Глава вторая

Я едва поспевала за Лоуренсом Гессеном.

Он вихрем несся по коридорам дворца, еще пустынным в столь ранний час. От него такой плотной волной шла ледяная колючая энергия, что редкие слуги и придворные, случайно попадавшиеся нам по пути в рабочий кабинет короля, торопливо шарахались в стороны, не смея остановить нас и спросить, куда мы так торопимся. Да что там, даже стражник, оставленный охранять покои Калеба на ночь, не посмел задать Лоуренсу ни единого вопроса.

Точнее, не совсем так. Он попытался преградить нам дорогу. Даже потянулся к перевязи с оружием, безмерно удивленный, что из спальни короля выходят какие-то посторонние люди, которых он точно внутрь не пропускал. Но Лоуренс ошпарил его взглядом – и бедолага замер на месте, растерянно заморгав.

– Пропустить их! – запоздало послышался приказ короля, когда мы уже без всяких затруднений миновали охрану.

– Безобразие, – презрительно обронил Лоуренс. – Даже без магии обошелся. На постоялом дворе, где всевозможный сброд собирается, и то безопасности больше.

И рванул вперед, не удосужившись проверить, следую ли я за ним.

К кабинету Калеба я подбежала, совершенно запыхавшаяся. В левом подреберье поселилась противная тянущая боль, во рту пересохло, а волосы после столь стремительного рывка растрепались.

Только здесь Лоуренс остановился и дождался, когда я с ним поравняюсь.

– Зайдешь, когда я позволю, – бросил властно. – Тревис, конечно, бездарь в плане магии. Однако ты ему вообще ничего противопоставить не можешь. Еще угодишь под рикошет. Дагмер меня с потрохами сожрет, если ты пострадаешь.

Надо же. Последняя фраза прозвучала так, как будто ему есть какое-то дело до чувств сына.

– Конечно, есть, – буркнул Лоуренс, невежливо подслушав мои мысли. – Я ведь не изверг какой-то.

Пожалуй, не буду это комментировать. Но у меня сложилось совершенно иное мнение.

Лоуренс зло скрипнул зубами, однако отвлекаться на разговор не стал. Вместо этого подобрался, как будто перед атакой. И белесой стремительной тенью ворвался в кабинет, с поразительной для его возраста ловкостью перепрыгнув выбитую дверь, которую еще не поставили на место.

Я заранее напряглась, ожидая, что вот-вот услышу шум настоящей битвы, взрывы атакующих заклинаний и разряды молний. Но было тихо. И почти сразу Лоуренс позвал меня:

– Хельга, заходи!

Я нерешительно приблизилась и робко заглянула через порог.

Увиденное заставило меня удивленно распахнуть глаза. Потому что кабинет был совершенно пуст. Но главное – на противоположной стене черным зевом зиял открытый потайной ход.

– Ой, – вырвалось у меня. – Как же так?

– Вот тебе и «ой», – раздраженно фыркнул Лоуренс. – Тревис все-таки опередил нас. Правда, не знаю, хорошо это или нет.

– В смысле?

Старший лорд Гессен пропустил мой вопрос мимо ушей. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и мрачно смотрел в провал, за которым плескался непроглядный мрак.

Даже не хочется заходить. Может быть, мне лучше побыть пока в коридоре? Целее останусь.

– Не дури! – Лоуренс глянул на меня и поманил пальцем. – Подойди ближе. Хочу обсудить с тобой одну твою догадку, которая мне очень не понравилась.

Я тоскливо вздохнула, совершенно не обрадованная подобным началом разговора. Посмотрела по сторонам, но, увы, коридор оставался пустым. Никто не торопился ко мне на помощь. И без особого желания перешагнула порог.

Сразу после этого стены кабинета вспыхнули полупрозрачным зеленоватым пламенем. Помнится, точно так же сделал Грегор, когда разговаривал со мной и Максимилианом. По его словам, это была гарантия того, что его никто не подслушает.

– Ага, – подтвердил Лоуренс. – Я тоже не хочу, чтобы какая-нибудь любопытная мышка погрела ушки на нашей беседе.

– Как у вас это получается? – все-таки не выдержала я.

– У меня много что получается, – вальяжно протянул Лоуренс. – Что именно тебя интересует?

– Каким образом вам удается так легко и незаметно читать чужие мысли? – пояснила я. – Это какое-то… чудо!

– Ты хотела сказать – магия? – насмешливо уточнил Лоуренс. – Собственно, она и есть. Ментальная, если быть точным. Или не в курсе, что таковая существует?

– Вообще-то, в курсе, – максимально ровно ответила я, хотя его высокомерие уже начало порядком раздражать меня.

Даже не знаю, что хуже. Взрывная экспрессивность женщин рода Гессен, щедро рассыпающих оскорбления по поводу и без оного. Или эта демонстративное отношение свысока, когда тебя считают неразумным ребенком.

– Ну, буду откровенен: в магии ты и впрямь дитя дитем, – как и следовало ожидать, немедленно влез с комментарием Лоуренс. – Даже о своем даре ничего толком не знаешь.

– Максимилиан и Дагмер тоже обладают способностями к ментальной магии, – проговорила я, проигнорировав очередное презрительное замечание в мой адрес. – Но я всегда чувствую, когда они пытаются прочитать мои мысли. Мне… больно. А вы делаете это абсолютно незаметно для меня. Почему?

– Потому что я гораздо более искусный и опытный маг, чем мой сын и тем более этот выскочка из темного рода. – Лоуренс горделиво подбоченился. – Эти сопляки даже близко не стоят со мной по степени развития колдовского дара.

– Сопляки? – Я высоко вскинула брови. Произнесла с сарказмом: – Цените вы, однако, своего сына.

– Если честно – ценю, – неожиданно возразил Лоуренс. – И он мне дорог. Но я трезво оцениваю себя и его. Вряд ли он когда-нибудь сравняется со мной в плане изучения магического искусства. И даже не по той причине, что способностей не хватит. Мальчик-то он одаренный. Иначе и быть не может. Все-таки в его жилах течет моя кровь. Но он слишком сосредоточен на всяких побочных глупостях. Работа, друзья, неприятели… Любовь.

Последнее слово старший лорд Гессен выплюнул с отвращением, как самое грязное ругательство в мире.

На этот раз я не стала ему ничего говорить. Судя по всему, он и впрямь не понимает истинного значения любви к кому-нибудь.

– Ты права, замнем эту тему! – Лоуренс резко отвернулся от меня и все свое внимание сосредоточил на потайном ходе, который и не думал закрываться. Обронил негромко: – У нас есть дела поважнее, чем философствовать на столь отвлеченные темы.

– Вы не желаете пройти внутрь? – насторожившись, полюбопытствовала я.

И в самом деле. Очень странно, что Лоуренс не рванул сразу в потайной ход, а начал разглагольствовать со мной. Как будто он больше не видит смысла в спешке.

– Ага, не вижу, – подтвердил он. – Тревис уже внутри. Более чем уверен, что он достиг родового камня.

– Значит, все зря?

Сердце невольно заныло от дурного предчувствия.

Неужели мы опоздали? Неужели случится то, чего так не желал Грегор? Лорд Бейвуд первым достигнет родового камня, прикоснется к нему и…

Я вздрогнула, перехватив взгляд Лоуренса.

Он смотрел на меня в упор, и на его тонких губах играла едкая ухмылка.

– Ну же, – подбодрил он. – Ты же знаешь, что я уже в курсе твоих размышлений. Потому, собственно, и увел тебя подальше от остальных. Потому что такие вещи обсуждать при посторонних нельзя ни в коем случае. Если, конечно, дорожишь жизнью. Итак, выкладывай.

Хоть он и проговорил это с усмешкой, но вот глаза его не смеялись. Они были полны стылого льда.

– Я подумала, что если лорд Бейвуд так жаждет сам прикоснуться к родовому камню…

Я запнулась.

Каждое слово с трудом выходило из пересохшего от волнения горла, тяжелым камнем падая в тишину кабинета.

– Смелее! – подбодрил меня Лоуренс. – Просто озвучь то, о чем думаешь. Я все равно это уже услышал в твоих мыслях.

– Грегор сказал, что камень не причинит вреда его сыну, – неохотно и очень медленно продолжила я. – Но лорд Бейвуд не боится к нему притронуться. Получается, он…

И опять замолчала.

Я просто физически не могла выговорить финальную фразу. Лоуренс прав. За такие вещи убивают без всякой жалости. И даже заступничество Дагмера не спасет меня, если я скажу, что лорд Бейвуд…

Темные глаза Лоуренса вспыхнули особенно ярко, и я словно со стороны услышала свой тоненький, сбивающийся от страха голосок.

– Получается, что лорд Бейвуд – сын Грегора, – вымолвил он.

Я тут же прикрыла рот ладонью, удивленная, что все-таки осмелилась это сказать вслух. Виновато понурилась, готовая, что Лоуренс взорвется гневным криком в мой адрес. Мол, как я вообще посмела предположить такое. Опорочила славное имя бывшего короля Ардеша и нет мне теперь спасения.

И тем большим было мое изумление, когда услышала короткий смешок, которым Лоуренс отреагировал на мои слова.

– Забавно, очень забавно, – проговорил он.

Жесткая линия его губ чуть расслабилась, даже взгляд смягчился, как будто его искренне позабавило услышанное.

– Не трясись ты так, Хельга, – снисходительно бросил он. – Потому что ты в корне неправа. Тревис – не внебрачный сын Грегора. В этом можешь быть абсолютно уверена.

Я с немалым облегчением перевела дыхание. Но тут же затаила его вновь, когда Лоуренс задумчиво добавил:

– Увы, истина гораздо хуже.

– Хуже? – переспросила я.

– Почему тебе вообще пришла эта мысль в голову? – спросил Лоуренс, пропустив мой вопрос мимо ушей.

– Ну… – Я растерянно пожала плечами. – Это же очевидно. Если Тревис не боится прикоснуться к камню, то, получается, в нем течет кровь рода Виндоров… И таким образом он желал получить всю власть…

– С чего ты решила, что он не боится к нему прикоснуться? – перебил меня Лоуренс.

Я с недоумением хмыкнула. Покосилась на мрак потайного хода, плескавшийся буквально в паре шагов от нас.

– А зачем он тогда так отчаянно пытался попасть к родовому камню первым? – невежливо ответила вопросом на вопрос.

– Давай узнаем у него, – предложил Лоуренс.

Не дожидаясь моей реакции, круто развернулся на каблуках сапог и нырнул во тьму.

Буду откровенной: мне очень не хотелось следовать за ним. Промелькнула трусливая мыслишка остаться в кабинете. Если Тревис там, в коридорах подземного лабиринта, то, скорее всего, не миновать магического поединка. Вот пусть мужчины и сражаются, выясняя отношения. А я лучше тут побуду.

– Долго тебя еще ждать? – послышался грозный окрик издалека.

Я уныло вздохнула и послушно нырнула вслед за отцом Дагмера в потайной ход.

Я ожидала, что тот сразу же захлопнется за мной, как это было в прошлый раз. Но этого не произошло. Я неполную минуту простояла в прохладной темноте, слегка разбавленной светом, падающим из кабинета. Затем двинулась вперед.

С каждой секундой становилось все темнее и темнее. По стенам коридора не бегали магические искорки. И лишь где-то вдалеке я улавливала слабые отблески пламени.

Наверное, это Лоуренс создал огненный шар, чтобы увереннее чувствовать себя. Жаль, что ему не пришло в голову подождать меня.

– Ай!

В следующий момент я весьма ощутимо приложилась об камень. Коридор здесь делал поворот, совершенно невидимый во тьме.

Шепотом выругавшись, я осторожно приложила ладонь ко лбу. Больно! Как бы шишка не вскочила. Повезло еще, что я шла медленно, тщательно выверяя каждый шаг.

Другую ладонь я приложила к влажной каменной поверхности. Придется идти наощупь.

– Ну где ты там застряла? – вновь крикнул Лоуренс. – Хельга, шевелись побыстрее!

Да-да, конечно. Так я и послушалась. Нет уж. Мне моя голова дорога, потому как запасной нет.

Насколько я помнила, дорога к родовому камню не занимала много времени. Но эти минуты показались мне настоящей вечностью. Из-за мрака, плескавшегося вокруг, все мои чувства были обострены до предела. Я даже на несколько секунд в тревоге задержала дыхание, когда почудилось, будто рядом дышит кто-то еще.

Наконец, коридор сделал еще один поворот, и темнота начала потихоньку наливаться краснотой. Стало быть, я приближаюсь к пульсирующему багрово-черным пламенем родовому камню.

Вспомнился мой недавний сон. Точнее сказать, кошмар, в котором я погибла в огне, когда этот камень взорвался. По коже пробежали неприятные мурашки, и я вздрогнула всем телом, как будто вновь окунувшись в то безумие гари, боли и отчаяния.

Неожиданно я осознала, что стою на месте и просто не в состоянии войти в зал, где на постаменте лежал этот проклятый камень, питающийся чужой жизненной энергией.

– Хельга!

Странно. Голос Лоуренса почему-то прозвучал глухо и позади меня. Как будто я каким-то образом обогнала его и первой вышла к родовому камню.

Но это невозможно. Я могла ручаться в том, что коридор шел прямо и без всяких ответвлений.

Мир вокруг задрожал. В ушах зазвенело, и разгоряченной кожи коснулся ледяной ветерок, прилетевший ко мне с земель мертвых.

– Грегор? – выдохнула я.

Принялась озираться, готовая увидеть призрака бывшего короля Ардеша.

Однако все зря. По каким-то причинам он не торопился мне показываться.

Ощущение потустороннего не уходило, становилось все отчетливее и отчетливее. Неведомая сила влекла меня вперед. И я сдалась.

В конце концов, там же старший лорд Гессен. И он обещал Дагмеру, что со мной не случится ничего дурного. Значит, все хорошо? Я в безопасности?

Увы, уверенности в этом не было никакой.

Шаг. Еще один.

Почему-то было очень тяжело идти. Воздух словно превратился в плотный кисель, который сковывал мои движения. Я будто плыла против течения. И это требовало огромных усилий от меня.

На лбу выступили крупные капли пота. Вязкое нечто, окружающее меня, наотрез отказывалось заполнять легкие. Как будто это был не спасительный воздух. А черная губительная вода.

А еще мне казалось, что я слабею. Что кровавая тьма, прилипшая к моей коже, высасывает из меня энергию. И не остановится, пока не иссушит меня до конца.

– Лорд Гесс…

Просьба так и не сорвалась с моих уст. Именно в этот момент я вышла из-за очередного поворота. И передо мной во всей красе предстал родовой камень Виндоров.

Было очевидно, что он на грани уничтожения. Тонкие алые нити, пронизывающие его, почти не светились. Я, скорее, чувствовала его кожей, чем видела. Никакого сравнения с предыдущим моим визитом.

Но в этом помещении было немного светлее. Тут мрак был не черный, а темно-бордовый, как будто в него плеснули изрядной порцией чьей-то крови.

Я немедленно завертела головой в разные стороны. Лорд Бейвуд! Он где-то здесь! Он…

– Рядом.

Я едва не вскрикнула в полный голос, услышав вкрадчивый шепоток на ухо.

И не вскрикнула по той простой причине, что увидела лорда Бейвуда.

Он стоял прямо напротив меня. Нас разделял лишь проклятый амулет, высящийся на постаменте. Алые искры, прежде то и дело раскалывающие его, почти погасли. Лишь изредка в глубине камня пробуждалось нечто красное. Но тут же гасло, падая быстро умирающими отблесками на дно зрачков лорда Бейвуда.

Кстати, не нравится мне, как он выглядит. Очень не нравится.

И впрямь, лорд Бейвуд напоминал восставшее умертвие, никак иначе.

Его обычно надменное лицо было серым, как будто вылепленным из воска. Глаза – два уголька в глубоких провалах глазниц – горели лихорадочным, ненасытным пламенем. На дне неестественно расширенных зрачков, занявших почти всю радужку, пульсировало алым. Причем в унисон камню, который то загорался, то опять погасал. А бледные от напряжения пальцы вцепились в ворот камзола, как будто тот душил его.

– Вы в порядке? – осторожно осведомилась я.

Целую вечность не было ответа. Я уже отвела взгляд от замершего в непонятном оцепенении лорда, уже начала изучать стены хранилища. Они не горели тревожными огнями, как в прошлый раз. Внутреннее мерцание их как будто припорошило пеплом.

– Ты должна помочь мне.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав ровный и четкий голос. Опять посмотрела на лорда Бейвуда.

Я так понимаю, это он сказал. Больше некому. Лицо начальника личной безопасности короля внезапно резко исказилось. Теперь оно напоминало замершую маску неизбывного страдания.

Выглядело это по-настоящему жутко. Как будто я смотрю на гипсовый слепок, потому что никаких эмоций лорд Бейвуд не выражал.

Странно все это. Странно и очень пугающе.

– Лорд Бейвуд, – опять негромко позвала я. – Вы…

Приглушенно ахнула, когда тот пошевелился.

Это было ужасно. Тревис дернулся, как кукла на шарнирах. Голова повисла, руки поднялись и замерли в странной позе. Ни дать, ни взять – я смотрю на марионетку, готовую исполнить ломаный танец по воле таинственного и пока еще невидимого кукловода.

Ох. Чем дальше – тем страшнее. Зря я послушалась Лоуренса и вошла в это проклятое подземелье. Понятия не имею, что тут происходит. Однако уверена – ничего хорошего.

Я очень хотела развернуться и броситься прочь. Интуиция подсказывала мне, что выход из этого зловещего подземелья все еще открыт. Родовой амулет действительно был иссушен почти до дна. Я бы выбралась, если бы захотела.

Но Тревис по-прежнему был в тисках загадочных чар.

Нет, я по-прежнему не испытывала к нему никаких добрых чувств. Но и оставить его здесь не могла. Ему надо помочь. Только как снять заклятие, удерживающее его в своей паутине?

«Никак, – пугливо шепнул внутренний голос. – Ты в любом случае не сможешь этого сделать. Да и какое тебе дело до него? Вспомни все его угрозы. Он желал лишь зла и тебе, и всем, кто дорог тебе».

Это было верное рассуждение. Но внезапно поднятые вверх руки лорда Бейвуда заломило еще сильнее. А самое жуткое: пальцы с неприятными щелчками одним за одном встали под прямым углом с кистью.

Как же это больно! Кто его мучает? Это же настоящая пытка!

Но ни стона не сорвалось с губ мужчины. Только алое пламя на дне его зрачков стало ярче.

– Грегор? – негромко позвала я, вновь принявшись озираться. – Если это вы – пожалуйста, прекратите немедленно! Это… Это ужасно! Зачем вы терзаете его?

Ни слова в ответ.

Последний палец лорда Бейвуда сломался с противным сухим звуком, от которого у меня в буквальном смысле слова волосы на голове зашевелились от ужаса. И опять стало тихо.

Интересно, куда там Лоуренс запропастился? Неужели заблудился? Бред какой-то.

Голова лорда Бейвуда дернулась. Запрокинулась еще сильнее, и с замиранием сердца я увидела, как на его шее под ухом возникла крохотная кровавая точка. Как будто кто-то проколол кожу острием стилета. И готовится провести разрез дальше.

– Грегор, да прекратите! – вскрикнула я. – Что вы творите?

– Не вмешивайся, девочка.

Голос возник сразу со всех сторон. Да, он принадлежал Грегору. Но что-то изменилось в его интонациях. Теперь в нем явственно угадывался затаенный злой смех.

– Я так долго ждал этого, – продолжил Грегор. – Именно жажда мести не дала мне раствориться в тенях много лет назад, когда ворота мира мертвых распахнулись передо мной. Я не желал покоя, пока не поквитаюсь за свою обиду.

И капля крови на шее Тревиса стала крупнее.

– Послушайте, – начала я, пытаясь говорить как можно спокойнее, хотя все внутри меня дрожало от паники, – я понимаю, что вы вините Тревиса в своей смерти. Но нельзя же так! Пусть с ним разбирается закон.

Язвительный смех оборвал меня.

– Никакой суд не приговорит Тревиса к казни, – сказал Грегор. – Увы, его вина в моей смерти лишь косвенна. Он не убивал меня в том смысле, который обычно вкладывают в эти слова.

– Простите? – растерянно переспросила я. – Как это? Я не понимаю.

– Мое сердце не выдержало его предательства, – ответил Грегор. – Разорвалось от боли и огорчения.

А, вот о чем он.

Я немедленно вспомнила мать. Можно ли считать, что ее убил мой отец? Дагмер сказал, что нет. Что это было лишь роковое стечение обстоятельств. Но в глубине души я не была с ним согласна. Отец убивал мою мать долгие годы. Трепал ей нервы постоянными скандалами, позволял себе рукоприкладство. И в итоге она тоже не выдержала. Предпочла спрятаться от постоянных унижений и боли в загробном покое.

– Да, вот именно. – В тоне Грегора послышалось мрачное удовлетворение. – Ты как никто другой способна понять меня. Поэтому я и позволил тебе увидеть момент моего торжества.

Тревис издал короткий хриплый стон, и разрез на его шее стал длиннее и глубже. Тоненькая струйка крови пробежала по коже, достигла воротника белой рубашки, расплывшись на ней неопрятным пятном, быстро увеличивающимся в размерах.

– Да что он сделал? – с отчаянием выкрикнула я.

Это надо каким-то образом остановить! Я не хочу стоять и бессильно наблюдать за тем, как на моих глазах медленно и мучительно убивают человека. Слишком жестокое зрелище.

– Неужели вы так злы на него за то, что он пытался не дать вашему сыну установить связь с родовым камнем?

Еще один короткий язвительный смешок.

– Ты действительно не понимаешь? – лукаво поинтересовался Грегор. – Я думал, уже догадалась. Я говорил тебе о том, что прикосновение к камню не принесет никакого вреда моему сыну. Напротив, сделает его сильнее. А любого другого человека, в чьих жилах не течет кровь моего рода, амулет убьет.

– Ну да, – подтвердила я. – Поэтому я подумала, что Тревис ваш внебрачный сын. Потому так рвется к камню первым.

– К камню он рвался не для того, чтобы опередить Калеба. А для того, чтобы уничтожить его.

Я беззвучно ахнула.

В висках неприятно заломило от внезапной догадки.

Грегор сказал, что Тревис предал его. А какое самое страшное предательство для мужчины?

– Наконец-то, – с горькой усмешкой прозвучало из багровой тьмы. – Я верил Тревису как себе. Он был мне, считай, братом. Я следовал всем его советам. Поэтому не заподозрил ничего дурного, когда он предложил мне не торопиться с привязкой камня к Калебу. Мол, у меня впереди долгие годы жизни. Успею еще посвятить сына в эту тайну рода Виндоров. Я согласился с ним. Но шло время, и смутные сомнения начали терзать мою душу. Слишком непохож Калеб был на меня. Я запрещал себе думать на этот счет. Выискивал в его чертах что-то от дедушек и бабушек. На какое-то время это помогало. А потом моя супруга упокоилась. Не вздрагивай. Я уж точно не был к этому причастен. Она долго боролась с болезнью, но, увы, даже лучшие целители Ардеша не смогли ей помочь. И сомнения вспыхнули с новой силой, когда я увидел, как искренне Тревис переживает ее смерть. Даже, наверное, сильнее, чем я. Я впервые увидел его слезы на церемонии ее погребения. Признаюсь честно, меня это насторожило. Моя супруга Лилибет никогда не была особо близка с ним. И вдруг такое неподдельное горе. Почему?

Вопрос камнем упал в тишину. Тревис задергался в невидимых путах, пытаясь освободиться. Но сразу же обмяк, когда крупные капли крови, почти пересохшие к этому моменту, вновь пробежали по его горлу.

– Как долго я переживал. – От горечи в голосе Грегора мне самой стало тошно на душе. – Как долго пытался закрывать глаза на очевидное. Но сомнения. Сомнения разъедали мою душу. Жрали меня заживо, как черви жрут труп, и я все чаще срывался как на Тревисе, так и на Калебе. Ты же понимаешь, не можешь не понимать, что мысленно я уже перестал называть его сыном. Но мне нужна была финальная точка. И я позвал Тревиса на откровенный разговор.

Призрак замолчал. Я тем более не горела желанием начать новый диалог.

Вместо этого очень осторожно я стала двигаться. И двигаться в направлении обездвиженного Тревиса.

Да, он враг. Да, я его терпеть не могу. Но спокойно наблюдать за тем, как разъяренный призрак его освежует на моих глазах? Нет, это выше моих сил!

Шажочек. Еще один. Еще крохотный. Еще.

Забывшись, я шагнула слишком широко. Поторопилась развить успех. Я почти обогнула круг перед постаментом, где покоился умирающий амулет. Да что там – я вообще хотела плюнуть на все и ринуться бегом к Тревису. Ну не могла я спокойно наблюдать за тем, как его убивают! Но мне не повезло. Увы, призрак бывшего короля Ардеше заметил мои передвижения.

– Стоять!

Ледяной порыв ветра ударил мне в грудь, отбросив назад, как пушинку. Я вскрикнула, забалансировала на каблуках, силясь удержать равновесие. Воздух, и без того густой и тяжелый, сжался вокруг меня, словно невидимые тиски.

– Разве не хочешь услышать окончание истории?

Багрово-черный мрак вокруг меня бурлил, показывая ярость Грегора. И по моей коже то и дело пробегали короткие болезненные судороги.

– Он же вас не убивал, – попыталась я воззвать к здравому смыслу Грегора. – Он не причинил…

– Лучше бы он меня убил, – резко оборвал меня призрак. – Лучше бы подверг самой изощренной пытке. Ты действительно не понимаешь? В ту проклятую ночь, когда я сказал, что утром отведу Калеба к амулету рода… Тревис сдался. Он прекрасно понимал, что камень убьет мальчишку. Он рыдал и просил меня о снисхождении. Пытался воззвать к моим чувствам. Мол, я столько лет считал это отребье своим сыном. Воспитывал его, обнимал, целовал. Неужели мне плевать, если он умрет на моих глазах? Причем будет умирать долго и мучительно. Как этот гад умирает сейчас!

Последнюю фразу Грегор прорычал, и Тревор опять задергался в путах чар.

Разрез на его шее углубился. Кровь уже не сочилась отдельными каплями, а текла струйкой, насквозь пропитав воротник темным влажным пятном. Взгляд некогда всесильного лорда Бейвуда, полный немого ужаса и непонимания, нашел меня. В нем не было прежней надменности, только животный страх и мольба.

– Увы, в чем-то он был прав, – чуть мягче продолжил Грегор. – Я… Стыдно сказать, но я не смог покончить с этим немедленно. Надо было позвать стражу. Бросить Тревиса в темницу, отволочь Калеба к амулету, заставить его прикоснуться к нему. И все бы закончилось. Но я…

Пауза, по моему впечатлению, длилась целую вечность.

– Мне было стыдно, – прозвучало тихое. – И Калеб… Я ведь столько лет считал его своим сыном. Я просто струсил все разрушить в один миг. Мне нужен был совет. И я связался с Лоуренсом.

Не передать словами, как мне стало плохо после этого. В животе как будто сплел гнездо огромный ядовитый паук.

– Вы имеете в виду лорда Гессена? – на всякий случай уточнила я, хотя ответ был очевиден. Но мне так хотелось верить, что произошла какая-то ошибка!

– А с кем же еще я мог обсудить эту ситуацию? – язвительно фыркнул Грегор. – Только с тем, кто уже давно намекал мне на то, что я слишком доверяю Тревису.

Я нахмурилась.

В голове назойливо кружилась и кружилась какая-то до конца неоформленная мысль.

Опять нестыковки. Причем, скорее всего, Грегор абсолютно уверен в собственной правоте. Но мне очень не нравились те мелкие шероховатости, которые с каждым его словом становились все отчетливее.

– И что вам посоветовал Лоуренс? – ровно спросила я.

– Посоветовал не пороть горячку. – Грегор тяжело вздохнул. – Мол, эмоции – плохие советчики в подобного рода вещах. Пообещал, что прибудет во дворец как можно скорее, и мы все обсудим лично. И очень просил не трогать пока Калеба. Мол, сначала выработаем общую стратегию. А потом уже будем действовать сообща.

Н-да. Что-то в этом роде я и ожидала услышать.

– Увы, его приезда я не дождался, – завершил Грегор. – Я почему-то не помню окончания вечера. Вот я в своих покоях. Вот чувствую на губах горечь бренди, но оно не пьянит меня. Ничто не способно умерить ту боль, которая разрывает мое сердце. Я словно горю изнутри. Стыдно признаться, но слезы обжигают мои глаза. Я как последний жалкий нытик рыдаю взахлеб, оплакивая разрушенную жизнь. Потому что не представляю, как жить дальше после такого предательства. И вдруг – чернота. Я перестал существовать резко и без малейшего предупреждения. Более чем уверен, что это он, Тревис, все устроил. Прокрался в мои покои и покончил со мной. Знал, прекрасно знал, что я никогда не прощу его. И что не позволю его сыну занять престол, чего бы мне этого ни стоило. Калеб недостоин трона Ардеша!

Последнюю фразу Грегор выкрикнул в полный голос, и Тревис опять захрипел в объятиях чужих смертельных чар.

– Ладно, вина Тревиса неоспорима, но почему вы так жестоки к Калебу? – торопливо выпалила я, пытаясь хоть немного отстрочить неминуемую расправу. – Он ни в чем не виноват! Но вы все равно хотели убить его, хотя знали, что прикосновение к родовому камню стало бы для него фатальным. А ведь он искренне любит вас, потому что считает отцом…

Ох, зря я это сказала!

Казалось, будто что-то или кто-то наотмашь хлестнул меня по лицу. При этом никого рядом я, понятное дело, не увидела. Но я ахнула от боли, прижав ладонь к щеке, которая вдруг вспыхнула огнем.

Судя по всему, Грегора всерьез разозлило мое замечание.

– Он не кровь от крови и не плоть от плоти моей, – процедил он. – За те годы, что остатки моего сознания цеплялись родовой камень, я многое осознал. Дети часто отвечают за грехи отцов. Так было, так есть и так будет всегда. Несправедливо? Смотря с какой стороны посмотреть. И не забывай. Если я оставлю Калеба в покое, то трон Ардеша по-прежнему будет занимать человек, который не имеет никакого отношения к моему роду. Это… Это немыслимо!

– А у вас есть еще один ребенок, способный заменить Калеба на престоле?

И опять я пожалела о вопросе, как только он сорвался с моих губ.

Хельга, дурная твоя голова! Думай, о чем, а главное, кого спрашиваешь!

На всякий случай я трусливо вжала голову в плечи, готовая получить еще одну невидимую пощечину. Но этого, хвала всем небесам, не произошло.

– Да, моя ветвь рода Виндоров оборвется, – на удивление спокойно подтвердил Грегор. – Увы, я был таким дураком, что в браке не смотрел на других женщин. А ведь было столько возможностей! Но для меня всегда существовала только одна. Только Лилибет. И поэтому ее предательство в клочья разорвало мое сердце. Но у меня есть двоюродный брат по отцу. И у него на момент моей смерти было аж трое замечательных сорванца. Пусть лучше кто-нибудь из них взойдет на престол. Но Калеб больше не может оставаться на троне.

– По-моему, он неплохо справляется, – осторожно заметила я, заранее сожалея, что продолжаю эту тему.

Но иначе я просто не представляла, как заставить Грегора переменить мнение.

Да, я прекрасно понимаю его боль. Он был предан женой и лучшим другом. Узнал, что сын, которого он много лет воспитывал в любви и заботе – вообще не его ребенок. Это действительно разбивает сердце. Но Калеб не заслуживает смерти, чего так алчет Грегор. Он такая же жертва взрослых игр и страстей.

– Не понимаешь ты мою боль, – с горькой усмешкой протянул Грегор. – Я не имею ничего против этого мальчишки. Уже нет. Раньше – быть может, когда все нутро сводило от ненависти при одной мысли о том, сколько незаслуженной любви я подарил этому бастарду. Но теперь… Теперь он мне абсолютно безразличен. Однако это преграда на пути к трону для того, кто более достоин его. Детей у Калеба, хвала небу, нет. Он погибнет – власть перейдет к побочной линии рода. И тем лучше для Виндоров. Я уже говорил, но повторю: в жилах этого мальчишки не течет ни капли моей крови. Следовательно, он достоен лишь смерти и забвения.

Аж мороз по коже от окончания. Точнее, от той железной уверенности, прозвучавшей в тоне Грегора. При этом я знала, что он не отступится. Он верит в то, что говорит. И исключительно эта вера помогла ему продержаться все эти годы, пока я, на всеобщую беду, не увидела несчастного полупризрачного Пончика, который издыхал в потайном лабиринте дворца, своей жизненной энергией питая почти погасший родовой камень. И не пришла к нему на помощь.

Тревис опять захрипел в объятиях чужих смертельных чар. Запрокинул голову так, что я увидела его кадык. И новая порция крови промочила насквозь не только ворот, но и всю рубашку, выглядывающую из-под камзола.

Я крепко сцепила перед собой руки, пытаясь не показать своего страха. Щеку еще жгло после незримой пощечины, поэтому я прекрасно понимала, чем рискую.

Забавно. Совсем недавно я думала о том, что мне повезло. Призраки никогда не пытались причинить мне вред. Они плакали, угрожали, взывали к справедливости. Но физически со мной не взаимодействовали. И я тогда еще имела глупость решить, что так и должно быть. Что они просто не способны на подобное.

Как же жестоко я ошибалась! И как скоро мне пришлось убедиться в своей неправоте!

– Вы же понимаете, что после этого в Ардеше может разразиться настоящая гражданская война? – уже без малейшей надежды достучаться до здравого смысла Грегора осведомилась я. – Вы сами признались в том, что ближайшие наследники мужского рода – ваши дальние родственники. Престол – слишком лакомая добыча. Наверняка найдется немало самозванцев, которые попытаются под шумок занять трон. Или же пропихнуть своего ставленника.

– И что? – равнодушно обронил Грегор. – Ардеш много веков жил в сытости и праздности. Это в любом случае не может продолжаться вечно. Войны, моя дорогая, это движущая сила прогресса. Пусть лучше страна захлебнется в крови, но тем самым она обновится. Станет сильнее.

– Или же ее попытаются завоевать ближайшие соседи, – не унималась я. – Внутренние распри неминуемо ослабят Ардеш. Где гарантии, что этим не поторопится воспользоваться какое-нибудь государство, желающее заявить власть над спорными территориями? Или таковых у нас в стране нет?

– Ай, да хватит! – с легкой ноткой раздражения огрызнулся Грегор. – Ты утомила меня уже этими глупыми вопросами. Поверь, менее всего я настроен вести споры о геополитике. Мне искренне плевать на то, что будет с Ардешом после смерти Калеба. Как-нибудь все утрясется. Со временем, конечно. Как будто он будет первым королем, погибшем в молодом возрасте и не успевшим дать потомства. Если порыться в истории, то не один такой пример найдешь.

– И всегда это заканчивалось чем-то плохим, – тихо сказала я, уже не веря в то, что Грегор одумается.

– В последний раз говорю – мне плевать, – как и следовало ожидать, прозвучало в ответ сухое. – Моя главная цель – восстановить справедливость. Отомстить за то, как со мной поступили. Сначала я расправлюсь с Тревисом. Потом настанет черед Калеба.

– И как вы доберетесь до него? – Я покачала головой. – Неужели считаете, что после всего услышанного я приведу его сюда?

– А разве нет? – как-то совсем по-детски изумился Грегор.

Я не выдержала и язвительно фыркнула.

Видимо, за годы, проведенные в ненависти и мечтах о восстановлении справедливости, он совершенно обезумел. Потому что я никогда в жизни не поступлю так!

– Но почему? – еще сильнее изумился Грегор. – Ты слышала мою историю. Неужели не понимаешь, что я поступаю верно?

– Нет, не понимаю, – честно ответила я. – Ваше величество. При всем моем уважении, но я не желаю участвовать в подобном. Более того, приложу все свои усилия, чтобы Калеб остался в живых. Я понимаю ваши чувства. Не разделяю их, но понимаю. Однако поймите и вы мои. Смерть Калеба принесет огромную беду всему Ардешу. Никакая месть не стоит подобного.

Я ожидала, что Грегор после этого взорвется гневным криком. Примется убеждать меня в верности своих поступков. Возможно, даже угрожать. Но неожиданно услышала короткий довольный смешок, от которого мне почему-то стало не по себе.

Почему он так веселится? Ох, не к добру это!

– Я ожидал чего-то в этом роде, – проговорил Грегор, и в его голосе по-прежнему слышался затаенный смех. – Что же. Я хотел обойтись малой кровью. Не получилось.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, почувствовав, как от нахлынувшего страха сердце зачастило вдвое от обычного.

– А ты еще не поняла мой замысел?

Тревис, притихший было и как будто потерявший сознание от потери крови, внезапно закричал от боли. Заметался, забился в магических путах, и его правая рука, немилосердно заломленная вверх, с ужасным сухим треском сломалась, как прежде один за одним ломались его пальцы.

– Хватит! – взмолилась я. – Неужели вы собираетесь и дальше пытать его на моих глазах? Но зачем такая жестокость?

– Ты на самом деле еще не поняла, – с немалым удовлетворением констатировал Грегор. – Видишь, камень оживает.

И впрямь. Алое свечение в сердцевине камня за время нашего разговора стало ярче. Более того, моего слуха внезапно коснулся далекий каменный скрежет, и я с ужасом осознала, что это закрылся потайной вход.

Получается, я теперь здесь заблокирована?

– Было бы слишком легко убить предателя без боли и мучений, – продолжил тем временем Грегор. – О нет. Тревис сполна получит столько муки, сколько сумеет выдержать. Каждая секунда его боли будет давать энергию камню. Когда я закончу с ним – то возьмусь за тебя. И ты тоже, милая моя, будешь умирать долго.

– Но почему? – жалобно пискнула я. – Я-то вам что дурного сделала?

– Ты не хочешь привести Калеба сюда, – резонно заметил Грегор. – Что же. Твое право. А мое право поступить с тобой после этого так, как я пожелаю. И не в качестве наказания, нет. Лишь ради исполнения моего плана.

– То есть?

Если честно, я уже догадывалась, в чем именно заключается так называемый план Грегора.

Опять вспомнился мой сон. Тот момент, когда родовой камень взорвался, выплеснув всю накопленную смертоносную силу.

Я в очередной раз задумалась – а что будет, если это действительно произойдет? В моем сне взрыв был огромной силы. Не уверена, что в таком случае дворец устоит. Скорее, обрушится. И тогда под его обломками погибнет еще множество людей, не имеющих вообще никакого отношения к давней семейной трагедии бывшего короля Ардеша.

Неужели Грегор осмелится на такое?

– Еще как осмелюсь, – холодно подтвердил он, подслушав мои мысли. – И да. Ты угадала. Ваши две смерти дадут родовому камню достаточно энергии для осуществления задуманного мною. Я сотру дворец с лика земли. Уничтожу его до основания. Калеб все равно погибнет сегодня. Так или иначе.

– Но другие? – выдохнула я. – Что насчет их?

– Сопутствующие потери, – прозвучало жестокое.

Я приложила ладонь ко рту, пытаясь сдержать испуганное восклицание.

Просто в голове не укладывается! Ничего более чудовищного я никогда в жизни не слышала.

– А теперь, с твоего позволения или без оного, но я бы предпочел вернуться к начатому, – обронил Грегор. – Устал от болтовни.

Тревис настолько обессилел к этому моменту, что не закричал, а захрипел от боли, выплюнув красноватую слюну. Послышался уже знакомый мне треск нового перелома костей, и я торопливо отвела взгляд, ощутив, как к горлу опасно подкатила тошнота.

Неужели ничего нельзя сделать? Неужели это кошмар будет длиться и длиться? Сначала он покончит с Тревисом, а потом примется за меня.

– Это так несправедливо, – чуть слышно выдохнула я, изо всех сил стараясь не смотреть на то, что происходило сейчас с Тревисом.

Слишком это было ужасно.

– Хватит, – вдруг прозвучало рядом.

Одновременно с этим стены проклятого зала заискрились ярким голубоватым светом. Удивительно, но как будто стало прохладнее. Я явственно ощутила дуновение свежего ветерка.

Невидимые нити, удерживающие искалеченного Тревиса в воздухе, с тонким хрустальным звоном начали рваться одна за одной. И несчастный мужчина медленно опустился на пол. Замер около камня, не подавая ни малейших признаков жизни.

С немалым облегчением я увидела, как тьма в дальнем углу сгустилась на мгновение. А затем разродилась знакомой высокой худощавой фигурой мужчины.

– Лоуренс! – Я запнулась и тут же исправилась: – Лорд Гессен! Вы здесь!

– Лоуренс? – с недоумением повторил Грегор. – Как ты прорвался через морок? Он должен был увести тебя прочь от дворца. Твоей гибели я не желаю.

– Спасибо. – Старший лорд Гессен позволил себе скупую усмешку. – Мне очень лестно слышать это, друг мой.

Я насторожилась.

Как-то странно это прозвучало. С каким-то потаенным ядом.

– Я дам тебе время уйти, – продолжил Грегор. – И не пытайся меня переубедить, как пыталась сделать девчонка. Ты же знаешь, я не отступлюсь. Я всегда иду до конца.

– Знаю лучше кого бы то ни было, – спокойно подтвердил Лоуренс. – Мы ведь уже имели спор по этому поводу. Помнишь?

– Да, – подтвердил Грегор. – В ту злосчастную ночь, когда открылся обман Тревиса. Ты успокаивал меня и просил не горячиться. Жаль, что судьба распорядилась так жестоко, и мы так и не встретились больше.

– Жаль.

Я крепче сжала кулаки.

Почему в голосе Лоуренса я слышу не сочувствие к погибшему приятелю, а затаенное раздражение? А еще какую-то непонятную злую насмешку.

– Уходи, друг мой, – попросил Грегор. – Уходи сам и уведи сына. Уверен, ты сумеешь его спасти. Сначала я закончу с Тревисом. Потом примусь за девчонку… В общем, у тебя будет достаточно времени для того, чтобы вытащить его из дворца. Ну а затем пусть все это место сгинет в очищающем пламени возмездия! Провалится в глубины нижнего мира, где в огне бесконечно страдают души грешников!

Я с немой мольбой во все глаза уставилась на Лоуренса. Неужели светлый лорд внемлет убеждениям безумца? Неужели он сейчас развернется – и впрямь уйдет, бросив меня на произвол судьбы??

А что, вряд ли ему есть какое-либо дело до меня. Напротив, считай, освободит сына от уз брака, крайне неудачного с точки зрения высшего света. Ведь какая-то там мелкая дворянка точно не пара единственному наследнику богатого и знатного рода.

Лоуренс прочитал мои мысли. Слишком ярко сверкнули его глаза, когда он посмотрел на меня.

– Я понимаю твою злость, – мягко проговорил он, вновь обращаясь к разъяренному призраку. – Даже страшно представить, что ты пережил. Такое предательство разъедает душу подобно яду.

– Спасибо, – мягко отозвался Грегор. – Я всегда знал, что могу на тебя положиться. Только ты…

Договорить он не успел.

Лоуренс, который весь этот короткий диалог неспешно приближался к родовому камню, внезапно одним стремительным движением преодолел расстояние, отделяющее его от постамента. Положил руку на пульсирующий алым амулет.

– Что ты делаешь? – испуганно воскликнул Грегор. – Лоуренс…

В следующий миг родовой камень взорвался. Именно так, как я видела в своем сне. Нескончаемым потоком огня устремился сначала к потолку зала, на одну долю секунды завис над моей головой. И обрушился, погребая меня под нестерпимым жаром.

Это произошло настолько быстро, что я даже толком не поняла, что происходит. Успела отчаянно взвизгнуть и зажмуриться, готовая к вспышке боли.

Странно, но как раз боли я и не почувствовала. Зато ощутила, как что-то мягкое бережно приняло меня в свои объятия, оберегая от вырвавшейся на волю смертоносной энергии амулета.

И я отключилась.