Глава 16

Глава 16

Даже не верилось, что дома в Никифоровке больше нет. Не то чтобы Кирсанов жалел или сильно убивался об утраченной собственности. Годы службы, да и сама судьба приучили его не обрастать грузом проблем и вещей, не печалиться о материальных потерях.

«Нет ничего дороже человеческой жизни, — в который раз подумал Кирсанов, — слава богу, что никто не пострадал». Он потер лицо, будто бы прогоняя печали прочь, и позвонил Пашке Кириллову, бывшему однокласснику, руководившему огромным строительным холдингом, и слезно попросил вывезти руины с участка.

— Серега, — хмыкнул тот радостно. — А строить что-нибудь собираешься? Или продашь землю?

— Не знаю, — отмахнулся Кирсанов. — Это не мне решать, — фыркнул довольно.

— А кому? — удивился Кириллов, но бригаду и спецтехнику обещался прислать. — Ты ж вроде сам ого-го!

— И иго-го тоже, — хохотнул Кирсанов, вспоминая, как прошлым вечером катал сына на санках, а тот весело кричал: «Лошадка, но!». — Ты же знаешь, Павка, — объяснил он серьезно. — Мне самому мало надо. Тут как жена скажет. Велит дом построить в Никифоровке, я тебе сразу же и позвоню. Захочет купить что-то готовое в элитном поселке, значит, пролетишь.

— Никифоровка — поселок хороший, да и от МКАДа ехать всего ничего. Надумаешь продавать, свистни, — весело попросил он, а потом, задумавшись, добавил: — Только ты, Серега, не продашь ничего. Корни там твои вроде…

— Ну да, — пробурчал Кирсанов. — Мать похоронена и… — он сглотнул, пытаясь справиться с собой. — И отец, — бросил глухо.

И уже попрощавшись, снова глянул на лежащий на столе Ларкин диктофон. Сестра им пользовалась, когда ходила на слушания в суд. Кирсанов потянулся к простому устройству и включил его на первом попавшемся месте. Старческий надтреснутый голос монотонно вещал об отце, матери и старой любви.

— Любил я Танечку, — пояснил дядя Коля. — Мы с ней в одном классе учились. Сразу после школы пожениться думали. Но потом решили в институт поступить, — пробурчал он совсем негромко. — Таня в педагогический поступила, а я по конкурсу в авиационный не прошел. Вот и приезжал ее каждый вечер встречать, а на выходные недалеко от дому гуляли. Раньше же тут пруды и рощи были… Заявление в ЗАГС подали. Уже ты, Лена, в проекте была…Только вот я маху дал, с братом Юркой невесту познакомил. Ну а как не познакомить-то! А он же только с заработков вернулся. Вещи фирмовые, бабок полные карманы. Вот и отбил мою Танечку. Даже ребенок мой его не остановил. Ну и теща моя несостоявшаяся тут вмешалась. Говорит, Юрочка — серьезный и работящий, а Колька — голь-шмоль перекатная. Танечка и сдалась под таким напором. А я уехал на Севера. Длинного рубля не заработал. Вернулся, когда понял, что не могу больше в разлуке с Татьяной жить. А так хоть увижу мельком, хоть голос услышу или сплетенку какую. Приехал. Встретились мы случайно около сельпо. Стоим разговариваем, а тут Юрка мимо едет. Остановился, в машину ее усадил и увез. Да строго-настрого мне запретил даже в сторону Танину смотреть. А я возьми да ляпни, дурак, что я ему одного дитя заделал и специально вернулся, чтобы еще одного… ну вы понимаете… А что, осел, бахвалился? Танечка — женщина порядочная была. После свадьбы ни на кого не смотрела. Брату моему бешеному не изменяла. А поди как вышло. Застряли у него в башке мои слова. Мне угрожал постоянно, да и Танечку изводил… А тут, как назло, забеременела она. Так Юрка и решил, что ребенок мой. Сколько я ему объяснял, что даже пальцем к его жене не прикоснулся. Бесполезно! Ревность и безрассудство привели к трагедии. А потом, когда брат погиб и мать слегла, я подумал, что сам виноват перед братом. Да и Татьяну во многом винил. Почему мне отказала, а за него вышла? Меня из-за бабок Юркиных предала, получается. А потом и его сгубила… И вы, трое сирот, как бельмо у меня на глазу. Всю жизнь вину перед братом чую. Вот настоял бы на своем, женился бы на ней, и жив бы остался Юрка. А так… Ни жены, ни брата… а дочка родная волком смотрит…

«Вот же человек, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Ему на том свете давно прогулы ставят, а он тут врет и виноватых ищет. Любишь женщину, заделал ей ребенка, вот и держи, не отпускай, — мысленно пробурчал Кирсанов и внезапно подумал, что и сам-то хорош. Бросил Дарью, сына. Вот только через три с половиной года опомнился. — А история повторяется, — почесал переносицу Бек. — Отец женился на женщине брата и признал его дочку своей, а я бросил старшую сестру и женился на младшей, чтобы признать собственного ребенка. Не зря Алена всю жизнь твердила, что гнилая Кирсановская порода. Но Дарью я не любил и ничего ей не обещал. Да и никогда не хотел детей ни от одной женщины. Только вот от Санечки хочу. Мальчика, девочку, какая разница? Не сейчас, конечно… потом как-нибудь».

Бек прикрыл глаза и, откинувшись в кресле, задумался. Что-то странная версия дяди Коли рассыпалась с одного тычка. Все вспоминали мать как строгую и скромную женщину.

«Ну не могла такая мутить с одним братом, а потом выйти за другого, — ощерился Кирсанов. — Хотя кто теперь разберет? Алена нашла дневники, а они все при пожаре сгорели. Что толку копаться в чужой жизни? Нужно свою строить», — мысленно вздохнул он и открыл глаза, когда скрипнула дверь.

— Сережа-а, — позвала Санька. — Ты что такой грустный?

— Задремал, — поморщился он, потягиваясь в кресле, и заметив, что Санька бросила взгляд на диктофон, попытался увести беседу в сторону: — Весь мусор с участка вывезут, я договорился. Хочешь, дом построим?

— А что твои сестры? — улыбнулась Санечка, и у Кирсанова стало радостно на душе.

— Ларе все равно, а Алена мечтает, как и раньше, приезжать иногда в Никифоровку. Но она может остановиться у кого-нибудь из подружек. А тете Вале понравилось жить на Тверском бульваре, так что решать тебе.

— Правильно говорят, что дом мечты нужно возвести самому, — улыбнулась Александра. — Только я понимаю, что ты переложишь все хлопоты со стройкой на меня? — пристально глянула на мужа Александра.

— Нет, — радостно отмахнулся Кирсанов. — Нарисуй как тебе вздумается. Хочешь башенки, флюгеры, другую дребедень… Проект закажем. А строителей я сам проконтролирую. У меня не забалуешь…

— Суровый ты мужик, — хихикнула она.

— Я тебе сейчас покажу, — рыкнул Кирсанов и одним движением усадил жену себе на колени. Полез целоваться, накрывая лапищей грудь. То ли Марту, то ли Берту. От двери кто-то кашлянул, и Сергей Юрьевич раздраженно поморщился.

— Что случилось, тетя Валя? — пробасил он, жалея, что за считанные дни его квартира превратилась в коммуналку. Санька проворно соскользнула с коленей и пересела на диван.

— Я хотела сказать, Сереженька, — пробормотала тетка. — Врет Колька. Не верь ему! Лара дала мне послушать его бредни. Все иначе было… — в запале бросила она и осеклась.

— Да я ни одному его слову не поверил, — хмыкнул Кирсанов. — Только не пойму, к чему весь этот балаган? Так бы и жил со своей тайной. Унес бы ее в могилу. Зачем сейчас на нас свои дурацкие признания вываливать? Правда это или нет, кто теперь разберет? Экспертизу Алена делать не станет. Любовью к старому злыдню не проникнется…

— Виноват он, — пробурчала тетя Валя, бочком опускаясь на диван. — Юрка у него Таню не отбивал. Женихались они, пока твой отец на Севере бабки заколачивал. Женщина у него там имелась. И возвращаться он обратно не собирался. А когда Таня забеременела Аленой, Колька испугался и сбежал к брату. Юрка, узнав о ребенке, приехал в Никифоровку и сделал предложение Тане. Она и согласилась. С животом и без мужа ей бы в деревне житья не дали. Другие времена были. Но брак оказался удачным. Таня с Юрой хорошо жили. Дом построили, деток завели. А потом Колька вернулся. И стал гадости Юрке наговаривать. Что они с Таней любовники… И ты, Сережа, от него…

— Теперь все понятно, — горько хмыкнул Кирсанов. — Из-за одного подлеца двое покойников и трое сирот. Да и он сам проговаривается в своей покаянной речи.

— Сережа, — подала голос Санька. — Человек мысленно себя обелил. И сам поверил в свою невиновность. Так психика работает.

— Ты оказалась права, Санечка, — пробурчал Кирсанов, любовно оглядывая жену. — Ты первая заметила, что был кто-то третий…

— А с Колькой теперь что будет? — настороженно поинтересовалась тетя Валя.

— Ничего, — пожал плечами Кирсанов. — Никто из нашей семьи с ним общаться не желает. Даже Алена. Своим отцом она считает Юрия Кирсанова, а не его брата. Пусть живет себе дальше Николай Петрович. Продолжает смердить на весь белый свет. Мы и без него справились. Ты помогла, бабушка с дедушкой. Нужно вперед двигаться. Решить наконец, будем дом строить или продадим землицу? — хитро прищурился Кирсанов.

— Ну как же свое продать и в чужое уйти? — изумилась тетя Валя.

— А ты сам что хочешь? — хитро осведомилась Санька. — Мне кажется, ты уже во всем определился, Сережа, а теперь нас подводишь к своему решению.

— Александра, — рыкнул Кирсанов, смеясь в душе и понимая, что жена права.

— Мне все равно, где ты собираешься построить дом, — продолжила она. — Но мы можем не торопиться. Поехать посмотреть, что предлагают риэлторы, а потом принять решение и заказать проект.

— Умница, — добродушно фыркнул Кирсанов и, не стесняясь тетки, шагнул к жене. Он уже уселся рядом, намереваясь ее поцеловать, как у Александры в кармане зашелся дурашливой трелью сотовый и сразу замолк.

— Опять сообщение в инстаграм? — лукаво уточнил он и накрыл ее губы своими. Нежно провел пальцами по бархатистой шее. И даже не заметил, как тетя Валя со вздохом покинула кабинет.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, вместе с женой укладываясь на диване. — Думал сегодня о Дарье. И я благодарен ей за Алексея. Но осадок, что она обвела меня вокруг пальца, остался. Все-таки нельзя так людей в силки ловить. Сидела такая в библиотеке скромная. Все какие-то листки с формулами перечитывала. Словно к лекциям готовилась. Никогда бы не подумал, что она способна на вероломство. Ну хоть благодаря ей мы с тобой встретились. И ты за меня замуж вышла, — закончил Кирсанов немного хвастливо.

— Если бы не полюбила, замуж бы не пошла, — Александра провела ладошкой по мужниной груди, затянутой тонким трикотажем футболки.

— А когда поняла, что влюбилась? — ласково усмехнулся он, да еще за нос ущипнул легонько.

— Трудно сказать, — подразнила она, играя прикусив его за ухо.

— Не хулигань, — предупредил муж. — Вернусь из отпуска весь в засосах, — фыркнул дурашливо. — Пацаны заметят. Авторитет растеряю.

— А они твои уши рассматривают? — развеселилась она, оглаживая ладошкой ежик коротких волос. — И спину? И плечи?

— Я, между прочим, на спарринг в одних штанах выхожу. С голым торсом.

— Значит, я могу кусать и ставить засосы ниже пояса, — рассмеялась Санька.

— Только попробуй, — угрожающе рыкнул муж, наваливаясь сверху и прижимая ее к дивану. И тут же отпрянул, почувствовав напряженным пахом, как у нее в кармане завибрировал сотовый.

— Твою мать, Санечка, — ругнулся он, — кто там тебя домогается?

— Кристина, — вздохнула Александра, внутренне возмущаясь, что эсэмэска нарушила уединение с мужем. — Они с Камилем сегодня улетают в Шанхай. Хотят попрощаться и поблагодарить…

— Давай прогуляемся часа в три, — Кирсанов лениво глянул на свои командирские. — Заодно Алексея на санках покатаем и со счастливой парочкой повидаемся. Идет?

Александра кивнула.

— Сейчас ей напишу, — пробурчала она. — Встретимся в кафе на Малой Никитской. Помнишь, у них вкусные оладьи с черникой?

— Ага, — пробубнил Кирсанов вставая. — Пиши, а я пока дверь закрою.

Санька, приподнявшись на локте, во все глаза смотрела на атлетическую фигуру мужа. На широкие плечи, крепкую шею и упругую задницу.

— Все мое, — пробурчала себе под нос Александра и быстро написала сообщение Кристине.

«Встречаемся в кондитерской на Малой Никитской. В три часа».

Она отбросила сотовый на журнальный столик и потянулась к мужу.

— Иди ко мне, Кирсанов, укушу тебя за попу.

— Что?! — рыкнул он, стаскивая с нее халат. — За какую еще попу, Александра Андреевна?

— Или там тоже пацаны увидят? — изумилась Александра.

— Нет, — буркнул он, откидывая в сторону шелковую тряпку и целуя сосок.

— Тогда почему?

— Попа — это у тебя или у Алексея. А у меня задница или жопень, — серьезно пояснил Кирсанов, укладывая жену на диване и возвышаясь над ней.

— Все равно укушу, — рассмеялась Александра, пробираясь рукой к нему в штаны. — Снимай уже, — взмолилась она.

— Береги зубы, Саня, — довольно ухмыльнулся Кирсанов, обнимая жену.

Лейла плакала у себя в комнате. Отца только что увезла скорая. Вместе с ним уехала мать.

— Если узнаю, что ты помогала ей, — прошипела она, наскоро собирая вещи, — ввек не прощу.

Ей! Это значит Кристине. Никто из родственников не упоминал имени старшей сестры. Никто не беспокоился, как она там. Первым делом брат с отцом и дядей Юсупом обыскали комнату Кристины. Нашли мобильник. Но ни в сообщениях, ни в вацапе ничего не обнаружили. Да и в почте сохранились слезливые признания в любви Камиля, написанные им еще летом.

— Кто-то ей помогал, — прорычал Фархад. — Кто-то передал коробку с чеком Камилю, и я думаю, это ты, Лейла!

Она попыталась отпереться, но мать, взяв ее за ухо, оттащила в баню, стоявшую одиноким флигелем на участке, и там выпорола.

«Тетка держала, а мать стегала ремнем», — вспомнила об экзекуции Лейла.

А после порки отец распорядился посадить младшую дочь под арест, дабы мозги встали на место. Телефон и планшет изъяли, оставив из всех книг только Коран.

— Читай, — процедила мать. — Исчадие Иглиса! Нужно тебя поскорее выдать замуж.

— Какой замуж? — возмутился отец. — Она и мужа опозорит. Пусть сидит в доме. Фархад женится, будет его детей нянчить.

— Так я ей и доверю своего ребенка, — рыкнул старший брат. — Я вызвал из Душанбе Искандера. Ему Лейла всегда нравилась. Пусть забирает…

— Он младше меня и хромой, — вскрикнула она. — Пожалуйста, не надо!

— Если Искандер решит пригреть у себя на груди гюрзу, я возражать не стану, — философски заметил отец. — Он сейчас нужен, чтобы разобраться, с кем переписывалась лживая тварь и кого позвала на помощь. Нашей семье нанесен урон. Эта… покрыла нас несмываемым позором. Так пусть поплатится она сама и ее шакалы-помощники. Пусть захлебнутся собственной кровью!

Искандер оказался хмурым парнем и известным хакером. И хоть Кристина сразу поменяла пароль в инстаграме, но будущему мужу Лейлы не составило труда запустить на ее телефоне специальную программу, подбирающую в инсте пароль.

— Камиль плюс Кристина и дата свадьбы, — хмыкнул он весело. — И почему я сам не догадался?

С появлением в доме Искандера арест Лейлы закончился. Конечно, речь о возвращении в университет не шла, но в сопровождении жениха она могла выйти во двор и посидеть там на лавке. Да и мать немного потеплела к младшей дочери. Отец же хранил молчание и все чаще потирал грудь с левой стороны. Сердце!

«Что же ты наделала, сестричка? — мысленно вздохнула Лейла и снова уткнулась носом в подушку. — Родители у нас одни, а мужики… В них ли счастье?»

Она попробовала уснуть, но, как только закрыла веки, в комнату вошла тетка.

— Быстро на кухню! — крикнула она. — Фархад велел.

Лейле ничего не оставалось, как собрать волосы в хвост, одернуть домашнее платье и спуститься вниз.

За длинным столом, покрытым клеенкой, сидели Фархад и Искандер, а во главе восседал старший брат отца — дядя Юсуп.

— Лейла, — ощерился он, презрительно глядя на племянницу. — Благодаря твоему будущему мужу мы засекли лживую тварь и ее любовника, — похвастался он и прикрикнул угрожающе: — Кто ей помогает? Кто такая Калинка-Малинка? Это она жена Бека?

— Нет, — пролепетала Лейла. — Я не знаю, — расплакалась она. — Не знаю никакого Бека, — зарыдала, прикрыв лицо ладонями.

— Дядя Юсуп, — сдержанно вмешался Искандер. — Моя невеста нам ничем помочь не может. Едем в кафе. Это где-то на Малой Никитской. Если блогерша приходится Беку женой, значит, по возвращении отпразднуем двойную победу. И доложим Резе. В любом случае девица должна получить по заслугам.

— Ты прав, малыш, — усмехнулся Юсуп и, покосившись на племянницу, велел: — Ступай наверх, Лейла.