2.9.2

Ещё раз пригладив аккуратно уложенные волосы, я приготовилась к разговору с Клэрмонтом. Внутренне собралась, понимая, что вопросы адвоката будут жёсткими и, скорее всего, неприятными. Но я собиралась отвечать предельно откровенно.

Как только я встала, Анна раздвинула тяжёлые шторы. За окном сгущались сумерки, и я с удивлением узнала, что проспала почти сутки. Меня не тревожили. Первое время рядом сидели девочки Лоренцо, сменяя друг друга, но после повторного визита целительницы, они разошлись по своим делам. Со мной осталась только Анна.

Всё это она мне рассказала мимоходом, пока помогала мне с платьем и причёской.

Я пошла на выход, но внезапно затормозила. Поняла, что всё это время мне не хватало присутствия магической птички. Меня охватила паника, и я развернулась к Анне так резко, что пышная юбка обмотала ноги.

— А где Стрелка? — выпалила сорванным от волнения голосом.

Спросила, а у самой во рту пересохло. А если с ней что-то случилось? Получается, я не уследила. Птичка помогла мне, а я совершенно забыла про неё.

Но Анна спокойно склонила голову и улыбнулась.

— В мастерской. С Лоренцо, — ласково ответила она и неожиданно звонко расхохоталась. — Ты бы слышала, с каким упоением они спорили всё утро о том, стоит ли снова вводить в моду двубортный лацкан. Твоя Стрелка утверждала, что давно пора, потому что удобно. А мастер упорствовал, что узкий лацкан изящнее.

Анна весело покосилась на меня, взяла под локоть и, посмеиваясь, повела к двери.

— И как Робертино это воспринял? — осторожно уточнила я, переживая за бесстрашную птичку.

— Я побоялась, что своими криками они тебя разбудят, — доверительно произнесла Анна, чуть склонив ко мне голову, — и они ушли в мастерскую. Там и просторнее, и все аргументы под рукой.

Мы вместе вышли из комнаты. Под руку и улыбаясь. Гостиная встретила нас тишиной. Здесь тоже уютно потрескивали увесистые поленья в камине, пахло старой полированной древесиной и цветочным чаем.

— Вижу вам уже лучше, леди секретарь, — раздался низкий, бархатистый голос, и я повернула голову в сторону окна.

Именно там, рядом с безупречно чистым конторским столом, в тени сидел адвокат. Даже если бы я знала, где он расположился, не смогла бы увидеть его лицо. А вот мы с Анной были видны ему как на ладони.

— Да, — просто ответила ему. — Благодарю.

Клэрмонт неспешно подошёл к нам. Каждый его шаг отдался в моём сердце тревожным стуком. Я вспомнила нашу первую встречу. Как мне было страшно, но я старалась держаться.

Всегда старалась держаться. Прятала страх за улыбкой, неуверенность за послушанием.

— Расскажите, что вы делали перед похищением? — голос адвоката прозвучал жёстко. — С кем вы встречались?

На меня нахлынуло чувство беспомощности. Липкое, противное чувство.

«Но почему? Я не сделала ничего плохого. И адвокат здесь не для того, чтобы казнить или миловать меня. Он пришёл, чтобы…» — на этом моя мысль оборвалась, и я произнесла вслух:

— Подождите, — выставила вперёд руку, не касаясь его, но останавливая.

Опустила глаза, пытаясь прислушаться к себе. Мне стало трудно дышать. Нервно сглотнула, отвернулась и от адвоката, и от Анны. Торопливо отошла к камину, всё ещё не понимая, что со мной.

— Ты в порядке? — как сквозь вату услышала взволнованный голос Анны, но не ответила ей, а снова подняла руку, требуя тишины.

«Спокойно!» — сказала сама себе.

Почему-то вспомнилось совсем раннее детство (о котором я старалась вообще не вспоминать), когда папа учил меня плавать в нашей реке, что протекала по поместью.

Я сначала барахталась, беспомощно била руками и ногами по воде, делала вид, что вот-вот и уже поплыву, но ничего не получалось. Как только сильные, родные руки отпускали меня, я шла ко дну, и оставалось только делать вид, что ничуть не расстроена.

Но потом, внезапно, я поплыла. И с каждым гребком всё больше и больше понимала, что стихия подчиняется мне. Волны больше не пытаются утащить на дно, наоборот, ласково поддерживают.

Это был триумф. Победа.

И вот сейчас…

Я выдохнула, внезапно понимая, как сильно напряжены плечи. Опустила их. Выпрямила спину.

Почувствовала себя такой же сильно и уверенной, как тогда.

Повернулась к адвокату. Голова больше не кружилась, дыхание стало спокойным.

— Давайте присядем, господин Клэрмонт, — мой голос прозвучал настолько ровно, что я сама удивилась этой перемене.

Анна тихо вышла из комнаты, шепнув на прощание, что будет рядом.

Я кивнула. Секунду постояла у кресла, провела рукой по тонко вырезанным завитушкам изголовья, и лишь потом опустилась в него. Откинулась на спинку, подняла голову и спокойно встретила цепкий взгляд Клэрмонта.

Похоже, мои внутренние изменения заметила не только я.

Жестом предложила адвокату сесть напротив и спокойно положила руки на колени.

— С того момента, как вы попытались снять браслет, леди секретарь, артефакт всё записывал, и его показания я уже снял, — сказал Клэрмонт, как только сел в кресло, а я с удивлением посмотрела на него.

Хотя чему я удивлюсь, в подобной тактике ничего неожиданного не было. Хитроумно. И… справедливо. А, значит, самое неприятное можно будет не пересказывать.

Помолчав, собираясь с мыслями, я принялась вспоминать, как мы со Стрелкой отправились на прогулку. Как птичка спряталась в пространственный карман, убедив меня, что так будет безопасно. Где была в этот день и куда заходила. Рассказала, что долго сидела на скамейке в городском парке, и как меня окликнули тётушки.

Как хотела побыстрее завершить ничего не значащий для меня разговор, но внезапно потеряла сознание и очнулась уже в той комнате.

Когда пересказывала наш разговор и их требование отдать платье, мой голос дрогнул.

— Я понял, — остановил меня адвокат и добавил чуть громче. — Мы закончили, Ваше Высочество.

Я развернулась всем телом в сторону двери. Моё сердце сбилось с ритма, а потом понеслось вскачь.