Глава 7. Опасная дорога к вулкану

— Успокойся. Я не выдам тебя. Пока, — Уни потянулась всем телом, демонстрируя свои богатые формы. — У тебя должны быть веские причины изображать мужчину.

Я замерла, прижавшись к двери, шокированная откровениями Уни. Откуда… как она могла понять?

— Хотя я считаю, что это полное сумасшествие. Но, судя по всему, ты веришь, что жизнь мужчиной, когда тебя в любой момент могут убить, безопаснее того, что может случиться с рабыней.

— Как ты…

— То, как ты двигаешься, как говоришь, как смотришь. Всё в тебе, кроме роста, говорит о том, что ты женщина. Но я не думаю, что кто-то ещё пока догадывается, — поспешила она успокоить меня. — Я догадалась только потому, что когда-то сама пыталась сделать то же самое.

Я подняла глаза, но молчала, понимая, что Уни очень хочет высказаться.

— Я родилась в Коллсвике, в клане Колдрифт. Когда на наш клан напали соседи, наш ярл даже не пытался… Мы всегда подвергались нападениям разбойников, теряли людей то тут, то там. Но в тот момент… он обменял свою свободу, свободу своей семьи и всё нажитое им в обмен на то, что клан не будет сопротивляться. Многие из наших мужчин были не согласны, но ярл просто отказал в силе камней… Нас всех взяли рабами, мы стали частью клана Дредфьёл, — её голос дрогнул и наполнился ненавистью.

— Но разве Райлен… ярл Райлен делает не то же самое?

— Нет. Ярл Райлен берёт кланы под свою защиту, обучает воинов, расширяет влияние. Да, он забирает имущество и перераспределяет его. Воины вынуждены присоединяться к его армии.

— А если они не согласятся? Если будут сражаться за независимость своего клана? — я хмыкнула, скрестив руки.

— Становятся рабами, — Уни пожала своими покатыми плечами, словно это было чем-то незначительным. — Быть рабом у ярла Райлена, там, где нас даже не клеймят, совершенно другое… Ты понятия не имеешь, что делают другие ярлы.

В её глазах на секунду отразилась боль, и я поняла, что в прошлом, тогда когда её похитили, произошло что-то страшное.

— В какой-то момент я поняла, что больше не могу. Без права выбора, без возможности сказать "нет". На мне уже было клеймо, и ярл Дредфьёла не давал возможности выкупа. Я сбежала, переоделась мальчиком и начала работать на конюшнях — с клеймом я не могла уйти. Но выдержала всего две недели, — её лицо отразило ненависть и недовольство собой. — Физические наказания оказались хуже возможности сказать «нет», и я не могла делать даже половину того, что делали другие мальчишки.

Я всё так же молчала, поражённая тем, что рабыня решила вот так откровенно рассказать мне свою историю.

— Меня вернули… на предыдущую работу, — тихо прошептала Уни. — А потом, через месяц, ярл Райлен спас меня. И это был один из счастливейших дней в моей жизни.

— Но ты вновь оказалась в такой же ситуации, здесь, с этими мужчинами…

— Нет, это был мой выбор! Который я сама сделала! Потому что я хочу оказаться на свободе как можно раньше, и, конечно, так мне платят намного больше. Быть женщиной, знаешь ли, это не только слабость, но и сила… — добавила она.

Девушка сейчас выглядела совсем иначе, не похожей на ту веселую хохотушку, что встречала нас внизу. Я видела серьёзную, уставшую красавицу. И это означало, что она рассказала мне свою историю не просто так.

— Чего ты хочешь? Почему не выдашь меня? — резко спросила я, перестав скрывать голос.

— Надо же, какой у тебя голос… женственный, — хмыкнула она. — Ты поможешь мне. Судя по тому, что говорят о вашем отряде, скоро тебя освободят, добавят в личную армию ярла. Им хорошо платят…

В комнате повисла тишина, прерываемая пьяными голосами снаружи и мерцанием свечи, которая так уютно освещала комнату с единственной кроватью.

— Ты хочешь денег? Выкупить свою свободу? — Надо же, как всё оказалось банально. Хотя нужно признать, Уни была умной, намного хитрее меня. Перед тем как поставить свои условия, она рассказала мне историю своего плена, и сейчас я даже не могла злиться на неё.

Наоборот, сочувствовала.

— Угу, — бесхитростно ответила девушка.

— Меня в любой момент могут раскрыть и без тебя, тогда ты ничего не получишь, — я закатила глаза к потолку, сделав тоскливый вздох.

Неожиданно я поняла, что весь этот диалог... оказался успокаивающим. Осознание того, что мне не нужно притворяться, не нужно больше быть настороже каждую секунду и что-то изображать, принесло странное облегчение. Я облокотилась на дверь, расслабленно откидывая голову назад.

— Сядь. Мы должны быть здесь не меньше двадцати минут, мне заплатили за них, — Уни сбросила башмачки, забралась с ногами на кровать и теперь похлопала по постели, сама упираясь спиной в стену. — Раскроют, значит раскроют. Тогда тебе будет непросто, с учётом реакции херсира Иво.

— Если ты смогла так легко меня раскусить, то и остальные... — я сделала несколько неуверенных шагов в её сторону.

— Нет, для этого нужно присматриваться. Мужчины не смотрят друг на друга, не присматриваются. Просто Иво… он заметил, что с тобой что-то не так, и теперь это не даёт ему покоя. Он начал вглядываться. Но остальные даже не подумают, — она подложила подушку под спину и умиротворённо закрыла глаза.

— Что ты делаешь? — с подозрением спросила я, разглядывая розовые пятки её небольших ступней.

— Отдыхаю. Ты мой высоко оплачиваемый отдых. Если не хочешь отдыхать, вторая дверь ведёт в небольшую купальню. Главное, не выходи из комнаты.

***

Поездка к вулкану Калту началась через неделю. Всё это время люди ярла укрепляли и готовили караван, который предстояло сопровождать в самый западный клан Айзенвейла — Криптгард. Главный оплот клана, крепость Хьялтара, находилась у подножия вулкана Калту, но опасность поездки крылась совсем не в извержении.

Криптгард желал присоединиться к ярлу, присягнуть ему на верность, однако между ними и Блекхейвеном простирались сотни километров территорий, занятых кланами, упорно отстаивающими свою независимость. Поэтому присоединение оставалось лишь мечтой, но Рей не хотел оставлять их без помощи. Один из его отрядов постоянно находился в Хьялтаре, защищая клан от разбойников и нападений соседей.

Основной проблемой были припасы: оружие, еда, меха, лечебные травы, алкоголь. Почти ни один караван не мог добраться до крепости из-за труднодоступности региона, а разбойничья шайка, действовавшая в округе, считалась одной из самых опасных на всём севере.

Поэтому караваны укрепляли с тщательностью, достойной военного похода. Телеги обшивали дубовыми досками, скрепляя их железными скобами. Оси обматывали кожаными ремнями, чтобы защитить их от тряски на дорогах. Грузы, включая бочки с солёным мясом, мешки с зерном, свёртки мехов и ящики с лечебными травами, крепко увязывали внутри телег между стойками. Для особо ценных грузов, вроде оружия и металлов, строили отдельные повозки, обитые железом и снабжённые запорами.

Каждая телега была окружена съёмными щитами, которые могли стать защитой в случае нападения. Упряжки составляли самые сильные и выносливые лошади, обученные не бояться шума битвы. На передовой шли разведчики на быстрых скакунах, чтобы заранее замечать опасность, хотя конечно, на меня тоже очень сильно рассчитывали.

Сопровождение каравана состояло из опытных воинов с мечами, топорами, копьями и луками. Единственным отрядом рабов были мы — бойцы из Бартерхалла. Хорошо сработанная и опытная группа, отправлявшаяся в путь уже в пятый раз.

— Ставьте лагерь! — громко объявил Иво вечером первого дня.

Желтоглазый херсир полностью отвечал за поездку. Хотя Эрик тоже присутствовал — караван такого значения требовал дополнительного надзора. Зима была в разгаре, и припасы в Хьялтаре наверняка уже закончились. Последний караван пытался пройти туда более двух месяцев назад, но та операция, насколько я знала, закончилась полным провалом.

Лагерь разбили на небольшой поляне у подножия холма, заметно исхоженной за последнюю неделю. Снег лежал плотным ковром, но его быстро расчистили в центре, чтобы развести большой костёр.

Огонь притягивал меня, словно обжигая нутро. Он звал, манил погладить его, сесть рядом. По краям расчищенного участка оставили настил из утрамбованного снега, прикрытого ветвями, чтобы сидеть, не промочив одежды.

Холодный воздух был свеж и тих, лишь изредка нарушаемый треском веток и далёкими криками ночных птиц.

Воины расселись ближе к огню, сушили сапоги, болтали о предстоящем пути. Рабы, включая нашу команду, занимались хозяйственными делами: кто-то таскал воду из замёрзшего ручья, пробивая лёд, кто-то проверял телеги, подтягивал ремни, перекладывал поклажу.

Самые удачливые, включая Дирка, готовили ужин — в котле уже кипела похлёбка из сушёного мяса и гороха. Ближе к телегам усталые лошади тяжело дышали, пар клубился у их ноздрей. Эрик заботливо поправлял на них попоны.

— Дан! — услышала я громкий голос Касона, одного из хольдов Иво — воина высокого ранга, который терпеть меня не мог. — Твои любимые кирка и лопата уже ждут. Пора копать отхожую яму.

Он весело рассмеялся, и ему вторили другие, хотя многие украдкой поглядывали на Эрика и Иво — вдруг их отношение ко мне изменилось? Желтоглазый херсир только довольно улыбнулся. Он прекрасно знал, насколько отвратительна и тяжела эта работа — в отдалении, но не слишком большом, часто на тех же участках, где уже останавливались другие отряды. Пробивать промёрзшую землю было чудовищно тяжело, но куда больше меня пугала возможность наткнуться на остатки предыдущих отхожих ям.

— Не делай такое лицо, принцесса. Работу тоже нужно делать, не только девок валять, — со злорадной ухмылкой заметил Касон. Слухи о моей популярности у Уни, похоже, уже дошли до остальных. Теперь они просто завидовали и нашли новый способ цепляться ко мне.

— Иди в жопу Строггнира, — привычно пробурчала я себе под нос, направляясь к телеге за «орудиями труда».

Услышав мои слова, Касон отвесил мне подзатыльник, такой сильный, что я едва не потеряла равновесие. Но устояла, метнув в него презрительный взгляд.

Сколько таких подзатыльников я уже получила? На голове давно должна была появиться постоянная шишка, но, как бы силён ни был удар, через десять минут я ничего не чувствовала — спасибо моей магии.

Иво всё так же наблюдал за происходящим, ничего не говоря, поощряя такое отношение своим молчанием. Именно он начал это, публично раздавая мне такие же подзатыльники и поручая самую грязную работу.

Кирка с каждым ударом отдавалась болезненной дрожью в руках, каждый замах требовал усилий. Пальцы, несмотря на грубые перчатки, начали неметь от холода. Пробивать промёрзшую землю оказалось не легче, чем ломать лёд. Осколки грязи разлетались во все стороны, пачкая одежду. Дыхание вырывалось облаками пара, тяжесть инструмента тянула плечи, а руки дрожали от усталости.

Огонь в лагере манил меня обратно, обещал согреть, исцелить, помочь... Он словно шептал о том, что остальные уже закончили свои дела и теперь сидят у костра с горячей едой. В животе заурчало.

Меня терзал голод, но больше всего я жаждала горячей похлёбки, которая согрела бы изнутри и хоть немного уняла дрожь. Я мечтала об этом первом глотке.

Поэтому, едва закончив, оставив лопату у ямы, чтобы те, кто придёт сюда, могли закопать своё «творение» — я поспешила назад. Руки после мытья в ледяной воде из бочки замёрзли ещё сильнее.

У костра действительно собралась большая толпа. Все весело болтали, кажется, позабыв обо мне. Некоторые уселись на поваленные бревна, оставленные другими караванами.

— Дан! — голос Дирка заставил меня остановиться. Он покачал головой, и я мысленно выругалась от отчаяния.

Опять!

— Слишком поздно, еда закончилась. Извини, приятель, мы совсем забыли про тебя.

Конечно, забыли. Эта работа всегда занимает больше всего времени и, вероятно, должна выполняться несколькими людьми. Даже если кто-то помнил обо мне, то не напомнил — я была изгоем в таких поездках, нормальное отношение получая только от «своих».

Касон, стоящий за спиной Дирка, довольно улыбался. Уж он-то точно не забыл обо мне.

Стараясь не поддаваться разочарованию, я напомнила себе, что благодаря магии, в отличии от остальных, я не заболею и не ослабну. Устало пройдя мимо костра, я опустилась на бревно рядом с Отто. Молча.

Ничего не хотелось, только спать. Но сперва нужно было дождаться распределения ночного дежурства.

Похлёбка в миске Отто всё ещё источала одуряющий аромат. Несколько кусочков мяса плавали на самом дне и мой желудок вновь громко заурчал.

— Хочешь? — тихо спросил меня друг, подавая глиняную миску. Он сделал это незаметно для остальных, занятых весёлыми разговорами.

Я кивнула, чувствуя к нему огромную благодарность, и шепнула:

— Спасибо.

Но в этот момент я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Желтоглазый херсир, сидя на другом конце лагеря, не сводил с меня и Отто напряжённого, нечитаемого взгляда. Увидев это, я показательно отсела так, чтобы между нами были другие и Иво не мог больше меня видеть.

***

Так и проходила дальнейшая поездка: мне неизменно доставалась самая унизительная и тяжелая работа. Правда, отхожие ямы копались всё реже — чем дальше мы удалялись от Блекхейвена, тем меньше становилось постоянных лагерей.

Еду иногда сохраняли для меня друзья, но их, как рабов, тоже загружали хозяйственными делами, так, что к похлёбке они доползали последними, а иногда её не хватало даже им.

Мы не жаловались. Сопровождающие караван понимали, что скоро мы, скорее всего, перестанем быть рабами и окажемся на их уровне, а то и выше. Поэтому они и отрывались на нас. А мы терпели, работали на свою свободу, пусть и ругались сквозь зубы на «свободных».

Иво со мной почти не разговаривал, но не упускал случая выдать болезненный подзатыльник. Это, казалось, стало нормой в нашем лагере. Странно, но подобное отношение он проявлял лишь ко мне, словно это было нормально — оскорблять меня, бить меня, лишать меня еды и мехов на ночь.

— Иво считает тебя сопляком. Наверное, хочет, чтобы ты закалился, вырос в таких условиях, — в какой-то момент объяснил мне Эрик. Я равнодушно пожала плечами в ответ.

Меня радовало хотя бы то, что желтоглазый перестал задавать вопросы о возрасте и пытаться говорить со мной.

Первое нападение на нас случилось на третьи сутки. Мне, однако, не довелось принять в нём участия. Разбойники, видимо, были в отчаянии, если решились на подобное, но я могла их понять: без поддержки клана, зимой, мы для них были счастливым, пусть и временным билетом в сытое существование — если бы нападение удалось.

Но оно не удалось.

Мы, плетясь в самом хвосте каравана, лишь слышали грохот битвы впереди.

— Стерегите тыл! — рявкнул Иво, пролетая мимо нас на своём жеребце в сторону схватки.

Глухие удары оружия смешивались с истошными криками, от которых звенел холодный воздух. Лязг металла перекрывал треск ломающихся копий и топоров. Время от времени раздавались приглушённые стоны — короткие, полные отчаяния. Бой был яростным, но недолгим: вскоре звуки стали редкими, как угасающее эхо, а потом и вовсе смолкли.

Иво вернулся покрытый кровью — не своей. Улыбаясь во весь рот, он продемонстрировал, почему-то мне, окровавленный топор, будто красуясь.

— Есть пострадавшие? — спросила я у Эрика, стараясь не обращать внимания на эту демонстрацию. Общаться с желтоглазым мне не хотелось.

— Двое, — ответил Эрик, указывая жестами, куда положить раненых. — Несколько разбойников прятались на деревьях. Нам надо учитывать это на будущее. Дан, полезай в телегу, поможешь с раной — слишком глубокая.

— Почему он? — недовольно спросил Иво, спешиваясь. Выражение его лица было мне непонятным.

— Он лучше всех штопает и промывает раны, — ответил вместо Эрика Касон, держась за своё окровавленное плечо. Однако помощь требовалась не ему: к телеге уже несли другого мужчину — бородача с заплетёнными косичками.

Я быстро забралась в телегу, оценивая состояние раненого.

— Как тебя зовут? — спросила я, чтобы отвлечь его.

— Бо, — пробормотал он и закрыл глаза, стараясь не показать боли.

Его лицо было бледным, а по руке и груди растекались алые пятна. Глубокая колотая рана зияла в области ребер ближе к левому боку. Кровь шла густыми струями, а его дыхание стало хриплым, словно воздух с трудом проходил через лёгкие.

— Помоги снять с него плащ, — попросила я Эрика, крутившегося рядом. Он перевернул Бо, стараясь не задеть рану, и мы освободили бородача от одежды.

Мне уже принесли чистые тряпки и небольшой нож. В караване первую помощь могли оказать почти все, но я действительно делала это аккуратнее других. Я прижала к ране тряпку, чтобы остановить кровь. Бо вздрогнул, но не издал ни звука, терпя боль, как и подобает настоящему сыну Севера.

Когда принесли воду, я осторожно промыла края раны, удаляя грязь и кровь. Эрик, забравшись в телегу, обработал рану крепким алкоголем, а мне велел приготовить нитки и иглу.

Швы получились грубыми, крупными, но, судя по довольному лицу Эрика, это было лучшее, что мы могли сделать в таких условиях. Я стянула края раны, и Бо в первый раз застонал от боли, не сдержавшись, но тут же умолк.

— Надо поднять его, перевязать, — сказала я Эрику. Тот послушно поднял раненого, пока я обматывала его грудь и плечо чистыми повязками.

— Прекрасно шьёшь, принцесса, — унизительно усмехнулся наблюдавший за нами раненый Касон.

— Тебя зашивать не буду, я злопамятный, знаешь ли, — прошипела я в ответ, гаденько улыбнувшись.

— Будешь, — коротко бросил Иво, услышав наш разговор. Он выглядел неожиданно серьёзным и постоянно осматривался. — Больше никаких глупостей, никакого воспитания. С сегодняшнего дня и до самого вулкана рядом не будет союзных кланов.

***

Под «воспитанием» он, как оказалось, имел в виду нечестное распределение работы и еды. После того дня мне действительно всегда доставалась похлёбка, и даже отхожую яму я копала не одна, хотя таких основательных лагерей у нас становилось всё меньше.

Атмосфера в караване изменилась полностью — шутки и разговоры пресекались, Иво требовал от всех полной сосредоточенности. Подзатыльники и даже более серьёзные удары всё ещё случались, стоило лишь нарушить дисциплину, но теперь доставалось всем, за исключением разве что Эрика и самого Иво.

Через несколько дней в повозке для больных оказалось уже пятеро тяжелораненых, хотя у многих других тоже имелись порезы и колотые раны разной тяжести.

— Я чувствую очень большую группу, — сказала я в какой-то момент на шестые сутки, проверяя раненых в повозке. — Эрик!

Из-за того, что я не могла говорить громко, мне часто приходилось повторять слова по несколько раз. Кричать я тоже не стала бы, поэтому, осознав, что Эрик меня не слышит, потянулась к ближайшему человеку из командования. Им оказался Иво.

— Очень большая группа, — прохрипела я. — Справа от нас, за холмом.

Я ощущала множество костров — больших и малых, будто там располагался постоянный лагерь или целое поселение с несколькими очагами и даже мастерскими.

— Эрик! — в отличие от меня, Иво не боялся повышать голос, и от его крика я едва не оглохла. Он крепко вцепился в моё запястье, сжав до боли, словно удерживал меня, будто я могла куда-то сбежать. — Остановите караван!

Один из его хольдов сразу рванул вперёд, посылая лошадь к началу каравана, чтобы передать приказ херсира. В этот момент к нам приблизился Эрик на своём жеребце.

— Дан, сколько их?

— Я не знаю! Всё смутно… — я чувствовала лишь тела у огней — множество неясных, тёмных, хаотично двигающихся силуэтов.

Иво недовольно скривился, явно собираясь высказать мне, насколько я бесполезна, но его перебил Эрик. Он работал со мной чаще и понимал, что мою силу нельзя воспринимать как нечто точное или легко объяснимое.

— Больше, чем нас? — уточнил он.

Я кивнула:

— Да. Словно… это поселение.

— На картах ничего нет! — зло выдохнул Иво, оглядываясь. Мы находились на единственной дороге, ведущей в Хьялтару, окружённые высокими скалами и холмами. Лес вокруг был густым, с тяжёлым слоем снега, и с нашими телегами спрятаться там было невозможно. Единственный путь — вперёд или назад, по дороге. — Ты уверен, что они нападут?

Даже если они не нападут, такое большое количество людей в этом месте, без известных поселений, выглядело крайне подозрительно. Скорее всего, это был разбойничий лагерь.

— Я чувствую движение. Хаотичное, быстрое. Будто они собираются… Погодите! — я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на каждом огне, на тенях и их формах.

Были ли у них кони? Оружие? Насколько они организованы?

— Люди… — прохрипела я. — Они могут быть верхом. Кажется, они разделяются на две группы.

— Проклятье! — выругался Эрик, переглянувшись с Иво. Оба выглядели напряжёнными, обдумывая свои действия.

— Похоже, это ловушка, — предположил Иво. — Они оттянут наши силы в одну сторону, а потом ударят с другой. Какие у нас варианты?

Почему-то и желтоглазый херсир, и Эрик оба уставились на меня. Я, не сразу поняв, чего они хотят, возмущённо прошипела:

— Какого Строггнира я знаю? Вы командиры или кто?

Остальные уже остановились и оглядывались на нас троих, стоящих у повозки для больных. В этот момент Бо, которому, по хорошему, срочно нужны были антибиотики, громко застонал. Я отвлеклась, собираясь дать ему воды.

Иво и Эрик быстро обсуждали что-то между собой. Слова вроде «клин», «оборонительная линия», «окружение» доносились до меня, словно они всерьёз готовились к открытой битве с превосходящим числом противников.

Внезапно моё тело пробрала мелкая дрожь — я словно слышала грохот копыт, перед глазами вспыхивали резкие тени.

— Большая группа всадников… они удаляются. Уехали, — прошептала я. — Скорее всего, к нам. Нам нужно хотя бы расставить лучников! Вы не можете рассчитывать на победу в прямом бою, их намного больше!

— Дан прав. Отправь лучников на возвышенность. Мы используем телеги, чтобы создать узкое горлышко… , — Иво, казалось, совершенно не удивился моим словам и начал громко отдавать приказы.

— Что если он брешет? Дан уже ошибался! — влез с дурацкими разговорами Касон, но Иво взглянул на него так, что мужчина сразу заткнулся.

А я снова закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на второй группе нападающих, пока в отряде начинался организованный хаос. Телегами блокировали дорогу, лучники пытались занять позиции повыше, а я…

— Держись в тылу, Дан, — приказал Иво и ушёл к одной из баррикад.

Стоило ему уйти, я неспешно слезла с телеги и направилась к Отто, становясь рядом с другом плечом к плечу. Доставая меч из ножен, я была готова встретить бой.