Глава 18

Глава 18

От конторы до дома минут десять ходьбы. Если быстрым шагом. Но Сергей Юрьевич Кирсанов изо дня в день преодолевал это расстояние на машине, наблюдая в затемненное окно, как спешат по своим делам люди, как детвора гуляет на бульваре с бабушками-дедушками или с родителями. Та жизнь, что текла размеренно за окном, не имела ничего общего с жизнью генерала Кирсанова и воспринималась им как часть декораций.

Совещание у Гоголя затянулось и плавно перешло в чаепитие с коньяком и бутербродами, молниеносно принесенными батиным адъютантом из буфета. Сначала пили за скорую свадьбу Бека и его невесту, потом за Новый год, но постепенно разговоры вновь вернулись к проблеме с Эркюлем и Песо, будь они неладны!

— Конференцию проведем для проформы, — устало пробурчал Гоголь, отправляя в рот оливку с анчоусом. — Шум в этом деле никому не нужен. Ни нам, ни МВД. Они, конечно, чрезвычайно горды собой, но им прозрачно намекнули, что ажиотаж поднимать чревато. Ну ты понимаешь?

Кирсанов кивнул, не вникая в подробности.

«Один шут, подковерные игры, — внутренне поморщился он. — Договорились ведомства между собой — и хорошо».

— Так, может, и без конференции обойдемся? — в надежде поинтересовался он. — Или хотя бы без моего присутствия. Ты же знаешь, бать, ну не люблю я торговать мордой. Пусть пресс-секретарь…

— Он тоже будет, — важно просипел Гоголь. — Но и без тебя никак, Бек. На заранее заготовленные вопросики ответишь, рожу суровую скорчишь, ну и заверишь общественность, что недосмотрели и уже проводим воспитательную работу с личным составом. За час управишься!

— Ерунда какая-то, — пробурчал Кирсанов. — Давайте сделаем официальное заявление в прессе.

— Нет, — отмахнулся шеф. — Это так не работает. И мы с ментами уже договорились. А из-за твоей внезапно удавшейся личной жизни никто решения менять не станет. А с другой стороны, что ты ерепенишься? Мы тут все из-за выходок твоих подчиненных на волосок от отставки висим! Им, млять, крутизну свою показать захотелось! Жаль, меня в СИЗО не пустили, я бы лично в морду поднес!

— Ладно, — пробормотал себе под нос Кирсанов. — Встречусь я с журналюгами. Но задушевного разговору не обещаю.

— У тебя самого жена кто? — хохотнул Гоголь.

— Блогер хренов, — рыкнул Кирсанов. — Пятьсот кило подписоты. Придется потом уговаривать бросить эту поганую инстаграмину.

— Бесполезно, — скривился Гоголь. — Даже не пытайся! Только себе хуже сделаешь. Начнется визг про самореализацию и прочую фигню. А там и до развода недолго.

— А я вот думаю, бать, — фыркнул Кирсанов. — Ты ж вроде боевой генерал. Афган прошел… А так тонко в женской психологии разбираешься!

— Когда с мое четыре раза в ЗАГС сходишь, еще и не такой премудрости нахватаешься, — рассмеялся Гоголь. — Ты вон всего одну неделю как семьей обзавелся, а уже глаз дергается!

«Ничего у меня не дергается, — раздраженно фыркнул Кирсанов, проходя мимо Нового Арбата. — А если и дергается, то это не глаз. В штанах гляделок нет, слава богу», — внутренне осклабился он и покосился на маленькую белую церковку, примостившуюся рядом с многоэтажкой, и пошел по бульвару, где навстречу ему двигались Санька и Алексей. Кирсанов позвонил ей, уже собираясь домой. И сам себя обругал, что не удосужился выбрать время и позвонить Александре. Спросить, что купила, как провела день. Особого интереса к покупкам Кирсанов не испытывал. Эсэмэски о каждой потраченной сумме пришли на телефон, а потом в почту свалился электронный чек со всеми подробностями и даже картинками. Сапоги и два платья.

«Скромненько прошлась», — усмехнулся он, прекрасно понимая, что, заполучи карточку любая из его баб, список шмотья не ограничился бы тремя пунктами. Кирсанов глянул на сумму в чеке и, заподозрив неладное, сверил с эсэмэской. Чек оказался значительно больше.

«Вы, Александра Андреевна, за что-то лично расплатились?» — фыркнул он и тут же увидел в самом низу картинки какого-то белья. Присмотрелся. Но вместо кружевных трусиков и лифонов взгляд наткнулся на два зубодробительных комплекта.

— Боди, — прочел Кирсанов. — Боди, твою мать! — взвыл он, представляя Александру в полупрозрачном черном одеянии с синими звездами. — Боди! — проскрежетал он, рассматривая второй. Ажурный бледно-розовый с замысловатым рисунком. Ему сразу представилась Александра. Томная, лукавая, с распущенными волосами. И тут же внизу началось шевеление.

«Еперный балет», — пробурчал Кирсанов и, закрыв личную почту, сосредоточился на материалах уголовного дела, совершенно осознанно гоня от себя мысли об Александре Андреевне, без пяти минут Кирсановой.

А примерно за полчаса до ухода домой пришло сообщение от Асисяя:

«Идут гулять к Патриаршим»

Кирсанов позвонил невесте и скорректировал маршрут к великой радости Петровича, отпущенного домой пораньше.

И сейчас, спеша по бульвару навстречу Александре, Кирсанов ощущал, как нетерпеливо бьется сердце в груди. Будто есть вероятность разминуться или вообще сбиться с пути. Он издалека заметил Александру. В черном пуховике чуть ли не до пят и голубой вязаной шапке, сползшей вчера ему в руку, когда целовались на Тверском. Увидел сына, размахивающего лопатой, и сам чуть не перешел на бег. Но сдержался. Унял на время свою прыть. Зато, когда понял, что Санька ускорила шаг, увидев его, сам рванул навстречу. Подхватил ребенка на руки, обнял прижавшуюся к груди женщину. Накрыл ее холодные от мороза губы своими и ощутил, как его охватывает небывалая эйфория. Захотелось заорать на всю улицу, пожелать всем прохожим счастья или запеть во всю глотку. Лишь краем взгляда Кирсанов заметил, как Асисяя внезапно понесло в оптику.

— Что-то с глазами? — поинтересовался небрежно, когда Славка вернулся обратно.

— За нами хвост был, — пробормотал он и глянул в сторону Александры, стряхивающей с колен сына снег. — Какой-то задохлик сидел у самого вашего подъезда, а потом двинулся следом. Я и перестраховался. Но вроде чувак именно в эту оптику шел. С рецептом.

— Думаешь, ложная тревога? — усмехнулся Бек, а в глазах мелькнула потаенная ярость.

— По формальному признаку, вроде ошибся я, — доложился Асисяй, — но, Бек, ты и сам знаешь, хвост ни с чем не спутаешь!

— Да, — рыкнул он и добавил раздраженно: — Яшма, стервец, в сознание пока не пришел. И по последним его контактам полный ноль.

— Может, еще кого приставить к Александре Андреевне? Нутром чувствую, что обстановка накаляется.

— Вот завтра распишемся, и приставлю в законном порядке, — кивнул Кирсанов. — Ты, кстати, приглашаешься. С Юлей, конечно. Ну и Крепсу я вечером позвоню.

— Ну что, Алексей? — обратился Кирсанов к мальчику. — Тебе костюм купили?

— Нет, — мотнул головой сынок. — Мама говорит, что это не обязательно!

— Как же так, Санечка? — изумился Кирсанов, готовый болтать о чем угодно, лишь бы удержать рядом невесту.

— У него есть кардиган и штанишки. Зачем ему костюм, Сережа?

— Ну как, — дурашливо улыбнулся Кирсанов. — Все в костюмах, а один Алексей в штанишках. Пойдем за костюмом, Сань.

— Как у тебя, пап? — тут же влез в разговор Лешик.

— Да, — кивнул Кирсанов. — Магазины еще работают, — покосился он на часы.

— Ну раз как у папы, — улыбнулась Санечка и нарочито принюхалась.

— Коньяк, Александра Андреевна, — заявил Кирсанов и провел ладонью по непокрытой башке. — За Новый год с Гоголем приняли. Ну и за наше с тобой счастье, — усмехнулся он, притягивая ее к себе. Добавил негромко: — Я вообще не пьющий, не бойся.

— Не буду, — кивнула она.

Выбор костюма «как у папы» много времени не занял. Но всю дорогу в магазин и обратно Кирсанов про себя ругался, что за рабочими моментами и радостью от предстоящей женитьбы ослабил хватку.

«Размяк, блин! — отвесил самому себе подзатыльник. — Боди рассматривал. Саньку в них представлял», — недовольно фыркнул он и тут же понял, что упустил самый главный момент. Кирсанов поцеловал в ушко Александру и тихо поинтересовался:

— Ты Алексею объяснила, что он теперь спит в другой комнате?

— Нет, — мотнула она головой и глянула лукаво. — Это ваша обязанность, Сергей Юрьевич.

— Так точно, — усмехнулся он и, уже подходя к дому, заявил:

— Алексей, а тебе больше нравятся машины или корабли? Где интереснее спать, как думаешь?

— На корабле! — закричал маленький наивный мальчик, забегая в подъезд.

— Завтра купим, — провозгласил его прошаренный папаша, запуская семью в лифт. — Только нам с тобой нужно понять, где пришвартуем твой корабль. Нужно выбрать специальную комнату…

— Там, где я сплю, — улыбнулся Лешик. — Давай там!

— Нет, — мотнул головой Кирсанов. — Там же твоя мама спит.

— Ну да, — приуныл малыш. — Где же тогда?

— Рядом есть спальня, — тут же нашелся Кирсанов. — Нужно там ночь поспать. Если корабль приснится, значит, правильная комната, а если нет, то выбрать другую.

— Да! — закричал Лешик, входя в квартиру. И застыл в прихожей. — Папа…

— Что, Алексей? — обеспокоился Кирсанов. — Что случилось, малыш? — Он присел рядом на корточки, заглянул в глазенки, полные слез.

— А как же мама останется, если я на корабле уплыву? — прошептал ребенок.

— Ну ты же понарошку, — улыбнулся Кирсанов и погладил сына по голове. — А маму я покараулю, — добавил он на полном серьезе.

«Бинго! — хотелось заорать Александре. — Вот же манипулятор, — выдохнула она в сердцах. — Кого хочешь обведет вокруг пальца и еще внушит человеку, что он сам принял решение. Может, и со мной так… Нет никакого убийцы. Нет! Это все Кирсановские методы. Начиная со срезанных тормозных шлангов и заканчивая… Чем? — подумала она, вспоминая парня с букетом в Иркином подъезде. Он никак не вязался с версией. Иначе бы Кирсанов разрешил ей пойти одной или вызвался бы проводить. Ну и спас бы, как настоящий герой», — Саньке на какой-то миг показалось, что догадка лежит где-то рядом на поверхности, но она так и не смогла ухватить идею за хвост.

— Ты что насупилась? — прошептал Кирсанов, помогая снять пуховик и утыкаясь носом ей в затылок. — Соскучился страшно. И замерз. Давай Лешика с Ларой оставим, а сами в баньку спустимся, а?

— Может, когда его спать уложим? — пробормотала Александра, наблюдая, как сын самостоятельно стаскивает сапоги и несется в холл. Хлопнула распахнутая дверь, и тут же раздался радостный вопль.

— Папа! Я нашел! Вот же эта комната!

— Кажется, переселение Алексея пройдет без затруднений, — довольно фыркнул Кирсанов. Саньке хотелось намекнуть ему, что манипулировать маленьким ребенком много ума не надо. Но она смолчала.

«Поздно отступать, — самой себе заявила она, — да и не хочется. Снова бы оказаться в объятиях Сережи, положить голову ему на грудь, почувствовать, как сильные ладони елозят по всему телу, а губы тянутся с поцелуем. А потом ощутить всю мощь Кирсановского натиска, когда даже сил дышать не остается».

— Санечка, — пробурчал он, наклоняясь над ней. — Я сейчас баню натоплю и с Ларой договорюсь, а ты пока приготовься, маленькая.

Он подошел к прикрытой двери и привычно дернул. Заперто.

— Ларка еще не пришла или спит, — скривился он недовольно.

— Лешика уложим тогда, — предложила Александра.

— Хорошо, — согласился Кирсанов и, стукнув себя по ляжке, добавил грустно: — Жаль, Асисяя отпустил. Может, Крепса вызвать?

— Сережа-а, — протянула Александра, — мы будем в бане нежиться, а человек как на службе сидеть.

— Генерал я или нет? — рассмеялся Кирсанов и, подхватив ее на руки, закружил по комнате. А затем, недолго думая, вызвал Крепса.

— Он все равно один кукует, — махнул рукой нетерпеливо. — А так хоть с ребенком поиграет.

— Почему один? — удивилась Александра. — Даже девушки нет?

— Ни девушки, ни бабушки, — хмыкнул Кирсанов и обронил веско: — Перекати-поле.

«Как и я сам, — мысленно добавил он, бегом скатываясь по лестнице. Понажимал кнопки, включая парную, и, ведомый непонятной силой, подошел к окну. Выглянул во двор, наблюдая, как в подземный паркинг въезжают машины, какие-то девицы на высоченных каблуках ковыляют по скользкой плитке. — Хорошо, когда человек кому-то нужен. Не только сестрам. А вот появились жена и сын, и жизнь сразу приобрела другой смысл. И на душе потеплело, — он снова глянул в окно. На улице начинался снегопад. — Хорошо хоть домой вовремя вернулись, — подумал Кирсанов. — Завтра бы солнышко вышло. День свадьбы все-таки!» — и, как учила сестра-монахиня, поднял голову ввысь и прошептал.

— Управь, Господи!

Потом инстинктивно опустил взгляд вниз и заприметил во дворе человека. «Как правильно сказал Асисяй, хвост не спутаешь! — пронеслось в голове, и Кирсанов, радуясь, что стоит в полутемной комнате, пристально глянул на мельтешившую внизу тень. — Наблюдатель хренов, — рыкнул он, запоминая внешность. — Невысокий рыхлый мужик, явно не молодой. Хотя что там рассмотришь с тринадцатого этажа?»

Генерал достал из кармана штанов сотовый и ткнул в номер Крепса.

— Ты уже подходишь, Дим? — прохрипел в трубку.

— Да, шеф, — тут же отозвался тот, давая понять, что кругом много людей. Поэтому и обратился не по званию и не по позывному.

— У нас во дворе какой-то хрен маячит. Такой тюфячок в пальте. Ты подойди, рассмотри поближе, а? Ну поинтересуйся, как пройти в библиотеку? Думается мне, неспроста он тут оказался.

— Ща, — сообщила трубка, и Крепс, не отключившись, очень вежливо осведомился у кого-то: — Вы не подскажете, как на Калининский пройти?

Кирсанов из окна наблюдал, как мужичок отскочил в сторону и резво помчался прочь.

— Готово, Бек, срисовал, — тут же доложил личный помощник, заходя в подъезд.

— При Саньке ни слова, — рыкнул в трубку Кирсанов и отправился открывать дверь. И пока Александра поила всех чаем, переодевала Лешика, умудрившегося облиться соком, Бек выслушал немногословный, но емкий доклад Крепса: невысокий мужик, лет под шестьдесят, одутловатое лицо, страдает одышкой, на носу круглый шрам от фурункула и глаза отмороженные.

— Ну знаешь, Бек, как у снулой рыбы, — нехорошо усмехнулся Крепс.

— Ну тебя угораздило спросить, — мотнул головой Кирсанов. — Прям о Санькиной фамилии.

— А что? — почесал репу Крепс. — Калининский, Новый Арбат сейчас.

— Ну да, — кивнул Кирсанов. — Но ты попал в точку, Дима! Вот теперь бы узнать, кто это под мои окна притопал?

— Может, Александра Андреевна его опознает? — пробурчал чуть слышно Крепс, наблюдая, как жена командира помогает сыну правильно застегнуть рубашку.

— Нет, — мотнул головой Бек, а громко скомандовал: — Так, Алексей, остаешься с Димой. А мне мама спину натрет и вернется. Ладно?

— Да, — кивнул мальчик. — Мне нужно точно знать, куда корабль станет!

— Дима тебе поможет, — велел Бек, а его адъютант лихорадочно закрутил башкой в разные стороны, будто говоря: «Корабль? Какой корабль?»

— Ужасно неудобно, Сережа-а, — пропела Александра, оказавшись внизу. Опытные руки Кирсанова уже раздевали ее, точными движениями откидывая в сторону вещи. Свои. Ее. Без разницы.

— Санечка, — прошептал он. — Неудобно на потолке спать, одеяло спадает. А мои подчиненные должны охранять меня денно и нощно.

— Я поняла, — мяукнула она, поднимая руки наверх и скручивая в пучок волосы.

— Какая же ты красивая, — прорычал он, укладывая обе ладони ей на грудь. — Как раз размер в размер, — рассмеялся довольно, будто взвешивая каждую грудь у себя на ладонях.

— Угадай, как их зовут? — хихикнула Санька.

— Что? — не понял Кирсанов, а когда дошло, расхохотался. — Сдаюсь, Санечка! Точно знаю, что угадать не смогу, — пробурчал он, целуя ее в ключицу. — Говори, пока я не сдох от нетерпения.

— Марта и Берта, — радостно сообщила Александра и тут же попала в плен Кирсановских рук.

— Мне нужно срочно познакомиться с ними, — рыкнул он и, подхватив ее на руки, шагнул в жарко натопленную парилку. Уложил Саньку на нижнюю широкую полку, а сам навис над нею.

— Здравствуйте, Марта, — пробасил он, целуя правый сосок.

— Это же Берта! — рассмеялась Александра.

— Ну извините, — расхохотался Кирсанов и прикусил еще влажную от поцелуя малиновую горошинку.