испытала горькое разочарование. Гэйр жестом велел мне выйти из клетки. Кто-то другой чуть приоткрыл дверь, и как только я шагнула наружу, меня отвели на два шага от камеры — так, что остальные даже не могли до меня дотянуться.

Ошейник сняли только тогда, когда я оказалась в стороне. Он остался висеть на общей цепи, которую тут же втянули обратно в клетку.

Проклятье!

Зато я была свободна... почти. Если не считать скованных перед собой рук. Нужно было только добраться до Гэйра и устроить пожар, который выглядел бы как случайность.

— Чего вы тянете? — из коридора появились ещё несколько разбойников. Они грубо схватили меня, потащили по другим проходам, не давая сосредоточиться, а в какой-то момент почти оторвали от земли. — Да это сопляк!

— Похоже, брат, — хмыкнул один из тех, кто меня вёл. — Теперь-то желтоглазый ублюдок заговорит.

Иво... Что они делали с ним?

Вскоре мрачные, грязные коридоры сменились более ухоженными комнатами. Кто-то попытался украсить их крадеными подсвечниками и резными орнаментами. Рабов почти не было видно — большинство наверняка находилось на тяжёлых работах снаружи. Но я заметила нескольких испуганных женщин-служанок.

Если начать пожар в этом крыле, и направить силы на его распространение по каменному дому, он может не затронуть часть, где держат рабов. Но это будет означать что Иво и женщины могут пострадать.

Меня тем временем дотащили до комнаты с большим окном, выходящим на грязную дорогу и кособокие строения «деревни». Внутри уже находилось несколько человек, и все столпились в углу, где...

— Иво! — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

Желтоглазый херсир выглядел ужасно. Я сразу поняла, что его много часов били, пытаясь что-то выведать. Он стоял на коленях, с вывернутыми назад руками. Но больше всего меня поразил его взгляд.

Открытый, яростный, враждебный — совсем не напуганный. Казалось, всё, что с ним сделали, никак не отразилось на нём. Будто он мог выдержать ещё часы таких издевательств.

Но когда его глаза встретились с моими, его выражение изменилось. В его взгляде вспыхнула ещё большая ярость и… отчаяние? Между нами словно не было преград.

Иво рванулся ко мне. Он резко вскочил с колен, но тут же получил удар от одного из разбойников.

Он даже не дрогнул, не заметил удара, будто берсерк из легенд прошлого. Столкнув мужчину с пути, он почти добрался до меня, но его схватили ещё двое. Они сбили его с ног, повалили на пол и начали бить.

Я отвернулась, не в силах смотреть.

— Он же просто ребёнок! Отпустите его! — услышала я яростный рёв Иво.

Его слова встретили новые удары.

Слышать, как избивают Иво, оказалось куда больнее, чем самой получать удары. Я подняла глаза лишь спустя несколько минут, услышав тяжёлые шаги, приближающиеся к нам.

В комнате появился высокий мужчина, одетый в дорогую, почти нарядную одежду. Несмотря на явное богатство ткани, одежда была перешита на него с чужого плеча, что сразу бросалось в глаза.

— Ярл Сверре! — послышались голоса остальных.

Я вгляделась в мужчину внимательнее. Так вот он какой, «ярл» этих земель. Точнее, просто глава разбойников, потому что для того, чтобы быть настоящим ярлом, нужно иметь связь с камнями земли.

— Это он? — спросил Сверре, кивая в мою сторону.

Мужчина, пришедший со мной, услужливо закивал.

— Да, Иво сразу же отреагировал, как безумный. Явно волнуется за этого сопляка, — ответил он, подтолкнув меня вперёд.

Я смотрела на факел на стене, недалеко от «ярла». В голове крутились мысли — стоит ли толкнуть Сверре, чтобы огню было за что зацепиться? Какова вероятность, что на меня тут же набросятся?

Нет, это слишком рискованно. Нельзя позволить им понять, что я являюсь источником пожара. Тогда я стану их главной целью. Гораздо лучше медленно перенести огонь на деревянный узор метре над факелом, а затем позволить ему упасть на ковёр…

— Тащите его к стулу! Думаю, крики этого сопляка точно разговорят их херсира, — указал Сверре на крепкий деревянный стул в центре комнаты, покрытый… кровью? Это отвлекло меня от размышлений.

Деревянный узор под потолком уже незаметно занялся пламенем, но меня посадили спиной к моему маленькому огню. Впрочем, с другой стороны комнаты был ещё один факел. Сначала мне показалось, что рядом с ним ничего не может загореться, но я заметила мох, проросший между камнями. Холодный и влажный, он пока не представлял опасности, но это лишь вопрос времени.

Концентрация, для управления огнем на расстоянии, была критически важна — звуки вокруг доносились до меня приглушённо, словно из-под воды.

— Ты вообще слушаешь? — вдруг раздался грубый голос, и меня ударили.

Я упала вместе со стулом, к которому была привязана за ноги. От неожиданности в ушах зазвенело, мир на мгновение погрузился в тишину.

— Кем ты являешься для херсира? Что ты знаешь об отряде, который следует за вами? — раздался над головой жёсткий голос.

— Идите в жопу Строггнира, — просипела я, не отрывая взгляда от факела. Пламя уже начинало лизать стены. Я издала болезненный стон, когда мне снова прилетел удар — на этот раз прямо по рёбрам.

— Отпустите его! — крик Иво прорезал воздух, но Сверре только рассмеялся.

— Не думаю. Начнём с пальцев, правда? Ты готов говорить, херсир? — он жестом велел поднять меня, и двое разбойников тут же схватили меня под мышки.

Между тем огонь зацепился за мох и начал расползаться по стене.

— Ярл Сверре! — один из тех, кто держал меня, вдруг задержал руки под моими подмышками, словно что-то заметив. — Что-то не так с этим сопляком. Он что-то прячет под одеждой.

Я похолодела, понимая, что он имеет в виду.

— В каком смысле? — Сверре нахмурился, подошёл ближе, озадаченно осматривая меня.

Мужчина, который держал меня, резко рванул ворот моей плотной рубашки, а затем рывком начал стягивать её с плеч.

— Не может быть…