Глава 11

Глава 11

Утром, пока все спали, Дима Блинников отправился на пробежку. Он любил бегать на рассвете, когда весь город еще спит и на работу один за другим выходят только заспанные дворники. Вернувшись в квартиру шефа, Крепс наскоро принял горячий душ и, зайдя к себе в комнату, придирчиво глянул на часы. Шесть сорок пять. «Звонить девице Фоминой еще рановато, а вот Асисяю в самый раз», — усмехнулся он про себя и набрал номер напарника.

— Славка, — пробасил в трубку небрежно. — Мне телефон этой вороны нужен. Ну журналюшки, что к Беку приезжала.

— Ща скину, — пробормотал недовольный Асисяй и тут же отключился. А минуты через две пиликнуло сообщение.

Крепс, маявшись от безделья, походил еще немного по сонной квартире. Заглянул к Лешику. Малыш спал, свернувшись клубочком и положив ладошку под щеку. А рядом на кровати сидел потрепанный медвежонок.

«Интересно, почему дети так медведей любят?» — глубокомысленно хмыкнул Крепс и, услышав, как звякнули чашки на кухне, быстренько направился туда. И сразу же понял, что оплошал. На Кирсановской кухне в махровом халате сидел генерал. Но только другой.

«Я-то думал, что Гоголь Лару проводил, чаю попил и, как настоящий джентльмен, отбыл по месту прописки. А он тут ночевать остался. Эх-эх», — посокрушался про себя Крепс, решив отступить на заранее занятые позиции, то есть вернуться в спальню и дождаться, когда сладкая парочка уйдет по своим делам.

— А, Крепс, — позвал его начальник шефа. — Заходи, чаю попьем.

Крепс крякнул, что он типа потом, но в коридор выглянула Лара и тотчас же скомандовала:

— Дима, иди сюда! Ты мне нужен!

Налив себе кипятка из большого чайника «Борк», Крепс уселся за стол, на ходу бросая в чашку пакетик с чаем. Взял из широкой тарелки бутерброд с сыром.

— Поедем после завтрака в Никифоровку? — то ли спросила, то ли поставила перед фактом Лариса. — Я там в бумагах порыться хочу…

— Ты же обещала, что проведем день вместе, — нахохлился Егоров. — Вот и верь потом женщинам, — улыбнулся он, глядя на свою пассию.

— Так поехали со мной, — нетерпеливо запричитала Лара. — Я на чердак слазаю, Алена по делам сходит, а ты с книжкой на диване полежишь.

— Я думал, ко мне на дачу поедем, — пробубнил Гоголь. — Далась тебе эта Никифоровка.

— Родина моя, — улыбнулась Лара и добавила, будто извиняясь: — И у Алены только сегодня свободный день, Коля. Хочешь, на твоей машине поедем, а?

— Ладно, — криво усмехнулся Гоголь. — Умеешь ты убеждать, Лара.

— Так это нам за матушкой Пелагеей заехать придется? — уточнил Блинников.

— Нет, — мотнула головой Лариса. — Она спозаранку в Патриархию поехала, а потом сразу к нам. Часов в девять-десять явится, и поедем.

— Ага, — пробубнил Крепс, откусывая половину бутерброда и запивая чаем. А доев, убрал за собой и отбыл в холл на диван нести службу до прихода дневной охраны.

Он умудрился поиграть с сонным Лешиком, обсудить с тетей Валей погоду и лишь за несколько минут до приезда старшей сестры Бека набрал телефон Юли Фоминой.

— Как хорошо, что ты позвонил, — печально вздохнула она. — Бог услышал мои молитвы.

— А что такое? — напрягся Блинников. — Что случилось, Юль?

— Да я вчера, когда упала на кладбище, выронила все пластиковые карты. Они у меня в отдельном кошелечке хранятся. Вот я его и потеряла.

— Ну молодец, — хмыкнул сквозь зубы Крепс, а про себя еще поинтересовался, как это девице Фоминой удалось не потерять голову заодно с карточками.

— Дима, расскажите, пожалуйста, — опять переходя на «вы» затараторила Юля. — Как мне найти это место, где мы вчера были? Я боюсь, что одна поеду и снова заблужусь. А вот если вы мне скажете номер квартала…

— Да понятия не имею, какой там номер, — соврал Блинников. — Но я сегодня собираюсь в Никифоровку, могу на кладбище заехать поискать. Тебе там долго побродить не удастся, Юль, — мимоходом обронил он. — Что за кошелек у тебя? Какие карты? На тебя выписаны?

— Ага, — повеселев, защебетала девица Фомина. — Кошелек красненький. Карты Сбера, Альфа-Банка и Тинькоффа.

— Найду, позвоню, — пробубнил Крепс и, не прощаясь, нажал на кнопку отбоя, а потом отругал сам себя.

«Вот ты опять нашел куда вляпаться. Не девчонка, а сплошная проблема», — мысленно проворчал он. А приехав в Никифоровку, он отвез Лару с Гоголем в родительский дом, матушку Пелагею доставил к крыльцу кладбищенской церкви, а сам отправился к месту падения Александры Андреевны, чтобы среди заиндевелых кустов поискать дурацкий красненький кошелечек Юли Фоминой.

«Тьфу, — сплюнул про себя Крепс, — далась мне эта девчонка!»

Уже вторую неделю Кристина никак не могла понять, почему именно с ней судьба обошлась так жестоко. Почему родственники сначала согласились на свадьбу с Камилем, а затем прогнали его как собаку. Да, не богат, да, почти ровесник.

«Но зато мы любим друг друга, — мысленно вздохнула она и опять разрыдалась. — Перестань реветь, — приказала она себе. — Лучше подумай, что можно сделать?»

Она снова залезла в инстаграм, хвала Аллаху, Фарид не разбирался в новомодных приложениях. Он только вытащил из телефона симку, решив, что этого достаточно.

«Братец, наверное, наивно думает, что я сижу в интернете и читаю, как должна себя вести жена настоящего мусульманина, — внутренне усмехнулась она. — Хорошо хоть в доме вай-фай», — подумала она, прекрасно понимая, что сейчас инстаграм ее единственное спасение. Ну и почта, где украдкой она переписывалась с Камилем. Муж писал, что на все готов. Ходил даже к муфтию.

— И Калинка обещала помочь, — пробормотала она себе под нос. — Пожалуйста, Сашенька! Вся надежда на тебя!

Пытаясь не разреветься, Кристина оббежала глазами комнату и внезапно остановила взгляд на большой бархатной коробке, валявшейся на белом лакированном комоде. Вспомнила рассказ брата, как вчера ее новоявленный жених покупал на Тверской махр и как Фарид ему помогал. «Иглис вас задери, — в сердцах фыркнула Кристина, открывая коробку. Уставилась немигающим взглядом на три больших изумруда, соединенных между собой бриллиантовыми нитями. — Сегодня старый козел приедет знакомиться и наденет на меня свой ошейник, — с содроганием подумала она. — И тогда все будет кончено. Но нет, нужно бороться до последнего», — всхлипнула Кристина и метнулась к смартфону. Поспешно набрала личное сообщение Калинке.

— О чем ты думаешь? — поинтересовалась у мужа Санька. — Как спасти мир или изничтожить весь пластик на планете?

— Нет, — улыбнулся Кирсанов и даже потер лоб, отгоняя мрачные мысли. — Конечно, если бы люди задумывались, какой вред приносят окружающей среде, — пробурчал он. — Но думаю я о твоей Кристине. Если ее женишка возьмем в мечети, то могут быть жертвы. А хотелось бы их избежать. А если чуть помедлить, то девушка станет женой террориста, а этого уж точно допустить нельзя. Вот если бы они вошли в зал, но сама церемония бы не началась.

— Подговорите муллу, — хмыкнула Санька. — Пусть очки долго надевает, что-нибудь спрашивает для порядка…

— В такой ситуации чем меньше народа знает, тем лучше. Реза — прожженный старый мерзавец. Он опасность издалека чует. И может взять заложников. Того же священнослужителя или родителей Кристины. Наверняка человек десять на никах соберется.

— Тогда, — Александра задумалась. — Нужно устроить скандал! Обвинить Резу в обмане или отказаться выходить замуж. Сказать, что Кристина мужняя жена.

— Это никого не волнует, — пробурчал Кирсанов. — Поженят невзирая на мелочи. Кто бы слушал женщину? — усмехнулся он. — А вот обвинить жениха в обмане — хороший ход. Но только этот обман нужно доказать, Санечка. Иначе той же Кристине и ее семье объявят войну. Это несмываемый позор, понимаешь?

— Подожди, — остановила мужа Александра. — Кажется, она мне прислала сообщение. И зачитала вслух:

«Саша, я не знаю, как быть. Вчера вечером брат принес махр от Резы. Сегодня он ужинает у нас, и я должна выйти к столу в его подарке. Это приказ Резы. Брат передал. Остались считанные часы. Мама уже готовит праздничный ужин. Если я сделаю, как мне велят, то автоматически стану женой этого человека. Если нет, на меня наденут ожерелье насильно. Фарид предупредил, чтобы не глупила. Оно ужасно дорогое. Реза заплатил триста двадцать тысяч. И даже чек оставил в коробке, чтобы я не сомневалась в серьезности намерений будущего мужа и знала, как он меня ценит. Будто все измеряется деньгами! Я не хочу жить с нелюбимым стариком. Но уже поздно что-то предпринимать. Прости, что побеспокоила тебя, но, похоже, мое положение безвыходное».

— Узнай у нее адрес, где ее держат, — велел Кирсанов. — Но вряд ли она в том же доме, где мы брали Джамиля. Там уже неделю все заперто и нет никаких признаков жизни. Наверное, она где-то в другом месте. Хотя штурм дома не решит проблему с заложниками, но мы можем после ужина проследить за Резой и взять в его собственной конуре тепленьким.

— А как же Кристина? — изумилась Санька.

— Никак, — пробурчал Кирсанов. — Останется женой двух мужиков. А по факту придется ей ехать вслед за Резой, — всплеснул руками Бек и, увидев расстроенное лицо жены, рыкнул негромко: — Я не Господь Бог, Санечка, а мои пацаны не херувимы с серафимами.

— Серафим — огненное колечко с крылышками, — печально улыбнулась Санька. — А никто из твоих бойцов под такое описание не подходит.

— Вот именно, — буркнул он. — Если бы я мог… Но ты сама пойми — ворваться в дом до прихода Резы мы не имеем права. А начнем штурм после, так он заложников захватит. Эта тварь убивает людей не задумываясь.

— Все дело в махре, — вздохнула Александра. — Если бы Реза вручил его Кристине в мечети…

— Торопится, чует опасность, — хмыкнул Кирсанов.

Противной трелью зашелся сотовый.

— Да, — пробурчал Бек и с трубкой наперевес помчался в сортир. Александра улыбаясь глядела вслед бегущему мужу, а потом набрала сообщение Кристине.

«Еще не вечер, Крис. Покажи мне коробку с махром».

И через несколько минут получила фотографию. На красном бархате лежали великолепные изумруды цвета спелой травы, а вокруг них струились бриллиантовые нити. Чек рядом гласил о стоимости изделия. Триста двадцать тысяч четыреста пятьдесят рублей. Санька задумалась лишь на минуту и, когда из личного переговорного пункта вышел Кирсанов, поманила его к себе. Муж сел рядом и, наклонившись к ней, поинтересовался:

— Что за тайны, Санечка?

Александра, обхватив шею мужа обеими руками, азартно зашептала ему в ухо. Потом отклонилась в сторону и посмотрела Сергею в глаза.

— Ну ты даешь, Санечка, — обалдело пробурчал он. — Вот это креатив. Отличный план. Если у Кристины есть связь с внешним миром через доверенного человека, то все получится.

— Да, — кивнула Александра. — Ее сестра Лейла каждый день ходит в университет. Да и сама Кристина пока не под арестом. Она свободно перемещается по дому. Только на улицу выходить нельзя.

— Имя, сестра, имя, — прохрипел знакомую фразу из «Трех мушкетеров» Кирсанов и с улыбкой добавил: — То есть адрес узнай, Санечка. Мой человек встретит эту Лейлу в любом месте, где она скажет. Наверное, лучше всего в университете.

— Хорошо, — кивнула жена и успела отправить сообщение за минуту до начала обхода.

— А у нас успехи, — весело похвастался профессор Виленский. — Гематома рассасывается, Александра Андреевна. Еще чуть-чуть, и пойдете на поправку.

— А когда домой? — слезно поинтересовалась Санька. — Там у меня сын маленький…

— Голый, босый, голодный, — усмехнулся Кирсанов.

— Через неделю, как минимум, гематома уменьшится в размерах до допустимых значений, — развел руками профессор. — Раньше никак. Пока УЗИ, МРТ сделаем, исключим разные болячки. Через две недели покинете нас, дорогуша, — проворковал он.

— Как две недели? — охнула Александра. — Я тут неделю лежу, а кажется, что уже месяц прошел…

— Теория вероятности, голубушка, — рассмеялся Веленский. — Время в каждой точке течет по-разному! А если побольше спать, то оно побежит быстрее. Проверено на собственном опыте, — добродушно заметил он.

— Солдат спит, служба идет, — глубокомысленно бросил Кирсанов.

Юля Фомина чувствовала себя с самого детства обделенной. Ей казалось, что и родители ее не особо любили, бабушка с дедушкой в гости звали редко, а родители отца так и вовсе за родню не считали.

«Никто меня не любит, потому что я недотепа и дурочка, — рассуждала она. — Позор семьи. Хотя всю жизнь я и пытаюсь доказать, что не глупее Насти, младшей сестры, но нет, всем нравится только она. Даже отчим ей подарки делает и деньги дает. А я все сама должна заработать, — обиженно хмыкнула Юлька, некстати вспомнив, что этим летом муж матери широким жестом оплатил Настьке поездку в Турцию. Не бог весть что, конечно, — вздохнула Фомина. — Но даже из вчерашней ситуации младшая сестра извлекла бы выгоду по полной программе. И если бы шмякнулась, то сразу бы в руки генерала. А тебя, дурынду, его охранник из кустов вытаскивал. Побитую и зареванную, — попеняла самой себя Юлька. — Твоя бы сестра и этого Диму в оборот взяла. Охала б и опиралась на руку. Пригласила б на чай. А там и в койку затащила бы. А ты, тетеха, все профукала, — мысленно упрекнула себя Юлька. — Мужик-то красивый, рослый. Рядом с ним себя куколкой чувствуешь. Хорошо, что сам отыскал телефон и позвонил, — радостно подумала Юлька и тут же осеклась. — Какой нашел и позвонил? В личном деле посмотрел! — охнула она, представляя казематы Лубянки. «Где и когда вы родились?!» — и свет лампы в глаза. — А может, там и держат бедного Тольку, — внезапно догадалась она. — Нагрубил генералу, получай!»

Конечно, сам по себе Толик Меньшиков мало интересовал Юлю Фомину, но словить хайп хотелось. Да и кто он такой, этот Толик, если разобраться. Мыльный пузырь. Сверкнул переливающимся боком на солнце и растаял. Статьи дурацкие и безликие. Сам жутко неприятный и неопрятный. Будто из мусорного бака вылез. И шутки дебильные с сортирным уклоном.

«Кому бы вообще он сдался, — хмыкнула про себя Юлька. — За что Кирсанову ему мстить? За вопросы о семье? Так и так понятно, что генерал женат и ребенок у него маленький».

Неожиданно Юлька вспомнила генеральского сына. Шустрый глазастый малыш.

«Мне бы такого, — с тоской вздохнула Юлька. — Только не генерала, а именно ребенка. Умненького и озорного».

Мысли медленно перетекли на Кирсанова. Жесткий взрослый мужик. Вроде бы и шутливо разговаривает, а мороз по коже пробирает и хочется по струнке вытянуться.

«И как с ним только жена живет, — охнула Юлька, припоминая девицу, мирно шедшую по кладбищенской аллейке вместе с генералом. За ручки держатся, — хмыкнула про себя она. — Значит, еще любовная лодка не разбилась о быт. Да и какой там быт у генеральши! Кругом прислуга и няньки. Хорошо устроилась девушка. Главное, что родилась красивой. Смазливее нашей Настьки», — подумала Юлька и сама не заметила, как задремала. А проснулась от заливистого звонка телефона.

«Дима!» — охнула она про себя.

— Да! Алло! — вскрикнула в трубку.

— Юля, ты мне хотя бы дверь открой, или твои карточки в почтовый ящик кинуть? — недовольно осведомился Блинников. — А то мне у тебя под окнами торчать надоело…

— Нажмите код, — Юлька заикаясь продиктовала заветные цифры. — И поднимайтесь на шестой этаж. Я сейчас открою.

— Хорошо, Маша-растеряша, — хмыкнул Крепс и отключился. А сама Фомина забегала, заметалась по комнате, заталкивая в шкаф разбросанные по квартире вещи. Наскоро причесалась и тут же, осмотрев себя в зеркале, ахнула. Лосины в облипочку и длинная майка с Русалочкой не скрывали, а подчеркивали недостатки фигуры.

«Твою мать, — пробормотала про себя Юлька. — Хоть бы бюстгальтер надеть!»

Но не успела, в дверь яростно позвонил Дима, а потом, ввалившись в квартиру, зыркнул недовольно.

— Чаем хоть напоишь? — рыкнул устало.

— Конечно-конечно, — пролепетала Юлька и, забрав карты, побежала на кухню заваривать чай и доставать из холодильника кастрюльку с салатом оливье.