6.3

Себастьян с достоинством поклонился и, сделав несколько шагов назад, бесшумно растворился в дворцовых коридорах. А вот я задержался. Смотрел, как королевские гвардейцы по моему приказу провожают Элен до её покоев.

Смотрел и думал, зачем я отдал такой приказ? Я мог просто отпустить гвардейцев. Внутри меня вновь поднимало голову уже привычное чувство всепоглощающего раздражения. От приятной лёгкости, что возникла при общении с моим новым секретарём, не осталось ни следа. Тяжёлый, невидимый плащ обязанностей и подковёрных игр, в которые я не желал играть, снова опустился на мои плечи.

Я двинулся по длинным, холодным коридорам дворца. Звук моих шагов глухо разносился по пустынным в этот час галереям, время от времени мне навстречу попадались слуги и пажи. Завидев меня, они мгновенно прижимались к стенам, замирая в почтительных поклонах. Я же проходил мимо, не удостаивая их взглядом.

Зайдя в покои матушки, сразу же почувствовал, как воздух стал гуще. Пропитанный запахом застывшего времени, дорогих благовоний и невысказанных претензий, он горчил и давил на виски.

Два королевских гвардейца у дубовых дверей, украшенных гербом Аввиона, вытянулись в струнку и, не глядя на меня, молча распахнули створки.

Стоило открыть дверь в будуар, как фрейлины, словно стайка мелких, юрких рыбок, вскочили с длинных диванов и поспешно отошли вглубь комнаты. Они разом смолкли, хотя ранее до моего слуха доносились сдавленные смешки и шёпот.

Я, хмурясь ещё больше, прошёл дальше.

Личная гостиная матушки тонула в полумраке. Массивные бархатные портьеры были задёрнуты. В огромном камине полыхал огонь, но воздух вокруг всё равно оставался холодным.

Матушка сидела в высоком кресле, спиной ко мне. Её строгий силуэт казался высеченным из тёмного мрамора.

— Вы звали меня, матушка, — я остановился на почтительном расстоянии.

Она обернулась не сразу. Сделала паузу, как обычно, давая понять всю тяжесть своего ожидания.

Я тоже молчал. Давящую тишину нарушал только мерный треск поленьев в камине.

— Кассиан, — холодно прозвучал её голос.

Она медленно повернула голову, и скользнула по мне взглядом.

— Как мило, что ты всё же нашёл минутку для своей старой матери.

Я промолчал, зная, что скоро последует продолжение.

Она легко поднялась с кресла, её движения были полны скрытой силы, хотя, казалось бы, откуда она в невысокой, хрупкой женщине. Но такова была моя мать.

— Я слышала, — приторно-ласково начала говорить она, но при этом щёлкнула веером, выдавая крайнюю степень раздражения, — ты обзавёлся личным секретарём.

Её губы тронула едва заметная улыбка.

— Весь двор гудит, словно растревоженный улей, — доверчиво поведала она, грациозно подходя ближе.

Я не пошевелился, сохраняя на лице маску холодной учтивости.

— Неужели нашёлся кто-то, кто соответствует твоим исключительным требованиям, — её голос лился как патока, но веер в руке щёлкал всё чаще.

Воздух в комнате стал ледяным. Огонь в камине бесновался. Он прыгал по поленьям и заставлял трещать их всё громче и громче.

— Скажи, Кассиан, что ты нашёл в ней такого, что не смогли предложить лучшие дочери королевства? — проговорила мать, подойдя ко мне очень близко. Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Что же, вот и главный вопрос. Теперь, пожалуй, можно и ответить.

— Желание работать? — ответил вопросом на вопрос.

Матушка фыркнула, повернулась ко мне спиной и отошла на пару шагов.

— Не играй со мной в слова, Кассиан, — её голос потерял приторную сладость и стал сухим.

Но мне было необходимо продолжить эту игру, чтобы понять, насколько серьёзны её намерения и как далеко зашло желание найти мне подходящую, с её точки зрения, пару.

— Элен Лерхенфельд оказалась достаточно опытной и образованной, чтобы справляться со своими обязанностями, матушка, — проникновенно сказал я, двусмысленно улыбаясь.

Я специально составил предложение именно таким образом. Знал, какие слова особенно зацепят мою мать.

— Опытной? — чуть громче, чем положено, воскликнула она и ударила по своей ладони сложенным веером. — Не о разводе ли этой дамы на днях хлопотали перед твоим братом?

— Кто хлопотал? — как бы, между прочим, поинтересовался я.

Разводы в нашем королевстве события нечастые, аристократические семьи должны были получить личное разрешение короля. Как правило, рассматривать он их не спешил, давая возможность супругам примириться.

— Спроси у брата, — недовольно ответила она, так и не повернувшись.

Наоборот, она медленно отошла к камину и встала так, чтобы выглядеть величественной в отблесках огня.

— Непременно поинтересуюсь, — согласился я, чуть склонив голову, чтобы спрятать улыбку.

— Кассиан, — мать решила сменить тактику, и теперь её голос звучал скорее жалобно, чем угрожающе, — неужели среди всех прекрасных девиц достойных семей не нашлось никого, кто бы тебя заинтересовал?

Она вновь стремительно подошла ко мне и положила свою узкую ладошку мне на грудь.

— Милый, я так волнуюсь, — она пытливо заглядывала мне в глаза, — хорошая жена, это опора для мужчины. Ты должен сделать выбор, хотя бы ради моего спокойствия.

— Всё это время, — проникновенно и чуть насмешливо проговорил я, — мы с вами, матушка, обсуждали должность моего личного секретаря.

Я мягко взял её ладонь и склонился над ней для почтительного, сыновьего поцелуя. Кожа её руки была всё такой же прохладной и гладкой, как в детстве.

— А вовсе не претенденток на роль моей жены, — я медленно выпрямился, отпуская её руку. — Я не играю в игры, матушка. Я нанял секретаря, как хотел мой брат. Всё остальное — плод воображения двора. И… — я сделал паузу и прищурился, — начинаю подозревать, вашего тоже.

Я этими словами я повернулся к выходу, давая понять, что разговор окончен.

— Посмотрим, как долго продержится твоя опытная Лерхенфельд, -- бросила мне в спину мать, но я не остановился. — Особенно когда поймёт, что стала пешкой в твоих руках.

Я резко развернулся и язвительно усмехнулся.

— Пешка может стать ферзём. Уж вам ли этого не знать, матушка.

Не дожидаясь ответа, вышел из комнаты и направился в свои покои. Всё, чего я сейчас хотел, — это принять горячую ванну, чтобы смыть липкий налёт материнских слов.