Глава третья

– Куда это он так рванул? – с удивлением спросила я, наконец-то осмелившись подать голос.

– К своей ненаглядной женушке, – ответил Дагмер. – Совершенно точно, что этот дом он потерял. Надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что я не намерен выкупать его закладные.

– Шутишь, что ли? – с сарказмом фыркнула я. – Конечно же, не в обиде. Напротив. В обиде я была бы, если бы ты их выкупил.

– Разводов в Ардеше нет, так что Мариам придется принять законного супруга в свой дом, – продолжил Дагмер с ехидцей. – Ей это, безусловно, очень не понравится. Но сделать она ничего не сможет.

– Скорее всего, отец вскоре проиграет и тот дом, – заметила я.

Задумалась на краткий миг. Странно. Никакого злорадства я при этом не ощутила. Но и жалости тоже. Как будто речь шла об абсолютно постороннем человеке.

– Не проиграет. – Дагмер покачал головой. – Помнишь финальную часть нашей беседы?

– Пожалуй, забудешь ее.

Я потрясла головой, с трудом выгнав из памяти картину того, как отец хрипел в колдовских путах с остекленевшими глазами и серым от напряжения лицом.

– Что это было? – поинтересовалась с опаской. – Какую магию ты применил?

– Ментальную, конечно же, – любезно разъяснил мне Дагмер. – Хотел проверить, точно ли он рассказал мне чистую правду. Как следует порылся в его голове. Но да. Все было именно так, как он и сказал. Печально признавать, но твоя мать, скорее всего, умерла в результате сердечного приступа. Видимо, не выдержала постоянных ссор и скандалов с отцом. Да еще это постоянное унижение – видеть рядом любовницу мужа.

– Но она же кричала мне…

Я запнулась, прикусив губу. На короткий миг вернулась в ту страшную ночь, когда слышала из коридора рыдания погибшей матери, взвывающей к отмщению.

– Кричала, что это с ней сделал твой отец? – понятливо завершил за меня фразу Дагмер. Пожал плечами. – Собственно, а в чем она была не права? Это он довел ее нервного срыва. Это он годами, да что там – десятилетиями – выматывал ей нервы, постоянно оскорбляя и поколачивая. Поэтому да. Она в своем праве считать его главным виновником произошедшего несчастья. Будешь ли ты так считать – зависит лишь от тебя. Как ни прискорбно признавать, но перед законом он абсолютно чист.

Я опустила голову, чувствуя, как вновь оживают ядовитые сомнения, разъедающие душу.

Одной тайной из моего прошлого меньше. Довольна ли я полученным ответом? Ой, вряд ли. Но Дагмер прав. Нельзя изменить того, что уже произошло. Надо лишь смириться с горькой правдой и продолжать жить.

– Кстати, напоследок я решил сделать твоему отцу небольшой подарок, – неожиданно проговорил Дагмер и лукаво подмигнул мне. – Все-таки, как-никак, а мы и впрямь теперь родственники.

– Подарок? – недоверчиво переспросила я. – Какой же?

– Он больше никогда в жизни не сможет играть в карты, – спокойно сказал Дагмер. – Я не желаю, чтобы он проиграл и тот дом. Потому что в этом случае велик риск того, что однажды на пороге моего дома предстанет вся эта обнищавшая семейка и будет умолять о помощи. Родственные разборки… утомляют, скажем так. И отнимают слишком много времени. А так у них останется все необходимое для более-менее приемлемой жизни в этой глухомани.

– Ты всерьез думаешь, что он оставит меня в покое? – недоверчиво уточнила я. – Отец алчен без меры. К тому же теперь он знает, что я вышла замуж за лорда.

– Поверь мне. – Дагмер шагнул ко мне. Крепко перехватил мои руки и сжал их. Сказал твердо и четко, глядя мне прямо в глаза: – Господин Биглс больше никогда тебя не побеспокоит. И в нищете под забором, всеми забытый и покинутый, он не умрет. Хотя, если честно, я считаю, что он этого заслуживает. В любом случае, отныне малейшая его попытка взять в руки карты или сделать какую-нибудь ставку будет оканчиваться приступом сильнейшей головной боли. Очень скоро он поймет, что данный вид развлечений больше недоступен для него. Возможно, даже станет примерным семьянином.

– И ты это сделал при помощи магии? – Я в изумлении покачала головой. – Невероятно!

Дагмер слабо улыбнулся. Потянулся мне за ухо прядь волос, выбившуюся из прически. Задержал теплую ладонь на моей щеке.

Я немедленно затаила дыхание. Вспомнила его вчерашний поцелуй в карете. Такой страстный, такой настоящий.

– Полагаю, на этом наше путешествие завершено, – негромко произнес он. – Оно вышло короче, чем я предполагал. Но оно и к лучшему. Готова вернуться?

– С превеликой радостью! – выпалила я. Добавила смущенно: – И… Прости меня.

– За что ты просишь прощения? – Дагмер высоко вскинул брови. – Ты все время была у меня на глазах. При всем желании не смогла бы ничего натворить.

– Да я о другом. – Я досадливо поморщилась. – Я про всю эту сцену с отцом. То, как он нас встретил. Как ругался и поливал грязью.

– О, моя дорогая! – Дагмер тихонько фыркнул от смеха. – Поверь, тебе не стоит за это извиняться. Родителей, увы, не выбирают. Моя матушка ведь тоже весьма отличилась при встрече. И если твой отец требовал от меня лишь денег, то дай ей волю – и она расправилась бы с тобой, не моргнув и глазом.

Я с трудом выдавила из себя невеселую улыбку.

Я не питала особых иллюзий по поводу двух знакомств с родителями друг друга. Но стоило признать: они прошли гораздо гаже, чем я представляла в самых худших ожиданиях. Однако в глубине души я почему-то чувствовала облегчение. Я видела, как вел себя Дагмер при каждой встрече. Без малейшего сомнения вставал на мою защиту и себя не давал в обиду. Теперь рядом с ним я чувствовала не тревогу, как прежде, когда не понимала, что от него ожидать в тот или иной момент. А спокойствие и уверенность. Потому что знала, что он всегда придет на помощь.

– А могу я… – Я сделала паузу, гадая, поступаю ли правильно. Но все-таки завершила через силу: – Можно мне немного пройтись по дому? Одной.

Дагмер немного помолчал. Потом кивнул.

– Конечно, – обронил снисходительно. – Только будь осторожна. Здесь все завалено хламом. Не споткнись.

– Постараюсь.

Я слабо улыбнулась, польщенная его заботой. Затем развернулась и вышла прочь из кабинета.

Дагмер проводил меня внимательным взглядом, не сделав ни малейшей попытки последовать за мной.

Тишина в доме была ошеломляющей. Я привыкла, что здесь всегда было шумно и многолюдно. В гостиной громко тикали огромные напольные часы, бьющие каждый час. Из комнат раздавались смешки и приглушенные разговоры служанок. Частенько отец кого-нибудь сурово отчитывал во дворе, и его раздраженные крики разносились по всей округе. Но сейчас все было иначе.

Я полной грудью вдохнула затхлый воздух. Поморщилась, вновь уловив в нем сладковатую нотку гнили.

Наверное, Томпсон будет в ярости, когда увидит, какая разруха тут царит. Он рассчитывал получить большой крепкий дом, в обустройство которого было вложено столько сил и заботы. А в итоге тут осталась одна рухлядь.

Паркетные доски протяжно заскрипели под моими неторопливыми шагами. В пыльном сумраке очертания коридора терялись. Но я прекрасно помнила, куда мне надлежит идти. Этот путь преодолела бы и в полной темноте.

Несколько секунд – и я остановилась на пороге своей детской спальни.

Удивительно, но отец в своих приступах безумной ярости почему-то пощадил эту комнату. Тут все осталось таким же, как и при моем отъезде в пансион.

Взгляд скользнул по узкой девичьей кровати, застланной розовым покрывалом. Рядом – небольшой столик с некогда забытой и так и недочитанной книжкой. Напротив – платяной шкаф. Вот и вся обстановка.

Сердце тревожно защемило от нахлынувших воспоминаний. Немного помедлив, я круто развернулась на каблуках.

Спальня матери располагалась прямо напротив моей. И сейчас я смотрела на закрытую дверь, отчаянно труся прикоснуться к ручке.

Наверное, эта комната заперта. Хоть бы она была заперта! Потому что…

Мысль оборвалась в тот же миг, когда кто-то невидимый нажал ручку. И дверь сама по себе начала очень медленно открываться передо мной.

Первым моим порывом было бежать. Ринуться обратно к Дагмеру, спрятаться в его таких надежных и заботливых объятиях. И попросить навсегда забрать меня из этого дома, заполненного тенями разрушенных надежд, злобы и взаимной ненависти.

Но неимоверным усилием воли я осталась на месте. Набравшись мужества, сама потянулась к ручке и резким движением распахнула дверь настежь.

Странно, но здесь почему-то было светлее, чем в моей комнате. В полосках солнечных лучей танцевали пылинки, но дышалось не в пример легче, чем в остальном доме. И пахло здесь не гнилью, а цветами и легкой ноткой любимых духов матери.

Я переступила порог.

По всему было видно, что отец не раз и не два бушевал в этой комнате, выплескивая свое бешенство. Впрочем, ничего удивительного. Он ведь всерьез считал, что именно мать виновата в его разорении. И что она продолжает строить ему козни даже из мира теней.

Балдахин на кровати был изрезан в тончайшие лоскутки. Трюмо, перед которым мать наносила макияж, разбито. Из шкафа выкинуто все содержимое. Шелковые платья, тончайшее кружевное белье в полнейшем беспорядке раскиданы по полу. Видимо, отец в порыве злобы вывернул все содержимое шкафа. Коллекция фарфоровых игрушек расколочена вдребезги.

Сердце защемило сильнее. Какой чудовищный вандализм! Все, что представляло хоть какую-то ценность, испорчено навсегда.

Надо возвращаться к Дагмеру. Увы, но в этом доме нам делать действительно нечего. Я знаю, что он исполнит свое обещание. Больше никогда в жизни я не увижу отца. Но оно и к лучшему. Не хочу иметь с этим человеком ничего общего.

Я повернулась, готовая уйти. И тут…

Запах духов усилился. Потянуло холодом, как всегда бывает перед появлением призрачного гостя.

– Мама? – тихонько спросила я.

В огромном треугольном осколке зеркала, каким-то чудом удержавшемся в раме туалетного столика, что-то промелькнуло.

Аккуратно ступая по вороху раскиданных вещей, я подошла ближе и посмотрела в него.

– Мама, это ты? – повторила чуть громче.

По осколку шла сеть тонких трещинок, поэтому отражение дробилось на сотни отдельных кусочков. Но я отчетливо видела себя и комнату за спиной.

– Я так скучаю по тебе.

Слезы сами навернулись на глаза. Я тихонько вздохнула, силясь не сорваться на всхлип.

– Мне очень тебя не хватает.

И первая слезинка сорвалась с моих ресниц. Прочертила влажную дорожку по щеке.

Откуда-то повеяло теплым ветерком. Он притронулся к моему лицу, и на миг почудилось, будто это мамина рука ласково стерла след от слезы.

– Все будет хорошо.

Голос прозвучал словно со всех сторон сразу. Я принялась озираться, но комната оставалась пуста. Лишь где-то в дальнем углу серебрилась легкая дымка.

– Мама…

Глаза щипало огнем, а губы дрожали. Еще немного – и я разрыдалась бы взахлеб.

– Не плачь, Хельга.

И я ощутила, как кто-то нежно погладил меня по голове.

– Я всегда буду рядом с тобой, – прозвучало негромкое обещание. – Я буду жить в твоем сердце и в твоих воспоминаниях. А сейчас мне пора уходить.

– Останься со мной! – взмолилась я отчаянно. – Побудь еще хоть чуть-чуть! Мне так много надо тебе рассказать!

– Прости. – В голосе послышалась грустная усмешка. – Хельга, девочка моя. Я все знаю. Где бы ты ни была, что бы ни делала – я буду наблюдать за тобой. Незримой тенью оберегать тебя по мере сил и возможностей.

Я судорожно втянула в себя воздух. Слезы струились по моему лицу.

– Постарайся прожить эту жизнь счастливее, чем я, – донеслось напоследок. – А когда придет твой черед – мы встретимся. Я буду ждать тебя за порогом.

– Мама… – горько выдохнула я.

Ощущение чужого присутствия пропало. Дымка, в которой угадывались знакомые очертания женской фигуры, растаяла без следа, как тает ночной туман под жаркими солнечными лучами. Исчез и запах духов. Я опять дышала тяжелым воздухом заброшенного дома.

Всхлипнув в последний раз, я кулаком утерла глаза. Приложила подушечки прохладных пальцев к воспаленным векам. Надеюсь, что поможет убрать красноту и припухлость.

Несколько минут я стояла и глубоко дышала, беря разбушевавшиеся эмоции под контроль. Наконец, глаза перестало щипать, а губы больше не кривились в попытках сдержать рыдания. После этого я обвела долгим прощальным взглядом комнату, а затем развернулась и вышла прочь, аккуратно закрыв за собой дверь.

Дагмер ждал меня в кабинете. Он стоял напротив окна, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и о чем-то напряженно размышлял. Глубокая морщина расколола его переносицу, около рта особенно отчетливо прорисовались складки открытого недовольства.

Я застыла на пороге, почему-то робея зайти – вдруг помешаю своим появлением. Но долго незамеченной мне быть не удалось. Почти сразу Дагмер медленно моргнул, как будто приходя в себя. Обернулся ко мне и с некоторым усилием улыбнулся.

Правда, его улыбка застыла на губах, когда он вгляделся в меня внимательнее.

– Все в порядке? – спросил с тревогой. – Хельга, ты плакала?

– А… – Я смущенно махнула рукой. – Не обращай внимания. Простилась с матерью.

В темных глазах Дагмера заплескалось сочувствие.

– У тебя остались еще какие-нибудь дела в этом доме? – спросил он мягко. – Не хочу тебя торопить. Но, если честно, я бы предпочел побыстрее вернуться в Индермейн. Как-то на душе неспокойно.

– Да-да, конечно! – Я кивнула в знак согласия. Тяжело вздохнула и добавила: – Ты прав. Пора уезжать.

Дагмер кинул последний взгляд в окно. Солнце уже клонилось к закату, и розовый свет особенно подчеркнул его острые скулы и тени под глазами.

– Я пришлю своих людей за твоей сумкой и портретом матери, – отрывисто сказал он. – Уже связался с местным отделением полиции. Они отправят это в Индермейн почтовой службой. Надеюсь, ты не брала с собой ничего такого, без чего не сможешь обойтись пару дней, пока вещи не доставят обратно.

– Нет, – озадаченно ответила я.

Теперь и мне стало как-то не по себе. Низ живота противно заныл в дурном предчувствии.

Почему Дагмер так торопится? Нет, я тоже не горю особым желанием оставаться здесь дольше положенного. Но и бежать прочь сломя голову причин не вижу.

– Все в порядке, Хельга, – поторопился меня успокоить Дагмер. – Просто я действительно хочу поскорее оказаться в Индермейне. Как-то не по себе мне. И сам не могу понять, почему.

– Хорошо, не имею ничего против, – покладисто согласилась я.

Шагнула к нему, и Дагмер тут же привлек меня к себе.

– Держись крепче, – отрывисто кинул он, после чего активировал портальный камень.

На этот раз перенос выдался не таким мирным и плавным, как первый. Дагмер хоть и пытался сдержать эмоции, но я слышала, как быстро бьется его сердце. От этого и сама нервничала все сильнее и сильнее.

Несколько минут, проведенные в стремительном падении через полнейший мрак, показались мне настоящей вечностью, наполненной тошнотой и переживаниями. Но вот перенос закончился. Дагмер вышагнул из портала, бережно придерживая меня под локоть. Тут же усадил меня на первый попавшийся стул.

– Одну секунду, – кинул, не глядя на меня.

Я глубоко дышала, силясь совладать с дурнотой и не опозориться. В голове как будто тяжелым молотом бахало. То и дело к горлу поднималось что-то кислое.

Какое счастье, что завтрак был так давно, а обедом мой отец и не подумал нас угостить! Иначе я бы точно со стыда сгорела.

Чуть утихла тошнота – и я немедленно принялась изучать обстановку комнаты, куда нас перенес портальный камень. Почти сразу с нескрываемым облегчением вздохнула.

Мы были в рабочем кабинете Дагмера. И он в этот момент уже с кем-то говорил по амулету связи.

– Так.

Дурнота опять опасно подкатила к горлу. Но уже не из-за переноса. А из-за тревоги. Потому что слишком жестко и сухо прозвучало это от Дагмера.

Он не обращал на меня ни малейшего внимания. При этом отошел в самый дальний угол кабинета. Я при всем желании не могла услышать ничего. Но иногда до меня доносились отдельные слова, когда, забывшись, он повышал голос.

Значит, дело точно серьезное.

– Так, – опять услышала я. Затем громкий встревоженный вопрос. – Он жив?

Ох. Мне немедленно подурнело. О ком с таким волнением мог бы осведомиться Дагмер?

Разговор закончился. Дагмер убрал руку с амулета связи. Правда, не торопился подойти ко мне. То сжимал, то разжимал кулаки, отсутствующим взглядом уставившись на стену перед собой.

– Все в порядке? – осмелилась я на вопрос.

Дагмер отрицательно мотнул головой. Опять накрыл амулет рукой.

На этот раз связь долго не устанавливалась. Камень переливался под крепко сжатыми пальцами светлого лорда всеми цветами радуги, но ничего не происходило.

– Ну же! – не выдержав, коротко ругнулся Дагмер. – Макс! Ты мне нужен!

Макс? То есть, он пытается связаться с Максимилианом? Но почему? Мы ведь виделись буквально несколько часов назад.

Максимилиан как будто услышал гневное воззвание Дагмера, хотя, понятное дело, это было невозможно. Радужные всполохи улеглись, и амулет загорелся ровным белым огнем.

– Дружище, по-моему, ты уже наглеешь, – раздался злой голос Максимилиана.

– Немедленно ко мне! – приказал Дагмер.

– Ты ничего не попутал?

Заклинание связи окончательно оформилась, и воздух перед Дагмером сгустился, перерождаясь порталом в другое место.

Максимилиан, уже не в домашнем халате, а в темной рубашке и штанах, сидел в кресле, баюкая в раскрытой ладони очередной бокал с чем-то крепким.

– Ты уже переходишь всяческие рамки приличий, – бросил недовольно. – То, что я не стал драться с тобой утром, совершенно не означает, что мы вновь лучшие друзья. Если честно, видеть тебя не желаю.

– На Калеба совершено покушение, – перебил его Дагмер.

Для Максимилиана это известие стало полнейшей неожиданностью. Как, впрочем, и для меня. Я округлила глаза и прижала ладонь ко рту, с трудом сдержав испуганный вскрик. А Макс так резко поставил бокал на стол, что не разбил его лишь каким-то чудом, но при этом расплескал большую часть содержимого. Подался вперед и спросил, хищно сузив глаза:

– Уверен?

– Издеваешься? – огрызнулся Дагмер. – Мне сообщили только что. Недаром сердце не на месте было. Но это еще не самое плохое.

– Что может быть хуже? – Голос Максимилиана дрогнул. Он поежился и тихо спросил: – Он… мертв?

– Жив, – поторопился успокоить его Дагмер. – Но одна птичка во дворце чирикнула мне, что Тревис будет у меня с секунды на секунду.

– И что? – с искренним недоумением переспросил Макс. – А я-то тут при чем?

В этот момент тишину дома разорвал отчаянный звон дверного колокольчика.

– А вот и Тревис, – констатировал Дагмер. Поморщился и сказал, глядя прямо на Максимилиана: – Послушай. Ты мне на самом деле очень нужен. Прямо сейчас.

– Но зачем? – Максимилиан всплеснул руками. С сарказмом осведомился: – Я уже говорил тебе, что не собираюсь встревать в ваш дележ власти. Сам с ним разбирайся.

– Вопрос сейчас стоит не обо мне, – с нажимом проговорил Дагмер. – Вопрос о безопасности Хельги.

Я испуганно охнула. Быстро-быстро заморгала, почувствовав, как по коже пробежал неприятный колючий холодок.

А я-то тут при чем?

– А она-то тут при чем? – удивительно точно угадал мои мысли Максимилиан.

– В последний раз прошу тебя о помощи. – Дагмер смотрел на Максимилиана пристально, даже не моргая. – Времени почти не осталось.

И впрямь. Откуда-то из коридора раздались громкие голоса. Судя по всему, дворецкий пытался кого-то остановить, а этот кто-то настойчиво продвигался к цели.

– Демоны! – ругнулся Макс. Так порывисто вскочил с кресла, что едва не опрокинул его.

Заклинание связи в этот момент противно засвистело и разорвалось. Мини-портал стремительно схлопнулся, оставив меня гадать, что же будет делать Максимилиан.

Судя по всему, он все же решил не вмешиваться в происходящее. Оно и понятно.

В ту же секунду дверь, ведущая в кабинет, без предупреждения распахнулась.

Я мгновенно обернулась к незваному гостю. Уставилась на него с нескрываемой опаской, связанной с немалого долей любопытством.

Передо мной стоял среднего роста мужчина в темном строгом сюртуке без малейших украшений в виде искусного шитья или дорогих запонок. Длинные темные волосы с легкой проседью на висках были аккуратно зачесаны назад и убраны в хвост. Глаза – серые, почти стальные и очень холодные.

– Простите, ваша милость, – из-за плеча Тревиса подал растерянный голос дворецкий, нарушив слегка затянувшуюся паузу. – Я… Я пытался остановить его, но…

– Ничего страшного, Тобиас, – спокойно проговорил Дагмер. – Можешь быть свободным.

Дворецкий не стал спорить, а мудро предпочел поскорее удалиться. Удивительно, как при этом вообще на бег не сорвался, позабыв о своей чопорности.

Дагмер тем временем перевел взгляд на столь внезапного визитера, замершего на пороге.

– Добрый вечер, лорд Бейвуд.

Если голосом можно было убивать – лорд Бейвуд, вне всякого сомнения, немедленно пал бы бездыханным телом к ногам Дагмера. Нет, тот не кричал, говорил ровно и тихо. Но почему-то стало очень страшно.

– Какая приятная неожиданность, – продолжил Дагмер все тем же ледяным презрительным тоном. – Нечасто вы балуете меня визитами. Тем более настолько внезапными.

Лорд Бейвуд искривил тонкие губы в некоем подобии улыбки. Правда, это скорее напоминало злой оскал.

– Не стоит фальшивых любезностей, лорд Гессен, – процедил он сквозь зубы. – Здесь нет короля, стало быть, притворяться не за чем. Я прекрасно знаю, как вы относитесь ко мне на самом деле. Точно так же, как и вы в курсе моих мыслей на ваш счет.

После чего шагнул вперед, с силой захлопнув за собой дверь.

Дагмер не двинулся с места. Он по-прежнему стоял, сложив руки за спиной, но я чувствовала, что внутри он напряжен до самого опасного предела.

Лорд Бейвуд не отводил от него взора. За все время с момента своего появления он ни разу не посмотрел на меня. Даже не подумал приветствовать хотя бы небрежным кивком. Как будто я была для него чем-то вроде предмета обстановки, а не живым человеком.

– Думаю, вас уже осведомили о печальном происшествии во дворце, – сказал он без намека на вопрос.

– В общих чертах, – уклончиво ответил Дагмер. – Его величество сильно пострадал?

– На вашем месте я бы спросил, как это вообще могло случиться.

Дагмер дернул щекой. Выпрямился еще сильнее.

– И как же это случилось? – послушно поинтересовался он.

Лорд Бейвуд медленно моргнул. Затем так же медленно повернул голову и все-таки взглянул на меня.

Улегшаяся было тошнота – последствие переноса посредством портального камня – опять пробудилась и опасно подкатила к горлу. Но я бы, скорее, умерла, чем показала свою слабость перед этим человеком. Слишком он мне не нравился. И нет, не из-за чувства смертельной опасности, которым так и веяло от него. А из-за непонятного ощущения мерзости, окутывающим лорда Бейвуда подобно плотному могильному савану. Это было сложно объяснить словами. Как будто я видела перед собой не человека, а какое-то удачно замаскировавшееся существо. И стоит мне хоть на миг расслабиться в его присутствии – как вместо приятного во всех отношениях мужчины я обнаружу гигантское отвратительное насекомое, которое скинуло свою личину.

– Очень хороший вопрос, лорд Гессен. – Тревис склонил голову к плечу, внимательно рассматривая меня так, как будто в уме препарировал. – На который у меня, увы, нет ответа.

– Нет ответа? – Дагмер или очень искусно играл, или на самом деле был удивлен услышанным. – Как это?

– Так это. – На бесстрастном лице лорда отразилась тень досады. Он ровно продолжил: – Мне неприятно в этом сознаваться. Как-никак, но именно я отвечаю за личную безопасность его величества. Однако у меня нет ни малейших предположений о том, что произошло.

– Не понимаю, – после короткой паузы признался Дагмер.

– Его величество после обеда решил немного поработать в кабинете, – пояснил лорд Бейвуд. – Собственно, это его обычный распорядок дня. По словам камергера, приказал его не беспокоить. Через некоторое время тот решил осведомиться, не нужно ли его величеству подать какие-нибудь напитки. Дверь оказалась заперта изнутри. На стук не было никакого ответа. Камергер запаниковал, вызвал меня. Дверь пришлось взламывать. Короля нашли лежащим на полу без сознания. Сейчас им занимаются целители. Одно очевидно: напали на него при помощи магии.

– И вы немедленно решили поставить меня в известность об столь печальном происшествии, – констатировал Дагмер. – Как это мило с вашей стороны.

Выдержка вновь изменила лорду Бейвуду. Он хищно ощерился, и в его глазах промелькнула откровенная злость.

– Не играйте со мной, лорд Гессен, – прошипел он. – Вы прекрасно знаете, почему я здесь. У меня есть полное право арестовать и вас, и вашу очаровательную супругу.

– Вот как? – Дагмер холодно усмехнулся. – И по какому же обвинению?

– По подозрению в организации покушения на его величество.

Я не удержалась и тихонечко ойкнула.

Кошмар какой! Это же очень серьезное обвинение! И при чем тут Дагмер или тем более я? Нас ведь вообще в это время не было в Индермейне!

– Но мы же… – начала я, собираясь немедленно выложить лорду Бейвуду последний довод. Очевидно, что это неоспоримое алиби.

Однако тут же осеклась, перехватив предупреждающий взгляд Дагмера. Тот едва заметно качнул головой, запрещая мне говорить что-либо.

К сожалению, лорд Бейвуд заметил это. Опять неприятно оскаблился.

– В чем дело, лорд Гессен? – немедленно спросил он. – Зачем вы запрещаете вашей милой супруге говорить? Не успели дать ей нужных инструкций, как вести себя на допросе?

– Не говорите глупостей! – огрызнулся Дагмер. – И мой вам совет: осторожнее выбирайте выражения. Эдак я решу, что вы всерьез обвиняете меня в этом чудовищном преступлении.

Лорд Бейвуд опять посмотрел на меня. В его стылых глазах горели огоньки непонятного предвкушения.

Ох, как же мне было страшно! Под ложечкой неприятно ныло, в сердце словно вонзили тупую иглу боли.

– Лорд Гессен, – неторопливо начал он, – при всем моем уважении, но я вынужден сообщить вам, что ваша жена, леди Хельга Гессен будет…

Каждое слово он произносил так, словно смаковал его во рту. И я не сомневалась, что окончание фразы мне очень не понравится.

Дагмер, видимо, разделял мое мнение. Он выпрямился еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. В лице, и без того бледном от природы, не осталось ни единой кровинки. И только в глазах бушевало жаркое черное пламя гнева.

Лорд Бейвуд слегка забеспокоился. Он запнулся, так и не окончив предложения. Отвел одну руку за спину, и воздух вокруг него принялся густеть, как будто он набирал энергию для нападения.

– Не делайте глупостей, лорд Гессен, – прошелестел он.

– Тоже самое относится и к вам, – парировал Дагмер. – Лорд Бейвуд…

Неожиданный хлопок чар оборвал его. Звук был негромкий, но прозвучал для меня подобно грому. Я аж подпрыгнула на месте. Успела заметить, как кончиках пальцев лорда Бейвуда опасно заплясали темно-алые огни атакующего заклинания. Однако они не успели сорваться в смертоносный полет. Как не успел и Дагмер ударить по нему кроваво-красной молнией.

Оба мужчины оборвали нити своих заклинаний, когда по центру комнаты развернулся черный провал между пространствами.

– Демоны! – послышалось оттуда раздраженное. – Последний портальный камень потратил!

И из тьмы выступил Максимилиан.

Ему хватило лишь быстрого взгляда, чтобы оценить обстановку. Сразу после этого он в один гигантский шаг преодолел разделяющее нас расстояние. Встал чуть вперед меня, как будто показывая, что я под его защитой.

– И что тут у вас происходит? – прозвучало от него изумленное.