Глава 19

Глава 19

В сауне Александре показалось, что она попала в другое измерение или на другую планету. Время, внезапно став тягуче медленным, тянулось черепашьим шагом, а потом и вовсе остановилось. Жар парилки мгновенно передался и без того жарким телам, горячим от нетерпения. Санька с трудом понимала, что творит сама и что позволяет Кирсанову. Ее руки плавно двигались по его накачанной груди, переходили на крепкие предплечья и спину. А его скользили по ее потному телу, и нетерпеливый язык, обведя полукружия вокруг Марты и Берты, двинулся дальше, лаская пупок. Спустился в самый низ живота, будто обследуя каждый миллиметр тела. Александра закричала, не выдержав. Захлебнулась от восторга, отдавая всю себя на милость победителя. Становясь его наградой и личным трофеем.

— Санечка, — просипел Кирсанов, убирая волосы с ее лица и словно любуясь ее беспомощностью. — Санечка моя, — проревел хрипло и мощно вторгся внутрь. Задвигался, лишая ее остатков разума. В круговороте чувств она кинулась навстречу ему, выводя свою партию в этом слаженном дуэте. С последним выпадом Александра прильнула к Кирсанову, снова очутившись в кольце железных объятий. Казалось, он только положил голову рядом, приминая ее к деревянной скамье. Как тут же одним движением перевернулся вместе с ней. Санька очутилась сверху, распластанной по широкой генеральской груди.

— Ты как, Санечка? — заботливо осведомился он.

— Полный обалдемон, Сережа-а, — прошептала она, прикасаясь губами к его ключице.

Это «Сережа» его добило окончательно. Кирсанов прижал Александру к себе, одной рукой зарывшись в волосы. Нежненько клюнул в нос, а потом слегка коснулся губами лба.

— Пора выходить, — прошептал он, затормошив ее. — Сейчас в купель нырнем, Александра Андреевна, — довольно хмыкнул он, поднимаясь вместе с ней. Санька попробовала вырваться. Не получилось. Вроде бы не крепко держал Кирсанов, но Александра почувствовала, словно ее намертво приклеили к будущему мужу. Пот стекал по лицу, мелкие струйки бежали вниз, но Александра могла бы поспорить, что между их телами ни одна капелька пота не просочилась.

Кирсанов вынес ее из парилки и даже чуть шлепнул по попе.

— Перестань брыкаться, Санечек, — рыкнул негромко и, отворив стеклянную дверь в душевую кабину, внес ее внутрь. Александра мельком глянула по сторонам и никакой купели не заметила. И решив, что Кирсанов приврал, немного расслабилась.

«Душ, всего лишь душ», — лениво хмыкнула про себя и тут же ощутила, как на голову, а потом и на все тело обрушился столб ледяной воды. Волосы сразу мокрой паклей повисли по спине, а глаза на миг стали бесполезными. Но самое главное, тело будто взорвалось тысячами осколков. Если бы кто-то гвоздей накидал.

— Твою мать, — проскрежетала Александра, вырвавшись из крепких объятий. Зафырчала как кошка. И тут же ощутила, как откуда-то сверху полилась теплая вода.

«Тропический душ, ептиль», — поморщилась Александра и опять оказалась в кольце Кирсановских рук.

— Не упоминай эту женщину всуе, — прохрипел он, прижимая ее к стенке.

— Что? — не поняв, пробормотала Санька, обвивая руками его шею.

— Не говори плохо о моей матери. Она померла давным-давно.

— Не буду, — пробурчала Александра, решив придумать какое-то другое ругательство. Но сейчас мысли сошлись на теле Кирсанова, нависшем над ней и уже на все готовым. Санька требовательно провела рукой по его щеке, потом по плечу, подставляя лицо для поцелуя, улыбнулась призывно.

Он не смог долго ждать. Впился губами в мягкие Санькины губки и, подхватив ее под колени, навалился сверху. У нее лишь достало сил крепко ухватиться за мощную шею своего мужчины и снова и снова откликаться на каждый выпад Кирсанова, доводя и его и себя до самого пика.

Отдышавшись, они долго приходили в чувства. Валялись сначала на диване, потом в джакузи. Лениво намыливали друг друга в душе и опять после парилки обливались ледяной водой, невесть откуда появлявшейся в настоящей деревянной кадке, прикрепленной в душевой около потолка и снабженной длинным шнуром.

Сколько прошло времени, Александра не осознавала, да и часов поблизости не было. За окном светили фонари и праздничные гирлянды, делая московские улицы похожими на сказочный город. Запахнув абсолютно новый махровый халат, Санька уставилась на заснеженную Москву.

— Действительно, будто кто-то подушку трусит, — усмехнулась она подошедшему сзади Кирсанову. Он обнял ее за плечи и прошептал чуть слышно: — Пойдем наверх, сказочница. — И снова огладив раскрасневшуюся щеку, медленно убрал волосы с лица, поцеловал. Крепко и требовательно. Потом со вздохом отстранился от нее и пробормотал:

— Я от тебя оторваться не могу, Санечка. Мне опять мало.

— Еще вся ночь впереди, — прошептала она. — Хотя нам обоим поспать нужно. А то будем завтра как синьки помятые.

— Пойдем, товарищ командир, — хохотнул Кирсанов, подталкивая ее к двери. А когда они, в одних махровых халатах, ввалились в холл, то изумленно уставились на разношерстную компанию, собирающую железную дорогу прямо на ковре.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — весело отрапортовал Миша Павлов, обнимая Кирсанова. — Мы тут у вас высадку совершили, — добавил довольно, нимало не смущаясь вида бывшего командира: распаренного, с мокрой башкой и с полотенцем на шее. Мельком глянул на Сашу Калинину с тюрбаном на голове, быстро забежавшую в одну из комнат.

«Ну хоть срослось все у них», — мысленно хмыкнул Павлов и повернулся к двум пацанам, вместе с Лешиком наблюдающим, как верный Крепс собирает железную дорогу.

— А это мои, — гордо представил он, махнув на белесые вихрастые головы. — Толька и Сережка. Одного назвал в честь папы, а другого — в твою честь, Бек.

— Добро пожаловать, — важно пробубнил Кирсанов. — А Катя твоя где?

— На кухне с женщинами. Сейчас позову!

— Нет, — остановил Павлова Кирсанов. — Дайте нам с Александрой Андреевной пять минут. Нужно переодеться. Встречаемся в… — он бросил взгляд на часы, страшным домиком стоявшие в углу, и провозгласил: — В восемь сорок встречаемся на кухне, — и шагнул вслед за Санькой.

— Ты что испугалась так? — прошептал, обнимая ее сзади и стискивая в руках Марту и Берту. — Разогнать бы всех гостей. Да неудобно. Но мне даже в голову прийти не могло, что я никого не захочу видеть кроме тебя, Санечка, и Алексея. Ну ничего, завтра вечером попробуем свалить от них. Гоголь нам ключи от дачи дает. Забуримся туда на пару дней.

— А Лешик? — требовательно осведомилась Александра. — Я без него не поеду. Он плохо переживает разлуку со мной.

— Ну конечно, — пробурчал Кирсанов, выпуская ее из объятий. — Алексей с нами, как без него!

Он наблюдал, как она надевает кружевные черные трусики и такой же бюстгальтер, потом спортивные штаны и длинную майку чуть ли не по колено. Следил, как расчесывает волосы и ловко заплетает их в косу. Любовался Александрой, но неожиданно понял, что злится. На людей, заполонивших его дом, на Саньку, не пожелавшую провести хоть одну ночь с ним в уединении.

«На свои дурацкие встречи блогеров ездила и оставляла сына с предательницей Иркой, а с моей сестрой боится. Вот же!» — мысленно хмыкнул он, натягивая треники и майку.

— Пойдем, люди ждут, — позвал он Саньку, просматривающую что-то в телефоне. — Опять твой инстаграм?

— Сергей Юрьевич, — вскинулась она. — Научитесь, пожалуйста, относиться с уважением к моим занятиям. Проявите хоть немного понимания, — недовольно пробурчала она.

— А потом нельзя посмотреть? — пробубнил он и повторил: — Люди ждут.

Александре хотелось закричать.

«Это ваши люди, и ждут они вас! А ко мне не имеют никакого отношения. А я из-за подготовки к свадьбе и так почти сутки ничего не писала в инсте. Кинула кость и спряталась, — мысленно поморщилась она и тут же осознала, что завтра, в день ее свадьбы, никого из близких рядом не будет. Только Лешик! Может, хоть Элю пригласить, — вздохнула она про себя. — И Женьку Велигоцкого, сетевого поэта. Но он напьется в хлам и полезет на стол читать стихи. Будет орать, что одну меня любил всю жизнь. А Кирсанов не потерпит, врежет в челюсть. Нет, лучше позвать только Элю!»

— Я готова, — равнодушно заметила Александра. — Можем идти.

— Прошу, — кивнул Кирсанов, открывая перед ней дверь. И как только Санька шагнула к нему, обнял за плечи и не отпустил до самой кухни.

А там уже сестры генерала и еще какая-то женщина накрывали на стол.

— Прошу любить и жаловать! — возвестил на весь дом Кирсанов. — Александра Андреевна, без пяти минут Кирсанова!

«Как будто никто не знает, — про себя пробурчала Санька и тут же опешила. — Меня-то вы, Сергей Юрьевич, не спросили. Может, я на своей фамилии остаться хочу. Да и заявление о вступлении в брак никто не заполнял. Но разве важны формальности, если сам генерал жениться надумал, — мысленно воздела указательный палец к потолку Александра. — Секс с ним умопомрачительный, Лешика полюбил всей душой, только вот как у нас с вами жизнь сложится, большой вопрос», — подумалось ей, но хор голосов, орущий «Горько!», отвлек ее от размышлений.

Кирсанов схватил ее в охапку и собственнически поцеловал. Александра повела язычком в ответ, но тут же почувствовала дрожь в коленках и сладкий спазм внизу живота.

«Что же ты творишь со мной, Сережа?» — промелькнула в голове шальная мысль, прежде чем поцелуй закончился под улюлюканье Павлова и Крепса.

Александра смущенно оглянулась по сторонам. Увидела добродушное лицо Катерины и угрюмые лица генеральских сестер. Лариса с Аленой тихо переговаривались друг с дружкой, и разговор этот явно был не из приятных.

«Наверное, я им здесь как рыбья кость в горле, — подумала Александра. — Так всецело Сергей принадлежал им, а тут мы с Лешиком. Вот поэтому и хотели у меня ребенка выкупить. Вороны старые», — мысленно ругнулась Александра и перевела взгляд на довольного и радостного Кирсанова, осторожно залезшего ей под майку. Его пальцы сноровисто пробежали вдоль позвоночника, а потом и вся ладонь легла на спину и аккуратно переместилась на живот, да там и застыла.

— Ну еще парочку наследников надо бы заделать, — поднял тост Миша Павлов.

— Будем стараться, — весело хохотнул Кирсанов, а его сестры растянули губы в резиновых улыбочках.

«Что им не так? — мысленно удивилась Александра. — Неужели думали, что он до старости лет монахом проживет? — фыркнула она и тут же поправила сама себя: — Не монахом, Шур, точно не монахом!»

За столом засиделись допоздна. Травили какие-то байки, а потом, сделав перерыв, переставляли в совершенно пустую комнату железную дорогу.

— Вместе с ковром перенесем, — велел Кирсанов, не выпуская Санькину руку из своих лапищ. Он стоял рядом и, наблюдая, как Крепс с Пашей тянут ковер с железной дорогой, давал указания по пути следования. «Осторожней!», «Дима, возьми вправо!».

Саньке казалось, что весь мир кружится вокруг Кирсановских пожеланий. И она сама, Александра Калинина, его главный приз. В голове все смешалось. Мысли, чувства, собственные желания. И только уложив сына спать, Санька прилегла рядом и попробовала разобраться в чехарде, заполонившей извилины и мешающей мыслить связно. Но пустая голова отказывалась думать, а сознание вновь и вновь подкидывало картинки, вызывающие жар в груди и в чреслах. Сауна, душ, джакузи…

«Интересно, где мы еще не трахались с Кирсановым?» — мысленно усмехнулась она, представляя их вдвоем на полу в холле или на обеденном столе в кухне.

— Мамочка, — прошептал Лешик. — А мы с папой завтра купим корабли. Один для морского боя, а другой, чтобы спать! — Сын глянул на нее наивными распахнутыми глазенками и Александра снова почувствовала раздражение.

«Вот же блин! — мысленно поморщилась она. — Наобещал с три короба, а сам забыл!»

— Корабли постоят и ложатся на курс, — пропела она сыну. — Но они возвращаются сквозь непогоду.

— А что это значит, мам? — поинтересовался Лешик и даже привстал на локте.

— Это значит… — повторила за сыном Санька и, глянув в полузашторенное окно, прошептала:

— Вон видишь, за окном метель. Корабли пока ждут. Как только выглянет солнышко, они появятся, — пообещала она. — Им же еще приплыть нужно.

— А… — протянул малыш. — Ну да! — согласился он и тут же вновь уставился на нее хитрым взглядом. — Мама, а ты мне купишь троботов? Мы вчера в Детском мире видели. Папа говорит, что обязательно купим.

— Посмотрим, — тяжело вздохнула Александра и ласково погладила сына по голове и спинке. — Спи, родной.

— Вот ты, мамочка, всегда говоришь: «Посмотрим», а папа сразу обещает, — печально выдохнул Лешик и, уткнувшись ей в бок, засопел обиженно.

«Спасибо вам, дорогой товарищ Кирсанов, — в сердцах подумала она. — Вы начали играть в веселую игру «Перетяни ребенка к себе»? Папочка у нас добрый и хороший, а мамаша — злыдня!» — всхлипнула она, понимая, что сын, пусть даже и приемный, самое дорогое в ее жизни. И как знать, будут ли еще у них с Кирсановым дети? Но Лешик навсегда останется самой великой ее любовью. Самым дорогим ребенком. Ее собственным.

Дверь чуть слышно приоткрылась, и в комнату заглянул Кирсанов. Поманил к себе. Александра мотнула головой, показывая на только-только заснувшего сына, обнимающего ее руку.

— Я потом приду, — прошептала одними губами Санька, боясь двинуться с места.

Генерал кивнул, как старшему по званию, и удалился на кухню. Александра смежила веки, собираясь еще попить чаю и расспросить Мишу Павлова об обыске в гараже Поморовых. Но глаза предательски сомкнулись, и она погрузилась в глубокий сон без всяких сновидений. А проснулась, когда ладони Кирсанова по-хозяйски стиснули Марту и Берту, а его нос уткнулся ей в затылок. Сергей Юрьевич приложился к шее нежным поцелуем и разбудил окончательно.

— Спи, Санечка, — пробормотал он на ушко, обжигая кожу дыханием. — Завтра у нас с тобой важный день.

— Сережа, я хочу подружку на свадьбу пригласить, — повернулась она к Кирсанову и сразу оказалась в кольце его рук. Ладонь снова заскользила по животу и привычно расположилась на груди.

— Сережа, — прошептала она. — Ты слышишь, что я говорю?

— Слышу, — пробурчал он. — Но хочу любить тебя, Санечка…

— Сережа, — снова позвала она и ударила кулачком по груди.

— Какую подружку, Сань? — насупился он и, заметив ее нахмуренное личико, сдался. — Приглашай. Только с утра дай полные данные. Фамилия, имя, отчество. Нужно проверить, прежде чем на праздник звать.

— Ептиль, товарищ генерал, — прошипела она. — А иначе никак нельзя?

— Нет, — отрезал он и велел: — Спать, Александра Андреевна. А то сейчас снова в баньку отнесу и там залюблю до безумия, — пригрозил он, да еще уложил Санькину голову себе на плечо и бережно укутал в принесенное с собой одеяло.

«Вот же!» — мысленно рассердилась она, но вырываться не стала. Вдохнула знакомый запах кожи, вводящий ее в исступление, провела рукой по волоскам на его груди и почувствовала, как на душе становится легко.

«Наверное, это и есть счастье, — подумала она, засыпая. — А что есть любовь? Истинная и на все времена…»

Кирсанов, услышав, что дыхание Александры стало ровным, замер, охраняя ее сон. Рядом сопел сын, на плече спала жена.

«Вот и ты обзавелся семьей, Бек, — мысленно усмехнулся Кирсанов. — И тебя охомутали, а ты и рад-радешенек, — добавил язвительно внутренний голос. — Безумно рад», — рыкнул про себя Кирсанов, понимая, что с недавних пор жизнь сосредоточилась на двух самых дорогих людях. Мысли сразу переметнулись на Романа Поморова.

«Ты спрятался, гад, — рыкнул про себя Кирсанов, утыкаясь носом в Санькины волосы. — Я тебя, тварь, из любой норы выкурю. Ответишь мне за Санечку. И за Дарью».