Глава 23

Глава 23

Почти два месяца Юля Фомина считала, что сваляла дурака. Отдалась отчиму в обмен на деньги для лечения Димы Блинникова. Шаг благородный, но глуповатый. Тем более что ей так никто и не позвонил. Каждый день она просматривала в реестре юридических лиц списки различных вновь созданных фондов. Вводила в поиск фамилии «Кирсанов» или «Кирсанова», заведомо зная, что кто-то из них будет лично контролировать расходование средств. Но так ничего и не обнаружила. А когда в конце апреля ей позвонила Александра Кирсанова, Юлька с радостью поняла, что выбрала верный путь.

— Как Дима? — вежливо и отстраненно поинтересовалась она, стараясь ничем не выдать себя. Телефон прослушивался, и распечатка этого разговора точно ляжет на стол отчиму, а она обещала. В обмен на деньги…

— Лучше, — тяжело вздохнула генеральша. — Вот уже сам пытается ходить с палочкой.

— Пусть поправляется, — холодно заметила Юлька, сжавшись в комок. Ей хотелось бросить все и метнуться в госпиталь. Найти там Димку и…

«И что? — мысленно обругала она саму себя. — Он не хочет тебя, Юля», — в который раз напоминая прописную истину.

— И кстати, по нашей договоренности, — светски защебетала Юлька. — После истории с поджогом газету прикрыли, — сообщила она генеральше всем известную новость. — Меня пригласили на работу пресс-секретарем в солидную международную компанию. Денег тут как у дурня фантиков. И много тратится на благотворительность, — пробормотала она, силясь не разреветься. — Я рассказала о судьбе Димы руководству и выбила из них триста тысяч евро, — самодовольно заметила Юля Фомина, теперь уже Яныч. — Мы отправим деньги в любой момент. Давайте реквизиты.

— Сколько? — выдохнула Александра и, решив, что ослышалась, повторила: — Сколько?

— Триста тысяч, — спокойно отрапортовала Юля. — Остаток суммы, я думаю, можно собрать. Единственная просьба, — вкрадчиво заметила она. — Наш учредитель Валерий Петрович настоятельно просит подписать форму договора, разработанную юристами компании. Я вышлю вам на почту, Александра Андреевна?

— Да, обязательно, — охнула та.

Отложив в сторону сотовый, Юля Фомина задумалась.

— Нет, я поступила правильно, — пробормотала она, ощущая, как прутья золотой клетки впиваются в кожу. Прорастают в ней, становясь одним целым. — Так скоро я забуду, что значит голодной ложиться спать, — криво усмехнулась она, подходя к зеркалу. — Как до утра писать статьи, а потом сонной плестись в редакцию, желая продать весь мир за чашку кофе.

Юлия поправила спортивное платье от Армани, провела пальцами по перекрашенным в русый прядям. Валерий Петрович велел сразу привести волосы в порядок и вернуть родной цвет.

— Тебе не идет, — постановил он и приказал матери записать дочку к именитому мастеру. Юля не спорила, ощущая себя вещью. Собственностью отчима. Она теперь жила в родительском доме, одевалась в ЦУМе и вместе с матерью гуляла в близлежащем парке. Ради ребенка, что сейчас рос в ней, Юлька отмела все дурацкие идеи о самореализации. Только вот по ночам лежала в потных объятиях Валерия Петровича и старалась не думать о Диме Блинникове. Терпеливо сносила страстные ласки нелюбимого мужика и постанывала в нужный момент. Она заметила, как нервозность матери сменилась добродушной веселостью. Понимала, что той выгодно возвращение дочери и ее согласие делить койку с Петровичем. Значит, муж не приведет в дом молодую телку. Не выгонит привыкшую к роскоши жену из дома в чем мать родила. Юлька поймала себя на мысли, что страхи матери имеют под собой основу. И как бы ей самой ни хотелось удрать куда подальше, она точно знала, что второго побега отчим ей не простит. А за свои триста тысяч евро найдет непутевую падчерицу на краю света и превратит ее жизнь в ад. Или разведется с матерью, не оставив ей средств к существованию, и женится на молодайке.

— А так Валеру можно доить и доить, — усмехнулась она и внезапно осознала, что за последние два месяца не написала ни строчки.

«Вдохновению нет места в сытости, — хмыкнула она себе под нос и поняла, что больше не хочет заниматься журналистикой. — Сейчас главное, выносить и родить ребенка. Других детей у меня точно не будет. До конца жизни придется Валерочку обслуживать. А рожать от старика… Боже упаси!» — передернула плечами Юлия и, подойдя к окну, посмотрела сначала вниз, заметила, как во двор въезжает Галендваген Петровича, перевела взгляд на идеальный маникюр. И быстрой ланью направилась в прихожую встречать свой собственный кошелек на ножках.

Июньское южное солнце припекало, и, выйдя из здания аэропорта, Александра остановилась, пытаясь с Фунтиком на руках снять тонкий зеленый пиджак из валяной шерсти. Она улыбнулась мужу, мгновенно перехватившему у нее расшитую авторскую вещицу, перевела взгляд на сына, топтавшегося рядом, и на Асисяя, ставившего чемоданы в багажник Рэндж Ровера Миши Павлова. И поняла, что ни капельки не соскучилась по родному городу.

«Главное, семья рядом», — мысленно улыбнулась она, оправив на выпуклом животе белую тунику и прижимая собаку к груди. Беременность давалась Александре тяжело. Токсикоз преследовал с первых дней. И хоть сейчас, на четвертом месяце, прекратился. Но благо муж постоянно находился рядом. Даже в командировку на смену Бердянкину отказался ехать.

— У меня жена вот-вот родит, — сообщил он кому-то в высоком кабинете. И Гоголю заявил решительно: — Я уже свое отъездил, бать! Пока один был, совал голову в пекло. А сейчас, случись что, Александра Андреевна одна с двумя детьми останется. Я этого допустить не могу. Да и в «Секире» я постоянно нужен. Ну чтобы еще кому-нибудь в голову не пришло банк взять…

Санька смотрела на мужа во все глаза. Кирсанов помог ей усесться на переднее сиденье Рэнджа, потом сзади устроил Лешика.

— Мама — девочка, ей нужно уступать, — объяснил он, усаживая сына в детское кресло, притороченное на заднем сиденье. — А мы с тобой мужчины, Алексей. Можем и подождать. Потом взял ключи у Асисяя, пробурчав: «Я сам, Слав», и уселся за руль. Покосился в зеркало заднего вида, наблюдая, как помощник садится рядом с ребенком, и плавно повел машину к городу. Александра глазела по сторонам, вспоминая, как примерно полгода назад ехала на своей Айке. За рулем вот так же сидел Кирсанов, гоня по просыпающемуся городу маленькую дамскую машинку. Санька поежилась, ощущая, как спина будто покрылась инеем. И тут же услышала успокаивающий бас мужа:

— Не думай о плохом, Санечка. Уже кусты н, — маха том месте растут, — махнул он рукой на знакомую клумбу. — Розы вовсю цветут. Вон даже новые дома построили, — Кирсанов кивнул на две огромные многоэтажки, стоявшие с другой стороны.

— Как мы только в памятник не влетели, — охнула Санька, приложив руку к животу.

— Обижаете, Александра Андреевна, — довольно хмыкнул муж. — Я бы ни за что не допустил…

— Я знаю, — прошептала она, пытаясь справиться с накатившими слезами. — Знаю. Как же хорошо, Сережа, что ты тогда летел со мной одним самолетом.

— Я старался, — фыркнул он и, глянув в зеркало заднего вида, поинтересовался серьезно: — Ну что там, Слава, приземлился наш Димка во Франкфурте?

— Да, — кивнул Асисяй, — только что прислал сообщение. Уже багаж получает. Как же хорошо, что деньги нашлись…

— А вы хотели Юлину визитку выкинуть, — весело попеняла Александра. — А девочка умудрилась выбить почти всю сумму. Мы очень быстро сбор закрыли.

— Не так все просто, — поморщился Кирсанов. — Печенкой чувствую, там есть подвох.

— Я проверила компанию, Сережа. Не помойка какая-то! Они много денег тратят на благотворительность. Налогов за прошлый год порядка десяти миллионов заплатили. Все документы правильно оформили…

— Откуда ты про налоги знаешь? — удивился Кирсанов.

— В отчетности посмотрела. Вы, Сергей Юрьевич, умеете сладить с машиной, несущейся без тормозов, а я могу из десятка цифр выудить нужную информацию.

— Гений, — дурашливо хмыкнул Кирсанов и уставился на дорогу. Полгода назад, затевая авантюру со знакомством в самолете, он и предположить не мог, что будет счастлив в браке. Он никогда не жил в полной семье и даже не понимал, чего лишился с самого детства. Из-за глупости взрослого человека, его природной подлости и вероломства. Кирсанов не чувствовал к дяде Коле ни злобы, ни ненависти. И когда Алена только заикнулась, что, раз человек раскаялся, ему нужно помочь, отрезал:

— Смотри сама. Тебе по долгу службы положено прощать. А я не Лев Толстой. Щеки подставлять не обучен.

Кирсанов мысленно снова оказался в Никифоровке, придирчиво оглядел участок, освобожденный от развалин сгоревшего дома.

«Будем строить», — решил он и покосился на Александру.

— Соскучилась по родине, Санечка? — обратился он к жене, напряженно всматривающейся в знакомые улицы и дома. И сам вспомнил, как первое время Александра фыркала как ежик и выпускала колючки. И он тогда даже не надеялся, что сможет покорить своевольную и языкастую красотку, наотрез отказавшуюся от звания генеральши.

— Не очень, — мотнула головой жена и, хитро глянув на Кирсанова темными глазищами, пробормотала негромко: — С вами не соскучишься, Сергей Юрьевич!

Он довольно заржал и, убедившись, что Асисяй смотрит в окно, а Лешик копошится с игрушками, быстро огладил жену по коленке. А на светофоре, остановившись на красный свет, чмокнул Александру в висок.

— Даже не надейся, что отстану, — довольно пробурчал он, сворачивая к дому.

Александра глянула на многоэтажку, где, наверное, до сих пор жила Ира. С Валерой или без, Санька не знала. Да и не хотела ничего слышать об этой парочке.

«Видимо, в тот день меня все святые оберегали, — вздохнула она, вспоминая о молодом человеке с цветами. — Это точно Ира мне «кавалера» прислала. Такой шаг не похож на Поморовский. Тот пер напролом, считая, что цель оправдывает средства. Но теперь следствие во всем разберется. Самому Генриху светит пожизненное, и тете Люсе, пособнице террористов, десятка. Абсолютно не жалко», — хмыкнула про себя Александра и, заметив, что машина остановилась рядом с ее домом, открыла дверцу, собираясь выйти.

— Подожди, — рыкнул Кирсанов. — Сама не прыгай. Я помогу.

Она дождалась, когда муж обойдет машину, и радостно опустилась к нему в руки. Почувствовала быстрый поцелуй на шее и ладонь чуть пониже спины, подхватила Фунтика и, достав из сумки ключи, открыла калитку во двор.

А войдя в квартиру, вдруг поняла, что что-то не так. Фунтик зарычал утробно и, вырвавшись из рук хозяйки, быстро потрусил в Санькину спальню. Залаял как сумасшедший.

А услышав чей-то удивленный возглас, за собакой бросились и Кирсанов с Асисяем.

— А ну сидеть, — рыкнул муж. — Руки за голову!

Александра, прижимая к себе Лешика, застыла в прихожей. Быстро огляделась по сторонам, лихорадочно думая, куда спрятать сына.

«Кто? Зачем?» — пронеслось в голове. Она почувствовала, как от страха, не за себя, а за детей, трясутся руки. И уже собралась вместе с Лешей закрыться в ванной, как из комнаты выглянул смеющийся Кирсанов.

— Кажется, нашлась твоя Зайка-Зойка, — усмехнулся он.

— Что? — только и смогла вымолвить она.

— Испугалась? — растерянно обронил муж и сжал в объятиях. — Ты же стреляный воробей, Санечка, — пробормотал нежно, целуя жену в губы. — Пойдем, посмотришь, кого Фунтик поймал на месте преступления. Сторожевой пес у нас, Санечка!

Александра на негнущихся ногах прошла три метра до двери в спальню, да так и застыла в дверном проеме. Ни вскрикнуть, ни засмеяться. Она удивленно смотрела на соседку бабу Таню, прозванную за глаза тетя Лошадь. Толстая пожилая женщина сидела за стоявшим на столе компьютером. Даже со стороны Александра заметила открытое окно собственного облака и свои давние тексты, прямо сейчас копирующиеся на флешку.

— Здрасьте, — ошалело пробормотала Александра и, взяв себя в руки, вскинула голову. — Теперь, я так понимаю, топ-блогер Зайка-Зойка перестанет выкладывать мои посты как свои, — усмехнулась она.

Старуха бросила острый взгляд на выпирающий из-под блузки Санькин живот, быстро посмотрела на Лешика, с любопытством наблюдающего из-за материнской спины, и решительно встала.7d423c

— Ну хоть что-то заработали, — приторно улыбнулась она и проследовала к выходу.

— Ключи верните, — задыхаясь попросила Санька, войдя в кухню. Ни видеть вероломную соседку, ни разговаривать с ней не хотелось.

— На тумбочке лежат, Шурочка, — ласково заметила та и поспешила убраться с места преступления.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Кирсанов, как только за тетей Лошадью закрылась дверь. — У нее что, ключи от квартиры были?

— Ага, — сквозь слезы шмыгнула носом Санька. — Я же ей доверяла. Все боялась затопить соседей снизу или забыть утюг выключить, — прошептала Александра, закрывая лицо руками.

— Ну-ну, Санечка, — пробурчал Бек, обнимая жену. — Ну что же ты плачешь? Все живы-здоровы.

— Тут смеяться надо, Сережа! — всхлипнула Александра, устраивая голову на груди мужа. — Наверное, я наивная дурочка. Обратись ко мне та же тетя Таня, я бы научила ее писать тексты, пиарила бы. Хоть как-то помогла. А вот так вот в наглую воровать мои наработки…

— Я только одного понять не могу. Ладно, ключи ты ей сама дала, а как она пароль на компьютере узнала? Или у тебя где-то на стене написан?

— Нет, — мотнула головой Санька. — Все пароли в гугле сохранены, открываются автоматически, — снова всхлипнула она. — И я, когда пароли меняла, нажимала кнопку «запомнить на всех устройствах».

— Молодец, — прошептал Кирсанов. — Зато мои бойцы все время бились над задачей, но так и не смогли понять, кто ворует твои рукописи. И получали по шапке, Санечка, — рассмеялся он. — Хорошо, хоть я никого из них на гауптвахту не отправил.

— Сережа, — прошептала Санька. — Мне так стыдно. Пожалуйста, не говори никому.

— Не скажу, Александра Андреевна, — улыбнулся муж и добавил серьезно: — Слово офицера. Славке с Алексеем тоже придется хранить молчание. А вот насчет Фунтика не уверен, — пробурчал он, наблюдая, как на тонких лапках на кухню вбегает чудо-собака и заливается хриплым лаем.

Уже под утро, проснувшись от генеральского храпа, Александра глянула на керамическое блюдо, висящее на стене. По золотому фону сновали серые совы. Санька обожала эту вещь, хоть и за месяцы жизни в Москве успела позабыть о волшебном блюде, переливающемся сейчас в лунном свете. Александра поднялась с кровати и, подойдя к стене, осторожно погладила выпуклых птиц и поняла, что соскучилась по своим любимым вещам. По этому вот старому блюду, маминой вазе и Дашкиной шкатулке.

«Нужно все в Москву увезти», — подумала она, ложась обратно и тут же попадая в кольцо сильных рук.

— Все в порядке, Санечка? — прошептал Кирсанов, накрывая жену махровой простыней. — Ты что всполошилась?

— Я только сейчас поняла, — пробормотала она. — Мое место рядом с тобой в Москве. А тут, в родном городе, меня никто не ждет и ничего не держит.

— Ну и правильно, — сонно вздохнул Кирсанов, погладив жену по животу. — Семья должна жить вместе, — изрек глубокомысленно и тут же ощутил ладонью удар. — Саня-я, — зашептал азартно. — Ребенок. Забился. Наш ребенок!

— Ага, — Санька приложила ладошку и почувствовала шевеление. Сначала робкое, потом настойчивое.

— Наверняка наши эскулапы ошиблись. Девочка не станет так сильно бить. Точно мальчишка, поверь мне! — с видом знатока воскликнул Кирсанов.

— Мне все равно, — улыбнулась Александра. — Мальчик или девочка…

— Пацан, Санечка, я тебе точно говорю!

По паркету зацокали когти, и к кровати подбежал Фунтик.

— На постель нельзя, — строго предупредила собаку Санька. Пес нахально посмотрел на нее и, легко запрыгнув, устроился в ногах.

— Да что же это такое, — добродушно вздохнула Александра. — Муж храпит, ребенок дерется, собака не слушается, — сокрушенно обронила она. — А все потому, что я…

— Ты замечательная, — рыкнул Кирсанов, притягивая жену к себе. — Самая лучшая в мире женщина. Мой личный трофей!