18. Попалась! Вовсе нет…

В библиотеке я выключила телефон и от греха подальше засунула в личный шкафчик.

Ханнесу номера своего сотового не давала, но мой десятизначный номер, как и номера всех остальных жильцов нашей семикомнатной общаги, красовался пригвождённым на кухонной стене — в случае SOS. Поэтому да, я всё же опасалась его звонка…

Мои два экзамена (письменный и устный) прошли, к моему собственному изумлению, легко. Закончив двадцатиминутное интервью со мной, пожилой профессор по экономике, Герр Хайнц поздравил меня с поступлением и даже похвалил высокий уровень моего немецкого.

Я вылетела из экзаменационной аудитории, настолько окрылённая своим первым успехом, что немедля позвонила своим родным из телефонной будки внутри здания. В течении одной, дорого оплаченной минуты, я, мои родители, Ди, Назар — все мы хором визжали от восторга и радости. На их дальнейшие поздравления и прощание с ними у меня не хватило монет… Но я всё равно вышла из будки, готовая обнять и расцеловать весь мир. Включила наконец свой мобильный, оповестивший меня сразу об аж двадцати пропущенных звонках с неизвестного мне номера. Я не стала перезванивать, решив, что если тому, кто так много звонил, что-то срочно от меня нужно, то этот кто-то обязательно ещё раз мне позвонит.

Я полетела к выходу, по дороге вчитываясь в вручённую листовку с анонсом о скорой демонстрации против повышения оплаты за семестр. Учёба в Гумбольдтском была практически бесплатной, но все студенты платили за весь академический год меньше шестисот евро. Дорогой учёба выходила в плане расходов на жизнь в Германии… Если студенты находили себе постоянные подработки, а им разрешалось работать до двадцати часов в неделю, то прожить на минимум и выучиться при этом, виделось мне вполне реальным.

Я немного увлеклась текстом в листовке, что не заметила, как наткнулась в дверях на что-то твёрдое, вернее, кого-то твёрдого, мускулистого и в кожаной косухе, с чертовски знакомым мне одеколоном морского бриза…

— Попалась! — горячие руки моего смазливого соседа мгновенно сжали мою талию, а его белозубый рот расплылся в улыбке до ушей.

— Вовсе нет, — буркнула я и попыталась вырваться из его тисков, как он схватил меня за руку и потянул куда-то в сторону.

— Ханнес, что ты делаешь? Куда ты меня ведёшь? — начала упираться я, но он, не выпуская моей правой руки и не останавливаясь, попёр в «Аудимакс», самый большой лекционный зал во всём здании с вместительностью в тысячу человек.

Лекция уже давно началась, когда он нагло открыл дверь, слегка кивнул в знак приветствия профессору у пульта и как ни в чём не бывало поднялся вместе со мной на один из самых верхних рядом. Всё это время он не выпускал моей руки из своей горячей ладони…

В аудитории собралось пятьсот или семьсот студентов, и все они провожали нас любопытными взглядами до тех пор, пока мы не поднялись на самую галёрку…

Я готова была провалиться сквозь землю!

Ханнес пропустил меня вперёд себя на первое из двух свободных мест… Посередине! Мне захотелось придушить мерзавца, ведь из-за него пришлось поднимать людей, чтобы пройти туда…

— Зачем ты привёл меня сюда? — вне себя от злости прошипела ему на ухо после того, как поздоровалась с девушкой справа.

— У меня здесь лекция по Социальному Страхованию, — многозначительно подмигнул мне подлец и с треском хлопнул своим распечатанным скриптом по складному деревянному столику.

Герр Хайнрих злобно сверкнул глазами в нашу сторону.

— Ты проигнорировала меня, — обдал моё левое ухо своим жгучим ментоловым дыханием.

Я откинулась на неудобную жёсткую спинку сиденья, скрестила руки и напрягла лоб, делая вид, что заинтересованно слушаю всё то, о чём внизу идёт речь.

Наглец положил свою лапу на моё бедро и крепко сжал его. Одновременно громко выкрикнул профессору одну реплику…

Все обернулись на нас. Не убирая своей тяжёлой ладони, Ханнес начал жарко спорить с ним о социальном неравенстве многих слоёв в Германии и о несправедливой политике расчёта ставки обязательного социального страхования для среднего класса…

Герр Хайнрих вмиг покраснел как рак. Он нервно перебирал свои листочки на пульте, отображающиеся проектором на экране, в то время как Ханнес умело приводил все свои аргументы.

— А какое уравнение в качестве решения Вы предлагаете, молодой человек? — еле дослушал он моего соседа. — Покажите, научите нас! Мало того, что Вы опоздали, так ещё и сами понятия не имеете, о чём дискутируете со мной…

Ханнес вскочил с места и через минуту оказался возле пульта.

— Вы позволите? — спросил он, прежде чем взять синий маркер из рук профессора.

— Да, пожалуйста!

Ханнес начал быстро строчить. Его размашистый корявый почерк можно было разобрать. Уравнение с интегралами и прочими формулами, которые мне, как гуманитарию, предстояло ещё изучить, он вывел так красиво и без ошибок, что публика массово застучала кулаками по "партам".

— Интересная интерпретация моей гипотезы, — протянул старый Хайнрих — Буду рад, если после лекции зайдёте ко мне на кафедру для дальнейшего обсуждения!

Ханнес небрежно кивнул ему и вернулся обратно ко мне.

Где-то в душе мне стало безумно приятно, что он оказался таким… Умным!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И всё же он ступил. Со мной. Когда не надел презерватив… Из-за него мне пришлось так сильно понервничать и принять в себя химию!

— Принцесса, ты до сих пор дуешься на меня? — притянул к себе, как только закончилась лекция — Могу я узнать, почему?

По кочану!

Во мне всё взорвалось, как только мы остались наедине в пустом зале, отдававшем эхом, а он полез ко мне целоваться.

Я выплеснула на него все свои утренние страхи и рассказала о последствиях моего посещения травмпункта.

— Бэйби, я чист! Могу тебе даже справку об этом показать!

— А как насчёт залёта???

Сосед почесал репу.

— Ну прости, об этом я в тот момент действительно не подумал. Вообще со мной такое впервые… Обычно я всегда с резинкой…

— Избавь меня от подробностей. Не хочу иметь с тобой никакого дела. Прошлая ночь была временным помутнением разума!

Ханнес не дал мне договорить. Его пальцы властно обхватили мой затылок. Отодвинув его назад, он накрыл мой возмущающийся рот своим. Увлёк нас обоих в ненасытном глубоком поцелуе так, что у меня снова напрочь вышибло мозги… Все!

— Мы должны закрепить то, что начали, — порочно прошептал он, пересадив меня к себе на колени и по-хозяйски сжав мои оба задних полушария. При этом он бесстыже нырнул горячими пальцами под мой крупно вязанный свитер…

У меня оставалось два варианта: гибнуть дальше по наклонной и дать ему себя полностью развратить или же… Гибнуть дальше и изнывать без его горячих страстных прикосновений…

Я выбрала первый вариант. Тем более, что встать и уйти от него, физически оказалось невозможным!

На улице вышло долгожданное солнышко после дождя.

Ханнес протянул мне второй шлем.

На мой немой вопрос лишь ответил — Поедем в «Сады Мира» в Марцане. Там я подарю тебе все прекрасные цветы нашей планеты, не срывая их с грядки! Отпразднуем твой успешно сданный экзамен!

Я усмехнулась, тесно прижавшись к его мощной спине, сомкнула пальцы на его жёстких кубиках.

Ветерок дул в мои открытые щиколотки и развевал мои распущенные волосы из под шлема…

Ханнес лихачил, наклонялся и даже вставал на дыбы.

«Какой же он позёр!», думала я и почему-то радовалась вместе с ним, потому как у него это очень хорошо получалось…

***

Последующие мои две недели в WG прошли словно во сне, из которого не хотелось просыпаться.

Ханнес оказался невероятно внимательным ко всем моим желаниям и капризам.

Он всегда терпеливо и подробно объяснял или доказывал мне что-то, если я не понимала или начинала спорить с ним, неважно о чём.

Каждый день он предлагал мне что-то новенькое: пойти в музей, покататься на великах вдоль реки Шпрее, прогуляться по лесу вокруг озера или же поездить на мотоцикле за городом.

По его многократной просьбе я даже сходила на его два матча, чтобы поболеть за его футбольную команду «Соколов».

И хотя до этого в футболе я абсолютно не разбиралась, оба раза мне было безумно понравилось видеть его таким сильным — безустанно бегающим, да и забивающим голы на поле…

Ханнес не просто нападающий, но и капитан всей команды.

Многие женские болельщицы громко выкрикивали его имя в стадионе.

В конце матча он, подобно Рональду, снимал свою мокрую майку с номером «1» и эффектно кидал её прямо в трибуну.

Девушки наперебой ловили её и визжали от внезапно свалившегося на них "счастья", громко крича реплики типа «Женись на мне!».

Я снисходительно наблюдала за ними, сидя в сторонке. Снисходительно не потому, что считала его исключительно о "своим" парнем. А в связи с тем, что фанатизм и ревность, в то время, были просто чужды мне!

Факт того, что Ханнес никак не представлял меня своим командным коллегам, также ни капельки не удручал меня. В сердце я уже выстроила свою защитную линию, вернее, великую Китайскую стену между временем "сейчас" и "потом"…

Выстроить барьер в физической плане мне, к сожалению, не удалось. Когда моя ранка после дефлорации зажила, мы попробовали секс снова. Во второй раз не было так больно, а в третий и каждый последующие разы становилось всё приятнее и острее…

Мы в открытую целовались везде и повсюду, каждую ночь засыпали вместе в одной постели. Его постели.

Один раз я подняла "бунт на корабле", высказала ему своё желание поспать одну ночь у себя в комнате

Ханнес не смог согласиться, пустил в ход все свои изощрённые соблазняющие приёмы, чтобы переубедить меня… В конце концов, у нас произошёл бурный секс, после которого мне действительно уже не хотелось вставать и уходить куда-то вообще. Но из-за своей природной принципиальности я превозмогла себя и с гордо поднятой головой перебралась ночевать к себе. Правда, под утро обнаружила его у себя, в моей узкой кровати. Мой горячий сосед каким-то образом примостился ко мне бочком с краю и умудрился даже прохрапеть до начала первой пары! Правда, потом он три дня подряд упрекал меня тем, как сильно у него болел левый бок…

В интимном плане с Ханнесом я всё больше и дальше раскрывалась.

Каждую ночь мы пробовали новую позу или ласку…

Ханнес не был эгоистом в сексе. Для него было важным прежде всего доставить сначала мне удовольствие, и только потом прийти к финишу самому.

Очень скоро мы забили на презервативы. Я начала ежедневно пить противозачаточные, которые мне выписала учётная врач-гинеколог после обследования в женской консультации.

Я жила, как в песне «Besáme mucho» («Целуй меня много» — исп.).

Мне хотелось, чтобы Ханнес НЕ слезал с меня — ни днём, ни ночью… Захотелось, чтобы во всех его мыслях и действиях жила только я одна!