Глава 22

Глава 22

Кирсанов сумрачно пялился на трех здоровенных мужиков, полковников медицинской службы, и никак не мог уяснить простую истину. Крепсу отечественная медицина помочь не в состоянии.

«Заграница нам поможет, — вспомнилась лихая фразочка из Ильфа и Петрова. — Твою ж мать!» — прорычал про себя Бек, с ужасом понимая, что велик шанс остаться Блинникову инвалидом.

— Это хорошо, если ваш подопечный сможет ходить с палочкой, — прямолинейно заявил заведующий, брутальный лысый мужик.

— Нет никаких шансов? — упрямо вскинулся Бек, решивший не сдаваться без боя.

— Для полной реабилитации требуется триста двадцать тысяч евро. В Германии проводят такие операции и нужное лечение! — хмуро заметил Виленский. — Но вы же понимаете, Сергей Юрьевич.

«Да твою мать! Все я понимаю! Только не могу смириться, что мой Крепс окажется прикованным к инвалидному креслу. Он боец по природе и просто сойдет с ума от собственной беспомощности!» — Кирсанов вновь нахмурился и попытался унять клокотавшую внутри ярость. Он глянул в окно, засмотрелся на покрытые мелкими листочками деревья и внезапно подумал, что Димка так и не увидел весеннего летнего солнышка, не услышал, как чирикают дурашливые воробьи на ветках. Жизнь остановилась где-то в начале февраля и покатилась в совершенно другом направлении.

«Твою мать, — пробурчал он. — Триста двадцать тысяч евро! Почему в Германии могут, а у нас нет? Или мы Германии служим? Или в Сомали живем, что ли? — хмыкнул себе под нос, вспоминая, как вместе с Крепсом и Асисяем пробыли неделю в этой самой Сомали! Тощие дети с голодными глазами, по-своему красивые женщины и до зубов вооруженные мужчины. Кто с автоматом, тот и король. На память пришли палящее солнце, изнуряющий зной и выжженная до глубоких трещин земля. А еще трущобы… мать их! Димку я на ноги поставлю, — упрямо вздохнул он. — Фонд какой-то организовать, наверное, нужно».

— Я лично займусь этим вопросом, — резко обронил он. — К вам одна просьба. Найдите подходящую клинику. Деньги соберем. Главное, чтобы помогли, — пробурчал упрямо и, выйдя на лестницу, призадумался.

«Что ты сейчас отчебучил, Сережа? Ты же в этих хитростях ни фига не понимаешь! Кто баблом распоряжаться станет, чтобы все деньги именно Крепсу пошли?» — посетовал он мысленно и, заспешил вниз, где в холле его ждали жена и сын. Санька приехала по важному и неотложному делу, и Кирсанов подгадал, чтобы консилиум у врачей Крепса совпал с ее посещением госпиталя. Спустившись в холл, Бек увидел жену, сидящую на лавочке, и почувствовал на душе небывалый трепет.

«Будто солдат-новобранец, — усмехнулся он мысленно. — Никак не могу привыкнуть, что Александра Андреевна выбрала именно мою образину!»

Рядом с женой вертелся сын и что-то увлеченно рассказывал.

— А правда, мама, Фунтик очень умная собака? — услышал Кирсанов, подходя поближе. — Как же хорошо, что папа его домой принес! Тетя Люся уехала… — малыш перевел взгляд на отца и уточнил: — Куда, пап? Ты знаешь?

— Да в Сомали, — отмахнулся Кирсанов, плюхаясь рядом с Александрой. — Пиратов-каннибалов ловить…

— Она не смогла взять Фунтика с собой, и он теперь наша собака. Да, мам? — громко, на весь холл, объявил Лешик.

— Конечно, сыночек, — улыбаясь протянула Санька и, когда сын отбежал чуть в сторону, шепотом поинтересовалась: — Какое Сомали, Сережа? Как Люся будет ловить пиратов?

— На живца, — фыркнул тот и задумчиво глянул на жену. — Там есть каннибалы, не знаешь?

Александра, уткнувшись мужу лицом в плечо, рассмеялась.

— Вот ты выдумщик, Кирсанов, — довольно пробормотала она, беря его ладонь в свои. И от этого прикосновения стало легко и спокойно на душе.

— Ну что? — серьезно поинтересовался он.

— Ты пришел вовремя, — весело отмахнулась Санька. — Можно сейчас сходить на УЗИ. Посмотреть на малыша.

— А Алексей? — сурово обронил Бек. — Лучше его с собой не брать на такие процедуры.

— Да, — кивнула Санька. — Ему хватит и Фунтика с пиратами-каннибалами, — захихикала она. — Скажи Славе, пусть с ним в сквере погуляет.

— Ага, — кивнул Кирсанов и, пока пересказывал Асисяю новости о Крепсе, понял, кто станет контролировать работу благотворительного фонда. — У меня к тебе поручение, Александра Андреевна, — добродушно пробурчал он, поднимаясь с женой в лифте. — Важное. Я знаю, ты не подведешь.

Александре хотелось тут же полюбопытствовать, что там еще придумал товарищ генерал, но одновременно открылись створки лифта и распахнулась дверь кабинета УЗИ.

— Проходите, Александра Андреевна, — пригласила медсестра.

Замешкавшись, Кирсанов настороженно огляделся в полумраке кабинета. Вокруг стояли компьютерные установки, пищали приборы, а Санечка уже улеглась на кушетку.

— Что же вы, папаша? — добродушно заметила пожилая врачица в толстых очках. — Садитесь рядом с мамочкой. Пришлось подчиниться и сесть около жены на стульчик. Сжать в своих лапищах тонкую Санечкину руку и завороженно глядеть, как по чуть округлившемуся животу скользит датчик.

— Девочка, — весело объявила доктор. — Бойкая такая, — затараторила она. — Вон ножками как перебирает…

— Девочка? — изумился Кирсанов, пытаясь осознать услышанное. — А я-то думал, что еще один пацан будет, — хмыкнул он и уже в коридоре выдохнул. — Вот так фокус, Александра Андреевна. Совершенно не представляю, как это — девчонку воспитывать.

— Научишься, — отмахнулась Санька. — Маленькая нежная девочка — это такой подарок, Сережа, — всхлипнула она. — Я тоже думала, что мальчик, — шмыгнула она носом. — Решила, что у тебя агрегат только под пацанов заточен. А тут девочка…

Жена расплакалась от счастья, а он, прижав ее к себе одной рукой, другой уже доставал из кармана платок.

— Мальчик, девочка, потом снова мальчик, — фыркнул он прямо ей в ухо. — Да, Санечка?

Санька снова шмыгнула носом, осторожно вытерла уголки глаз и требовательно осведомилась:

— Какое у вас поручение, товарищ генерал?

— Фонд для Крепса хочу организовать. А тебя поставить главным распорядителем. От вас, Александра Андреевна, уж точно ничего не укроется!

— Скажешь тоже, — горько отмахнулась она. — Вон Поморова у себя под носом не вычислила. И ты говорил, а я не верила. Из меня сыщик плохой, Сережа. Но деньги проконтролировать смогу.

— Первый взнос мой, — упрямо рыкнул Кирсанов и уже ожидал услышать какое-то недовольство, как жена нежно клюнула его в колючую щеку и добавила чуть слышно:

— А мы и без дома обойдемся. Квартира есть.

— Обязательно построим дом, Санечка, — пробухтел он. — Я же все-таки генерал, а ты топовый блогер. Наскирдуем помаленьку! Еще народ сдаст, какие-нибудь общественные организации привлечем. Справимся.

Бек обнял жену и повел к выходу. Но спускаясь с крыльца, нахмурился.

— А эта ворона что здесь делает? — рыкнул он сердито и попросил жену: — Пойди погуляй пока с Алексеем, Санечка. Я сейчас разберусь, и поедем.

— А кто это? Эта женщина имеет к тебе какое-то отношение? — удивленно протянула Санька. И Кирсанов заметил, как в одно мгновение широко распахнулись ее глаза и напряженно уставились на него. — Кто это, Сережа? — требовательно осведомилась жена.

— Да журналистка одна, Крепса подружка, — попытался отмахнуться он.

— А почему мне нельзя подойти? — прошипела она. — Чем я могу помешать?

Кирсанов увидел, как глаза жены наполнились слезами, и вздохнул натужно.

— Пойдем вместе, Санечка.

«Лучше потом в дурную ворону из рогатки стрельнуть, — мысленно усмехнулся он, глядя на странную девицу в черных легинсах и такой же куртке-балахоне, — чем беременной жене доказывать, что Юля Фомина не его бывшая любовница и действительно приперлась из-за Крепса».

Он взял Александру за руку и подошел к Асисяю, рядом с которым стояла заплаканная Юля.

— Здравствуйте, Сергей Юрьевич, — завороженно прошептала она. — Я с Димой пришла повидаться. А Слава говорит, что к нему не пускают. А мне с ним встретиться нужно. Обязательно, Сергей Юрьевич, — глянула она жалостливо.

— Дмитрий в тяжелом состоянии, — отрезал Кирсанов. — Он до сих пор находится в палате интенсивной терапии. К нему никого не пускают. Даже меня. И, боюсь, сейчас он не в состоянии разговаривать.

— А когда сможет? — пролепетала она, крутя в руках бумажный носовой платок. — Мне очень нужно, Сергей Юрьевич. Пожалуйста, помогите! — взмолилась Юлька.

— Для чего? — рыкнул Кирсанов. — Потом репортаж написать? Гадостей на человека вывалить? А он, между прочим, вашего балбеса Меньшикова спас. Тот, конечно, сам мог бы преспокойно выбраться, но ждал, что его спасут. Прилетит Кирсанов на крылатом коне и, как Георгий Победоносец, заколет змея. Так, что ли?

— Это ваша обязанность — людей спасать, — процедила журналистка и, поморщившись, будто от боли, поинтересовалась: — Диме можно чем-то помочь?

— А чем ты поможешь, девочка? — рыкнул Бек. — Бульончик ему носить не надо. Его через зонд особым питанием кормят. Он слышит и видит, слава богу, вот только не говорит и не ходит. А для его лечения нужны большие деньги. Мы скоро сбор объявим. Вот тогда можешь подключиться. Написать статью, глядишь, и спонсоры найдутся.

— Хорошо, — кивнула Фомина. — Я постараюсь помочь. Какая сумма требуется?

— Триста двадцать тысяч евро, — отчеканил Кирсанов и почувствовал некое удовольствие от вытянувшегося лица журналистки. — Всю сумму сразу никто не даст, — проворчал он. — Но с миру по нитки…

— Я поняла, — тихо заметила Юля и, покопавшись в кармане, выудила помятый листок картона. — Вот моя визитка, — протянула она Кирсанову. — Дайте знать, когда будут реквизиты.

— Хорошо, — заверил Бек, но сам к визитке не прикоснулся. Подождал, пока помощник заберет ее к себе. — Вам позвонят, — кивнул важно.

— Пожалуйста, — попросила Юля. — Я буду ждать, — пробормотала чуть слышно и побрела к калитке.

— Конечно, — усмехнулся Кирсанов, усаживая в машину жену и сына. — Выкинь ты этот мусор, — поморщился он, наблюдая, как Асисяй прячет скомканную визитку в специальный книжечку.

— Почему, Сережа? — изумилась Санька. — Ты же обещал девочке.

— Ну какой с нее толк, Сань? — пробурчал Кирсанов. — Там ни мозгов, ни совести. Просто поговорить захотелось…

— И тем не менее, — перебила Александра и попросила: — Отдайте, пожалуйста, мне визитку. Ты меня назначил руководителем фонда. А я не собираюсь разбрасываться даже рублем.

— Она и столько не сдаст, — фыркнул Асисяй, отдавая визитку жене генерала. — Пустой человек, Александра Андреевна!

— Может, вы и правы, — пробурчала Александра. — Но мое дело дать реквизиты… Юле Фоминой, — глянула она на имя и фамилию, напечатанные на тонком картоне.

«Странная дешевая визитка, — мысленно отметила Санька, припоминая, какие в банке заказывались произведения искусства. Толстенькие, лощеные, переливающиеся… — Кстати, — вздохнула она, вспомнив банк, а затем и родной город. — С этой беременностью все забываю. Нужно же позвонить тете Лошади. Пусть с антресолей достанет Дашкины коробки и передаст их мне».

— Сережа, — попросила она мужа. — А Миша Павлов когда в Москву собирается? Он может у меня на квартире Дашины документы забрать? Я их хочу следователю предоставить. Если выяснится, что Даша пыталась обличить Поморова, то его привлекут к ответственности.

— Конечно, — кивнул Кирсанов. — Предупреди соседку, что Мишка заедет. Я его попрошу. А упырь должен получить по максимуму. Если окажется, что это именно те тетрадки, что я у Дарьи видел, тоже дам показания. Ну и ученая братия должна подтянуться.

— Разве что на турнике. Пару раз, — процедила Александра. — Этим людям главное, чтобы их никто не трогал. Моя хата с краю. Ну и с Поморовым ссориться не хотелось.

— А его знатно так колотило, раз твои посты о плагиате воспринимал на свой счет, — усмехнулся Кирсанов. — Я даже сначала и не понял, чем ты ему угрожала. Как собиралась разоблачить?

— А я и в душе не ведала, — всплеснула руками Санька. — Писала о Зойке-Зайке, а он думал, что ему угрожаю, — поморщилась она и торопливо заметила: — Давай в веганский магазин заедем. Вечером Алена приедет. А сейчас пост, она мясное есть не станет. Хочу ее угостить.

— Да-а, — задумчиво протянул Кирсанов. — Видишь, а помогло ее провидение. Я как дурак несколько месяцев с собой пакет для экстремалов таскал. А вот понадобился. — Он тяжело вздохнул и добавил лениво: — Приедет матушка Пелагея и начнет в свою дудку дудеть. Когда обвенчаетесь? Когда обвенчаетесь? — передразнил он старшую сестру.

— Папа! — радостно воскликнул Лешик, до этих пор не обращавший внимания на разговоры взрослых. — У тети Алены дудка есть? А она мне ее даст поиграть?

— Кирсанов, — фыркнула Санька, и пока Сергей Юрьевич, потея и заикаясь, объяснял сыну, что это такое выражение, она уставилась в окно. На Москве-реке уже полным ходом шла навигация. Маленькие белые суда скользили по водной глади. Солнышко расцвечивало золотым светом молодые зеленые листочки, а по синему небу плыли белые облачка.

«Все закончилось, — печально улыбаясь, подумала Александра. — Волнения и невзгоды позади. Жаль, родители и Дарья не дожили до разоблачения Поморова. — Ну подожди, сволочь, — поклялась она про себя. — Я тебя выведу на чистую воду. Добьюсь, чтобы тебя лишили всех званий и наград. Чтобы все твои работы признали плагиатом! И мир наконец узнал, кто на самом деле сделал то или иное открытие. Не одного же отца обворовал Генрих Иванович, — про себя вздохнула Александра. — Все имена в студию!»

— А может сами на юга рванем? — предложил Кирсанов, помогая жене выбраться из машины около дома. — Погуляем с недельку, Санечка, и обратно вернемся. Может ты еще что-нибудь надумаешь взять?

— Сережа, — восторженно прошептала она, прижимаясь к мужу и неловко чмокая его щеку. — Отличная идея. Тогда ты на чердак слазаешь, достанешь вещички для малыша.

Проводив взглядом отъезжающую машину генерала Кирсанова, Юля Фомина долго сидела на лавке в сквере. Затем тихонько побрела прочь, чувствуя себя больной и выжатой как лимон.

«Димка, — мысленно проскулила она. — Как же так? — силясь не расплакаться, обернулась и обвела взглядом серое здание с одинаковыми квадратными окнами. Где-то там в капельницах и датчиках, лежал Дима Блинников. Красивый и умный мужик. За таких держатся двумя руками, — хмыкнула она про себя. — За таких выходят замуж и радуются, что сорвали джекпот. Красивый, порядочный, принципиальный. Никакого гнилья в душе. А ты сама все испортила, Юля, — мысленно попеняла себе Фомина. — Что же теперь делать?»

Выход оставался один, и именно о нем и подумала Юлька, как только услышала сумму, необходимую для лечения.

«Другой возможности у меня нет, Дима. Если б знать, что я тебе нужна… Так ведь нет. Гнал как поганую собаку», — мысленно усмехнулась она и даже пожалела, что курить бросила. Юля деловито поспешила по улице и знакомыми переулками вышла к большому новому дому, закрытому по периметру высоким забором. Мельком взглянула на окна на самом верхнем этаже, заметила чуть приоткрытую створку и быстро набрала номер матери.

— Мама, вы в Москве? — хрипло спросила не поздоровавшись.

— Да, Юля, — начала было мать и поинтересовалась взволнованно: — У тебя что-то случилось? Где ты?

— Я около вашего дома, — просипела Юля. — Можно поднимусь?

— Конечно, — удивилась мать. — Ты в порядке?

— Не очень, — честно призналась Юля, в глубине души понимая, что врать и притворяться надоело.

«Хватит ныть, что тебя никто не любит, — подумала она. — Ты же предпочла жить самостоятельно и прекрасно знаешь, что облажалась по полной».

— Юль, ты что молчишь? — испугалась мама. — Ты где? За тобой спуститься?

— Я сейчас поднимусь, — устало вздохнула Юля, готовясь к серьезному разговору.

«Самое главное, чтобы Валерий Петрович согласился дать денег. Это, конечно, не на путевку в Турцию, как Настеньке, — мысленно вздохнула она, нажимая кнопку домофона. — Тебя он отправлял в Италию или в Доминикану, — напомнила она себе и внутренне поморщилась. — Ради тебя, Дима, — вздохнула Юлька, — и еще одного человека».

И поднявшись на индивидуальном лифте в пентхаус, упала в объятия матери.

— Петрович дома? — выдохнула она, наревевшись.

— Я позвонила ему, — кивнула мать как ни в чем не бывало. — Он приедет в течение часа. Тебе как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок и надеть что-то приличное. А этот ужасный балахон придется выкинуть.

— Да, мама, — тяжело вздохнула Юлька, прекрасно понимая, что мать на все согласна, но держится стойко. Юлька могла только догадываться о ее выгоде, но никогда бы не рискнула заикнуться вслух о своих размышлениях. И к тому моменту, когда отчим шумно ввалился в квартиру, она приняла душ, собрала волосы в хвост, нанесла на лицо минимум косметики и надела мамино платье, выгодно подчеркивающее фигуру и высокую налившуюся грудь.

— Юляшка, — ласково проворковал отчим, целуя ее в шею. Хотелось отшатнуться, но Юлька сдержалась.

«Помни, ради чего ты пришла, — мысленно вздохнула она. — Торгуйся, Юль! Отчим — деловой человек и в первую очередь считает деньги. Но слюнки уже потекли, — хмыкнула она про себя, в отражение плазмы следя за собой, преображенной до неузнаваемости. — Вон пять лет носила балахоны, волосы на глаза опускала. Пряталась от мужских взглядов. Трахалась не пойми с кем, считая себя пропащей. А припекло, сама обратно прискакала, будто и не существовало этих лет. Петрович следил, конечно, за мной. Но в личное пространство не вторгался. Ничем не помогал, даже квартиру не купил. Но с интересом наблюдал за мышиной возней старшей падчерицы».

— Нам бы поговорить, — тихо пробормотала она, исподтишка рассматривая коренастую фигуру и небольшой животик. Потом покосилась на ежик седых волос, напоролась на серьезный и властный взгляд.

— Пойдем — кивнул отчим, показывая рукой на кабинет. И как только за ней закрылась дверь, пробормотал раздраженно:

— Объясни мне, пожалуйста, что за фигня творится?

Юля робко присела на краешек дивана и подняла на отчима, нависшего над ней, полные решимости глаза.

— Я могу вернуться, — пролепетала она, теряя последние остатки храбрости. — Тебе интересно?

— Допустим, — кивнул отчим, испепеляя взглядом. — Какие условия?

— Мне нужны деньги, — отчаянно бросилась она на амбразуру. — Крупная сумма. Больше никто не поможет, понимаешь?

— С какой целью?

— На лечение. Мой бывший любовник, он в реанимации… — заметила тихо, не отводя сухих настороженных глаз.

— Почему именно я должен оплачивать его лечение? — нехотя усмехнулся отчим. — И о какой сумме идет речь?

— Триста двадцать тысяч евро, — выдохнула Юлька, понимая, что Петрович может послать ее в любой момент.

— Просто бывший любовник, Юль? — одна черная бровь приподнялась вверх. — Я хотел бы знать все тонкости сделки.

— Он — отец моего ребенка, — выдохнула она, понимая, что дальше дороги нет. Сейчас выгонит взашей, и никакой высокий хвост не поможет.

— А срок какой? — криво усмехнулся отчим.

— Два месяца, — призналась Юля и добавила поспешно: — Я хочу оставить этого ребенка.

— Он знает?

— Нет, — мотнула она головой.

— Хорошо, — кивнул отчим. — Я дам двести восемьдесят. Остальное пусть добавит еще кто-нибудь. Всю сумму слишком наглядно, девочка, — тихо заметил он и, усевшись рядом, провел пальцем по ее шее. — Но у меня одно условие, Юля. Ты никогда ни при каких обстоятельствах не встретишься с этим человеком. Он не должен знать, кто ты такая и любые подробности о ребенке.

— Хорошо, — кивнула Юля, понимая, что это условие самое легкое.

— Останешься жить у нас с матерью, — продолжал отчим. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что это означает?

— Да, — кивнула Юля, чувствуя себя последней проституткой. Впрочем, так оно и было.

— Через пару месяцев оформишь брак с Сашкой, — проскрежетал отчим, имея в виду собственного сына. — Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию.

— Хорошо, — пробормотала она, понимая, что назад дороги нет и уже не предвидится. Капкан захлопнулся. — Когда я смогу перечислить в фонд деньги?

— Хоть завтра, — хмыкнул отчим, запуская пальцы под подол ее платья. — Приноси реквизиты, девочка. Сразу отправим. Я же этот, как его… благодетель! — заржал он и накрыл ее губы жадным слюнявым поцелуем.