2.8.4

— Считаю, что подмена твоего секретаря тянет на измену королевству.

Я вскинул голову и, прищурившись, с улыбкой глянул на брата.

— Ты развязываешь мне руки.

— Нам, — поправил меня Таддеус и отзеркалил мою улыбку. — Я всего лишь констатирую факт.

Он прошёлся по кабинету. Остановился напротив окна и заложил руки за спину.

В комнату прошмыгнули слуги. Лёгкое движение рук и щепки, на которые разлетелся стол, поднялись в воздух. Ещё один жест и обломки, словно стая птиц, плавно сложились аккуратным штабелем. Вся конструкция неспешно поплыла к двери.

Двое слуг молча снова взмахнули руками. Пыль с пола пропала. Кружево пепла, вылетевшее из камина, втянулось в магическую воронку.

Мы с Таддеусом молчали. Он смотрел в окно и ни разу не повернулся, пока шла уборка. Я невидящим взглядом смотрел на слаженную работу королевских слуг.

Их действия и жесты были отработаны до автоматизма. И сейчас я думал, что моя жизнь была так же отлаженная и понятна, пока в ней не появилась леди секретарь.

Я покачал головой, снова отгоняя непрошеные мысли. Но проблема с контролем возникла, и её придётся решать.

Тёмная сторона моей силы и магии, проявилась ещё в детстве. Отец сказал, что это его наследие. Очень редко в нашем роду появляются такие маги, как я.

Сильные.

Разрушительные.

Чудовища, способные одним движением уничтожить и сровнять с землёй город.

Когда стало известно, что эта участь настигла меня, отец не стал ничего скрывать. Рассказал всё как есть и предложил изгнание. Настаивал на том, что мне нужно жить вдали от людей, как до меня делали все принцы с подобным даром.

Но Таддеус был против. Он схлестнулся с отцом и отстоял моё право остаться в семье. С тех пор моя жизнь была подчинена постоянному контролю. Я держал в узде свои чувства, не позволяя себе ни гнева, ни страха, ни любви.

Любое сильное чувство будило во мне тёмную силу, желающую насладиться разрушениями, это мы с братом выяснили ещё в юности.

И теперь он предлагает мне…

Я затряс головой, отгоняя сомнительные мысли.

Дверь приоткрылась и закрылась, слуги ушли, оставив в кабинете лишь морозный запах чистоты.

— У нас всегда были развязаны руки, просто ты предпочитал не замечать этого, — Таддеус разрушил вязкую тишину и повернулся ко мне.

— Что? — вынырнув из глубины собственных мыслей, я не сразу понял, о чём он говорит.

Таддеус подошёл к камину. Провёл рукой по зеркальной поверхности каменной полки и негромко сказал:

— Я размышлял, — он бросил на меня короткий взгляд, — о том, что никто из твоих предшественников… всех, кто носил до тебя этот дар… не пытались стать счастливыми.

Я помотал головой, как сонная лошадь, не понимая, куда он клонит.

— Возможно, любовь уравновесит тебя, — сказал он, не глядя на меня.

— Но отец предупреждал!

— Отец не был по-настоящему счастлив в браке, — перебил меня Таддеус. — Их союз был дипломатически выверенным и устраивал обоих, но… Он не мог знать наверняка.

Таддеус повернулся и скользнул по мне взглядом.

— Что, если не бороться, не травить себя противоядием, а попытаться найти лекарство. То, что наши предки раз за разом поступали определённым образом, не гарантирует правильность этих решений.

— Ты предлагаешь… — с недоумением начал говорить я, но брат быстро меня перебил:

— Я предлагаю подумать. В этом направлении, а пока…

В дверь постучали, и он громко крикнул:

— Заходи, Клэрмонт!

Таддеус развернул своё кресло, сел, закинув ногу на ногу, и невозмутимо продолжил:

— Займёмся делами.

Дверь отворилась, пропуская адвоката. Клэрмонт, как всегда, выглядел безупречно, и только взгляд выдавал напряжённую усталость дракона.

Он оглядел кабинет, задержавшись взглядом на том месте, где был стол, и посмотрел на нас с братом.

— Опустим любезности, Освальд. Докладывай, — сказал Таддеус.

Клэрмонт прокашлялся и покосился на меня.

— Картина начинает прорисовываться, но появились неожиданные нюансы.

Он опустил взгляд в пол и замолчал. Перекатился с пятки на носок. Поднял голову, вздохнул и продолжил:

— Дом, в котором держали леди секретаря, принадлежит Моргане фон Ашер.

— Неужели, — сдержанно воскликнул Таддеус, но в его голосе звенела сталь.

Я сжал кулаки.

Прислушался к себе и с удивлением заметил, что тёмная магия по-прежнему лежит покорным зверем на дне моей души. Зелье работает. Последний раз я пил его очень давно и думал, что сейчас оно даст осечку, но нет. Я мог спокойно выдохнуть.

— Скромный доходный дом с сомнительной репутацией. Не в самой благополучной части столицы. Со слов Коры, служанки, что помогла бежать леди Лерхенфельд, в доме часто останавливались не самые благонадёжные люди.

Клэрмонт снова замолчал, будто подбирая слова.

— Без церемоний! — резко сказал Таддеус.

— Я поднял финансовые документы Морганы фон Ашер, — сразу же заговорил адвокат, — у неё была серия неудачных вложений, плюс потеря королевской милости, в итоге она осталась практически без денег.

Мы с братом переглянулись. В его глазах я прочитал чёткую, безжалостную мысль: «Обиженная женщина решила отомстить. Как банально».

— У неё была должность редактора газеты, — подал я голос.

Клэрмонт кивнул.

— Была. Сумма, которую она получала, не могла покрыть расходы. Долги Морганы росли с каждым днём.

— Дальше, — поторопил его Таддеус.

— В приёмной принца под личиной похищенной сидит Лиорель Элдрич. На неё у нас очень много материала, но все улики косвенные. Поймать эту женщину на горячем не получалось. Промышляет шпионажем, но работала исключительно через подставных лиц.

— Что связало этих двух женщин? — задумчиво проговорил Таддеус.

— А ещё у меня есть сведения, снятые с браслета леди Лерхенфельд, — не ответил на вопрос брата, сказал авдокат и снова сделал паузу.

Но в этот раз ни я, ни брат торопить его не стали.

— Смею предположить, — осторожно начал говорить Клэрмонт, — что похищенную девушку собирались подставить. Подменный секретарь должна была что-то украсть, что-то важное, раз Лиорэль сама ввязалась в это дело. И смею предположить, что выпускать живой Элен Лерхенфельд не собирались.