Глава 7

Глава 7

— Что это? — рыкнул Кирсанов, уставившись в экран Санькиного телефона.

— Сообщение Кристины, — слабо отмахнулась Александра. — Прочти, и нужно решить, что с этим делать. Я уж точно сама не справлюсь.

— Твое дело сейчас выздоравливать и ни о чем не думать, — пробурчал Кирсанов и снова перечитал присланное сообщение. — Поймаю придурка, оторву рога и яйца. Поменяю местами и скажу, что так и было…

— Это ты про дедушку Кристины? — изумилась Санька и даже приподнялась на подушках. — Ты говорил, что его выслали из страны.

Кирсанов покосился на жену, смешно вытягивающую шею из корсета, и весело усмехнулся: «Сань, ну ты как черепаха!», за что тут же получил слабый пинок ногой.

— На, смотри, — фыркнул он, протягивая жене телефон, в глубине души сердясь на себя, что не сумел сдержаться и, пока Александра не видит, удалить сообщение Красного Перца. Теперь Санечка прочтет и расстроится.

«Сашенька, — писал этот идиот. — Мне известно, что ты сейчас находишься в «Нейроне» с гематомой и сотрясением мозга. Зная твоего муженька, я почти уверен, что это он к тебе приложился. Не молчи, дорогая! Дай интервью, и я обещаю, что мы найдем управу на этого троглодита. Красть журналистов и избивать женщин не позволено никому. Ты не виновата в том, что произошло. Тиран должен понести наказание».

— Ёптиль, — выругалась Александра и добавила еще пару витиеватых ругательств. Кирсанов мысленно охнул, таких выражений он не слыхал даже от Боцмана в учебке, а тот слыл главным матерщинником полка.

— Вот так, — довольно хмыкнул он, — женился я на тонкой и хрупкой девушке, а ты, оказывается, Санечка, применяешь табуированную лексику. Ай-яй-яй!

— Я ему сейчас напишу пару ласковых, — прошипела Санька. — Идиот кромешный…

— Можно я сам? — улыбнулся Сергей. — Тут нужно так ответить, чтобы никто не придрался.

— Пожалуйста, — вздохнула Александра, положив телефон в ладонь мужа. — Только матом его не крой.

— Да я таких слов не знаю, Санечка, — пробурчал Кирсанов и быстро потыкал в экран Санькиного смартфона. — Готово, шеф! — пророкотал негромко и повернул экран к Саньке.

Она скосила глаза в телефон и обалдела.

«Ты чавой-то не в себе!

Вон и прыщик на губе!

Ой, растратишь ты здоровье

В политической борьбе!..

Спробуй заячий помет!

Он — ядреный! Он проймет!

И куды целебней меду,

Хоть по вкусу и не мед.

Он на вкус хотя и крут,

И с него, бывает, мрут,

Но какие выживают -

Те до старости живут!..» — написал Кирсанов Красному Перцу.

— Ты Сказку про Федота — стрельца знаешь наизусть? — удивилась Александра.

— Ага, — довольно хмыкнул Кирсанов, — мы в училище ставили. Я Бабу-ягу играл, — добавил смущенно. — А что… самый выигрышный персонаж.

— Ой, не могу, — хихикнула Санька. — Сережа-а…

— Зря я тебе рассказал, — поморщился Кирсанов, поправляя одеяло у нее в ногах.

— Это еще почему? У супругов не должно быть никаких тайн.

— Тебе смеяться нельзя, — улыбнулся он, заглядывая ей в лицо. — А по глазам вижу, что хочется.

— Даже представить тебя не могу, — ухнула Санька и взяла его руку в свои. Кирсанов перевернул ладошку жены и ласково чмокнул в тыльную сторону.

— Я тебе потом покажу, — прошептал он, целуя ее в лоб. — Фотки остались. Ларка хранит всю эту мишуру. Типа на память.

— Ну и хорошо, — пролепетала Александра и поморщилась от боли. — Что-то опять голова разболелась.

— Действие лекарства закончилось. Сейчас попрошу тебе еще обезболивающего вколоть.

Кирсанов выскочил в коридор и бросился на пост.

— Быстрее сюда! — велел молоденькой медсестре.

Когда укол и таблетки подействовали, Санька задремала, а потом и вовсе заснула крепко.

— Сейчас, Санечка, я тебе не нужен, — пробурчал под нос Кирсанов и вызвал своих верных оруженосцев. — Проехаться кое-куда надо, — туманно объяснил он. Потом нашел санитарку, уже собравшуюся уйти домой, и, заплатив ей пятьсот рублей, попросил подежурить около жены.

— Мне на пару часов отлучиться нужно, — заявил он, точно зная, что управится за это время.

Когда подъехал его собственный Рэндж, Кирсанов уже поджидал внизу. Быстро вскочил на заднее сиденье своей машины и обронил раздраженно:

— В Никифоровку, Слава! Хочу осмотреть то место, где моя жена гематому получила.

— За нами хвост, Бек, — повернувшись, бросил Крепс. — Пытались оторваться, но в городе, да еще на коротком отрезке, ничего не вышло.

— Пусть болтаются, — поморщился Кирсанов. — Им же делать нечего, пусть едут следом. Главное, что вхолостую прокатятся. Но тут я не виноват.

— Они переврут факты и устроят сенсацию.

— Пойдут под суд, — передернул плечами Кирсанов. — Я сейчас шутить не настроен, — рыкнул он и позвонил собственному заместителю, срочно вернувшемуся из горячей точки в связи с вынужденным отпуском шефа. — Игорь Палыч, что там с камерами наблюдения? Удалось выяснить, где околачивался наш давний друг? Отлично, отлично… — кивнул Бек. — В чайхану отправил кого-нибудь? А-а… ФСБшники подключились? Вот пусть и проследят, где логово у этого чучела. Думается мне, ему в центре квартиру сняли.

Он внимательно послушал собеседника и заметил лениво:

— Когда с хозяином распивочной наш человек потолкует, пришли мне запись разговора.

И нажав на кнопку отбоя, серьезно глянул на своих парней.

— Вы лопаты взяли? Или руками рыть будем?

— Ага, — в зеркало заднего вида довольно ухмыльнулся Асисяй. — В контору заезжали. Начхоз осведомился, зачем нам три лопаты…

— А я сказал, что собираемся чистить снег на Красной площади.

— Юмористы, — хмыкнул Кирсанов и набрал сообщение заму.

«Игорь, мне нужна вся информация о Евгении Миляеве, он же Красный Перец. В течение двух часов жду».

В Никифоровке ничего не поменялось. Все так же светило солнышко, подсвечивая толстую корку смерзшегося снега. Лишь из часовни выносили кого-то после отпевания. Слышались крики. Люди рассаживались по машинам, а кто-то под руки вел безутешную вдову.

«Такая жизнь, — поморщился Кирсанов, внезапно почувствовав боль совершенно чужой женщины. — Если с Санечкой что-то случиться, — пронеслось в голове, — то и мне не жить».

Взгляд скользнул по крепко сколоченной высокой фигуре. Хромой старик торопливо шагал вниз по улице, тяжело опираясь на палку. В любом другом случае Кирсанов точно бы предложил подвезти. И не боясь, что кто-то натопчет в машине, сделал бы небольшой крюк. Но сейчас Сергей Юрьевич знал, что человек откажется.

— Бек, вон идет Николай Петрович, — мотнул головой Крепс. — Наверное, прикольно посмотреть, каким в старости будешь, — бросил он невзначай.

— Не-а, — рыкнул Кирсанов. — Ему, говорят, еще в детстве ногу сломали, и она срослась неправильно. Вот и ковыляет. Злой черт. Ни семьи, ни детей. Даже нас, родных племянников, на дух не выносил. Никчемный человек.

— А если журналисты прознают? — настороженно поинтересовался Асисяй. — Вот вой начнется…

— Ага, — раздраженно перебил Кирсанов. — Давай вернемся и укокошим моего дядьку из табельного оружия. Ну чтоб не проболтался…

— Да я…

— Спокойно, Слава! Как только наши отважные борзописцы переступят границу дозволенного, получат по башке. Ты это… у церкви не тормози. Не хочу палиться.

— Так точно, — кивнул Лунин.

— Я представляю, как народ ахнет, увидев нас с лопатами, — весело хмыкнул Крепс.

— Друзья наши меньшие не отстали? — с надеждой в голосе пробурчал Кирсанов, но оборачиваться не стал.

— Едут, — охнул Асисяй. — Я машину поперек дороги поставлю, чтобы близко подъехать не смогли.

— Ага, — кивнул Кирсанов. — Рэндж полностью проход перекроет. Да и, пока они сообразят, как обойти, мы уже и закончим. Там дел на пять минут. Никак не могу понять, обо что Александра Андреевна ударилась.

— Да там овражек и небольшой перепад высоты, — пробурчал Крепс, пару раз ездивший с шефом к матери на кладбище. — Может, просто о мерзлую землю припечатало.

— Разберемся, — поморщился Кирсанов и в который раз отругал сам себя за дурацкий поход на кладбище вместе с женой.

«Какого хрена туда меня понесло? — снова поинтересовался мысленно, но так и не получил ответа. — Да еще и Санечку потащил за собой!» — тяжело вздохнул он и, как только Рэндж, круто развернувшись, замер посреди дорожки, вылез из машины и рванул к багажнику.

— Они тут не пройдут, шеф, — кивнул на пустую дорогу Асисяй. — Или нам повезло и журналюги потерялись? — пожал он плечами, наблюдая, как здоровый Крепс вылезает из Рэнджа через дверь водителя.

— Обратно я поведу, — рыкнул он. — Ты худее меня, Асисяй.

— У меня ноги длиннее, — пробурчал Славка и, помахав связкой в воздухе, добавил: — А ключики — вот они! — И закинув на плечо лопату, дал деру.

Крепс бросился следом. Только успел схватить свое орудие труда.

— Идиоты, — незлобливо хмыкнул Кирсанов и, закрыв багажник у поставленного раком внедорожника, отправился к оврагу.

— Кажется, здесь, — пробурчал негромко, махнув рукой в сторону покореженного сугроба. — Работаем осторожно, пацаны.

Но даже копать особо не пришлось. Кирсанов спрыгнул в овраг и расчистил снег ровно в том месте, где приземлилась Санькина голова. И сразу увидел срез. Белый снег, розовый мрамор, а следом коричневая земля.

— Чувствую себя геологом хреновым, — прорычал он. — Если б Санечка о землю стукнулась, до гематомы вряд ли бы дело дошло.

— А тут каменюка, — пробурчал Асисяй.

— Интересно, кому такая глупость в голову пришла, — рыкнул Крепс, — памятник на дорожку выкидывать. Так и убиться немудрено. Споткнулся и нырнул в овраг…

— Ты прав, Дима, — прищурившись, заметил Кирсанов. — Сейчас плиту откопаем и поймем, кто у нас на деревне самый умный, — ощерился он. — За такое можно и в морду дать. Только я, если вдарю, этого героя сразу закопают…

— Ага, — пробурчал Асисяй. — Лучше воздержаться, а то потом еще отвечать.

— Да никого я бить не собираюсь, а вот воспитательную работу проведу, — желчно пробурчал Кирсанов и велел: — Давайте в сторону снег откинем.

Потребовалось пару раз махнуть лопатой, как показалась плита. Потом совместными усилиями перевернули кусок мраморный плиты и резво заелозили лопатами, очищая поверхность от налипших земли и снега. За этим занятием их и застали журналисты. Та самая распрекрасная троица во главе с Красным Перцем. Попробовали пройти между оградой и внедорожником. Не получилось. Тогда парни пролезли под автомобилем, а девица потащилась в обход среди могилок.

— А что вы тут делаете? — удивился один из них, на правах старого знакомца подходя поближе.

— Проводим сеанс экзорцизма, — рыкнул Кирсанов.

— А я думаю, вы Толика Меньшикова закапывать привезли.

— Мыслитель, — заметил, криво усмехнувшись, Кирсанов. — В пору Родена звать. Вы мне надоели, ребята, — бросил кратко и строго глянул на парня. — Шутки закончились.

Тот почувствовал, как его пробирает дрожь. И даже голову вжал в плечи.

— А что вы мне сделаете? — хмыкнул с вызовом. — Народ должен знать…

Кирсанов уже собрался обматерить наглеца, когда Крепс дотронулся до его предплечья рукой и прошептал чуть слышно:

— Смотри, шеф.

Бек перевел взгляд на плиту, на пальцы Асисяя, оттирающего из пустот землю. Но и так все вдруг стало понятно. Со сколотого куска мрамора смотрело до боли знакомое лицо.

— Вот и свиделись, — пробурчал себе под нос Кирсанов, опираясь обеими руками на лопату. — Нежданный поворот. Дальше не оттирай, — бросил он Славке. — И так все понятно. — И снова вгляделся в проступающие грязные буквы. «Кирсанов Юрий Петрович».

— Твою мать, — пробубнил Крепс и вместе с Асисяем загородил спиной находку от докучливых журналистов.

— А что там у вас такое? — попытался разглядеть второй, незнакомый парнишка. Маленький и щуплый.

— Обломок памятника, разве не видите? — спокойно объяснил Кирсанов. — С могилы моего отца. Вот, — махнул он рукой. — Еле нашли. Хулиганы разбили…

— И тут вандалы? — сочувственно покивал тот. — Простите, мы не знали, что вы по семейным делам приехали.

— Бывает, — усмехнулся Кирсанов. — Я вашим коллегам еще позавчера объяснял, а они не поверили… Только время потеряли.

— Извините, — хмыкнул второй и незадачливые папарацци побрели прочь.

Кирсанов посмотрел на удаляющиеся фигуры, внимательно проследил, как два взрослых мужика будто дети пролезают под автомобилем, и тяжело вздохнул.

— Да, парни, не повезло вам. Были в одном шаге от сенсации, — хмыкнул он и огляделся по сторонам. — Отец мой на этом квартале похоронен. Нужно найти могилу и посмотреть, что с памятником. Если и правда хулиганы разломали, подать заявление в полицию.

— А точный номер известен, Бек? — протянул Асисяй.

— Нет, — мотнул головой Кирсанов. — Я к нему на могилу никогда не ходил. Видать, пришла пора, — ощерился он и повернулся к озадаченному Крепсу. — Что-то потерял, Дима?

— Да, эти… представители древнейшей профессии вроде втроем приехали. А в машину сели вдвоем. Я заметил. Выходит, девчонку забыли…

— Из-за Рэнджа не видно, — поморщился Асисяй. — Может, она их около машины ждала. А когда внутрь юркнула, ты и не заметил.

— Так, пацаны, — рыкнул Кирсанов. — Нужно возвратиться к Рэнджу и осмотреть следы. Если девица вернулась назад и села в машину, мы это быстро определим. А вот если она потерялась в кладбищенских куширях, ее обязательно нужно найти, — насупился он и покосился на командирские часы, подарок Гоголя.

— Давайте я сразу пойду искать, — предложил Крепс, прекрасно понимая, что Беку хочется поскорее вернуться к жене. А тут еще с девчонкой полоумной возись. — А вы пока на могилку сходите…

— Разумный план, — кивнул Кирсанов. — Найдешь девицу, сразу позвони, — велел он и пробурчал негромко: — Наверное, нам, Слава, нужно вернуться к тому месту, где лежит кусок памятника. И оттуда начать поиски. Вероятно, плиту несли по прямой. Никто с такой тяжестью не станет окольными путями ходить.

Он осмотрелся по сторонам, замечая почти полностью скрывшиеся в снегу ограды и памятники.

— Хрен тут что найдешь, — скривился, будто от боли. — Лишь бы с девчонкой ничего не случилось. А то влипнем по первое число. Тогда точно обвинят во всех напастях и голову на лобном месте отрубят.

— Времена Ивана Грозного давно миновали, — усмехнулся Асисяй.

— Ну ты же понимаешь, что кто-то хочет на меня всех собак повесить, — отмахнулся Кирсанов, поднимая с земли лопату. Свернул с дорожки в сторону. Шагнул, осторожно разгребая впереди себя снег, прошел всего лишь пару метров и остолбенел.

На двойном участке, с четырех сторон обозначенном каменными столбиками и чугунной оградой, высился огромный памятник из черного гранита. Лицо отца, выбитое в камне, показалось Кирсанову маской с хищным оскалом, а надпись внизу повергла в ступор.

«Любимому брату, безвинно павшему от руки убийцы».

— Охренеть, — охнул сзади Асисяй, а генерал, оглянувшись, рыкнул:

— Пойдем отсюда!

Уже по дороге в город Кирсанову вдруг подумалось, что такие памятники по доброте душевной или от великого горя не ставят.

«Выдал ты себя, дядя Коля», — мысленно отметил он и осторожно бросил взгляд назад, где за спиной Асисяя сидела девица-журналистка с перебинтованной коленкой. Содранными в кровь пальцами она утирала слезы. Размазывала тушь и еще больше становилась похожей енота.

«Хорошо хоть нашли, — мысленно поморщился он, вспоминая, как застал уже неприкаянную девицу и ее спасителя около машины. Крепс промывал перекисью рану, а его подопечная хлюпала носом. — Детский сад, штаны на лямках», — пробурчал про себя Кирсанов и тут же почувствовал едкую тоску и тревогу. Захотелось побыстрее вернуться в «Нейрон», отпустить сиделку и остаться вдвоем с Санечкой. Поужинать вместе и обсудить с женой найденный памятник и надпись на нем. Пофилософствовать о превратностях злой судьбы. Пожалиться Саньке на свою тяжелую жизнь. Прижать к себе любимую женщину и почувствовать ее запах, пусть сейчас и смешивающийся с больничным духом.

— Где вы живете? — поинтересовался он отстраненно у девицы. — Мы отвезем вас домой.

— Лучше высадите меня около метро, — всхлипнула она. — Я квартиру снимаю на Автозаводской. Вам через весь город ехать.

— Ты по лестнице не сможешь спуститься, Юля, — пробасил новоявленный опекун сирых и убогих. — Если Сергей Юрьевич предлагает, нельзя отказываться.

— Он человек занятой, — мяукнула девица. — А тут я со своей коленкой. Ворона.

— Мы со Славой выйдем в центре, — постановил Кирсанов, — а ты, Дима, отвезешь потерпевшую домой.

— Но… — попыталась возразить она, когда генерал ее перебил:

— Мои приказы не обсуждаются. Это понятно?

— Да-а, — испуганно проблеяла девица. — Хорошо, — пролепетала, собравшись духом.

Кирсанов покосился на ободранную девчонку, больше напоминавшую взъерошенного тощего воробья. Испуганного, с подбитым крылом.

— А что же вы сегодня без Красного Перца? — улыбнувшись, осведомился он у девчонки от нечего делать.

— А у него проблемы, — поджав губы, серьезно пробормотала она.

— Бывает, — усмехнулся Кирсанов. — Наверное, не может придумать новые рифмы для известного слова из трех букв…

— Зря вы так, — в сердцах выдохнула девица. — У него любимая девушка в аварию попала. Теперь с гематомой в больнице лежит! Он к ней поехал! — заявила она, надеясь этой информацией пристыдить Кирсанова.

«Точно ноги выдергаю, чуть только около «Нейрона» замечу» — мысленно прорычал он и всплеснул руками.

— Какая еще девушка? — бросил ворчливо. — По нашим данным у него жена и трое детей, — бодро соврал Кирсанов и заметил, как у девчонки вытянулась от удивления рожица.

— Как трое детей? Мы с ним встречались полгода, и он уверял, что не женат, — не сдержавшись выпалила Юля. — Я с женатыми не встречаюсь!

— Подлец, — емко подытожил Кирсанов и, вглядевшись в освещенную фарами дорогу подумал, что пустит Красного Перца на лечо.