Глава 15

Глава 15

Санька млела в объятиях мужа. Кирсанов устроил ее башку у себя на груди, да еще ладонью придерживал. Александра лениво провела рукой по крепкому мужскому плечу, потом прошлась по груди и, потянувшись, поцеловала мужа сначала в подбородок, а потом в губы. Тихо и нежно, будто бабочка крылышком коснулась. Сергей Юрьевич не заставил себя ждать. Впился в губы жадным и требовательным поцелуем и снова, словно не было никакого яростного и страстного забега, навис над женой.

— Я бы всю ночь с тебя не слезал, — признался тихо и, услышав ее «А кто мешает?», рассмеялся счастливо. Кирсанов поцеловал сначала Марту, потом Берту, прошелся губами до плоского живота и чмокнул пупок, а затем собрался уже спуститься ниже, когда в холле послышались возня и крики. «Пожар! Пожар!»

— Твою мать, — рыкнул Кирсанов, подскакивая. — Нужно разогнать этот колхоз к едреной фене.

Он молниеносно натянул штаны и длинную майку, прикрывающую пах, и бросился вон из комнаты, на ходу рыкнув:

— Кажется, Алексея разбудили своими криками.

Александра подскочила и, накинув на голое тело халат, кинулась к сыну, мимоходом заметив плачущую тетю Валю и растерянную Ларису.

— По какому поводу паника? — прорычал он. — Ребенка разбудили…

— Дом горит в Никифоровке, — прошептала Лара. — Соседка Терентьева Вале позвонила.

— Сейчас поедем, — кивнул Кирсанов. — Поздно уже бояться, — улыбнулся он тетке. — Горит, и ладно. Все равно без нас потушат, — махнул рукой он. — Давайте позавтракаем и поедем.

— Там Алена, — прошептала чуть слышно Лариса и без сил опустилась на диван.

— Какого… — проревел Кирсанов и тут же сердито воззрился на сестру. — Ты звонила ей? С ней все в порядке? Какого рожна она там осталась!

— Дядя Коля вчера приходил, — слабо обмолвилась сестрица. — Мы с ним долго беседовали…

— Ладно, лирика! — отмахнулся Кирсанов. — Быстро в машину, Лара! Тетя Валя, — пробурчал он, глядя на заметавшуюся тетку, — ты остаешься!

— В армии у себя командуй, Сережа, — процедила тетка. — Подождешь минуточку, пока я соберусь.

— Ты тут Александре нужна, — поморщился Кирсанов. — Ей одной тяжело с Алексеем управиться.

— Мы с Лешиком ляжем спать, — пробормотала Санька. — Только ты позвони мне, пожалуйста, — попросила она. — Я волнуюсь об Алене.

— Так, дамочки, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Пятиминутная готовность. Кто не успеет, уеду один. Время пошло.

Он рванул обратно в спальню и, пока одевался, позвонил Крепсу.

«Где моя машина, твою мать? — прошептал он, ожидая ответа. — Развели богадельню! Небось опять во дворе на Автозаводской стоит, ждет, пока угонят».

И когда адъютант бодро отрапортовал «здравия желаю!», рявкнул не здороваясь:

— Дима, ты где?

— Я в Никифоровке, Бек, — отрапортовал Блинников. — Уже подъезжаю.

— Ага, — облегченно выдохнул Кирсанов. — Я тоже через полчаса буду. Алена там, — тяжело вздохнул он. — Постарайся найти ее, Дим!

Кирсанов замер всего лишь на секунду. Поглядел на серое предрассветное небо и попросил всех святых спасти сестру.

«Убереги, Господи, — мысленно взмолился он и объявил на весь дом командирским окриком: — Лара, ключи возьми. Поедем на твоей.

Он несся по ночному городу не разбирая дороги, наплевав на правила дорожного движения, срезая углы и где попало пересекая двойную сплошную.

— Штрафы я оплачу, — пробурчал он, косясь на нахмуренную Ларку. Потом перевел взгляд назад на тетку. Бледная тетя Валя сидела вжавшись в кресло.

— Ты прямо как каскадер, Сереженька, — пробормотала она. — Где же ты так научился?

— На курсах кройки и шитья, — довольно хмыкнул Бек, выворачивая на трассу. — Скоро приедем, дорогие родственницы. Только почему мне никто не доложил о визите дяди Коли и что Ленка там одна осталась? — осведомился сурово.

— Мы о каждом чихе тебе сообщать должны? — нервно вскинулась Лариса. — Потом собирались рассказать. Алена хотела найти мамин дневник. Проверить, правду ли говорил дядя Коля. Да и думали, что тебе Дима доложит.

— У Крепса служба — мне помогать. А не вам хвосты заносить. Наша семья его не касается, — пробурчал он, прекрасно зная, что если есть шанс спасти Алену, то Крепс им обязательно воспользуется. — У нас и так не жизнь, а какой-то ужас на крыльях ночи. Дневники, тайные встречи, скелеты в шкафу… — заметил он, заезжая в поселок. А когда через пять минут остановился около ворот, то сразу увидел до боли знакомую фигуру в черном одеянии и в камуфляжной куртке с генеральскими погонами.

«Алена, твою мать», — выдохнул Кирсанов и опрометью бросился к сестре и помощнику, стоявшим чуть в стороне от толпы.

— Ты Димке позвонила, — довольно кивнул сестре Бек и, не удержавшись, сжал в объятиях.

— Сережа, нельзя, — прошипела матушка Пелагея. — И никому я не звонила. Вот придумал. Димочка сам приехал. Господь управил.

— Что вообще произошло? — вздохнула Лариса. — Как дом мог загореться?

— Кто-то кинул в окно бутылку с зажигательной смесью, — прошептала Алена. — Хорошо, что я не спала. Сидела в дальней комнате.

— Вот не живется спокойно старой гниде, — всплеснула руками тетя Валя. — Пришел в дом, понял, что ты, Лена, одна остаешься, вот и подпалил ночью, — громко запричитала она.

Подошел молоденький участковый. Отдал честь, доложил по порядку и затем вскользь заметил:

— Николай Петрович Кирсанов сейчас в больнице. Ночью сердце прихватило. Соседи скорую вызвали. А поджог произошел на пару часов позже, когда Николай Петрович лежал под капельницей. Мы проверили, — добавил он твердо.

— Тогда кто? — сурово рыкнул Кирсанов и уставился на подъезжающие машины с надписью «пресса». — А эти откуда узнали? — нехорошо усмехнулся он. — Разберись, лейтенант… Мне кажется, что никто бы из местных не стал меня имущества лишать!

— Да как можно! — всплеснул руками лейтенантик. — Вы же и дорогу в село провели, и со строительством школы помогли! И вся Никифоровка у нас газифицирована вашими стараниями.

— Чем могу, — нехотя кивнул Кирсанов. — Перепиши документы у этих борзописцев, — попросил участкового генерал. — Мне кажется, неспроста они сюда притащились. А лучше взять отпечатки пальцев и смывы с рук. Может, у кого что-нибудь обнаружим, — криво усмехнулся он.

— Так точно, — заверил участковый. — Я сейчас позвоню в районное управление, пусть пришлют опергруппу.

— Я тоже позвоню, — хмыкнул Кирсанов и ткнул в контакт министра внутренних дел. — Хорошо, что ты приехал, Димка, — просипел он глухо, закончив разговор. — Без тебя бы точно Алена не справилась.

— Тут это… Бек, — пробормотал Крепс. — Дверь была снаружи заблокирована. Через ручку лопату засунули.

— Твари… Я все-таки на дядьку думаю. Подъедем к нему в больницу. Душу из старого козла вытрясу.

— Николай не мог, Сережа, — прошептала Алена чуть слышно. — Он мне вчера признался, что любил нашу маму и я — его дочка. Они даже пожениться собирались. Но с заработков вернулся Юрий и потряс мошной перед мамиными родителями. Те и убедили дочку выйти замуж за старшего богатого брата, а не за бедного младшего.

— Какая-то странная ситуация, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Я бы сказал, противоестественная. При чем тут деньги, если должен родиться ребенок?

— Каждый выбирает свой путь, — заметила Алена. — Господь управляет нами посредством обстоятельств.

— Ну конечно, — хмыкнул Кирсанов, оглядывая черные руины дома. Во двор еще входить не разрешали, но и с улицы виднелся обгорелый остов. — Дом не восстановить, — проскрежетал он. — Но ты жива, и это главное, Алена. А участок продадим или новую хибарку возведем, — пробурчал он. — Посмотрим, что Александра Андреевна решит.

Матушка Пелагея довольно улыбнулась, будто знала еще какой-то важный секрет о Санечке и непутевом брате, а Кирсанов, спохватившись, позвонил жене.

Крепс подивился, как за одну минуту резкий голос шефа превратился в мягкий баритон. А приказы и требования вдруг сменились шутками и полунамеками.

«Даже на лице складки разгладились, — усмехнулся про себя Дима Блинников. — И супермен превратился в обычного мужика, любящего и заботливого».

Засунув руки в карманы куртки, Крепс с интересом наблюдал, как к журналистам подъехали полицейские. Попросили документы, а потом всех троих сопроводили в уазик, зовущийся в народе «черным воронком».

— Вы не имеете права, — верещал парень, запомнившийся Крепсу еще по кладбищу. — У нас свобода слова!

Дима внутренне поморщился и постарался не перейти на мат. Офицер все-таки!

«Что говорить Беку? Как объяснить, почему оказался здесь в шесть часов утра? Откуда узнал, что Алене грозит опасность? Кирсанов не дурак, не зря же до генерала дослужился. И не к пенсии, а в сорок два надел погоны с одной золотой звездой. Обязательно спросит, что меня в такую рань принесло. Придется врать, что приснилось. Но поймет, как пить дать поймет».

Дима Блинников по прозвищу Крепс обвел невидящим взглядом толпу и снова порадовался, что успел вовремя. Когда он понял, что Юлька с друзьями что-то затевает? Когда ужинали, позвонил какой-то парень, и ушлая ворона пробурчала в трубку, что не может говорить. Дима и сам не понимал, что его тянет к ней. Далеко не красавица, но фигура хорошая. Растрепа, конечно, но в квартире чистенько. Готовит вкусно, а постель принципиально не убирает. А еще красится, как Мортиша Аддамс. Если эти три килограмма штукатурки смыть, то проглянет миленькая девушка. Закомплексованная и в то же время нахальная. Рассуждает об импрессионистах и Бодлере, а сама даже прилично вести себя не умеет.

«Странная девица, — мысленно вздохнул Крепс и в который раз отругал себя за то, что внезапно прикипел к Юле Фоминой. — Но теперь это в прошлом. Я с нелюдями не связываюсь», — мысленно ощерился он, вспоминая, как после совместного плескания в душе уложил на кровать брыкавшуюся Юльку, а сам голяком прошлепал на кухню за шампанским. Он слышал, как тренькнул ее сотовый, валявшийся на столе. Покосился, намереваясь отнести трубку подружке. И внезапно увидел текст в уведомлении. «Едем к Никифору. Фаейр-шоу начинается!». Следом пришло второе — «Ты с нами, Фома?».

— Занята ваша Фома, — недовольно пробурчал себе под нос Крепс и с двумя бокалами и бутылкой шампанского вернулся в спальню. Холодный игристый напиток приятно щекотал горло, а в свободной руке лежала Юлькина грудь. Крепс водил по ней пальцами, чуть сжимал и снова оглаживал. Он не придал значения дурацким сообщениям в Юлькином телефоне, даже не подумав, что они напрямую касаются Бека. А за безопасность шефа отвечают они со Славкой.

Отставив в сторону бокал, где на самом донышке плескались остатки шампанского, Юлька провела языком по его груди, затем спустилась ниже и уже собралась облизать боевое орудие, стоявшее на изготовке, как зазвонил сотовый. Она сорвалась с места и с воплями: «Я совсем забыла!» — бросилась на кухню за мобильником.

Крепс не прислушивался, но до него долетали обрывки фраз. Его любовница то что-то бурчала в трубку, то переходила на повышенную громкость.

— Вы точно уверены, что там никто не живет? — услышал Дима, но не придал значения.

— Если он узнает, то вам не простит, — вскрикнула она в следующую минуту. И сразу же заюлила: — Нет, я не могу, даже не проси. И вообще, перестань звонить, я занята.

— Кто это? — лениво поинтересовался Крепс. — Какого рожна хотят?

— Да, Женька Миляев, — соврала на ходу Юля. — Мы с ним вместе к твоему шефу приезжали в Никифоровку.

— А-а, — хмыкнул довольно Крепс, совершенно забыв, что Красного Перца приняли в отдел военных переводчиков. Он потянул девицу к себе. — Тут агрегат простаивает, а ты где-то ходишь, Юля, — хохотнул он, наваливаясь сверху.

Сколько длился любовный марафон, Дима не помнил. Они ели, дремали и снова трахались, будто кролики. И лишь под утро уснули, откатившись в разные стороны. И когда густая дрема уже почти окутала сознание, до Крепса дошло, словно все детали мозаики сложились воедино. Он пробудился мгновенно и, сев на кровати, резко дернул Юльку руку, потом потрусил за плечо.

— Юля, — позвал негромко, но требовательно.

— Что случилось? — пробубнила она, садясь на постели и таращась подслеповатыми глазами. — Ты что, Дим?

— Так, — рыкнул он. — Рассказывай, голуба, куда это ты с друзьями собиралась? Что это за файер-шоу у Никифора?

— Да Женька Маляев, — принялась врать Фомина. — Он придумал…

— Не люблю лживых баб, — мотнул головой Крепс и, тряхнув девицу за плечи, предложил: — Попробуй еще раз. Если не получится, отвезу в контору. Там тебе помогут…

— Дима… — ошалело уставилась она. — Я… я ничего… Это Кирилл и Данька, что меня на кладбище забыли. Они хотят отомстить за Толика, — вздохнула она. — Дом пустой, сгорит, и не жалко. Твой генерал себе еще десяток отстроит. А пожар привлечет внимание общественности. А то люди начали забывать про Меньшикова…

— Что же вы творите, мрази? — охнул Крепс, подхватывая со стула трусы, а затем и брюки. — Жизнь не компьютерная игра! И там человек в доме! Сестра Сергея Юрьевича!

— Но мы же не знали, — просипела Юля наивно, будто это ее оправдывало.

— Какая милота, — мотнул головой Крепс и, положив в карман Юлькин сотовый, понесся вниз по лестнице. Дорогой он успел позвонить Алене, но старшая сестра Бека не взяла трубку. Прибавив газу, Крепс влетел в Никифоровку, когда языки пламени уже лизали крышу. Деревня спала. Кое-где просыпались люди и спешили на помощь. А Блинников, бросив открытую машину прямо на дороге, перепрыгнул через забор и рванул к двери. И обомлел, увидев просунутую в ручку лопату.

— Мать вашу, — рыкнул он, откидывая ее прочь и вламываясь внутрь. — Елена Юрьевна! — заорал во все горло. Покосился в сторону кухни, где уже вовсю бушевал огонь. — «Наверное, туда бутылку кинули», — отметил про себя и заметался по комнатам. — Матушка Пелагея! Елена Юрьевна!

— Я здесь, — послышался снизу голос. Толстая ляда приподнялась над полом в коридоре.

«А почтенная монахиня не растерялась», — хмыкнул про себя Дима, придерживая крышку и помогая Алене выбраться из подполья.

— Бежим, — скомандовал он и, подхватив настоятельницу, как мешок картошки, бросился вон из объятого пламенем дома. Сзади гудел огонь и рушились балки.

«Я успел, — подумал Крепс, опуская сестру шефа около Рэнджа. Он заметил, как обычно спокойную Алену бьет дрожь. — Да и в такой мороз в рясе из тонкой шерсти околеть можно», — хмыкнул он про себя и, не раздумывая, достал из багажника генеральскую куртку и накинул ее на плечи матушки Пелагеи.

Он отстраненно созерцал, как горит отчий дом Бека, наблюдал, как около Рэнджа паркуется шеф, приехавший на паркетнике сестры. Как полиция задерживает журналистов. Заметил недобрую ухмылку Кирсанова и даже подумал, что шеф ни о чем не догадался, когда на плечо легла тяжелая рука.

— Поговорим, Крепс, — усмехнулся Бек, угрюмо созерцая развалины дома, и добавил добродушно: — Давай рассказывай. Ты даже не представляешь, как я благодарен тебе за спасение Алены…

— Я просто оказался в нужное время в нужном месте, — отмахнулся Дима. — Не совершил ничего героического. За тебя, Бек, я бы и жизнь отдал. Ты же меня тоже прикрывал в Судане…

Кирсанов лишь молча кивнул и по-мужски сгреб адъютанта в охапку.

— С девицей как поступишь? — хмыкнул негромко.

— Пошлю на хрен, — скривился Крепс. — Мне притрушенные на голову бабы не интересны. Вот только заеду телефон отдам, — усмехнулся он.

— А следствию помочь не хочешь? — улыбнулся Кирсанов и посмотрел внимательно.

— Девчонку жалко, Бек. Ну дура, я знаю. Но она сама дома осталась, — проблеял поморщившись Блинников.

— Да ну, — поморщился Кирсанов и кивнул в сторону, где по дорожке шла Юля Фомина и с ужасом взирала на обуглившиеся стропила и потемневшие от гари стены соседнего дома.

— Я отдам ей телефон, Бек, — то ли попросил, то ли предупредил Крепс. — Мы же с бабами не воюем.

— Отдай, — пробурчал Кирсанов. — Я думаю, ее подельники сдадут Юлечку сами. Зачем нам руки марать. Алена жива, и это главное. Только пусть возвращается откуда пришла. Нечего тут околачиваться. Ей бы косу, так за смертушку принял бы…

Крепс усмехнулся, понимая, что шеф прав. Он решительно шагнул к бледной и перепуганной девице. Схватил за рукав и отволок в сторону.

— Ну что, нравится? — поинтересовался зло. — Приехала полюбоваться?

— Дима, — пролепетала Фомина. — Я же не думала, что так получится.

— Вы чуть не убили человека, — хмуро заявил Блинников. — Твои друзья ответят за попытку спалить заживо сестру Кирсанова. Думаю, там сроки светят большие. Ну и у тебя есть все шансы пойти за соучастие. Мата Хари, блин…

— Дима, я же не знала. Думала, попугают просто, и все… 152e1bc

— Вы, идиоты, кого пугать вздумали? Боевого генерала? Да он вас как цыплят передушит… Но только Кирсанов занят серьезным делом, а вы его осаждаете ради хайпа и бабок. Вали отсюда, девочка, — прорычал недовольно. — Забирай свою мобилу и вали, — протянул он ей сотовый.

— Дима, а как же мы… — всхлипнула Юля, пряча трубку в бездонный карман черной обшарпанной куртки. — Ты бросаешь меня?

— Нет никаких мы, Юля, — криво усмехнулся Крепс. — Подумаешь, потрахались маленько. У меня таких, как ты, целая псюрня, да и через тебя не один полк прошел…

— Как ты смеешь? — вспыхнула она.

— Прости, — ухмыльнулся он. — Но я не желаю тебя больше видеть. Сделай одолжение, не попадайся мне на глаза, ладно?

Юля Фомина жалко шмыгнула носом, поправила на груди свою необъятную куртку и, прошептав: «Как скажешь!», уныло побрела прочь.

Крепс глянул вслед худой перекошенной фигурке и, недоумевая, как ему удалось вляпаться в глупый роман с никчемной журналисточкой, вернулся к Беку.

«Мудро сказала матушка Пелагея, — про себя пробурчал он. — Господь управляет нами через обстоятельства. Хорошая фраза. Нужно запомнить».