Глава 14

Глава 14

— Что-то Реза совсем берега попутал, — недовольно протянул Бек, садясь в Рэндж после проведенного инструктажа. — Сам в бегах, а жениться надумал в Соборной Московской мечети. Страх растерял, — хмыкнул он и, борясь с желанием позвонить Санечке, продолжил: — Я одного не пойму, как он границу пересек? Как в Лозанне оказался вместо тюрьмы? Человек-оркестр, блин, — поморщился Бек и, плюнув на свои сомнения и характер, достал из кармана трубку и позвонил жене.

«Разговор ни о чем, — мысленно пробурчал он. — Лишь бы голос услышать и свое имя, что она произносит с таким придыханием. Вернуться бы домой, да затащить Александру в баньку. Разложить там на полочке… Но нельзя. Из-за этой травмы ничего нельзя», — тяжело вздохнул он и повернулся к Асисяю.

— Слава, с этим незадачливым муженьком связались? Он подъезжает?

— Да, — доложил Асисяй. — Наши уже с ним. В штатском.

— Отлично, — кивнул Кирсанов и снова всмотрелся в окно, пытаясь сосредоточиться на операции.

«Нет, ну это ж надо, — в который раз изумился он наглости Резы. — В центре Москвы, недалеко от проспекта Мира, сочетается браком известный террорист. И если бы не Санечка моя, фиг бы кто просек», — внутренне поморщился он, наблюдая, как сверкает на солнце золоченый купол мечети и ввысь уходит белоснежный минарет.

Кирсанов поправил бронежилет и, запахнув куртку, выбрался из машины. Пересел в черный микроавтобус с затененными стеклами и сразу же глянул в монитор. Несколько камер с согласия муллы установили в зале для торжеств, и сейчас Кирсанов наблюдал, как чинно по местам рассаживаются гости, как немного в стороне стоит Реза в белой рубашке и черной бархатной шапочке, чуть прикрывающей макушку, и тревожно оглядывается.

— Будто зверь какой, — прошептал кто-то из ребят.

— Это и есть зверь, — недовольно рыкнул Кирсанов.

— Его бы сейчас взять, — предложил Игорь Палыч.

— Нельзя, — мотнул головой Кирсанов. — Видишь, он весь на измене. Да и в соседнем зале идет служба. Если заложников захватит, в живых не оставит…

— Хорошо, что мы договорились с имамом и установили рамку, и теперь точно знаем, что Реза безоружен, — довольно пророкотал заместитель.

— Да у него наверняка припасен пекарь или нож. Эта публика обязательно что-то да пронесет, — отмахнулся Кирсанов. — Дождемся невесту и тогда приступим. Как только мулла спросит про махр, всем приготовиться, — велел он. — А вот и она, горемычная, — хмыкнул недовольно. Он внимательно оглядел процессию, важно шагающую к входу. Две женщины постарше вели под руки молодую хрупкую девчонку. Кирсанову даже показалось, что она шла на заклание. Он заметил, как дрожат тонкие плечики, и в сердцах подумал: «Ради Санечки постараемся тебя спасти, девочка».

Кристина сама не помнила, как ехали из пригорода в центр. Она не оглядываясь зашла внутрь, крепко держась за руки матери и тетки. Рядом шли отец и Фархад, еще какие-то родственники. Она перевела взгляд чуть в сторону, сквозь туман страха замечая, как к процессии присоединился Камиль и двое парней. Фархад было дернулся, но отец остановил его.

— Нет смысла затевать скандал, — прошипел он. — Пусть удостоверится, что Кристина принадлежит другому.

— А парни с ним? — насторожился Фархад. — Кто такие?

— Какая разница? — поморщился отец. — Не в мечети же скандалить…

— Попрошу их выйти, — не унимался Фархад.

— Это они тебя попросят, — пробурчал отец. — Здоровые лбы.

В зале с белыми стенами, украшенными затейливой резьбой и арабской вязью, Кристина рискнула осмотреться по сторонам. Заметила Резу и двоюродного брата отца, Юсупа, обвела взглядом своих родственников, но все лица смешались воедино от гнетущего страха. Жених решительно шагнул к ней и, по-хозяйски взяв за руку, повел к небольшой кафедре, где уже занимал свое место мулла в черном одеянии и белой высокой шапке. Рядом крутился коренастый фотограф. Он деловито всматривался в экран новомодного фотоаппарата, готовясь снимать церемонию.

— Дети мои, — откашлялся мулла. — Волею Аллаха мы собрались здесь, чтобы скрепить союз этого мужчины и этой женщины.

Кристина ощутила, как холодеют пальцы, как язык вжимается в небо, а сердце… Сердце выпрыгивает из груди. Судьба уже начала обратный отсчет. Три… два… один…

— Я желаю удостовериться, — заявил мулла, немного нарушая порядок церемонии, — что махр подарен должным образом. Пожалуйста, предъявите украшение.

— Вот, — Реза на секунду выпустил из захвата руку невесты и указал на ожерелье. — Девушка приняла махр и готова стать моей женой, — напыщенно заявил он.

— Вы подтверждаете? — строго осведомился мулла у Кристины. Она сделала шаг в сторону от жениха и мотнула головой.

— Нет, — громко воскликнула она, отступая от «жениха». — Колье куплено моим мужем Камилем и является его махром.

— Кто может это подтвердить? — взревел мулла, не привыкший сталкиваться с обманом в стенах мечети. — Стойте на месте, — велел он Резе, готовому разорвать вероломную девицу на части.

— Я! — вышел вперед Камиль. — Это женщина моя жена по законам России. Брак зарегистрирован. Вот свидетельство. — Он достал из кармана документ, а следом вытащил из кармана куртки бархатную коробку и, открыв ее, протянул мулле. — Там чек, — заметил негромко.

— Да, я вижу, — кивнул мулла, взяв в руки маленькую бумажку. — И помню вас, молодой человек. Вы приходили ко мне пару дней назад.

— Это вранье! — взревел несостоявшийся жених и попытался схватить Кристину. Но тут же почувствовал, как ему на плечи падает тяжелая рука. Стальные пальцы вдавились до костей и не позволили вырваться.

— Я думаю, мы разберемся сами, — Реза испепеляющим взглядом обжег Кристину и попытался освободиться. — Полагаю, сегодня церемония не состоится. И я даже не знаю, нужно ли мне брать лживую гадюку в свою постель, — проскрежетал он, стараясь обрести свободу. Но неведомая сила наклонила его вперед, заламывая руки и надевая наручники. Подошли еще люди. Реза увидел три пары берцев, выглядывающие из-под классических брюк.

«Кажется, я сильно лоханулся, — мысленно прорычал он. — Отвлекся на девку и попал. А люди Бека меня переиграли…»

— Внимание, — громогласно пророкотал чей-то бас. — Сейчас на ваших глазах обезврежен разыскиваемый Интерполом террорист. Предлагаем его приспешникам добровольно сдаться.

Исподволь Реза заметил, как родственники Кристины яростно замотали головами. Только Фархад и Юсуп ошалело глядели на происходящее, но ничего не предпринимали.

«Жалкие недоумки», — промычал, кривясь от боли, Реза, наблюдая, как зал по мановению палочки известного дирижера наполняется людьми в камуфляже.

Он не знал, куда делась вероломная дрянь, его невеста. Да и не желал ничего знать об этой женщине.

«Попытайся удрать», — велел он сам себе. Но ничего не вышло. От двери мечети до автозака бойцы «Секиры» образовали живой коридор. А возле черного микроавтобуса, припаркованного прямо на тратуаре, стоял Бек, с улыбкой взирающий на поверженного врага.

— По Москве погулять захотелось, Реза? — усмехнулся он, будто сплевывая слова. — Думал, я тебя не возьму?

— Ты… — прошипел Реза. — Тебе не жить, Бек. Мои люди убьют твою жену, как ты убил мою Фатиму…

— Я не воюю с женщинами, Реза, а уничтожаю террористов. Уведите этого чудика, — велел кому-то из бойцов.

Из зарешеченного окошка автозака Реза наблюдал, как по улице бегут Кристина с Камилем, а за ними несется Фархад. Но поскальзывается на ровном месте и падает в месиво грязи и снега.

— Дураки, — пробурчал себе под нос Реза. — И я сам дурак. Зачем я на внучку Джмиля позарился? Похожа на Фатиму, и что?

Автозак вырулил на проезжую часть, поравнявшись с допотопной красной иномаркой. Реза лениво осмотрел машину и парочку, подбежавшую к ней. Камиль распахнулся дверцу и, быстро усадив жену на заднее сиденье, плюхнулся рядом.

Лишь за секунду до того, как пропасть в чреве машины, Кристина обернулась к мужу и уставилась на него влюбленным взглядом.

«На меня она так не смотрела, — с грустью подумалось Резе. — Зато глядела Фатима, — рыкнул он и мысленно поклялся отомстить Кирсанову. — Выяснить бы еще, кто надоумил Кристину опозорить меня в мечети? Кто придумал эту авантюру с махром? Кирсанов или его люди? Навряд ли… Вояки. Куда им до креативных решений, — скривил он губы в саркастической улыбке. — Нужно провести собственное расследование. Наказать автора сценария, забрать к себе лживую девку и проучить как следует. А Камиля грохнуть!»

Сразу после операции Кирсанов с отрядом вернулся на базу. По заведенной в давние времена традиции все вместе обедали, обсуждали детали задержания. Сразу же учитывали и прорабатывали ошибки.

— Без единого выстрела обезвредили, — довольно заметил Бек. — Хорошая работа, пацаны.

— А что теперь будет с Резой? — задумчиво поинтересовался Асисяй. — Вот мы взяли его. А назавтра он окажется в Душанбе, а послезавтра, передав кому следует барашка в бумажке, вернется в Лозанну. Вот так мы ловим преступников, Бек, а что потом? Взятки чиновников и ушлые адвокаты нивелируют нашу работу.

— Всех не выпустят, — ощерился Кирсанов. — Но вроде Резу заберет Интерпол.

— Так в Швейцарии тюрьмы, как у нас санатории, — пробурчал Крепс.

— Это наша работа, пацаны, — усмехнулся Кирсанов. — Мы ее делаем хорошо. Это главное.

Домой он возвратился поздно и, зайдя в спальню, оторопел. Жена лежала на кровати, свернувшись клубочком, и ревела.

— Что случилось, Санечка? — отрывисто поинтересовался он, стаскивая с себя тонкий свитер и отбрасывая его в сторону.

— Ты мог бы позвонить после операции, — прошептала она. — Я же тебя просила. Я волновалась.

— Нет, — мотнул головой он. — Я не могу тебе звонить с работы, а тем более во время или после операции. Считай, что я хирург! Никто не требует к телефону врача, вырезающего аппендицит или делающего трепанацию мозга.

— Ладно, — передернула плечами Санька и, отвернувшись от мужа, снова уткнулась в подушку.

— Что-то еще? — осведомился Кирсанов, чувствуя себя беспомощным от слез жены.

— Нет, — мотнула кудряшками Александра. — Все хорошо. Очень. Аж закачаешься, — едко бросила она, сложив губы в упрямую складочку.

— Сань, — душевно попросил он. — Ты или скажи, в чем дело, или не дуйся. Я не в передаче «Поле чудес», отгадывать по повороту ушей не умею.

— Зойка-Зайка стибрила у меня тексты. Несколько штук. Они в облаке болтались. Я, пока болела, не заметила. Сегодня опять пост про плагиат пришлось написать. Вот только это ничего не дает, Сережа.

— Мои программисты все проверили. Пароли ты меняешь регулярно. Вирусов нет. Никто ничего понять не может. Ну не храни ты тесты в облаке. Храни на флешке. Хочешь, защищенную подарю?

— Подари, — вздохнула Александра. — Но мне удобно на ноутбуке набрать, потом в облако отправить и со смартфона опубликовать.

— Пользуйся электронной почтой, — проворчал он, стягивая штаны.

— Они все равно пропадают, — пожаловалась Санька. — Я раньше в почте в черновиках оставляла. Потом на облако перешла.

— Значит, есть у нее твои пароли или она их подбирает. Но мои парни смотрели, с чужих устройств никто не заходил.

— Я ничего не понимаю, Сережа, — всхлипнула Санька. — Что за неведомый хакер, если его твои спецы обнаружить не смогли! Если искали, конечно, — вздохнула она.

— Когда я отдаю приказ, то точно знаю, что его выполнят. Вон двое любителей пожрать уже сидят на губе, — пробурчал он. — Из-за их разгильдяйства пришлось сегодня маски-шоу устраивать. Теперь по Москве разговоры пойдут. А в нашем деле лучше, чтобы никто ничего не знал.

— Кристина звонила, — кивнула Санька. — Они с Камилем вместе. Думают удрать из Москвы. Родственники с обеих сторон житья не дадут.

— Интересно, куда они могут уехать? — хмыкнул Кирсанов, забираясь под одеяло.

— В Китай, — пробормотала Санька и полюбопытствовала настороженно: — А ты поужинать и принять душ не желаешь?

— Я на базу потом поехал. Кушали с пацанами, тренировались… А после спарринга, сама знаешь, несет как от козла.

— Я пока не могу привыкнуть, что ты можешь есть, спать, купаться на неведомой базе. Или это имя такое странное?

— Шутишь? — усмехнулся он, обнимая ее. Санька прижалась к мужу и осторожно втянула воздух. К сводящему с ума запаху чистого тела не примешивались никакие отдушки.

«Он же не идиот, чтобы женскими духами обливаться или благоухать чужим шампунем. Ничего никогда не докажешь, — царапнул коготок недоверия. — Можно не ночевать дома, не брать трубку, когда звонят, а потом все свалить на дела государственной важности», — беспомощно вздохнула Александра, чувствуя, как язык Кирсанова сминает ее рот в поцелуе.

— Санечка моя, — прохрипел он, чуть отстранившись, — весь день о тебе мечтал.

Она чмокнула его в подбородок, потом в ключицу. Ее губы прокладывали дорожку по его груди, а острые ноготки царапали плечи и спину. Подушечки пальцев скользили по бархатистой коже.

— Сережа-а, — тихо позвала она, когда муж одним движением уложил ее к себе на грудь. — Хочу тебя, — пробормотала Санька чуть слышно. — Уже больше недели воздерживаемся…

— Тебе нельзя, — глухо простонал Кирсанов. — Виленский сказал, что полный покой. Я и сам хочу, аж зубы сводит, — просипел он. — Но дисциплина прежде всего. Иначе лечение насмарку.

— Профессор имел в виду совсем другое, — проворковала Санька, да еще ладошкой по груди погладила.

— Нельзя, Санечка, — мотнул головой он, осторожно укладывая ее на постель, и, нависая сверху, поцеловал в лоб. — Спи, малыш!

От такого обращения Саньке хотелось взвыть.

«И даже не скажешь ничего. Не придерешься! — подумала она. — Где был? Что делал? Кристина еще в полдень позвонила, а товарищ генерал до позднего вечера по базам шарахался».

— Хорошая у тебя работа, — пробурчала Александра, отворачиваясь. — Ночуй где хочешь, а жене можно лапши на уши навесить. Мол, операция, дорогая, — хмыкнула она. — Удаляю клиенту геморрой в походных условиях…

— Александра, — добродушно рыкнул Кирсанов. — Ты меня ревнуешь, что ли? — хохотнул радостно.

— А если и так! — вскрикнула она, усаживаясь на кровати. — Ты отговариваешься общими фразами, ел где-то, купался тоже не дома! Что мне думать! — прошипела она.

— А ты думай обо мне. Но не подозревай, ладно? — душевно попросил Кирсанов. — Я же только тебя люблю, Санечка. Зачем мне чужие бабы? Я измену ни в каком виде не приемлю. Понимаешь? Даже когда холостой ходил, с замужними не хороводился. Ни к чему другому мужику рога наставлять.

— У тебя правда никого нет? — прошептала она, устраиваясь в кольце его рук.

— Как это никого? — улыбнулся Кирсанов, приподнимая подол ночной сорочки. Санька охнула от такого признания. В голову полезли всякие нехорошие мысли, когда муж жене рассказывает о своих похождениях. Делится впечатлениями о любовницах.

«Кирсанов не похож на гуляку», — пресекла глупые страхи Александра и воззрилась на мужа немигающим взглядом.

Генерал-майор Кирсанов ухмыльнулся, словно мальчишка, и, ущипнув жену за нос, повторил:

— Ну как это никого, Санечка! У меня ты, Алексей, сестры. Вон тетя Валя к нам переехала. Целый колхоз «Ядрена кочерыжка».

Санька захихикала, пряча лицо на груди мужа, а потом упрямо поинтересовалась:

— Тогда почему ты меня не хочешь?

— Ну что за баба настырная! — прорычал не сдерживаясь Кирсанов и, ухватив жену за запястье, пристроил ее ладонь на вздыбленный член, норовящий выпрыгнуть из боксеров.

— Сережа-а, — позвала нахальная женщина. — Давай, а? Что же добру пропадать! — и подскочив, оседлала Кирсанова. Да еще и пятками в бедра уперлась. Кирсанов зачарованно наблюдал, как Санька насаживается сверху, потом ерзает, принимая его полностью.

«Я, конечно, призываю жену не ревновать, — любуясь колыхающимися в такт Мартой и Бертой, мысленно заметил Бек. — А сам даже представить не могу никого другого рядом с ней. Любому голову откручу, — про себя пообещал он и тут же охнул от неожиданности, когда его член Александра сжала внутренними мышцами. — Где ж ты так научилась?» — чуть было не ляпнул Кирсанов и одним движением перевернул жену на спину. Навис тенью и, вбиваясь по самые яйца, проскрежетал, будто раненый зверь:

— Ты моя, Санечка! Только моя!