2.6.1
Его Высочество принц Кассиан Я вертел в руках отчёт Клэрмонта. Строчки расползались перед глазами, и мне никак не удавалось сосредоточиться. Нет, дело было не в магии. Дело было в том, что мысли мои уплывали совершенно в другую сторону, и как я не старался их вернуть — они того не желали.
Я всё ещё чувствовал тонкий, еле слышный аромат фиалок, кончиками пальцев ощущал доверчивую мягкость податливого тела.
«Каким идиотом нужно быть, что выпустить такую птичку из своих рук?» — размышлял я, в сотый раз начиная читать донесение, и снова сбивался на воспоминания о своём свободном дне.
Тогда я позволил себе беззастенчиво обнимать её. От этих воспоминаний мои губы непроизвольно расползались в улыбке. Сколько времени уже прошло, а желание снова прижать её к себе не проходило. Только усиливалось.
«Определённо этот паршивец Лерхенфельд недалёкий человек, — подумал я и вздохнул, — Или нет?»
Я вспомнил нашу встречу. Тогда, когда столкнулся с ним на балу посла Вердании. Его взгляд — сначала нахальный, а потом заискивающий. Как быстро он растворился в толпе, стоило только мне появится.
А потом ещё та женщина. Как её? Лиорель…
Я повернул голову и уставился в окно.
Сквозь узкое стрельчатое окно можно было разглядеть хмурое осеннее небо. Свинцовые облака, низко повисшие над землёй. Раннее утро. Ничего общего с солнечной погодой, что царила ещё недавно.
Холод. Морось. Бесконечное ожидание снега.
Верхушки голых деревьев тыкались ветками в мрачный небосвод, как слепые котята в поисках еды.
«А если он неглуп и это всё действительно сложная, длинная многоходовка? — в сотый раз подумал я. — Или всё-таки стечение обстоятельств?»
Клэрмонт работал над этим делом уже несколько дней. Первым делом скрупулёзно проверил Софи. Помощница Верховного Стража была чиста и, на самом деле, встретила Элен случайно, а так как накануне от меня сбежала очередная секретарша, предложила подруге эту должность.
И Элен не должна была появиться в той кофейне. Изучая донесения Клэрмонта, я поражался насколько хрупка была грань, что отделяла её от падения. Когда стало известно в каких трущобах она должна была оказаться по плану её бывшего мужа, меня охватила ярость. Мне захотелось сломать челюсть этому ничтожеству, который посмел обречь её на такую участь.
Но моя девочка решила не подчиняться судьбе. И в этом была вся Элен.
Я улыбнулся и перевёл взгляд на отчёт.
После того как Клермонт вплотную занялся Вольдемаром Лерхенфельдом, с каждым днём стали всплывать все новые и новые интересные подробности.
— Ты меня не слушаешь, — раздался рядом голос брата. — В каких облаках ты летаешь, хотел бы я знать. М-м-м… дай угадаю…
Я посмотрел на Таддеуса.
Тот сидел, развалившись в кресле и с интересом меня разглядывал. С трудом сдерживая улыбку, он упёрся локтями в подлокотники, соединил пальцы домиком и приложил их к подбородку. В глубине его зрачков плясали веселые искорки.
— Давай-ка я перечислю, — начал говорить Таддеус, приподняв иронично бровь, — вчера ты дал своей секретарше свободный день.
Я хмыкнул и устроился в кресле поудобнее.
— Она много работала в эти дни, всем нужно отдыхать, — парировал я и тоже поднял бровь, скопировав его выражение лица.
Таддеус усмехнулся.
— Ты поделил своих магических птичек, и теперь часть из них работает с ней, — продолжил улыбаться брат, — это единственное исключение на моей памяти.
— Элен прекрасно справляется, и вся внешняя переписка теперь идёт через неё. Отправить ей в помощь птичек, разумное решение, — ответил я. — У меня появилось время на более сложные задачи.
— Ты и раньше прекрасно справлялся, — махнул рукой Таддеус.
— Она нашла с ними общий язык, — сказал я и уткнулся в отчёт.
— Но ведь это ещё не всё, — радостно хлопнул в ладоши брат, — ты ужинаешь с ней каждый день! Да, конечно, не на виду у всего двора. В гостиной у Лоренцо. Но!
Я снова посмотрел на Таддеуса. Тот прищурился и поднял указательный палец.
— И какой же ты делаешь вывод? — с любопытством поинтересовался я, положил на низкий столик бумаги и скрестил руки на груди.
— Мой брат влюбился! — торжественно произнёс Таддеус.
— Сколько монет ты поставил в этом споре? — язвительно поинтересовался я.
— Немного, — в тон мне ответил Таддеус.
Мы буравили друг друга взглядом, как когда-то в детстве: кто первый моргнёт, тот и проиграл. А потом я всё же не выдержал и расхохотался, хлопнув себя по колену.
— Ладно, — сквозь смех сказал я. — Ты прав.
— Да! — Таддеус с восторгом щёлкнул пальцами. — Как я рад, Кассиан! Очень за тебя рад! Ты всегда был невероятно серьёзным и суровым человеком. Это очень хорошо для нашей работы и в целом для той жизни, которой мы с тобой живём, но…
Он посмотрел на меня с какой-то отеческой грустью.
— Я рад, что ты позволил себе быть просто человеком, — он слегка покачал головой и добавил: — который разрешает себе любить. А что твоя девочка?
— Эту птичку ещё предстоит приручить, — проговорил я и потянулся к отчёту Клэрмонта. — Давай вернёмся к делам.
— Ласка и забота, Кассиан, — назидательно проговорил Таддеус. — Я просто напоминаю. Элен умная женщина. Чтобы она перестала думать и начала чувствовать… хм… тебе придётся очень постараться.
— Уже успел собрать досье? — я понимающе улыбнулся.
— Надо знать, кого принимаешь в семью, Кассиан, — развёл руками брат. — Но думаю, она стоит всех усилий.
— Уверен в этом, — проговорил я, вспоминая её улыбку. За день я уже успел по ней соскучится. — Матушка заваливает меня письмами и рвётся обратно во дворец, — перешёл я к делу.
— Не время, — резко ответил Таддеус, его голос потерял игривые нотки и стал сосредоточенным.
— Согласен. Пока Клэрмонт полностью не закроет дело Элен, матушке с её ведьмами во дворце делать нечего.
— Стражи уже проверяют её окружение? — уточнил брат.
— Проверяют, и пока мне кажется, что у нас две совершенно не пересекающиеся нити. Матушка, которая хочет удержать своё влияние на нас с тобой…
— Которого давно нет, — вставил ремарку Таддеус.
— Да, только она считает по-другому. Возможно, её настойчиво пытаются в этом убедить. В еду, которую пытались подсунуть Элен, было вплетено тёмное заклятье. Несмертельное. Цель была не убить, а ослабить. Сделать её уязвимой, податливой для чужого влияния. Опустошить волю и превратить в марионетку.
— Мерзко, — сказал Таддеус и встал.
— Согласен.
Брат прошёлся по комнате, заложив руки за спину.
— И ниточка, которая вроде бы никак не касается королевского двора и политики в целом, — продолжил я, — это поведение Лехренфельда и его любовницы. С которой они, кстати, вместе нигде не появляются. И если бы не Элен и опять же случайность, мы бы не узнали, что любовница связана с послом Вердании. И знаешь, что мне кажется…
Таддеус остановился напротив меня и склонил голову.
— Мне кажется, что та встреча в коридоре во дворце посла была разыграна специально, — медленно проговорил я. — Чтобы мы подумали, что в деле с Элен замешана политика. Слишком много подозрительных событий, которые вроде бы должны быть звеньями одной цепи, но… при ближайшем рассмотрении, распадаются.
— А подробнее? — брат сложил руки на груди.
— Можно и подробнее, — согласился я и принялся рассказывать.
Мы проговорили довольно долго. Обсудили отчёты Клэрмонта. Все улики против верданцев выглядели слишком очевидными, будто их подбросили. Создавалось впечатление, что того, кто займётся делом Элен Лерхенфельд, намеренно заставляют бежать по ложному следу.
— И подбрасывание этих хлебных крошек началось с того самого бала, — закончил рассказывать я.
— Хм, — Таддеус остановился напротив окна. — Сегодня вечером нам нужно встретится втроём. Сообщи Клэрмонту, пусть будет готов к полному отчёту.
— Хорошо, — я встал.
Время нашей ежедневной встречи подходило к концу. Я собрал все бумаги и, небрежно скрутив в единый свиток, спрятал в карман.
Мы молча вышли из нашего тайного убежища и вместе пошли по коридору. Гулким эхом разносились под высокими сводами дворца наши шаги.
Но вот в эту музыку стал вплетаться ещё один торопливый шаг. Кто-то двигался нам навстречу. Мы с братом переглянулись и пошли медленее.
Из-за ближайшего поворота на нас буквально вылетел Освальд Клэрмонт.
— Ваше Высочество! — взволнованно проговорил он, и я внутренне напрягся. — Я везде ищу вас! У Элен сработал браслет!
— Что с ней? — рявкнул я не сдерживаясь.