25. Ты — моя Ведьма!

Амира

Разговоры? Разговоры! Разговоры…

«Quot homines, tot sententiae», часто повторяла моя покойная бабушка, будучи доктором медицинских наук и главврачом при "Александровской" (Центральной городской больнице Киева). В переводе с латинского её фраза означала то, что сколько людей, столько и мнений.

Я не хотела и не была готова порывать с моим Йонни только из-за того, что мне о нём рассказала пара-тройка людей. Последние даже не являлись моими друзьями! Сосед Флориан сам нередко посматривал на меня каким-то странным томным взглядом, предлагая вместе побегать или приготовить лазанью по особенному итальянскому рецепту… Анке сама вешалась на шею Ханнесу во время нашей Хиппи-вечеринки. Бен, как лучший друг моего парня, ревновал его ко мне, поэтому хотел бы от меня избавиться… Ну а Франческа… Она показалась мне единственной, кто действительно переживал за меня!

Йонни сдал обратно Кузнечика спонсорам, но не перестал искать приключения на свою неугомонную задницу. В него будто вселился злой дух, каждую неделю нашёптывавший ему всё более абсурдные челленджи, в которых главным призом становились не деньги, а максимальный выброс адреналина…

Ханнес гонял на своём тяжёлом BMW наперегонки с другими сумасшедшими на голову байкерами в запрещённых для общественности зонах. Каждый раз во время его экстремальных нелегальных забегов я тряслась в зрителях от безумного страха, что с ним может что-то случится. Бен постоянно подогревал в нём бунтарский драйв, называя "настоящим мужиком" и ярким примером для подражания "нашей молодёжи".

В ночь первого ноября я попросту отказалась ехать вместе с ним чёрт знает куда только для того, чтобы в очередной раз тупо стоять, смотреть на все его мотоциклистские трюки и трястись — от мороза и страха за него.

Франческа пригласила меня на одну частную костюмированную вечеринку в компании её близких друзей и знакомых. Мы успешно прошлись с ней днём по магазинам и выбрали подходящие костюмы. Я приобрела баварско-альпийский Дирндль (платье с декольте и фартуком — прим. авт.) в весёлых ярких цветах, несмотря на тематику Хэллоуина. После шопинга осталась у Чески на ужин. Мы вместе приготовили спагетти Карбонара и уже уселись за столом, как мой телефон завибрировал. Настойчиво.

— Потерял тебя? — ухмыльнулась подруга.

Я впервые проигнорировала Йонни.

— Может возьмёшь, а то твоя батарейка скоро сядет, а моя зарядка к твоему не подойдёт?!

Во мне вдруг взыграла принципиальная гордая Амира, знающая себе цену. Потому пальцы сами потянулись к кнопке "Выключить" телефон. После долгого уютного вечера на кухне Франческа и я переоделись, слегка подкрасились и взяли с собой венецианские маски для придачи анонимности.

— Можно подумать, твои друзья не узнают тебя по коротким волосам и голубым глазам! — засомневалась я перед тем, как детально оглядеть красивое здание старинного особняка в западной части Берлина.

Франческа пожала плечами, расплачиваясь с таксистом.

— Мири, расслабься, — приобняла она меня за плечи — Там все свои! Познакомлю тебя с нормальными парнями…

"Нормальных", вернее, ничем не примечательных парней с занудными разговорами действительно оказалось очень много в просторном зале с мрачным роком 90х. Спустя час я от скуки снова включила телефон.

На экране высветилось пять новых сообщений от Йонни. Последнее звучало очень рассерженно, поскольку он из-за меня не поехал на назначенную мотоциклистскую гонку в Темпельхофе. Я написала ему о моём местонахождении и опять выключила телефон… Через двадцать пять минут он уже стоял передо мной — тяжело дышавший, с нахмуренным лбом и прищуренным взглядом.

Я разговаривала с Юлианом, заканчивающим юрфак. Его высокий рост, громкая музыка и интересная общая тема сблизили наши тела.

Ханнес повёл себя, как дикарь. Грубо оттолкнул склонившегося над моим правым ухом парня к стене. Худощавый Юлиан стал громко возмущаться. Мои щёки загорелись от стыда. Все вокруг мгновенно утихли и уставились на нас.

— Мой парень издалека подумал, что ты пристаёшь ко мне, — попыталась я оправдать агрессивное поведение Йонни — Было приятно поболтать с тобой, Юлиан… Прости пожалуйста, но нам пора… Желаю хорошо повеселиться!

Быстро схватила ладонь моего молодого человека и потянула за собой наружу. Холодный воздух не сбавил его взрывную спесь. Наоборот, он вмиг сорвал с моего лица чёрно-позолоченную полумаску и жадно примкнул к моим губам…

— Ты — моя Ведьма, — произнёс он в конце долгого французского поцелуя, властно обхватил пальцами мои обе ягодицы и приподнял в воздух — Никогда больше не смей игнорировать меня!

— Только если поклянёшься мне бросить все мотогонки…

Ханнес усмехнулся. Уткнулся носом в глубокий вырез моего платья. Вдохнул. Выдохнул.

— Окей…

— Поклянись!

— Принцесса, я никому не клянусь…

Мои глаза опустились вниз, ноги разжались с его торса, а руки убрали его мнущие горячие ладони с моей полыхающей желанием задницы.

— Нехай щастить! — невольно вырвалось из меня с горечью.

— Это на украинском? Что означает? — сократил он между нами расстояние и притянул меня за талию к себе.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Желаю тебе счастья…

Его ноздри расширились. Он вобрал в лёгкие весь осенний холодный воздух, причём так, что мне захотелось скинуть моё тонкое драповое пальто от жары.

— Клянусь!

Захотелось взлететь… С той ночи он немножечко изменился. Рискованные затеи исчезли так же внезапно, как и появились несколько недель назад.

***

Впервые в жизни я полностью отпустила все свои негативные мысли и эмоции, отдалась своим новым (взаимным!) чувствам. Я наслаждалась каждой минутой нашей близости и чувствовала себя такой окрылённой, что выпорхнула, как бабочка, из университета или танцстудии. Спешила на всех парусах домой — к нему. Казалось, что мне по силам свернуть горы, когда нужно было часами сидеть в почти беззвучной библиотеке и вникать в спорные теории с запутанными решениями по микро- и макроэкономике.

В целом, мой первый семестр оказался довольно-таки сложным для меня. Я как дура набрала себе кучу предметов и немного не рассчитала свои реальные силы. Поэтому сократила свою недельную норму у Энцо с 20 до 12 рабочих часов. К счастью, папа выслал ещё пару тысяч мне на счёт, поскольку заключил очень выгодный контракт на постоянный автотехремонт с одним крупным заводом-производителем.

— Теперь я чиню всей командой двигатели огромных горнодобывающих машин марки Caterpillar, — хвастался он мне во время последнего звонка — Доча, когда приедешь?

— После зимней сессии, пап. А она из-за пересдач могла затянуться аж до апреля…

В рамках нового контракта папе и его рабочей команде приходилось отлучаться в частые командировки. Маме это обстоятельство стало на руку — она не смогла его простить и через месяц, хотя папа постоянно заверял её, что никуда не уйдёт, потому что любит только её одну…

Об истинной причине нависшего развода моих родителей я так и не решилась рассказать Ханнесу. Почему-то было ужасно стыдно за отца, поэтому я вскользь упомянула об их частых ссорах, но никак не о его измене и ребёнке на стороне. Зная хорошо отца, я предполагала, что он возьмёт на себя все финансовые обязательства по уходу и воспитанию своей третьей внебрачной дочери. Возможно, именно поэтому папа начал искать дополнительные источники дохода и не успокоился до тех пор, пока наконец не вышел на новый, более крупный уровень. Параллельно он каким-то образом уговорил маму пойти на курсы бухгалтеров для того, чтобы назначить её своим финансовым директором в своем новом «ООО».

Мама, просидев более десяти лет в декрете, поначалу сильно нервничала и боялась, что после короткого учительства в начальных классах не осилит эту новую профессию. Однако, хорошенько изучив рынок труда, всё-таки решилась на смену профессии. Она распознала свой реальный шанс когда-нибудь стать финансово независимой от отца и крепко ухватилась за него. «Чтоб когда-нибудь уйти от него», как она тогда любила говорить мне в конце нашего тет-а-тета по Скайпу.

Со временем я перестала беспокоиться об отношениях моих родителей.

В конце концов, это их сугубо личное дело!

К тому же, все мои, издалека предпринятые попытки их помирить, не увенчались успехом. Диана и Назар страдали больше меня, и оба — по-своему. Как ни крути, а они, в силу своего возраста, всё ещё жили с ними под одной крышей и были зависимы от них.

Я радовалась, что вырвалась из дома!

От родных я тщательно скрывала то, что встречаюсь, нет, уже вовсю живу с парнем в одной комнате!

Йонни я представила им, как своего самого обычного соседа, когда он однажды случайно засветился в камере моего ноута. Тогда он вежливо поздоровался со всеми, но не стал дольше задерживаться в моей комнате, поскольку заметил моё смущение и недоумение папы.

— У вас там что, все такие беспардонные?! — возмущался он — Почему он врывается к тебе без стука???

Мне стоило последних нервов и долгих разъяснений переубедить его в безобидности моего соседа через стенку.

Ханнес знал, что у меня консервативный строгий отец, и всё равно попадал в кадр… Со временем папа привык к тому, что тот часто мельтешил рядом.

— В нашей общаге он вроде электрика и сантехника в одном лице, — "поясняла" я отцу — В моей комнате не работало отопление, а ещё не было своих ламп.

Папа поверил моему наглому вранью и один раз даже передал привет нашему "чернорабочему"…

***

Ханнес перестал настаивать на том, чтобы мы каждую ночь засыпали вместе на его большой кровати. Он просто требовал этого. Тоном, не терпящим возражения. Именно поэтому он всерьёз предложил мне убрать казённую узкую кровать из моей комнаты и превратить последнюю в наш общий рабочий кабинет…

Я не стала сразу категорично ему отказывать, немного узнав, какой вспыльчивый упрямый характер у него. Вместо долгой дискуссии предложила поехать в IKEA и помочь мне в выборе новой компактной мебели для моей комнаты.

В шведском сторе мы наткнулись на широкую, одноместную кровать на высоких ножках, под которыми можно было поставить рабочий стол или же узкий диван с креслами. Убедила его взять именно такой комплект, ссылаясь на возможные будущие визиты кого-то из моей семьи.

Так как машины у нас не было, пришлось брать мебельное такси.

Водителем минивэна оказался один мускулистый, смуглый качок южного типа.

Погрузив все коробки и детали в кузов, мы сели вперёд на два пустующих сиденья рядом. Ханнес сел посередине, показывая таксисту оптимальную дорогу к нашему дому.

Качок зачем-то представился по имени. Яннис… Никогда не слышала! На вид ему можно было дать примерно лет сорок или сорок пять. Мне показалось, что таксист как-то слишком заинтересованно рассматривал моего парня, при этом игнорируя меня полностью.

— Как тебя зовут, сколько тебе лет? Это у тебя свой такой цвет глаз, или контактные линзы? — обратился он к Ханнесу.

Мой Милый ответил ему честно и по-дружески, не заметив ничего предосудительного в этом.

После недолгого разговора о пустяках и обмена парой шуток, Яннис вдруг положил свою большую ладонь на левое бедро Ханнеса, обхватив при этом своими толстыми мясистыми пальцами его коленную чашечку.

Я округлила глаза и, не скрывая своего гнева, с вызовом уставилась на качка. Последний даже не повернулся в мою сторону. Зато Ханнес наконец-то заметил, что клешня таксиста дольше обычного, по-мужски сделанного хлопка, задержалась на его колене. Любимый моментально отдёрнул своё колено в сторону, взбешённо посмотрел на дерзкого водителя и громко возмутился:

— Х-х-хе-е-ей, что за хрень???

— Расслабься парень, это я чисто по-мужски. Ты просто красавчик и мне сейчас очень нравишься! — слащаво улыбнулся ему качок и добавил то, что выбило нас обоих из колеи:

— Если захочешь попробовать что-то с мужчиной, позвони мне, окей? Я не брезгую парнями-би! Вот моя визитка.

У моего парня пропал дар речи, видимо, его впервые в жизни так откровенно и нагло клеил… Мужик!

Я взорвалась и наехала на громилу с неизвестной мне до этого яростью:

— Кто дал Вам право лапать моего парня? Что Вы себе позволяете? Как Вы вообще можете работать в IKEA мебельным таксистом, если тут же домогаетесь до своих клиентов? Я лично пожалуюсь на Вас Вашему менеджменту и даже напишу заявление о домогательстве в полицию!

Мне было в тот момент плевать на то, что он был гораздо сильнее меня и находился за рулём.

В момент моей разъяренной речи Йонни удивлённо приподнял брови и округлил глаза на меня. Схватил меня крепко за руку, чтобы я остановилась.

Яннис так и не повернулся ко мне лицом, но сразу сбавил скорость, свернул к ближайшей обочине и заглушил мотор.

Я уже ментально готовилась к худшему, что он нас просто высадит посреди дороги, не выгрузив нашу мебель. Но последний обратился к нам обоим немного дрожащим, глухим голосом с просьбой ничего из всего того, что я перечислила, не делать.

Он "дико извинялся" за своё недостойное поведение, оправдываясь тем, что такое с ним впервые, не знал, что на него нашло и т. д. После этого он пообещал дать нам в качестве компенсации скидку в 50 % по какому-то специальному ваучеру.

В итоге, мы сделали вид, что приняли его жалкие извинения. Нам самим не хотелось и дальше усугублять всю, и без того неприятную ситуацию. Да и его помощь была нужна, не могли же мы оставаться посередине шоссе с огромными коробками и ждать автобуса или трамвая!

Ханнес, крепко сжав челюсти и кулаки, продолжил холодным тоном устную навигацию по нашему району…

Очутившись дома, мы с облегчением вздохнули, затем нервно рассмеялись — настолько нереально комичной оказалась наша вылазка в IKEA…

Мы вспоминали наши шокированные лица, как и пристыженный вид Янниса при выгрузке. Последний не просто помог нам выгрузиться, но и сам донёс пакеты с мебелью до нашего подъезда.

Отдышавшись от безудержного смеха, Ханнес заправил мою выпавшую прядь волос за ухо и, глядя своими потемневшими глазами мне прямо в глаза, произнёс:

— Иди ко мне, моя бесстрашная и грозная телохранительница!

Заметив мой игривый желающий взгляд в контрасте с моим полным бездействием, он нетерпеливо, властно притянул меня к себе за талию и выдохнул в мои губы — Я безумно хочу тебя прямо здесь и сейчас!