Глава третья

– Я же говорил, что все с твоей драгоценной супругой будет в порядке.

Знакомый голос выдернул меня из небытия так резко, что невольно затошнило. Как будто я вышагнула из портала, пережив очень долгий и изматывающий перенос.

– Она совершенно не пострадала, – продолжил старший лорд Гессен. – Ты же знаешь, я всегда выполняю свои обещания. Чего бы мне это ни стоило.

Я почувствовала, как кровать прогнулась, когда кто-то сел рядом. Затем чья-то прохладная рука опустилась на мой пылающий лоб.

– Хельга? – тихонько позвал Дагмер. – Ты меня слышишь?

Я не хотела показывать, что уже очнулась. Слишком о многом мне предстояло поразмыслить.

Но, с другой стороны, кого я желаю обмануть? Увы, но мои мысли – это открытая книга для Лоуренса Гессена.

– Вот именно, – обронил он снисходительно, подтвердив тем самым мои наихудшие подозрения.

– Прости, что? – растерянно переспросил Дагмер. – О чем ты, отец?

– Вот именно, что она тебя слышит, – легко выкрутился Лоуренс. – Хельга, лапочка. Прекращай притворяться. Твой муж с ума сходит от беспокойства.

Я без малейшего желания выполнила его распоряжение. Открыла глаза и первым же делом увидела Дагмера.

Он действительно сидел на краешке моей постели и с тревожным ожиданием смотрел на меня.

– Хельга, ты очнулась! – выдохнул он с нескрываемым облегчением.

И неожиданно сграбастал меня в объятия. Прижал к себе так сильно, что я невольно охнула, ощутив тупую ноющую боль в ребрах.

– Тише, – неодобрительно фыркнул Лоуренс. – Дагмер, ты же знаешь, что я не одобряю прилюдного выражения эмоций. Но главное – ты рискуешь добить свою супругу столь неумеренным восторгом.

– Ох, прости.

Дагмер немедленно отстранился. Но его руки по-прежнему лежали на моих плечах, когда он требовательно заглянул в мое лицо.

– Ты как? – спросил, вопреки словам отца не пытаясь скрыть волнения. – Если тебе больно – то я позову целителя.

Я услышала, как старший лорд Гессен неодобрительно цокнул языком. Видимо, он действительно очень не любил, когда люди не скрывают, а показывают свои чувства.

Неудивительно, что его дети выросли такими. Дагмер до недавнего времени вообще казался мне мраморной статуей. А его сестра, Эстер…

Впрочем, сейчас не время и не место размышлять об особенностях воспитания в отдельной взятой семье.

– Все хорошо, – тихо проговорила я, упорно избегая поднять голову и встретиться взглядами с Лоуренсом. – Что произошло?

– Произошло то, что я спас вам жизнь, – ровно проговорил старший лорд Гессен. – Вытащил из подземелья за секунду до того, как лорд Тревис Бейвуд взорвал родовой камень Виндоров.

Если честно, я предполагала услышать нечто подобное. Поэтому изо всех сил старалась сохранить невозмутимость. Но все-таки не выдержала и вздрогнула.

Увы, Дагмер это заметил. Он по-прежнему не выпускал меня из своих объятий. Как будто боялся, что стоит ему только разжать руки – и я исчезну.

– Хельга, ты точно в порядке? – спросил он с нажимом. – Ты так сильно побледнела… Не бойся, все позади. Но если хочешь…

– Все хорошо, – вновь оборвала я его.

Но на самом деле все было далеко не хорошо.

Перед моим мысленным взором встала та ужасная и тошнотворная картина в зале перед родовым амулетом. Долгие и очень жестокие пытки Тревиса. Он был едва жив, когда Грегор отвлекся от него. И уж точно не мог ничего взорвать.

Окончание сцены почему-то терялось в тумане. Что-то тогда случилось. Что-то очень и очень страшное и неправильное. Но что?

И при этом точно присутствовал Лоуренс. Более того – играл в этом ведущую роль.

Виски вдруг свело настолько невозможной болью, что я застонала в голос.

– Хельга?

Опять что-то прохладное накрыло мой лоб.

– Дагмер, я думаю, твоей жене нужен прежде всего покой, – прозвучало откуда-то сверху. – Мы утомили ее. Своими вопросами и беспокойством. Давай выйдем. Пусть отдыхает.

Почему-то нахлынула настолько жуткая слепая паника, что мир вокруг замерцал в преддверии приступа самой настоящей истерики.

– Пойдем, – ровно произнес Лоуренс. Хотя я прекрасно знала, что он прочитал мои мысли. – Сын, пусть Хельга отдохнет.

– Да-да, конечно, – растерянно отозвался Дагмер.

Он нагнулся и поцеловал меня в лоб. Я так хотела вцепиться в него и упросить остаться со мной! Но нет, не получилось.

Дичайшая слабость накрыла меня волной. Я моргнула раз, другой. Понимала, что это ментальная магия, но противостоять ей не могла. И заснула.

***

Я опять пришла в себя.

Наверное, прошло несколько часов с последнего разговора. Теперь незнакомую комнату заливали розовый свет заката, который быстро темнел.

Я больше не чувствовала боли. Но и энергии тоже. Любая мысль о том, что я должна поднять руку или перевернуться на другой бок вызывала какую-то страшную вязкую тоску.

Но я помнила все то, что было до этого. До малейшей детали. В ушах еще стоял отвратительный сухой треск, с которым ломались конечности Тревиса. Один за одним, косточка за косточкой.

– Вот в этом твоя основная беда.

Я вздрогнула. Точнее, попыталась это сделать, потому что тело внезапно отказалось меня слушаться.

– Да не паникуй, я не собираюсь убивать тебя, – снисходительно прозвучало над головой. И небрежно: – Наверное.

Естественно, после этого мне стало совсем нехорошо. Я попыталась вырваться из объятий невидимых чар, но все зря.

Я по-прежнему и пальцем не могла пошевелить.

– Ты забавная. Ты интересная. И мой сын по непонятной причине любит тебя.

Странно. Почему столько внезапных комплиментов?

Слова Лоуренса лились медом. Укутывали меня самым мягким покрывалом в мире. Так и хотелось поддаться власти его чарующего голоса и забыться… Навсегда выкинуть из головы все то, что так сильно царапало меня сейчас. Этот ужасный звук ломающихся костей…

Я резко собрала все свои силы. С усилием подняла веки, которые казались пудовыми.

Увы, это мало чем помогло мне. Потому что зрение внезапно отказало мне. Я прекрасно осознавала, что в комнате достаточно светло. Но ничего не видела перед собой.

– Пожалуйста, хватит, – чуть слышно взмолилась я. – Лорд Гессен… Лоуренс. Я чувствую ваше влияние. Зачем вы это делаете? Если желаете убить – то делайте это, но не мучайте, пожалуйста.

Некоторое время ничего не происходило. Но внезапно тьма перед глазами стала светлеть. Медленно, как будто в крепкий черный кофе осторожно вливали сливки.

Я несколько раз моргнула, прогнав тем самым остатки загадочной мути перед глазами. И посмотрела на Лоуренса Гессена, отца моего мужа.

Он стоял чуть поодаль от моей кровати. Улыбался так широко, как будто искренне наслаждался ситуацией.

– Вот, – внезапно обронил он. – Твое по праву.

Шагнул вперед, и на мою постель опустился роскошный футляр из черного бархата.

Я знала, что внутри. Знала прекрасно, прежде чем дотронулась до него.

Чехол из черного бархата, усыпанный мелкой россыпью драгоценных камней, послушно распахнулся передо мной.

– Я обещал тебе эти бриллианты, если удивишь меня. Ты удивила. Держи. Даже Эстер их не получила и никогда больше не получит.

Я нехотя взглянула на предложенный подарок.

Это был изумительный      и, наверное, совершенно бесценный комплект, состоящий из серег, кольца и массивного колье. Я почувствовала, как мои зрачки расширились в немом вожделении, зачарованные искрами древних бриллиантов. А если представить, как они будут сверкать на моей шее, в ушах и на руке…

– Заберите! – глухо потребовала я.

Резко захлопнула футляр, чуть не придавив при этом пальцы Лоуренса.

– Заберите! – повторила с нажимом. – Это не мое. И никогда не будет моим. Точнее, я отказываюсь от того, чтобы это стало моим.

– Ты отказываешься от моей милости?

Голос Лоуренса был мягчайший, но до краев заполнен потаенного яда.

– Хельга, вообще-то, прежде я ни одну женщину не выделял из толпы окружающих меня безликих дам так, как тебя. Даже собственную супругу. И не вздрагивай так сильно. Я ничего срамного не имею в виду. Мне плевать на твою внешность, но твой дар… – Запнулся, как будто не сразу сформулировав окончание фразы. Осторожно и очень медленно продолжил после паузы: – Ты заслужила эти украшения. Ты единственная на моей памяти особь женского пола, которая удивила меня. Поэтому я считаю, что ты достойна этого комплекта.

Особь женского пола? О да, умеет Лоуренс делать комплименты, ничего не скажешь.

«Засуньте свои старинные бриллианты себе в…»

Инстинкт самосохранения не дал мне закончить фразу, пусть она и была произнесена всего лишь мысленно. Но, если честно, я бы с превеликим удовольствием сказала бы и вслух прямо в лицо старшему лорду Гессену, куда ему надлежит держать путь.

Внезапно на губах Лоуренса завибрировала скупая улыбка.

Конечно, он опять прочитал мои мысли.

– Раз у нас момент откровений, то буду и дальше честен, – сказал он. Его длинные холеные пальцы пару раз ударили по закрытому футляру, который он не торопился убирать прочь несмотря на мой отказ. – Я действительно не могу понять, почему мой сын так трепетно относится к тебе.

Голос старшего лорда Гессена снова полился подобно карамельной патоке. Но я точно знала: расслабишься – и потеряешься в хитросплетениях его правды.

– Некрасива, – так же сладко продолжил Лоуренс. – Точнее, не урод, тут я не буду кривить душой с целью тебя обидеть. Но… Ты обычная какая-то. Прости за откровенность, но у Дагмера было немало девиц, с которыми ты при всем желании не смогла бы тягаться во внешности. А еще ты неумна. Чем ты его так зацепила?

– Возможно, тем, что была честна с ним? – с неожиданной отвагой сказала я. – И я вижу в вашем сыне прежде всего человека… – И вдруг напомнила с дерзостью: – И вы сами сказали, что по какой-то причине выделили меня из толпы всех прочих женщин вокруг.

– Выделил, – покладисто согласился со мной Лоуренс. – Только не возгордись. Я бы на твоем месте, напротив, заволновался.

– А я уже волнуюсь, – сорвалось с моих губ честное. – И не прекращала этого делать с момента нашего знакомства.

Лоуренс пару секунд молча смотрел на меня.

Это было… невыносимо. Мягко говоря. В висках кололо все сильнее и сильнее, а под кожей как будто что-то шевелилось.

– Говори! – внезапно приказал он. – И не смей врать. Я вижу тебя насквозь. Однако желаю проверить, хватит ли у тебя смелости быть откровенной. Почему ты считаешь, что я убил Грегора?

Ох.

Я знала, что рано или поздно мне придется объясниться с ним. Но не предполагала, что это произойдет настолько скоро. Даже ничего не придумала.

– Придумала? – Лоуренс скривился как будто от отвращения. – Девочка, я, вроде бы, ясно сказал, что вижу тебя и все твои мысли. Откровенность – то единственное, что может спасти тебя.

«Возможно».

Я широко распахнула глаза. Окончание фразы Лоуренс не произнес вслух. Однако я явственно ее услышала.

Старший лорд Гессен выразительно вскинул бровь, глядя на меня в упор. И я с тоскливой обреченностью осознала, что момент истины настал.

– Говори, – чуть мягче повторил он. И добавил совсем уж страшное: – В чем я просчитался? Догадалась ты – догадаются и другие.

Я несколько раз глубоко вздохнула, силясь успокоиться.

Так, Хельга. Поздно паниковать. Все уже свершилось.

– Вот именно, – сухо подтвердил Лоуренс.

– Грегор сказал, что общался с вами после признания Тревиса, – начала я.

Мои руки, смиренно сложенные поверх покрывала, мелко-мелко дрожали от волнения. В низу живота как будто свил гнездо огромный противный паук – там мне было мерзко на душе.

– Он был готов немедленно прилюдно озвучить услышанную правду от Тревиса, но вы уговорили его не торопиться.

Несмотря на терзающий меня страх, мой голос звучал очень спокойно и ровно.

– Он пошел спать, однако ночью его убили.

Вот тут я немного запнулась. Всего на пару секунд, но Лоуренс сразу же нетерпеливо кашлянул.

– Вы незаурядный ментальный маг, лорд Гессен, – продолжила я, постаравшись вложил в голос максимум елея. – Вы читаете мысли так, что никто этого не замечает. Даже я, хотя по словам вашего сына и Максимилиана у меня немалая устойчивость к этому виду магии. И я не верю, что за все это время вы ни разу не заглянули в головы людей, которые были рядом с вами… Я не говорю про королеву. Но лорд Бейвуд всегда числился вашим извечным соперником при дворе. И вы уж точно знали, что именно его терзало.

Позволила себе короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц на него и опять потупилась.

Лорд Гессен стоял чуть поодаль от моей кровати. С абсолютно каменным выражением лица. Ни дать ни взять – передо мной какой-то древний идол, по определению лишенный возможности чувствовать.

– Да, я знал, что Калеб – сын не Грегора, – с ледяным спокойствием подтвердил он. – И искренне считал, что Грегор торопится. Он жаждал скандала. Полного разрыва отношений с так называемым сыном и с начальником своей личной службы безопасности. Но это было… неосмотрительно. На мой взгляд. Поэтому я попросил его подождать.

– Почему вы раньше не открыли ему эту тайну? – вскинулась я.

И тут же обмякла под гнетом ледяного взора лорда Гессена.

– А должен был? – вопросом на вопрос ответил он. – Ты уже поняла, что у меня определенные трудности с осознанием человеческих эмоций. Лилибет тогда была жива. Грегор ее любил, хоть я не до конца понимаю смысла этого слова. Но я знал, что он будет сильно страдать, если все откроется. И как его лучший друг я не желал его переживаний. И потом…

Пауза продлилась чуть дольше, чем я ожидала. Еще один взгляд на лорда Гессена – и я с удивлением заметила, как он нервно заиграл желваками.

– Я не уверен, что Грегор мог бы дать всхожее семя для продолжения своего рода с какой-либо другой женщиной, – словно против воли выдавил он. – В детстве он сильно переболел. С большими осложнениями. Ни одна из его любовниц так и не понесла. Беременность Лилибет многими воспринималась как чудо. Ну а я… Я решил, что это неплохой выход из ситуации. Отсутствие прямого законного наследника принесло бы много проблем стране. Подобное обстоятельство – это всегда фактор риска. Дележ власти – дело мерзкое. Подлое и зачастую очень кровавое. Я подумал, что будет лучше избежать такого исхода.

– То есть, вы много лет знали, что Грегор бесплоден, – резюмировала я. – Ни слова ему не сказали после рождения сына. Это же…

– Это служение интересам государства, не более, но и не менее. – Лоуренс пожал плечами. – Ты слишком молода. Вряд ли в курсе, сколько проблем было у нашей страны в момент рождения Калеба. Ардеш стоял на опасной грани полного раздела между воинственными соседями. Подлить масло в огонь заявлением, что настолько долгожданный наследник – хуже бастарда? Потому что в жилах не имеет ни капли крови короля. О нет, дурных нет. Я так считаю до сих пор. И никто не сможет переубедить меня в том, что мое молчание не было самым верным решением в тот момент.

Я замерла, переваривая его слова. Служение интересам государства. Как холодно, как расчетливо. Грегор был его лучшим другом, но Лоуренс все равно десятилетиями хранил эту тайну, прекрасно понимая, что наследник – обман.

– Значит, вы знали о бесплодии Грегора, знали, что Калеб – не его сын, – медленно повторила я, пытаясь собрать мысли в кучу. – И когда Тревис признался Грегору… вы поняли, что правда вот-вот выйдет наружу. Через Грегора. Он больше не мог молчать, узнав о предательстве жены и Бейвуда. Он горел желанием обличить их.

Лоуренс не двигался. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине холодных глаз что-то мелькнуло – не гнев, не раздражение. Скорее… оценка. Как хищник оценивает добычу, притаившись в западне и готовясь к смертельному нападению.

– Продолжай, – велел он властно. Точно так же, как говорил «говори» минуту назад. Но теперь в этом приказе было меньше яда и больше… любопытства.

Я глубоко вдохнула. Голос дрожал, но слова выходили четко.

– Вы не могли допустить скандала. Особенно на столь высоком уровне. И не лукавьте. Не из-за служения интересам государства. Точнее, не это было основной причиной. И тем более не из-за сочувствия к Грегору, а потому что это взорвало бы Ардеш изнутри. Лилибет мертва, Калеб – бастард, Бейвуд – предатель… А вы – единственный, кто знал всю правду заранее. Если бы Грегор успел обнародовать признание Тревиса, вас обвинили бы в сокрытии государственной измены. Или в соучастии. Ваше положение, ваш авторитет… все это оказалось бы под ударом.

Я посмотрела прямо в его ледяные глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Вы не сумели переубедить Грегора словами. Он был вне себя. Вы не желали рисковать. Поэтому… вы остановили его навсегда. Убили его той же ночью, после вашего разговора. Вы хотели, чтобы правда Тревиса умерла вместе с ним. Чтобы сохранить стабильность… и свою власть. Вы пожертвовали лучшим другом ради государства… и себя. Не так ли?

Тишина в комнате стала густой, тяжелой, как смола. Розовый свет заката окончательно угас, сменившись синими сумерками, и только слабый свет от магического ночника выхватывал из полумрака фигуру Лоуренса и бархатный футляр на моем одеяле.

Он не отрицал. Не сыпал возмущенными проклятиями. Просто смотрел. Долго. Так долго, что мне стало казаться, будто время остановилось. В висках снова застучало, под кожей словно забегали мурашки – от страха или от его незримого давления. Скорее, от всего разом. И, увы, это лучше всего доказывало мою правоту.

Наконец, уголки его губ медленно, едва заметно, поползли вверх. Не в улыбку. В нечто гораздо более страшное – в выражение ледяного, бездушного удовлетворения.

– Особь женского пола, – произнес он наконец, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – Обычная. Неумная. – Он сделал маленькую паузу, и его взгляд скользнул по моему лицу с таким презрением, что мне захотелось провалиться сквозь кровать. – И все же… ты действительно удивила меня, Хельга.

Он сделал шаг вперед, к кровати. Я инстинктивно вжалась в подушки, но бежать было некуда. Его рука легла поверх бархатного футляра рядом с моей скрюченной от напряжения рукой.

– Ты права, – сказал он тихо. – Я не мог позволить Грегору разрушить то, что строилось годами. Не права в одном. Все-таки не о себе я переживал. Никто бы ни в чем не посмел меня обвинить. Да, я ментальный маг, но я всегда убеждал Грегора в том, что его мысли и мысли его жены для меня запретны. А вот страну я бы ни за что не поставил на кон. Поэтому и убил Грегора. Его боль, его жажда мести… это были неконтролируемые переменные. Я устранил угрозу. Как устраняю любую нестабильность.

Еще одна пауза. Долгая, от которой тянет закричать во весь голос.

– Раз уж мы начали говорить откровенно – то Тревиса в подземелье я бы мог спасти, – продолжил он наконец. – Но… Сама понимаешь, слишком опасно все это было. Он бы не сохранил тайну. Да и такой козел опущения… Грех было бы не воспользоваться столь логичным объяснением всего случившегося.

– Козел опущения? – почти беззвучно пискнула я, не понимая, к чему клонит Лоуренс.

– Да это же элементарно! – Старший лорд Гессен фыркнул с плохо скрытым презрением в мой адрес. – Тревис задумал сменить власть в Ардеше. Пытался пробраться к родовому амулету, но в итоге взорвал его, потому что в нем нет крови Виндоров. Я спас тебя, а его спасти не сумел. Или не захотел, но это мне в вину никто не поставит. Уяснила?

Я промолчала. Как воочию увидела мужчину, который парил над багрово-черным камнем. А главное – тот звук, с которым ломались его кости.

– Какая ты чувствительная девочка. – Лоуренс хмыкнул. Тут же жестко продолжил: – Не суть. Запомни раз и навсегда. Второй раз не повторю. Тревис обезумил. И мы его остановили. Он был… непредсказуемой случайностью в моем уравнении власти. – Его пальцы легонько погладили футляр. – И ты теперь… такая же нестабильность. Ты знаешь слишком много. Ты видишь слишком много.

Страх сжал горло ледяным кольцом. Я попыталась отодвинуться, но тело снова не слушалось. Паралич вернулся, еще более сильный, сковывая каждую мышцу. Я могла только дышать и смотреть.

– Но, – Лоуренс наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего лба, – ты также доказала свою… уникальную ценность. Твой дар сопротивления, твоя настырная живучесть, эта жалкая попытка мыслить логически посреди паники… – Он презрительно фыркнул, но в его глазах горел странный, хищный интерес. – Убить тебя было бы расточительно. И, признаюсь, скучно. Ты развлекаешь меня. А еще и Дагмер расстроится. Я говорил тебе, но повторю вновь. Я питаю странную привязанность к этому мальчишке, который раз за разом пытается удивить меня.

Он отодвинул футляр в сторону, к краю кровати, и выпрямился во весь рост, глядя на меня сверху вниз.

– Поэтому я даю тебе выбор, Хельга. Всего один. – Его голос стал жестким, как сталь. – Ты берешь эти бриллианты. Не как подарок. Как знак. Знак твоего молчания. Знак твоей абсолютной лояльности мне. Знак того, что ты вошла в мой род. И я забуду о твоем низком происхождении. А ты забудешь о Грегоре, о Тревисе, о своих догадках. Навсегда.

Он сделал паузу, давая ужасу его слов проникнуть в мое сердце, которое безумно колотилось где-то в пятках.

– Или… – Он мягко положил руку мне на лоб. Холод его пальцев проник сквозь кожу, пробираясь в глубь черепа. – Или я сотру из твоей головы все. Твои воспоминания. Твою личность. Твою жалкую любовь к Дагмеру. Ты станешь пустым сосудом, удобной куклой, которая будет улыбаться, кивать и носить бриллианты, не задавая лишних вопросов. Скорее всего, – его голос стал шепотом, от которого кровь заледенела в моих жилах, – если сосуд окажется слишком хрупким… ты просто умрешь. Тихо. Во сне. Как Грегор. Выбор за тобой, особь. Но выбирай быстро. Мое терпение не безгранично.

Его рука на лбу давила, холод проникал в мозг, смешиваясь с животным ужасом. Перед глазами плясали искры – от страха или от его магии. Бриллианты в бархатной коробке казались теперь не сокровищем, а ценой жизни.

– Я…

Голос предательски срывался и дрожал. Мир вокруг расплылся в слезах. Больше всего на свете я хотела расплакаться навзрыд. Но в этот раз никто бы не утешил меня.

– Я согласна.

Темные глаза старшего лорда Гессена полыхнули огнем мрачного удовлетворения.

С тихим щелчком футляр открылся.

Он сам надел на меня ожерелье. Проследил, чтобы я нацепила тяжелые серьги. И легонько погладил крупный бриллиант в кольце, когда он засиял на моем среднем пальце.

– Добро пожаловать в семью, Хельга Гессен, – похоронным набатом прозвучало над моей покорно склоненной головой.